сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
========== Часть 1 ==========
Тсунаеши ожидала, что после снятия проклятия Аркобалено привычный уклад жизни изменится. Гиперинтуиция просто вопила об этом, мурашками пробегая по позвоночнику. И причина этому — ее неподражаемый репетитор, который из младенца с огромными угольками глаз и смешными бакенбардами превратился во взрослого мужчину с низким бархатным голосом лет тридцати. Хотя завитки бакенбард остались на своем законном месте.
— Хии, Реборн, почему ты настолько старше меня?! — тогда возмущенно вскрикнула Тсунаеши, шокировано рассматривая новую (либо же, наоборот, старую) наружность киллера, даже не предполагая о таком возрастном разрыве. Она всегда считала его просто лялькой, которая порой берет на себя слишком много.
— Интересно, если я скажу тебе, что даже сейчас выгляжу намного моложе истинного возраста, твои глаза навсегда решат выскочить из орбит? — ответил Реборн. В тот момент огонек в черных глазах мужчины сиял облегчением и искренним счастьем. С трудом Тсуна нашла в себе силы отвести взгляд, чтоб не смущаться.
Всю следующую неделю Реборн слегка напоминал погрязшего в самодовольстве и самолюбовании павлина. Наемный убийца явно наслаждался собой, своим телом. Он был счастлив, ибо ему, можно сказать, вернули его жизнь. Тсунаеши могла понять своего репетитора и такое поведение. Она на самом деле искренне радовалась снятию проклятья, но то, как Реборн называл себя крутым перцем, вызывало смешок и желание закатить глаза.
Вообще, он вызывал желание не только закатывать глаза, но и желание рассмотреть его, запомнить новые черты лица, сравнить с воспоминаниями, запечатлеть в памяти. А Реборн говорил, что она пялится и за это порой ей прилетал щелбан или тычек меж нахмуренных бровей.
В итоге, спустя некоторое время, шестнадцатилетняя девушка приняла тот факт, что ее садист-репетитор красивый мужчина. С широкими плечами, красивой то ли улыбкой, то ли ухмылкой, весь такой пластичный, опасный. А еще он высокий, и это немножко бесит.
— Какая же ты все-таки мелочь коротконогая, — заметил одним утром киллер, сидящий на кухне и попивающий свежесваренный кофе. В 7 утра этот мужчина уже был в идеально выглаженной рубашке и одет в свой любимый костюм. Только без пиджака. И подвернул рукава рубашки. Ламбо и И-пин, одетые в маленькие милые пижамки, сейчас носились по кухне: Ламбо-сан хотел немедленно приступить к утренней трапезе, И-пин же пыталась затащить теленка в ванную, чтобы тот сперва умылся и почистил зубы, а Нана наблюдала за детской возней не отходя от плиты.
— И тебе доброе утро, — буркнула девушка, на что киллер кивнул, — знаешь, мне только шестнадцать лет — я думаю, что еще вытянусь, — присев на стул рядом с репетитором, девушка боролась с бантом на груди, который никак не хотел завязываться. Пока выигрывал бант. На столе уже стояла готовая яичница с помидорами, на которую мужчина периодически кидал полный желания взгляд.
— Я знаю о тебе все: ты расти перестала с тех пор, как перешла в среднюю школу.
— У меня случился бы скачок роста, если бы ты перестал съедать мой завтрак! — Тсуна, наученная горьким опытом сожительства с Реборном, успела вовремя поднять тарелку у себя над головой за секунду до того, как мужчина смог похитить ее завтрак.
— Перестань обвинять всех подряд в своих проблемах, дите безмозглое, — серьезно ответил Реборн, хотя глаза его улыбались.
Где-то на фоне раздался грохот и зарыдал Ламбо.
Изменение, которое несказанно обрадовало Тсунаеши — переезд взрослого дядьки из ее комнаты в соседнюю. Спасибо Нане, которая порой может проявить чудеса настойчивости.
Тсунаеши сидела на кровати и наблюдала за тем, как киллер снимал свой старый гамак, слегка драматично сжимая его в кулаке, выдерживая паузу. Девушка обнимала подушку и махала ногами.
— Перестань так делать, — Реборн смерил ее хмурым взглядом.
— Почему?
— И убери с лица это победное выражение: я все это делаю только из глубокого уважения к маман, — проигнорировав вопрос, сказал мужчина.
