Текст книги "Маг двух стихий. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24
Достучаться до друга

Корн вскочил от собственного голоса. Он всё ещё кричал, когда Сур опрокинул на него кувшин воды. Холодные струи покатились по голове, шее, скользнули за шиворот, и это привело его в себя. Никогда он ещё не видел воспоминания так чётко, как будто они вновь происходили с ним наяву.

– Наконец, ты очнулся. Ну у тебя и видок…

– Видок? – устало спросил Корн, стряхивая воду с волос.

– Как будто призрака увидел… Нет: голого призрака старухи, с которой слезла кожа, но она всё ещё пыталась тебя соблазнить, – улыбнулся алхимик. Теперь я понимаю, от чего ты так орал.

– А, ясно, – безразлично ответил Корн и лёг обратно, прямо в мокрую кровать.

– Эй… Ты чего? – всполошился алхимик. – Ты что собираешься спать дальше? На мокром? Даже не высушишь?

Корн не отвечал, смотря в потолок. Он так и не смог стереть это из памяти.

– Я с тобой разговариваю! – вспылил Сур, не сумев дозваться до Корна в течении двух минут, он опрокинул на него призванную воду, в кувшине её уже не осталось.

Корн прикрыл лицо рукой и нехотя поднялся с постели. По его телу стекали струи воды, он вздохнул и стал собирать всю влагу в шар перед собой и за пару минут высушил постель.

– Что же тебе такое снилось, что до сих пор не можешь прийти в себя? – спросил Сур, когда Корн забрался на сухую кровать.

– Прошлое.

– Расскажи, – Сур внимательно смотрел на Корна. – Говорят, страшное, облечённое в слова, меньше тревожит. Словно ты разделяешь груз между собой и тем, кто услышал, – алхимик сделал нелепо серьёзное выражение лица, будто изображал какого-то преподавателя. – Я готов побыть твоим подопытным, чтобы ты проверил, говорят ли правду.

Корн натянуто рассмеялся и замолчал. Потом всё же произнёс:

– Ладно. Давай проверим, – и начал рассказ.

Корн говорил и говорил, пока не описал весь свой сон.

– Это… – Сур сглотнул. – Жестоко. Тебе было всего шесть?

Корн кивнул.

– Он точно твой отец?

Корн бросил на алхимика непонимающий взгляд. Он не сказал этого, когда у Корна не было магии, но говорит теперь, когда у него двойная стихия? Как часто это вообще встречается? Разумеется, он сын семьи Массвэлов.

– Я не имею в виду, что сомневаюсь в твоих способностях или что-то такое… Просто, лорд… Если он так поступает со своими детьми, есть ли у него хоть что-то святое? Наверное, тебе даже повезло, что удалось от него сбежать так рано. Боюсь представить, как бы он изничтожил психику ребёнка, продолжая в том же духе…

– Повезло? – разозлился Корн. – Думай, о чём говоришь! Я стал величайшим позором своей семьи. Я не просто бросил на неё тень, меня изгнали!

– Ты серьёзно? – Сур скрестил руки на груди и поджал губы. – Какое значение имеет то, что думают о тебе люди, которые относятся к тебе, как к чужому? На твоём месте я бы радовался такому исходу. Разве что сестру захотел бы забрать…

– Думаю, с Корнелией всё будет в порядке. Она была послушной и способной.

– Значит, ты не был послушным и способным, да? – усмехнулся алхимик. – Все таланты достались младшей сестрёнке?

– Старшей, – поправил Корн и криво улыбнулся. – Именно так.

– Ну-с, будем надеяться, что кошмары на сегодня ограничатся лишь неприятным сновидением о прошлом, – Сур задумчиво посмотрел в окно, сквозь которое проникали первые лучи Рэи.

Они умылись и оделись, готовясь уже идти на занятия, когда в дверь постучали.

Корн открыл и увидел в коридоре Мао.

– Выйди, – тихо сказал куратор вместо приветствия и подождал, пока Корн последует его словам.

Мао отошёл от комнаты, только когда он практически дошёл до лестницы, Корн последовал за ним:

– Что случилось?

– Ты не знаешь, что случилось? – Мао слегка поднял брови. Сегодня его тон был даже холоднее обычного.

