Текст книги "Петр Романов. Veni, vidi, vici (СИ)"

Автор книги: Amaranthe

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Пишут. Пока только вводная часть про десятки и сотни миров, которые существуют одновременно и являются фактически разновидностями одного мира, получившись из вероятных событий. В общем, все, о чем ты говорил ранее. Есть несколько теорий, что зеркальные миры, отличающиеся совсем ничтожными деталями, не влияющие на выбор и структуру мира в целом и не нарушающую напрямую действия, если брать за первоначально истинный мир, например, наш, находятся в одной плоскости, и при некоторых нюансах могут столкнуться друг с другом, – я тряхнул головой, буквально переводя в голове с греческого на русский то, что я не так давно прочитал.

– Пока ничего нового, – хмыкнул Петр. – Все это уже было известно.

– А тебе было известно, что, чтобы объединить миры или их столкнуть необходимо некое синхронное действие в одной и той же точке, в одно и то же время в разных мирах?

– Это же теория? – нахмурился оборотень, сразу ставший каким-то подозрительно серьезным.

– Возможно, я пока не дошел до разъяснений, меня постоянно кто-то отвлекает.

– В общем, так как с переводчиком читать то еще занятие, то изучать сей труд предстоит твоему величеству, а я пойду, пожалуй, попытаюсь узнать еще несколько секретов благородного семейства. Эти тайны порой бывают ну очень интересные и такие вкусные, что их можно есть только не спеша смакуя.

– Смотри не попадись на групповушке, а то неловко получится, – добавил я тихо и направился в столовую.

– А ты даже не думай о всяких непотребствах, тебе еще книжку от корки до корки читать, – напоследок крикнул Петр, скрываясь за поворотом.

Настя на завтраки и обеды не спускалась. Она предпочитала есть в своей комнате. Но от нее и не требовалось есть в кругу Романовых, все-таки она не была членом семьи, во всяком случае, пока. Вот, если нам придется пожениться, и мы еще раз, уже будучи женатыми, попадем в этот дом, то тогда она не отвертится, чтобы не нанести смертельное оскорбление Прасковье Федоровне.

Я не опоздал, но в столовой уже все собрались и теперь неторопливо беседовали, ожидая моего появления. Войдя в столовую и поприветствовав присутствующих, я сел на отведенное мне место и только потом обратил внимание на пополнение за столом.

Мария была похожа на мать, и в это время о чем-то с ней разговаривала. Я не счел нужным прервать разговор, тем более, что мне было чем заняться. Например, бросить беглый взгляд на мужа Марии того самого «кабанчика», как обозвал его Петр.

Татищев Алексей Данилович и в этом мире отличался дородностью, как и в моем. Правда, здесь парики не были в ходу, поэтому он и сверкал превосходной лысиной. Если он был таким же, как и знакомый мне Татищев, то вряд ли он принимал участие в каких-либо заговорах. К этому он был неспособен. Зато отличался склонностью к сомнительным и злобным шуточкам, да таким, что даже Долгорукие его не переносили, отправив в опалу, в деревню, шутить над крепостными и немногочисленными соседями по поместью. Вот в этом плане от Алексея Даниловича можно было ждать самых разнообразных каверз, некоторые из которых вполне могли закончится смертельным исходом.

В последнюю очередь я посмотрел на сидящую напротив меня девушку. Она была моего возраста, если и старше, то на год-два – не больше. Юлия смотрела на меня так пристально, что становилось слегка не по себе, уж очень откровенным был ее взгляд, греховным. За этим взглядом я едва не упустил из вида одну интересную деталь, а именно легкое сходство с одним человеком, двойник которого был мне в том мире очень хорошо знаком. Блестящего красавца и дамского угодника, Павла Ягужинского, вот кого совершенно неуловимо напомнила мне Юлия. И этот самый Ягужинский здесь приходился родственником по мужу моей двоюродной бабки Софьи. Да, Петр прав, семейные тайны могут быть просто безумно интересными.