— Почему ты называешь ее «маман»? Я бы еще поняла, если бы ты, дедуля, называл ее внучкой или вроде того, — выражение лица девушки было пропитано ехидством, но в следующую же секунду оно было стерто прилетевшем в него учебником по истории.
Хотя Реборн и переехал в соседнюю комнату, девяносто процентов времени все равно обитал в компании девушки, уходя к себе только для сна или еще бог весть знает чего.
На первый взгляд изменения могли показаться лишь визуальными. Да, многие вещи остались на своих местах: спартанские тренировки, после которых было лишь одно желание: лечь, закрыть глаза и никогда больше не шевелиться; жестокие способы пробуждения, поднимающие уровень кортизола до невероятных значений; то, что ежедневно шестнадцатилетняя девочка-подросток оказывалась на волоске от смерти. Чудовищные, поражающие своей жестокостью и садизмом дополнительные занятия математикой тоже остались.
Самым страшным для Тсунаеши было то, что изменилось ее отношение к учителю. Иногда от его ухмылки у девушки начинали гореть уши и учащался пульс. Когда он стоял рядом — сжимался живот и маленькие волоски на шее вставали дыбом. Хотелось чаще задавать ему вопросы, узнать о репетиторе больше, но все попытки узнать о себе киллер обрубал на корню.
И, когда во время очередной тренировки получилось так, что Реборн был прижат к ней так преступно близко, Тсунаеши поняла, что влюбилась. И плевать, что в тот момент он ударил зазевавшуюся ученицу в живот — ни одна бабочка в тот момент не пострадала.
========== Часть 2 ==========
Зная о требовательности Реборна ко всему и вся, Тсуна оказалась в безвыходной для нее ситуации. Да, состояние влюбленности довольно приятное, эйфория и ощущения полета от разговоров с репетитором определенно доставляли некоторое удовольствие. Но ведь еще приятнее, когда это все взаимно. А что делать конкретно в ее ситуации? Нет смысла даже просто надеяться на то, что этот напыщенный мужчина сможет когда-либо ответить на ее чувства. Есть лишь один вариант: всю оставшуюся жизнь мириться с сердцем, делающим рядом с репетитором кувырок, красным лицом и потными ладонями. Потные ладони, кстати, минус этого состояния: Тсуне уже надоело тайком вытирать их о юбку.
— Хватит разводить плесень на одежде. Лучше езжай со своими сырыми ладошками орошать поля в Африке, — однажды сказал Реборн, заметивший её за этим делом.
— Какой ты подлый, — это был тот самый удар в спину. Тсуна со своими ручонками хотела провалиться сквозь землю. Или начать спорить с репетитором. Да, это стопроцентный риск для здоровья, но он стоит той крупицы удовольствия, которую Тсуна ловила во время их перепалок. Но он тогда реабилитировал себя в глазах девушки, протянув ей какую-то бумажную салфетку. Их пальцы на секунду соприкоснулись, отчего тело девушки пронзил электрический разряд. Она ещё никогда не была так благодарна своим активным потовым железам.
— Чего замерла, никчемная Тсуна? Или ты хотела начать очередное прение?
— Реборн, это ужасный каламбур, я вызываю полицию!
В общем, остается верить, что такое существование надолго не затянется. Да и Реборн хоть пока и не был замечен в флирте с девушками, явно мог заполучить шикарную, умную и жгучую красотку одного с ним уровня, статуса. Он не упускал возможности напомнить о нем, особенно при актах жесткого игнорирования существования Ламбо. Маленькому тунцу здесь ловить нечего.
Такими мыслями она поделилась с Киоко и Хару, когда держать эмоции в себе уже было невозможно. Подруги собрались дома у Миуры. В последнее время они часто стали собираться либо у Киоко, либо у Хару чисто девичьей компанией, чтобы пошушукаться и отдохнуть от вечно орущих парней. Сделать это в резиденции Савад не представлялось возможным: им часто мешал Реборн или кто-то из стражей. А если приходил один страж, значит за ним подтянуться все остальные, и посиделка опять превратиться в балаган со взрывами, криками, выстрелами и остальными прелестями мафиозной жизни. Поэтому и приходилось встречаться у гостеприимных и понимающих подруг. Тсунаеши часто приносила стряпню Наны в знак благодарности.
Девушки уютно расположились на полу. По маленькому телевизору шла «Красотка», звук был поставлен на минимум. На журнальном столике были разложены сладости, а в кружках остывал фруктовый чай.