– Зачем ты пришёл? – прямо спросил Корн.

– Предупредить о грозящих тебе проблемах.

– И? Что же мне грозит? – напрягся Корн. Неужели всё оказалось даже хуже, чем он предполагал?

– У директора на столе уже лежит приказ об отчислении вас двоих.

– Что? – не поверил Корн. – Да за что? Какую-то случайность?

– Ты сам-то веришь в эту «случайность»?

Корн промолчал.

– Сур учится не первый год, и доставляет Академии неоправданное количество неприятностей. Но он ещё никогда не доходил до экспериментов над людьми! Над студентами! Как это можно простить⁈

– Но для того чтобы обвинять его в этом, нужны доказательства!

– Корн, скажи, ты веришь, что он сделал это со своей одногруппницей случайно?

– Какое отношение моё мнение имеет к фактам?

– Видишь, ты даже не можешь сказать, что веришь ему! Вот и остальные не верят. Он разрабатывает непроверенное и неразрешённое зелье, и опыты лишь над крысами его не удовлетворили.

– Откуда ты всё это знаешь? – нахмурился Корн.

– Разумеется, мы обыскали лабораторию, конфисковали зелья и изучили все записи.

– Конфисковали? – поджал губы Корн.

Это ведь означало, что он теперь не сможет поменять зелья водного щита на лепесток!

– Ты не за то переживаешь. В тетрадях есть записи твоим почерком о разрабатываемом зелье. Как ты объяснишь это?

– Это не зелье номер шесть, это для улучшения контроля моей магии…

– Надеюсь, ты осознаёшь, как нелепо это звучит.

Корн закусил губу, сердце сжалось в груди:

– Хочешь сказать, меня тоже исключат?

– Приказ об отчислении на столе директора намекает именно на это, – повторил Мао. Но Корну всё ещё тяжело было в это поверить.

– Но тогда что с печатью? Её же не снимут? Я ещё не контролирую свою силу.

– Полагаю, тебя отправят с острова в таком состоянии, как сейчас. И, скорее всего, свяжутся с твоим отцом.

– Ни за что! Я не могу показаться ему в нынешнем состоянии…

– У тебя нет выбора, – куратор развернулся и стал удаляться.

– Стой! Ты бы не пришёл, если бы его действительно не было. Что мне делать?

Мао обернулся:

– Сдай Сура. Подробно объясни, чем он на самом деле занимался. Подтверди, что он проводил эксперименты на студентах.

– Но это не так!

Мао хмуро посмотрел на него:

– Не отрицай очевидного, Корн. Решай сам, но это твой шанс остаться в Академии, если уж ты не спешишь встречаться с отцом. У тебя есть время до вечера, – Мао спустился по лестнице, а Корн стоял и смотрел ему вслед.

Когда он вернулся в комнату, Сура в ней не было.

Но если он покидал их комнату после Корна, то должен был видеть их с Мао, даже если спустился по другой лестнице.

Корн решил, что в этом не было ничего страшного, ведь они говорили тихо. А Сур наверняка уже пошёл на занятия… Но на лекции его не оказалось.

После её окончания к нему подошёл Терран:

– Где Сур? – тихо спросил капитан, подгадав момент, когда все остальные вышли из зала.

– Если бы я знал… – Корн начинал беспокоиться за своего соседа.

– Это проблема. У него и так незавидное положение, если он его ещё и усугубит…

– Ты в курсе? – удивился Корн, Терран кивнул. – Что ты имеешь в виду под «усугубит»?

– Ты должен был уже хорошо его узнать. Скажи, если бы Суру грозило исключение, чтобы он сделал?

Не мог же он? У Корна было очень плохое предчувствие. Он побежал в Белый дворец.

– Ты куда? – донёсся до него голос Террана, но Корн не ответил.

Он нёсся в лабораторию, проклиная свою недогадливость и надеясь, что не опоздает. Через пару минут он уже был рядом с ней. Она была запечатана оранжевыми лентами, озарявшими тёмный коридор бегущими по ним буквами магического алфавита. Ленты указывали на то, что проход в комнату запрещён.

Корн прошёлся вдоль других лабораторий и услышал в одной из них звук стучащих друг о друга склянок. Ещё продолжались занятия, и здесь не должно было никого быть.