Внесли первую перемену блюд, и я взял столовые приборы, глядя при этом на Юлию, улыбнувшись ей при этом самой бесовской улыбкой, какая только была в моем арсенале. Ну что же, попробуем разобраться в этом клубке со змеями, это может быть весьма поучительно.

Глава 13

– И у тебя хватило наглости сюда явиться? После того, что ты наделала? – я остановился перед поворотом, за которым раздавались вопли.

Чтобы попасть в свою комнату, мне нужно было пройти по коридору, завернуть направо, а затем еще раз направо в пристройку, в которой и располагались выделенные мне апартаменты. И вот как я пройду, если сейчас в этом самом коридоре разгораются такие баталии?

– Меня позвала мать, и не мне говорить тебе, Прося, что когда матушка о чем-то просит, то лучше ее просьбу выполнить, – второй женский голос был немного грубее первого, в котором я узнал голос последней дочери Ивана, Прасковьи.Не припомню, однако, чтобы она такой боевой когда-то была. Вот что значит от мамаши вовремя свалить. Было немного странно, что раньше я их не услышал, лишь, когда подошел практически вплотную. То ли буря только начала набирать обороты, то ли тут было что-то еще. С одной стороны, мне нужно было послушать, о чем так эмоционально разговаривают домочадцы, собственно, за этим меня дед сюда и послал, но с другой, находиться вот так открыто не слишком хотелось, чтобы не привлекать излишние подозрения.

– И не мне тебе, Анечка, напоминать, что Петр только и ждет момента, чтобы всех нас по миру пустить. Из-за тебя и твоего конюха, между прочим, – понятно, вторая – это Анна, которая с Прасковьей на ножах. Но, о каком конюхе она говорит?

– Я не знала, что он окажется в итоге агентом Австрии! – Анна повысила голос, а в воздухе явственно запахло озоном. Что-то мне совершенно расхотелось туда заходить. За углом что-то вспыхнуло, раздался грохот, и раздался крик Прасковьи.

– Ах ты, сука! Да как у тебя на родную сестру лапа поднялась? – на этот раз вспышка была зеленого цвета. Попасться под шальное заклятье разошедшихся сестричек было то еще удовольствие. Для здоровья, в принципе, всегда было вредно находиться в эпицентре женских разборок, а вот когда они еще и подкреплены магической составляющей и подавно. Защититься-то я смогу, но, в этом случае, кто-то из них может пострадать. Я могу также не защищаться, но, в этом случае, пострадать могу сам, а этого мне и подавно не нужно.

Я попятился, решая, что лучше уж перед Клыковой потом извинюсь, чем буду подвергать себя опасности. Тем более, что на этот раз она сама видела, как Соня вытаскивала меня на прогулку. И сама, между прочим, отказалась составить мне компанию, хотя я приглашал Настю на ночную прогулку, потому что сегодня ночью небо было ясное, а звезды очень яркими. Я, конечно, и сам не горел желанием вылезать из теплой постели, но, когда пантера начинает рычать тебе в ухо, высказывая тем самым свое неудовольствие, ничего другого не остается, кроме как поддаться ласковым уговорам магической кошки. Вот только что ее понесло на улицу ночью остается большой загадкой, тем более, что и днем она не слишком жаждала выходить из теплого дома, сразу же норовя заскочить обратно. А тут сама вытащила, да еще и час в снегу кувыркалась, пока не наигралась и не побежала в дом. Дома она сразу же свернула на кухню за очередной пайкой колбасы, в то время как я пошел досыпать и нарвался на разгорающийся скандал. В голове промелькнула мысль о том, а так уж случайно моя не слишком обычная, на самом деле, пантера потащила меня на улицу? А вдруг она таким вот образом хотела, чтобы я наткнулся на эту сцену? Да нет, чушь. Я так додумаюсь однажды до того, что Соня на меня за что-то разозлилась и таким не слишком гуманным способом захотела меня убить.