— Понимаете, если я признаюсь ему просто для того, чтобы получить отрицательный ответ, пострадать какое-то время и жить дальше, то все равно обреку себя на вечные насмешки. Если повезет, то расстрел, — Тсуна отчаянно вонзила зубы в третью по счету песочную корзинку с заварным кремом и тяжко вздохнула.
— Тсу-тян, не драматизируй: он никогда бы с тобой так не поступил, — встретившись с каменным выражением лица подруги и долгим выразительным взглядом, Киоко добавила, — ну да, он часто поступает с тобой так, но это ведь ну совсем другое дело, ты не понимаешь. Реборн-сан производит впечатление нормального мужчины. А ни один нормальный мужчина не позволит себе растоптать девичье сердце!
— Мы говорим о Реборне!
— Мы, в первую очередь, говорим об итальянце, Тсунаеши, — Тсуна прищурила один глаз и приподняла бровь, не понимая, где зарыта сила аргумента. Киоко же считала, что одержала верх в дискуссии, поэтому с напускным видом победительницы отхлебнула чай и снисходительно окинула одноклассницу взглядом.
— У меня есть идея! — Хару, до этого усиленно размышлявшая, закричала так громко, что Тсунаеши поперхнулась куском. Киоко, вздрогнув, наблюдала, как их активная подруга ринулась к аккуратно застеленной кровати, — Я в том месяце купила один журнал, там все написано. Сейчас-сейчас, — Хару почти полностью залезла под кровать, скрывшись в темном пространстве, заваленном кипами журналов различных направлений: от моды и макияжа до вязания носочков крючком и заботе о детях. Хару была той самой преданной аудиторией яркой макулатуры для девочек от двенадцати до пятидесяти лет.
Через минуту поисков, Хару наконец вылезла обратно, протягивая понурой подруге тоненький пестрый журнальчик.
— Там в самом конце есть советы, как завоевать мужчину, — Хару жизнерадостно улыбалась, уперев руки в бока.
— А ты уверена, что это хорошая идея? — Тсуна скептично пролистала страницы чтива туда-сюда.
— Ну конечно! Эти журналы не могут врать: там ценнейшая информация. Возьми его себе, потом спасибо скажешь!
***
Придя домой, Тсуна поужинала с членами семьи, выучила уроки и принялась изучать журнал. Кстати, пока она с Реборном делала домашнее задание, произошло то, что девушка еще долго не сможет отпустить из головы.
Тсуна, скрестив ноги, долгим, пытливым (хотя, больше умоляющим) взглядом буравила учебник математики. Вокруг были раскиданы тетрадки, какие-то мятые листочки, анкеты. На столе валялся открытый пенал, содержимое которого покоилось рядом нелицеприятной кучей стружки от карандашей, самими погрызанными карандашами, ручками разных мастей: от потекших до давно иссохших. Реборн ничего не говорил ей по поводу беспорядка. Тогда шел рабочий процесс и царивший канцелярский хаос был оправдан. Киллер любил и уважал хаос. Он придерживался мнения, что в нем рождается порядок, поэтому, в отличии от Наны, не пытался его абортировать. Но за собой всегда убираться заставлял.
Тогда Реборн вальяжно сидел на непонятно откуда взявшемся мягком кресле, похожем на то, какое у него было еще во время действия проклятья. Странность кресла заключалась в том, что, когда у Реборна не было в нем надобности, оно куда-то исчезало, и Тсуна никак не могла понять и проследить, как и куда. Репетитор однажды назвал его "Креслом Ребордингера". От дальнейших комментариев отказался.
Мужчина держал в руках ее учебник биологии, просматривая, что они сейчас изучают. Да, они с Реборном действительно занимались уроками. Тсунаеши это всегда казалось странным. Даже страннее, чем все остальное в ее жизни. Реборн был прекрасным учителем, он всегда объяснял ей тему так, что она все понимала. Конечно, порой он использовал свои ужасные методы (в прошлый раз, когда они занимались физикой, едва не была уничтожена гидроэлектростанция Намимори), но это работало: успеваемость девушки значительно выросла.
— Реборн, не понимаю я эту теорему, зачем она вообще нужна? — Девушка упала лицом на стол. Киллер, услышавший ненавистные ему нотки нытья, подавил в себе желание скривиться или закатить глаза.
— Никчемная Тсуна, прекрати этот скулеж! Тут нет ничего сложного, просто ты опять ленишься, — мужчина стукнул ученицу Леоном, принявшим форму зеленой кувалды.