Он попытался открыть дверь, но она была заперта. Тогда он постучался условным стуком. Шум в комнате затих. Затем дверь медленно отворилась.

– Тебе здесь не место, – нахмурился Сур. – Но если уж пришёл, не стой снаружи.

Алхимик затащил Корна внутрь. Лаборатория была почти такой же, как и их, только котлов здесь было всего три. В одном из них кипело зелье. По тонкому сладкому аромату Корн сразу понял, что это зелье номер шесть.

– Что ты задумал?

– Если собираешься мешать, то ещё не поздно уйти, – алхимик поднёс пустую склянку к котлу и, напрямую управляя его содержимым своей магией, наполнил её прозрачной жидкостью. С помощью простой печати он остудил зелье и закрыл его пробкой, после чего повернулся спиной к котлу и лицом к Корну. – Я собираюсь спасти сестру. Никто и ничто не помешает мне это сделать, – алхимик равнодушно посмотрел на Корна.

Он вспомнил случай в лазарете, когда Сур сказал ему, что он пойдёт на всё ради цели. Тогда он был пугающе убедителен, как и сейчас.

Корн бежал сюда, чтобы предупредить Сура о том, что ему ни в коем случае нельзя сейчас здесь находиться. Но алхимик и так прекрасно об этом знал, просто он уже давно был готов к исключению. Что оно для него значило по сравнению с жизнью сестры?

Корн отошёл назад.

– Я не собираюсь тебе мешать.

– Что ж… ладно, – кивнул Сур, спрятал зелье в карман и вышел из лаборатории. После чего направился в соседнюю комнату.

Корн замер, не решаясь последовать за ним. Если он это сделает, то исключения будет избежать ещё сложнее. Корн не мог винить Сура. Он слишком хорошо его понимал. Если бы Корнелия была больна, он бы тоже сделал ради неё всё. В глубине души он хотел, чтобы Сур преуспел и смог вылечить свою маленькую сестрёнку. И он ведь уже сделал зелье, осталось совсем немного до исполнения его мечты…

Сзади послышались быстрые шаги. Корн обернулся. Терран остановился и посмотрел на него. Коридор за спиной капитана был закрыт огненным барьером.

Корн приподнял брови:

– Как ты…

Неужели он последовал за ним? Но ведь Корн проверял, что Терран оставался в Чёрном дворце. Зачем он перекрыл выход?

– Где Сур? – спросил Терран. Корн молчал. – Значит, здесь. Он собирается напоить опасным зельем ещё кого-то? Корн, скажи, где он! – Капитан перешёл на крик: – Ещё не поздно его остановить!

– Но он не делает ничего плохого… он просто хочет помочь сестре!

– Как это не делает? Хена так и не пришла в себя!!!

– Не пришла? Но… она должна была… через час, – Корн вспомнил, что Сур просил не трогать Хену. – Наверное, лекари не послушали и вмешались. Сур же предупреждал их! А теперь, естественно, обвиняют его!

– Ты совсем спятил? – Крикнул Терран и, отпихнув Корна с дороги, ворвался в лабораторию, где только что варил зелье алхимик.

Он огляделся и, поняв, что здесь уже никого нет, выбежал обратно в коридор. Двинулся в сторону комнаты, где скрылся алхимик. Корн преградил ему путь.

– Отойди, – Терран махнул рукой, указав в сторону. – Целее будешь.

– Нет, – спокойно ответил Корн. Хотя внутри у него всё трепетало и переворачивалось.

– Ты не понимаешь, что он сейчас может навредить ещё одному человеку⁈ – зло крикнул капитан.

– Понимаю. А ещё он может сделать зелье, которое вылечит его сестру!

– Кор-р-рн!

Терран больше не терял времени на слова, в его руке вспыхнуло пламя. Огромный меч всё ещё был на его спине: в тесном пространстве им было не размахнуться. Он снял перевязь и откинул её в сторону.

Корн создал водный щит. В него ударился огненный шар. Щит разорвался, но Корна за ним уже не было.

Ещё во время разговора он незаметно создал разработанную им липкую печать, которая удержала бы Террана на месте. Корн дождался, пока капитан наступит на неё, и активировал.