Я уже почти допятился до очередного угла, зайдя за который мог рвануть на ту же кухню, чтобы как-то наказать пушистую тварь, которая меня заманила в ловушку, когда стало очень тихо, так тихо, что в ушах зазвенело, а потом раздался такой грохот, что пол пару раз качнулся. Где-то в глубине дома начали раздаваться крики, и захлопали двери. Но мне было не до них, я пытался удержаться на ногах, с нарастающей паникой глядя, как по полу в мою сторону ползет нечто туманообразное и явно неполезное для здоровья.

Первое, что я сделал уже на каком-то рефлекторном уровне – это поставил щит, которому меня учили мои наставники, даже не задумываясь о том, а сможет ли он мне чем-нибудь помочь в сложившейся ситуации. Пол подо мной еще раз качнуло, да так, что я в итоге начал терять равновесие. В попытках обрести опору, я навалился на стену, и сразу же почувствовал, что она куда-то проваливается, а за ней и я сам падаю, нелепо взмахнув при этом руками. Похоже, что я снова попал в какую-то магическую задницу, и теперь мне предстоит из нее выбираться самостоятельно.

Упал я, как ни странно, на что-то довольно мягкое. Вокруг было тихо, и приятно пахло женскими духами. Открывать глаза, которые закрыл во время падения, я не спешил, пытаясь руками на ощупь определить, на чем я все-таки лежу. Плотная пленка щита, который я не спешил снимать, немного снижала чувствительность пальцев, потому что щит не разрушился при падении. Все же я научился ставить защиту, которая не спадает при первой же потере контроля. Через щит, который я ощущал, как вполне материальный объект, было тяжело хоть что-то различить под руками. Складывалось ощущение, что мне на руки надели плотные перчатки, лишая их таким образом чувствительности.

– И долго ты будешь из себя краба изображать, которого на спину перевернули? – надо мной раздался весьма язвительный голос, и я, все же запоздало, открыл глаза.

– Доброй ночи, Юлия, – моргнув, сообразил, что у меня за спиной не стена куда-то провалилась, а дверь открылась, и я банальнейшим образом завалился в спальню юной прелестницы, которая была одета в этот момент... эм... которая была практически раздета. Я лежал на пушистом ковре, которым был расстелен по всему полу комнаты, именно его ворс я пытался нащупать и распознать, а мягкое падение все же обеспечила защита, которая оказалась не так уж и бесполезна.

Я не стесняясь рассматривал практически обнаженную родственницу. Не принимать же за одежду вот это прозрачное нечто, небрежно наброшенное на плечи, с которых оно так и норовило сползти. А еще, Юлечка не носит под сорочкой белья, и в тусклом свете ночника, сделавшего одеяние моей какой-то-юродной сестры абсолютно прозрачным, это выглядело настолько греховно соблазнительно, что я почувствовал легкое возбуждение. А уж, если учитывать тот ракурс, с которого я все это оценивал лежа на полу и глядя на нее снизу-вверх... Ух, что-то здесь как-то жарковато. Развеяв щит, который немного мешал обзору, искажая пространство, я заново оценил вид, который мне открылся и все помотал головой, стараясь развеять свалившееся на меня наваждение.

– Знаешь, мне и тут неплохо, лучше сказать, очень даже хорошо. А что вообще произошло?

– Как тебе сказать, – протянула Юлия, хитро сверкнула глазами, заметив мой не слишком братский взгляд, скользивший по ее телу, а затем просто села на ковер рядом со мной, из-за чего я сумел немного перевести дух, и привести мысли в порядок. – Тетки Анька с Проськой и не такое могут. Но, не беспокойся, у деда Ивана специально в штате ликвидатор последствий состоит. Но, где бы ты не провел половину ночи, вернулся ты ужасно не вовремя. Если бы я дверь не открыла, не слишком понятно, что тебе грозило бы.

Я заложил руки за голову и посмотрел в потолок. Какой все-таки интересный эффект: в коридоре сейчас творится светопреставление, а сюда в спальню не доносится ни звука.

– И как ты узнала, что именно произошло, если не выходила из своей комнаты? – напряженно спросил я, понимая, что именно мне не нравилось в ее ответе.