— И-те-те, что ты делаешь, больно! — От удара девушка чуть не проломила лицом стол. — Я не могу понять, что читаю. С каких пор в математике вообще так много букв?
Девушка ожидала еще одного удара, с помощью которого, по логике Реборна, он освободит в ее голове место для новой информации, но его не последовало. Вместо этого киллер встал с кресла и направился к столу Тсунаеши. Сердце девушки пропустило удар, во рту пересохло. Не совсем понятно, то ли от того, что мужчина оказался близко, то ли от страха того, что он может вытворить. Реборн встал позади нее, одной рукой выхватил у девушки ручку, а другой уперся в письменный стол. Получилось так, что Тсуна, неосознанно пытавшаяся сжаться до размера молекулы, оказалась в ловушке крепких рук киллера. Реборн наклонился ближе к учебнику, коснувшись своей широкой грудью спины Тсуны. От него исходило приятное тепло, мягкое и расслабляющее. Люди с Солнечным пламенем сами по себе были маленькими Солнышками. Если Тсунаеши слегка повернет голову, то их лица окажутся непростительно близко. А его губы... Сердце девушки упало куда-то в желудок. Она чувствовала, как горят её щеки. Реборн в этот момент ей что-то объяснял, но девушка совсем не слушала. Нет, она слышала его низкий, бархатный голос рядом с ухом, но не могла сосредоточиться ни на одном слове. Сейчас она тонула в этом жидком меде звуков.
Тсунаеши, не заметившая, как задержала дыхание, наконец выдохнула. В следующую же секунду она почувствовала терпкий аромат одеколона мужчины. Тсуна не понимала, эта ситуация - ее проклятье, или же благословение? Еще немного, и ее мозг превратился бы в кашицу.
Тсуна пыталась краем глаза посмотреть на его лицо. К несчастью, их глаза встретились.
— Ты меня слушаешь? Глупая ученица, у тебя все в порядке? — он слегка пихнул ее. — У тебя сейчас аневризма в голове лопнет, судя по цвету лица.
— Нет, аневризма.. в порядке, — девушка заикнулась почти в каждом слове. В мыслях она оставила пометку узнать, что такое аневризма. Или же не стоит? Последняя оставшаяся в живых клетка мозга Тсунаеши не выдержит ещё одну фобию.
Какой-то промежуток времени они смотрели друг другу в глаза. Тсуне показалась, что черный, бездонный взгляд репетитора может полностью поглотить ее. На секунду он опустил глаза чуть ниже (девушка не смогла понять куда: настолько быстро это произошло) и резко ткнул ей ручкой между бровей.
— Если ты так считаешь, то решишь мне двадцать подобных уравнений. У тебя пятнадцать минут. Не успеешь — будем решать их всю ночь. Время пошло, — прихватив Леона, Реборн вышел из комнаты. Тсунаеши захлестнула волна паники и ужаса.
В итоге, с горем пополам, она справилась с заданием и весь оставшийся вечер и половину ночи провела за изучением журнала. Некоторые статьи были просто ужасны, а некоторые с заголовком по типу «Пять фишек в постели, которые обязаны знать во всех возрастах: он сойдет сума» она пропустила, где-то глубоко в подсознании решив, что это уже на потом. На десерт, так сказать. Но вот она добралась до советов, которые порекомендовала ей Хару:
«Совет первый. Взгляд
Зрительный контакт с мужчиной — чуть ли не самая важная часть флирта, это основа основ. Быстро и резко посмотри ему в глаза, загляни в потаенные уголки души и сразу отведи взгляд. Сделай так несколько раз. Сними предохранитель со своих прекрасных очей и целься на поражение. Или представь себя игривой анакондой, выползшей на охоту и надолго задержи взгляд на нем. Не бойся комбинировать наши советы! Сначала стреляй, потом пленяй»
Тсуна мало что понимала в завоевании мужчин. Вернее сказать не понимала в этом ничего от слова совсем. Да, ей уже шестнадцать, и с недавних пор она постоянно окружена мальчиками, но все они для нее как братья. Даже Хибари и Мукуро в каком-то плане. Они не очень благополучная семья. Поэтому данное чтиво казалось вполне авторитетным источником. В любом случае, у кого ей еще спросить совет? Мама ничего дельного не скажет, зато будет смущать ее вопросами и репликами о нежном возрасте и юной любви. Не у Реборна же спрашивать, как покорить его сердце? Тсуна, последний раз взвесив все за и против, решила действовать.