Как только печать связала Террана, Корн отправил три искры ему в лицо. Они одновременно взорвались, ослепляя капитана. Корн выпустил несколько липких лент из шаров с водой, связывая Террана. Теперь он не мог сдвинуться с места. Корн направил ему в корпус водяную стрелу.

Продолговатый сгусток воды мчался в Террана, закручиваясь вокруг своей оси. Это был самый мощный удар Корна, но он сместил его так, чтобы тот не задел важных органов.

Стрела пробила правое плечо Террана. Тело, увитое водяными лианами, дрогнуло. Белая рубашка окрасилась алым. Капитан повис на держащих его лентах.

Получилось?

Корн медленно приблизился к нему. Терран не шевелился. Отключился от боли?

Вдруг тело капитана вспыхнуло огнём. Водяные ленты зашипели и превратились в пар. Печать под ним разрушилась. Корн прикрылся водным щитом. Терран тут же снёс его огненной вспышкой. В Корна полетел полыхающий шар, он не успел отклониться, получив им в корпус.

Его отшвырнуло, жгучая боль обожгла тело. Спину ударило о стену, вышибая воздух из лёгких.

Пока Корн приходил в себя, он только и мог различить, как капитан зашёл в комнату, где был алхимик.

Корн, опираясь на стену, встал и на пошатывающихся ногах подошёл к приоткрытой двери. Заглянул внутрь.

На полу лежала девушка. Сур нависал над её телом. В руках он сжимал пустую пробирку. Терран стоял чуть поодаль, ближе к Корну.

Девушка лежала на спине, повернув голову набок, и смотрела в его сторону. Длинные спутавшиеся чёрные волосы обрамляли красивое белоснежное лицо, взгляд её блуждал, по губам стекала слюна. Она тихо мычала. Это была Тэрия, лекарь и бывшая одногруппница Сура.

Выглядела она гораздо хуже Хены, когда Корн видел ту в последний раз.

Он задержал дыхание. Алхимик действительно это сделал…

Сур громко сглотнул и обернулся.

– Ты… – дрогнувшим голосом произнёс Терран, смотря на него.

– Вам не нужно было сюда приходить, – Сур поднял взгляд. Он показался Корну пустым. В нём не было ни отчаяния, ни сожаления, ни грусти, ни злости, в нём не было ничего.

– Мы… долж-ны отнес-ти её лекарям. Может, ещё есть шанс её спасти… – заикаясь, проговорил Корн.

– Нет, – Сур поднял руки, в каждой из которой находилось по четыре зелья. – Лекари только сделают хуже. Это всего лишь побочный эффект.

– Неужели ты хочешь оставить её в таком состоянии⁈ – воскликнул Корн.

– Конечно, нет. Ей требуется выпить ещё одно зелье, – Сур откупорил одну из склянок, – и я закончу рецепт, – с этими словами он схватил Тэрию за подбородок, разворачивая её к себе лицом, и поднёс бутылёк к её полуоткрытому рту.

– Я не позволю! – закричал Терран, в его руках полыхнул огонь.

Голова Корна закружилась. Он просто не мог поверить в то, что только что увидел собственными глазами. Она сошла с ума, очевидно, Тэрии было очень плохо, но Сур не собирался останавливаться… он хотел заставить её выпить следующее зелье!

Корн упал на колени: его мутило.

Пока он выворачивал всего себя наизнанку, наверху послышался грохот. Подняв голову, он понял, что Терран атаковал Сура. Алхимик прикрылся большим водным щитом. Корн присмотрелся и понял, что это щит из зелий, которые они делали.

Капитан двигался поспешно, неаккуратно. Сур же был изворотлив, как всегда, и, казалось, был даже быстрее и собраннее, чем обычно. Он легко уворачивался от ударов Террана. В очередной раз защитившись новым щитом, он швырнул в капитана сразу три склянки.

Вспышка ослепила. Послышался грохот, звон стекла, посыпалась пыль и осколки стены. Запахло гарью и химикатами. Корн закашлялся, на автомате прикрываясь щитом. В него врезалась склянка. Рвануло. Щит рассыпался, и Корна отшвырнуло ударной волной в коридор.