– Я не первый год на свете живу, – рассмеялась она, но под моим напряженным взглядом стала серьезнее. Она бросила взгляд на какую-то лампу, которая висела над дверью и в тусклом свете мигала ярко-красным светом. – В доме все двери и стены укреплены магической защитой, на случай непредвиденных магических выбросов, да и в качестве первого слоя защиты от магических атак врагов и недоброжелателей, поэтому, когда в коридоре начинает твориться нечто непонятное, включается этот самый первый слой защиты и такая вот своеобразная сигнальная метка, чтобы наружу из комнаты не выходили.

– И двери при такой защите остаются открыты? – посмотрел я на девушку, которая всем своим видом показывала, что рассказывала некие прописные истины, о которых должны были знать все живущие в этом доме.

– Если нет необходимости, то да. – Она пожала плечами. – Все же это не вторжение на территорию чужаков, а так, небольшие шалости.

– И когда это началось? – как бы невзначай спросил я, все еще продолжая смотреть на этот красный огонек, который несмотря на свой цвет, даже немного успокаивал.

– А ты что же не помнишь тот скандал, грандиозности которого могут позавидовать Долгорукие со своим родственничком из клириков? – Юлия удивленно посмотрела на меня, а я пожал в ответ плечами.

– Я не интересовался делами клана. Честно говоря, я вообще ничем не интересовался, кроме просмотра новостей, – перед глазами как воочию встали те вкладки, которые бережно хранил Петюнчик, и я покосился на Юлию, закончив фразу с усмешкой. – Да, кроме новостей. Собственно, поэтому дед меня забрал к себе, чтобы уже хоть чему-то научить.

– А, ну понятно, почему тебя вечно не было на клановых сборищах, – Юлия задумалась на мгновение, а затем начала рассказывать. – На самом деле, все очень просто: тетя Аня решила научиться ездить верхом. Дурацкое желание, тем более, что с ее телесами лучше бы она возжелала на фитнес походить. Но, не суть. Ее муж, этот олух Латынин купил ей лошадку и нанял инструктора. Инструктор был не местный, некто Бирон, приехавший в Российскую империю откуда-то из Европы, в общем, гастрабайтер. Но, нам всем это только казалось. Бирончик сразу же охмурил тупую толстуху и через нее получал очень интересные сведения, которые, как оказалось, потом сливал послу своей страны. Шпионом оказался, – Юлия придвинулась ко мне еще ближе, и я почувствовал, как меня окутывает тонкий аромат ее духов. – Но это ничего, так бывает, если бы не одно «но». Ты же знаешь, что Латынин на оборонку работает? – я на всякий случай немного отодвинулся, потому что поведение Юлия, кажется вот-вот перейдет грань приличий в совсем неприличную сторону. – У его клана почти половина государственных заказов было. Пока его не казнили, естественно.

– Казнили? – пальчики Юлии пробежали по моей руке и дотронулись до все еще непривычно коротко постриженных волос.

– Ну, конечно. Теперь имя Латынина у всех ассоциируется с именем «конченный неудачник». Мало того, что жена рога наставила, так еще и государственную измену на месте подхватил, из-за любовника женушки. Его клан выпилили из всех родословных, а то, что осталось, включая производства, Петр сумел отжать, мол, вдова-дура, а я, как глава ее бывшего клана ей помогу. Говорят, что тетушка по Бирончику до сих пор убивается.

– А при чем здесь Прасковья? – я почувствовал, как кончики ее пальцев очертили мои брови, и теперь по спинке носа приближаются к губам.

– Так пока длился скандал с разоблачениями и казнью Латынина, сорвалась ее свадьба с Григорием Емельяновым. Клан Емельяновых запретил своему наследнику жениться на ней, чтобы не очернять себя даже подозрениями о связях с порочащим себя кланом, и быстренько новую невесту подогнал. А ведь там такая любовь была. Они же со школы, курса с третьего вместе были. Но репутация клана превыше каких-то там чувств. Так что, теперь Прося считает Нюру виноватой во всех смертных грехах и в том, что та лишила ее счастья, – Юлия нагнулась надо мной так, что ее грудь оказалась полностью на моем обозрении. – Ты такой красивый, – прошептала она. – И совсем не похож на отца, больше, наверное, на деда Петра. Только блондин.