В ушах звенело. Корн видел лишь ноги подходящего к нему алхимика. Сур присел перед ним, и Корн различил светлые кудри, а затем и остранённое лицо. Его губы шевелились, но слух ещё не вернулся, и Корн не знал, что тот говорит. Раздался ещё один звон, ударив болью по вискам, и Корн услышал конец фразы:

– … жаль, что ты не умеешь врать. Мне придётся… – мелькнула рука алхимика с зажатой в ней склянкой с мутно-зелёной жидкостью.

Корн вспомнил, что примерно так изображалось в книгах редкое зелье, начисто стиравшее человеку память. Сур хотел напоить его им⁈

Изо всех сил Корн потянулся к магии, стараясь сорвать печать. Но её обновили совсем недавно, она держалась крепко.

Тогда он вспомнил то ощущение, когда внутри него два океана противоположных стихий сталкивались друг с другом, пытаясь заполнить всё вокруг. Корн почувствовал их пульсацию, она ускорялась. В его ощущениях стихии становились всё ярче, пока не стали вливаться друг в друга и не объединились в бурлящую рыжими всполохами магию.

Корн выплеснул эту силу наружу. Алхимик отшатнулся, поставив перед собой щит.

Перед Корном завис сгусток. Он сверкал и переливался как пламя, но был текуч как вода. Корн направил его в Сура. Сгусток прошёл сквозь водный щит, превратив его в пар, и ударил алхимика в живот.

– А-а-а! – заорал он, падая и хватаясь за обожжённую половину тела. Склянка с зеленоватой жидкостью разбилась, разбрызгивая своё содержимое большей частью на рану. Крик стал громче, тело алхимика задёргалось. Похоже, зелье было опасно при попадании прямо в кровь.

Корн подбежал к Суру. Призвав магию, он собрал зелье в шар и откинул его в угол. Но оно уже оказало своё действие…

Судороги прекратились, алхимик замер, расширенным глазами смотря в потолок.

– Нет! Не умирай! – закричал Корн.

Корн пощупал пульс Сура. Его не было.

– Нет, ты не можешь… – выдохнул Корн.

Он не мог позволить умереть ему вот так! Он не хотел становиться причиной смерти друга. Сур должен был жить!

Корн ударил кулаками в грудную клетку алхимика. Его тело вздрогнуло и засветилось золотым. Корн ощущал разливающееся по всему телу тепло. Его руки сияли. Он облизнул губы. Это что, целительная магия?

Он сконцентрировался и представил базовую печать исцеления, много раз виденную им, когда ту использовал Грэг. В ней было всего одно кольцо и три буквы внутри. Он влил в представленный образ энергию, и под Суром появилась огромная золотая печать.

Корн был поражён тем, что у него действительно получилось. Причём так легко!

Тело алхимика на глазах восстанавливалось, ужасный ожог зарастал новой розовой кожей. Сур глубоко вздохнул. Грудная клетка мерно задвигалась. Живой…

Корн потерял концентрацию, и печать распалась. Накатили жуткая слабость и тошнота.

Вскоре прибежал Терран в сопровождении лекарей и учителей. У Корна совсем не осталось сил, он истратил всю ману – он заснул, падая прямо на пол.

* * *

Очнулся он в своей комнате, что его удивило. Он поспешно вскочил, но распахнув плотно занавешенное окно, понял, что сейчас была ночь.

– Проспал весь день? – Корн включил свет и сощурился.

Постель Сура была не тронута. Сам Корн был полностью одет в форму, и даже обувь была на нём.

Почему он не в лазарете? Он же отключился?

Корн стал припоминать случившееся. Он выдохнул и присел на кровать. Потом он вспомнил Сура, уставившегося в потолок мёртвым взглядом, и то, как сам он призвал магию земли, чтобы его спасти. Кажется, он действительно сделал это. Если, конечно, это ему не приснилось после того, как его вырубило взрывной волной ещё в самом начале драки.

Корн заметался по комнате. Он не мог усидеть на месте. Была глубокая ночь, в коридоре было тихо, Академия продолжала жить своей жизнью, и никто не обрадуется, если он ворвётся ночью с вопросами.

Он подошёл к кувшину с водой и, налив стакан, быстро его опустошил. Заставил себя успокоиться и наблюдать за голубым светом Уны, причудливо искажавшим деревья, на которые он лился. Когда он немного успокоился, он наконец-то сообразил.