– Да, мне об этом часто говорили, – я резко развернулся и вскочил на ноги от греха подальше. – Юлия, не делай этого. Ты же моя сестра.

– Петя, ну какая сестра? Седьмая вода на киселе, – она тоже стремительно поднялась на ноги.

– На самом деле, довольно близкое родство, – пробормотал я, отступая, чувствуя, как решимость уйти тает прямо на глазах. Уж кому говорить, так не мне, после родной тетки Елизаветы, мое родство с Юлией действительно кажется несколько отдаленным.

– Не будь ханжой, – она продолжала приближаться.

– Я в этом доме с невестой, – попытался еще раз остудить почему-то запавшую на меня Юлию.

– Ну и что, – она пожала плечами. – Я же не замуж за тебя собираюсь, а просто развлечься хочу. Тем более, невеста, не жена. Здесь дико скучно, а так хоть какое-то разнообразие и пикантность. К тому же, ты действительно красивый.

– Волкова попытайся соблазнить. Он против точно не будет, – я уже дошел до двери. Наверное, в коридоре бойня уже завершилась и можно выходить, потому как красный огонек над дверью потух, а звуков тут итак никаких не слышно. – И он оборотень, к тому же, его звериная сущность больше подойдет твоему пылу.

– Да? Это интересно, – Юлия прекратила наступать на меня и задумалась. Я же тихонько перевел дух. Нет уж, хватит наступать на одни и те же грабли, мне Елизавета до конца жизни аукаться будет. – Ну, хорошо, уговорил. Но, если решишь поэкспериментировать, милости прошу. Можно и вместе с Волковым, – о, Боже, да она просто распутница, помешанная на мужчинах, и я сам тут совершенно не при чем. – Кстати, нас, когда досрочно на каникулы отпустили из школы, кое о чем предупредили.

– Из какой школы? – спросил я автоматически. Моя рука замерла на ручке, которую я уже начал поворачивать, чтобы дверь открыть.

– Из моей школы, – она закатила глаза. – Или ты думаешь, что ваша школа единственная в Империи? Я учусь, так для справки, в Имперском институте благородных девиц, если ты и этого не знаешь. Но не суть, – она махнула рукой. – А суть в том, что у нас, как и во всех других школах, проводятся состязания. В результате которых команда победитель сразится в следующем году на всеимперских состязаниях. И так как прорыв был у вас, то вам, скорее всего, не сказали, что очередное состязание пройдет на каникулах. А, может быть, решили такой вот сюрприз организовать, – она запрокинула голову и рассмеялась. – Ты бы видел свое лицо. В общем, жди. Скоро за тобой придут, а ученики школы получат ссылку на защищенный канал в Сети, где смогут наблюдать за вашими похождениями. Так как это каникулы, организаторы решили сделать что-то уникальное. И у каждого участника будет свое, особое задание. Да такое, чтобы можно было по итогам победителей назвать, если учебный год прервать по каким-то причинам придется, все-таки эти прорывы, это такая мерзость, бр-р, – и она передернула точеными плечиками.

Я же рванул дверь на себя. Вот именно теперь мне было плевать на то, закончилась ли драка сестер или нет. Я готов был атаковать, если что.

К счастью, в коридоре уже никого не было, и я благополучно добежал до спальни. Настя сидела на кровати и смотрела на мое приближение.

– Я такое узнал, – переведя дыхание выпалил и тут же наткнулся на сжатые губы и мечущие молнии глаза.

– Ты где был? – она спросила это настолько спокойно, что я понял сразу, что-то здесь не так.

– С Соней гулял, ты же сама видела.

– Да? И с каких пор Соня начала пользоваться духами «Омаж» от Кристины Керн? – Клыкова втянула воздух так, что ноздри ее аккуратного носика затрепетали. О, черт. Это надо было так влипнуть? Ну, сейчас начнется, а ведь у нас проблема посерьезней ожидается.

Глава 14

– Кто здесь? – Петр подскочил на постели и, моргая, посмотрел на меня. – А-а-а, это ты. А почему ты здесь, а не занимаешься милыми шалостями со своей подружкой? – он широко зевнул и снова упал на подушку, пытаясь натянуть одеяло.

– Потому что я сегодня сплю здесь, – стащив с него одеяло, я бросил на стоящий рядом с кроватью диван подушку, и сразу же завалился, прикрыв рукой глаза.

– Разлад в благородном семействе? – Петр, лишившись одеяла, похоже, не собирался оставлять меня в покое.

– Лучше заткнись, – процедил я, не отнимая руки от лица.

– Ну уж нет, – судя по тону, Петр был настроен весьма решительно не дать мне поспать хотя бы остаток ночи. – Ты врываешься в мою комнату, отбираешь мои постельные принадлежности и заваливаешься спать. Знаешь, я как минимум хочу, чтобы ты объяснился. Что случилось настолько серьезного, что ты вот так бросил Клыкову одну наматывать сопли на руку, или вешаться на люстре, потому что пока ее зависимость в твоем присутствии едва ли не больше моей.

– Переживет. Ее зависимость основана на эмоциях, а не на физическом, магическом и хрен его знает каком еще фоне, как это происходит у тебя. К тому же, я ее предупреждал, что не буду терпеть этих бабских выходок, вроде весьма демонстративной, а оттого совершенно неискренней, сцены ревности, которую Настя мне попыталась закатить.

– Ну, от тебя действительно прет духами Юленьки так, что лично меня с ног сшибает, но, подозреваю, что она тоже почувствовала это весьма запоминающееся амбре, – Петр говорил на редкость спокойно, без своих вечных подколок, не выспался, наверное. – Мне вот, например, тоже весьма интересно узнать, что же ты делал у своей родственницы, да еще так долго, что твоя одежда успела пропитаться запахом ее духов?

– Я спасался от весьма бурных разбирательств двух сестер, которые могли весьма плохо отразиться на моем здоровье, если бы мне не посчастливилось попасть им под горячую руку. К тому же, мне удалось выяснить несколько весьма занимательных вещей. Оказывается, эти сволочные состязания проводятся у всех школ одновременно. Задания разные, но суть одна и та же. И чего хотят добиться организаторы, лично для меня так и остается загадкой. При этом, заметь, в состязаниях не принимают участия школы, в которых или вообще не учатся дворяне, или они так в меньшинстве и в основном малоимущие, вроде той же Академии Ремесел. Это такой незамысловатый план избавиться от ненужных аристократов, если они покалечатся или помрут в процессе прохождения состязаний, как от бракованного товара, или те, кому не посчастливилось родиться при деньгах ничего не смыслят в магии? Или в них какой-то иной смысл кроется, может быть, ты мне объяснишь? – я убрал руку с глаз, приподнялся на локтях и посмотрел на Петра, который сидел на своей кровати, задумчиво разглядывая меня в тусклом свете ночника, горящего под потолком.

– Вот кто бы знал, – наконец, произнес он. – Ты что-то еще узнал про состязания?

– Да. Очередной этап наступит буквально вот-вот, прямо на этих незапланированных каникулах, чтобы просто так не дать пропасть такой прорве времени, которая на нас свалилась так внезапно.

– И с чем связана такая спешка? – Петр невольно нахмурился и принялся поглаживать подбородок.

– Ты у меня решил поинтересоваться? – я откинулся на подушку и принялся рассматривать потолок. Когда Клыкова в порыве чувств повысила на меня голос, я просто развернулся и вышел из комнаты. Если не хочет выслушать доводы рассудка – это ее дело, я же не собираюсь оправдываться, особенно в том, чего в действительности не совершал. А вообще, идя в комнату, выделенную Петру, я не думал, что встречу его самого. Обычно оборотень не ночевал в доме, предпочитая проводить время в более приятной компании.