Вытянув руку вперёд, он постарался вспомнить ощущение тепла, которое у него возникло, когда вчера его руки светились золотом. Ничего не вышло. Корн нахмурился. Он пробовал вновь и вновь. Но всё было безрезультатно.

Тогда Корн заставил себя вновь представить образ Сура, находящегося при смерти, и руки засветились. Он задумчиво посмотрел на них. Значит, это правда!

Три стихии! Он обладал тремя стихиями! Отец, когда узнает, сразу его признает… Корн сможет вернуться.

Его затопила волна радости, быстро утихшая. Если бы не всё остальное, это было бы самым счастливым днём в его жизни. Но сейчас… он всё ещё оставался самым ужасным.

В конце концов Корн не выдержал и постучал в комнату Террана и Ихета. Долго никто не подходил, но Корн методично продолжал стучать через каждые тридцать секунд. И дверь открылась.

Глава 25
Принять наказание

На пороге стоял Терран. Его волосы спутались и представляли собой нечто похожее на гнездо. Он так и не снял форму, и теперь она сидела на нём набекрень и была мятой.

– Проходи, – сказал он, включая свет и ставя для Корна стул.

Ихет недовольно забубнил, ворочаясь в постели. В конце концов, он вскочил и швырнул в Террана подушкой. Тот поймал её и откинул в сторону.

– Полночи бродил, теперь и дальше спать не даёт! – возмутился водник. – Корн, я сваливаю к тебе в комнату…

Корн собирался было возразить, но плюнул на это, позволяя Ихету делать, что он хочет.

– Ну… Что потом произошло? – Корн задал мучивший его вопрос, когда они остались в комнате вдвоём.

– Когда я вернулся, Сур был без сознания, но жив. Причём, даже это его зелье, которое, по словам лекарей, должно было при попадании в кровоток стать смертельным ядом, отчего-то не сработало. Только ожог и остался. Сейчас он в стабильном состоянии, в подвале, в тюремном лазарете. Разумеется, к нему никого, кроме целителей, не пускают. Даже не надейся с ним встретиться.

– Его лечат… – нахмурился Корн. – Разве он не преступник? – он немного помолчал, но всё же задал ещё один интересующий его вопрос: – Почему я очнулся в своей комнате, а не в подвале?

– Директор приказал его полностью вылечить, якобы без этого не восстановить картину произошедшего. Корн, как ты умудрился его так уделать? Ведь ожог – твоих рук дело?

– Не знаю, само вышло… Когда он поднёс ко мне эту дрянь…

Терран поднял брови:

– Так попытался и тебя убить? Даже не представляю, какого тебе. Ведь вы хорошо ладили…

Вряд ли Сур хотел его убить… Хотя действие зелья при попадании в кровь, наводило на неприятные мысли. А было ли оно для стирания памяти?

Даже если и нет, воздействие на память против воли было немногим лучше.

Корн нахмурился сильнее:

– Ты не ответил! Какого демона я очнулся в комнате? Я ведь тоже преступник!

– Нет, – Терран помедлил. – Я всем сказал, что ты с самого начала помогал мне, и что только благодаря тебе мы смогли одолеть Сура, – он пожал плечами. – Хотя, последнее чистая правда.

– Зачем тебе это?

– Просто я мог.

Корн непонимающе поглядел на капитана.

– Объясни.

– Если ты победил Сура, то ты как минимум удачливее меня, потому что его зелья почти разорвали меня на части. Мне повезло, что прибыла Малеса, которая и мёртвого поставит на ноги. Но даже так, она спустила на меня всю ману, чтобы вылечить. Только поэтому я сейчас цел, – он передёрнул плечами. – Если ты так уж хочешь услышать все мои корыстные планы… Не то чтобы их совсем не имелось. Очевидно, что рано или поздно ты вернёшься в свою семью. Не в моих интересах стать причиной краха сына Массвэлов. Боюсь, твой отец отомстил бы мне. Ну и повторюсь, я просто мог это сделать. Достаточно нам неприятностей на нашу дюжину. Да и, в конце концов, именно ты победил чокнутого алхимика. Так что будем считать, что между нами не было того досадного боя.

Корну было сложно поверить, что отношение Террана к нему так кардинально изменилось за какие-то чуть больше, чем полгода. Неужели, сила решает?