– Это был риторический вопрос, – хмыкнул Петр и потянулся. – Ладно, схожу я, пожалуй, к прелестной Жанне. Признаюсь, мы вчера слегка поссорились, но, надеюсь, что сейчас она уже остыла и готова распахнуть мне свои объятья.

Я ничего не ответил, только глаза закрыл. Пускай идет, я хоть высплюсь, пока он охаживает свою вдовушку. Только жалко пользы от его похождений не было никакой, кроме собственного удовлетворения. Ну не выгонять же его как собаку на мороз, из-за его блудливой натуры. Моему деду он никто, поэтому всячески помогать Петру не входит в его планы. Зато это входит в мои планы, и если он не хочет, чтобы мы пошли по миру, и я не помер нигде раньше времени, то ему стоит все же более активно начинать заниматься делами клана, которые поручает мне дед, а, следовательно, ускорять процесс их выполнения, чтобы в глазах главы клана подняться. А там, глядишь, принесет пользу и не только договор на обучение от деда может ему перепасть.

На этой мысли глаза закрылись сами собой, и я задремал, балансируя на грани сна и яви. Сквозь эту полудрему я услышал, как ушел Петр, открылась и закрылась дверь, а потом я словно начал падать в глубокий колодец, в котором нет дна. Это ощущение падения было настолько явным, что я захотел уже открыть глаза, решив, что это прекратит падение, но, с ужасом осознал, что не могу этого сделать, продолжая лететь куда-то вниз. Падение прекратилось резко, и я почувствовал рывок куда-то в сторону, после чего распахнул глаза, осознавая, что нахожусь вовсе не в комнате Петра. Больше всего обстановка напоминала кухню.

Что-то странное происходило с моим зрением. Все предметы словно расплывались перед глазами, однако, имели очень четкие контуры. А еще все было окрашено в черно-белые цвета, словно все краски куда-то исчезли. В добавок ко всему в стройный ряд моих мыслей начали вклиниваться посторонние, какие-то обрывистые, странные.

– Холод... Тепло... Вкусное мягкое мясо, где тепло. Это мясо они называют «сосиски». Посторонний. Опасность. Предупредить.

Возле стола стояли двое: мужчина и женщина. Женщина цеплялась за куртку мужчины, так похожую на мою, сшитую по лекалам курток клириков.

– Толя, Толенька, когда мы сможем не встречаться тайком, а открыто заявить на весь мир о наших чувствах? – я бы не назвал кухню дома Ивана Романова каким-то тайным местом. Женщину я узнал – Екатерина, третья дочь Прасковьи и Ивана. Между прочим, она замужем, и муж, как мне известно, присутствует очень недалеко, буквально в соседней комнате. Да что не так с дочерями и внучками Ивана?

– Катенька, скоро. Я обещаю. Но мне надо попасть в пещеру и побыть с камнем наедине хотя бы час. Этот проклятый выродок, глава вашего клана, вечно мне карты путает, – похоже, что мужчина – это тот самый неуловимый Анатолий Долгорукий. И у меня возникает вопрос, его не могут найти, или все-таки не хотят?

– Зачем тебе так рисковать? Оно того не стоит...

– Не говори о том, в чем ничего не понимаешь, – довольно резко прервал ее Долгорукий. А все же интересно, что он делает именно здесь, в поместье Ивана? Что-то сомнительно, что его чувства к Катеньке настолько велики, чтобы на них попасться.

– Как я могу что-то понимать, если ты мне ничего не говоришь, – Екатерина отошла от него, приблизившись ко мне. – А ты что здесь делаешь? А ну пошла отсюда, мерзкая тварь, – прошипела женщина, на которую я смотрел почему-то снизу-вверх, но резких движений старалась, тем не менее, не делать. Я хотел ответить ей, но из моего рта раздалось приглушенное рычание, а хвост замел по полу с невероятной скоростью и силой. Что? Хвост? Что к чертовой матери происходит?