Терран не знал, как Корн победил Сура, но оставленный на его теле глубокий и огромный ожог говорил лучше всяких слов.

– А… – голос Корна дрогнул, – Тэ…рия?

– Её состояние ужасно. Она выживет, но вряд ли когда-то придёт в норму, – тяжело вздохнул Терран и скривился, – Демоны, она ведь мне нравилась! А Сур так хладнокровно… – он сглотнул.

– Почему помощь шла так долго?

– Эм… Наверное, это я виноват, – Терран поджал губы. – Я всё ещё надеялся, что всё можно уладить без ужасных последствий, поэтому запечатал проход трёхкольцевой печатью. В Белом дворце мало тех, кто мог бы её разрушить… Даже преподаватели, в основном, не могут. Я был идиотом.

– Если ты был идиотом, то кем был я? – криво усмехнулся Корн.

– Ну-у-у… – натянуто рассмеялся капитан. – Думаю, ты и сам знаешь.

Корн глубоко вдохнул:

– Сура казнят? – сердце болезненно сжалось. Он свёл с ума не одну, а целых две ученицы. Списать на случайность было невозможно, а наказания в Аталии были суровыми.

– Не знаю. Но Тэрия была из аристократического рода. Сур нет. Поскольку никто из них ещё не стал полноценным магом, их будут судить по их положению. Для простолюдина причинить неизгладимый вред аристократу… Казнь вполне вероятна, но итоговое решение за директором, – наступила пауза. После минуты Терран прервал её. – Я рассказал тебе всё, что знаю. Нам было велено идти и высыпаться. Поэтому постарайся поспать.

– Ясно… – Корн кивнул Террану на прощание, встал и вышел из комнаты, направившись в свою.

На кровати Сура лежал Ихет в пижаме и с улыбкой посапывал. Вот бы Корну его нервы. Хотя водник же не участвовал во всём этом.

Интересно, изменилось ли бы всё, позови он тогда Ихета, а не Хену? Ведь зелье номер шесть было создано для женщин, Сур бы не стал пробовать его на парне. Корн вздрогнул от этой мысли. Сделанного не исправишь, бессмысленно жалеть о прошлом, можно лишь стараться изменить будущее.

Корн не смог заснуть, он ворочался и смотрел на круглый диск ночного светила. Говорят, что Уна – богиня тёмных созданий, но отчего она так прекрасна?

Забрезжил рассвет, и лучи Рэи раскрасили небо в розово-малиновый, переходящий в золотисто-белый. Наступило утро, и раздался протяжный вой, оповещающий студентов о начале нового дня.

Ихет выругался и сел на кровати, посмотрел сонными глазами на Корна:

– Ты что, не спал? Зря. В жизни случается дерьмо. Но если при этом не жрать и не спать, ты сам рискуешь оказаться в нём по уши, – он быстро заправил постель и ушёл, но через секунду заглянул обратно. – Не забудь зайти к десяти в кабинет директора, – он зевнул и закрыл за собой дверь.

Корн так и не смог себя заставить поесть, он просто дождался нужного времени и и отправился в кабинет директора.

Перед ним стояли и ждали, пока их впустят Терран и Малеса. Последняя была заместителем директора и самой сильной целительницей Академии. Она выглядела немногим старше студентов, максимум лет на двадцать пять. Её длинные каштановые волосы были убраны в сложную причёску, лицо её не выражало ни единой эмоции, а вместо обычной преподавательской формы она носила ярко-зелёное платье в пол. Корн поздоровался и встал рядом. Его немного удивило, что даже Малесу лорд Ниро не пустил к себе. Чем же он был так занят?

Корн прислушался, но это было бесполезно. Кабинет хорошо изолировал все звуки. Было невозможно понять, что происходило внутри.

Наконец, дверь открылась, и им разрешили войти. Корн пропустил Малесу и Террана, зашёл последним. Охранник, оставшийся снаружи, закрыл дверь.

Директор стоял к ним лицом. Напротив него на коленях сидел Сур. На нём была всё та же рваная форма. Тело его было сковано цепями. Когда они подошли поближе, стало ясно, что рот его плотно завязан. По обе стороны от него стояло двое охранников.

Сердце Корна забухало. До этого момента он верил, что наказание алхимика всё ещё может оказаться не слишком суровым. Но… неужели казнят?

– Что ж, я пригласил сюда всех действующих лиц в качестве свидетелей, чтобы не было никаких недоразумений. Сур обвиняется в том, что свёл с ума двух студенток, Хену Фертис и Тэрию Вэлкс. Конечно, до недавнего времени оставался вопрос, умышленными ли были его действия. Я опрашивал Сура на камне правды, оказывается, что он действительно этого не хотел. Но несмотря на то что он осознавал возможные последствия, он применил экспериментальное зелье на студентках, с непоправимыми для них последствиями. Кроме того, Терран мне рассказал, как Сур собирался напоить Тэрию ещё одной порцией зелья, когда её здоровью уже был нанесён значительный вред.

Сур стоял спиной к ним и не пытался обернуться. Может, и к лучшему, Корн не хотел видеть его лица.

– Это преступление, безусловно, должно быть сурово наказано, – продолжил директор.

В кабинет постучались, и не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Фэйтан.

Его держал охранник, но он пытался вырваться из его захвата. Лорд Ниро махнул рукой, охранник отпустил вошедшего, оставив в кабинете, а сам вновь исчез за дверью.

– Второй капитан? – удивился Терран. – Что ты здесь делаешь?

Сур громко выдохнул.

Все обернулись на Фэйтана, тот произнёс:

– Извините, что так вторгаюсь…

Малеса шагнула в его сторону, но директор глазами показал ей остановиться, и она, поджав губы, вернулась на своё место.

– Объяснись, – нахмурился директор. Фэйтан молчал. – Охрана, – приказал директор и мужчины двинулись в сторону второкурсника.

– Постойте… Я… – он сделал несколько шагов вперёд, оказываясь рядом с Суром, и упал на колени перед директором. Лорд Ниро поднял брови:

– Что это значит?

– Я прошу пощадить жизнь моего брата.

– Чего? – не удержался Корн. – Брата⁈

Малеса смерила его недовольным взглядом, и он замолчал.

– Чем дальше, тем интереснее. Итак, хочешь сказать, что Сур принадлежит семье Нимрейс? – спросил директор.

– Это не совсем так. Он не носит моей фамилии, но он мой сводный брат. Поэтому я прошу сохранить ему жизнь.

Корн вспомнил, как алхимик рассказывал, что в детстве он с матерью служил в поместье дворян. Но он никогда не говорил и слова про отца… Значит, его отец был лордом. Темнее менее после смерти матери, их выгнали, и он вырос вместе с младшей сестрой в приюте.

– Что с того, что он твой брат? – спросила Малеса. – Если за него вступился дворянин, то его наказание должно быть облегчено? Любой преступник обязан ответить за свои поступки по всей строгости!

– Малеса права. Не будет никаких привилегий из-за того, что в Суре течёт кровь Нимрейсов, – проговорил директор. – Наказание будет строгим. Однако… я не любитель казней.

Корн затаил дыхание, Сура оставят в живых? Алхимик поднял голову.

– Но две мои студентки сошли с ума. В этом, к глубокому сожалению, виновен другой мой студент, который слишком заигрался. Твои наказания за нарушения дисциплины в Белом дворце были слишком мягкими? – директор с каждым словом хмурился сильнее. – Кажется, это действительно так. На этот раз я исправлю свои ошибки. То наказание, которое я придумал, для тебя будет хуже смерти, – в глазах лорда полыхнул гнев.

Корн сглотнул. Неужели, может быть что-то хуже?

Директор встал из кресла и, выйдя из-за стола, продолжил:

– Ты же всё это затеял ради младшей сестры? – Сур при его словах дёрнулся, цепи зазвенели. – Одержимый благими намерениями угодил прямо в пучину бездны… Ты правильно волнуешься, дело будет касаться именно её. Ты показал великолепные результаты в алхимии, я бы даже сказал, что ты лучший алхимик в нашей Академии за последнее десятилетие, и это при том, что ты отучился меньше двух лет.

Директор подошёл к стеллажу и достал оттуда странный инструмент в виде трёх соединённых между собой линеек, инструктированных многочисленными разноцветными камнями. Он был большим, длина одной линейки составляла половину жезла.