– Что там у тебя? – Долгорукий сделал два шага, обойдя стол, из-под которого я, оказывается, и наблюдал за ними. – Кто это? – он задумчиво меня разглядывал, а Екатерина, быстро отступив за спину бывшего клирика зачастила. – Это пантера Петра, Алешкиного сыночка. Этого мямли и размазни. – Я не понял, кому была адресована столь лестная характеристика, мне или моему папаше? – Видимо, дед подарил. Совсем старик из ума выжил.

Как только она заикнулась о пантере, до меня дошло, что я смотрю на них глазами Сони, которая каким-то образом сумела втащить меня к себе в голову.

– Уходи оттуда, живо! – заорал я, не удивлюсь, если кричал вслух, потому что все еще не осознавал, где я нахожусь на самом деле. – Соня, ко мне!

Картинка перед глазами сменилась и вот я уже несусь с огромной скоростью по коридору. Но перед тем, как выскочить из кухни, я услышал задумчивый голос Долгорукого.

– Странная какая-то пантера, что-то в ней есть необычное.

Дверь, ее можно открыть, поддев лапой, что я и делаю. Заскакиваю в комнату и на диване вижу лежащее тело... Мое тело!

Резкий рывок, голова закружилась, и я скатился с дивана, глядя на севшую рядом со мной Соню.

– Господи, как это все произошло? – помотав головой, я попытался вернуть себе ориентацию в пространстве, потому что с трудом в это мгновение различал, где пол, а где потолок. Кроме того, в голове набатом звучало, что нужно, как можно скорее, рассказать про ренегата, и про то, что я нашел вот таким странным образом то предательство, о котором говорил дед.

Разбираться, как именно Соня умудрилась проделать подобное со мной, было некогда. Как и разбираться в том, был ли Иван осведомлен в увлечениях дочурки. А его осведомленность вполне могла быть правдой, учитывая место, где встречалась парочка. Не удивлюсь, если окажется, что кухня – это просто некое стечение обстоятельств. Тем более, тут они действительно рисковали, словно, хотели, чтобы их обнаружили. А может быть так оно и было, учитывая претензии Екатерины к своему ухажеру. Сомневаюсь, что сам Долгорукий был в курсе того, что это чуть ли не самое проходное место этого дома. Там постоянно кто-то носится, так и норовив вытащить что-нибудь из огромного холодильника. Как я понял одно простое правило, принятое здесь: добыча еды – удел голодных. Не успел на завтрак, обед или ужин, иди на кухню и перебивайся колбасой, никто ради тебя стол накрывать больше не станет, не потому что прислуге все равно, а потому что запрещено. И попасться на краже еды, тоже репутацию в доме не поднимает, но вот на это всем было глубоко плевать. Сами такие условия поставили. Но не суть.

Дед передал мне индивидуальный одноразовый портал, который мог меня мгновенно перенести в его родовое поместье в Костроме. Но вот именно сейчас его со мной не было. Он остался в кармане куртки в моей комнате, откуда я ушел после ссоры с Клыковой. Ладно, здесь все равно оставаться опасно, особенно, учитывая тот факт, что Долгорукий с минуту на минуту сможет понять, что же не то в Соне. Сразу же он не сообразил только потому, что магические пантеры считаются вымершими, и он вряд ли видел хоть одну из них вживую. А на картинках таких упитанных пантер, как Соня, не рисуют. Но мозги у него есть, собственно, как и знания, поэтому рисковать я больше не стану.

– Пошли, быстрее, Сонечка, уходим. Петьке только записку оставлю, – я быстро написал, что вынужден был уйти, и что он сможет найти меня в Костроме. После этого сунул записку в карман его штанов, небрежно брошенных на стул, так как побоялся оставлять в открытом доступе и бросился сломя голову в свою комнату, благо она располагалась неподалеку.

В комнате я натянул джинсы и надел куртку, все это заняло у меня полминуты. Прицепил к поясу кинжал и побежал к Насте, потому что уходить одному, точнее, только с Соней и подвергать девушку опасности я не собирался.