сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Девушка весь оставшийся урок не отводила взгляд от своего листика, порой напряжённо ёрзая на стуле. Периодически её пробивала мелкая дрожь. Периферийным зрением она всё ещё видела огромного голубя Реборна, пугающе неподвижного. Она чувствовала зловещий взгляд стеклянных птичьих глаз.
Девушка молилась, чтобы в какой-то момент мимо прошла какая-нибудь милая старушка с семечками. Тогда бы Реборн, вжившийся в роль, упорхнул бы за лакомством. Но нет, на территорию их школы не пройдет ни одна старушка, а если какая-то и рискнет совершить такой опрометчивый поступок, то Хибари-сан лично покарает пожилую нарушительницу правила «В школе старость запрещена».
Она настолько паниковала, что не решила практически ни одного задания правильно. От прошибавшего всё тела холодного пота ручка, непременно, главная виновница плохой оценки, постоянно выскальзывала из рук. От воспоминаний её отвлёк Реборн, трясущий девушку за плечо.
— Мы будем что-то делать? Или ты предпочитаешь мёртвыми глазами смотреть в никуда? Иди, доставай кастрюлю.
В итоге она по указаниям репетитора достала всю нужную кухонную утварь и продукты. Мужчина посмотрел на неё, как на полоумную, когда услышал, что она собралась просто отварить макароны. Пока девушка солила набравшуюся в кастрюлю воду и включала газ на плите, Реборн завёл лекцию о том, что такое паста и каким плебейским у девушки оказалось видение его национальной кухни.
Девушка очищала от мякоти и нарезала найденные в холодильнике помидоры, Реборн не делал абсолютно ничего. Но если считать раздачу указаний и распивание горячего кофейка видом деятельности, то он, конечно, был очень занят. На возмущения о том, что он просто слоняется по кухне, мужчина ответил ощутимым тычком в бок. Он тут шеф и наблюдает за вставшим на путь кулинарии поварёнком. И за каждый испорченный продукт или за что-то, что ему не понравится, киллер назначил систему штрафов. По итогу девушка была обязана оббежать Намимори десять раз. Тсуна, конечно, всегда была рада его компании, но вот это всё жутко бесило, и она несколько раз успела пожалеть, что связалась с ним. И система наказаний за ошибки пробуждала в теле ощущение нарастающего ужаса.
— Никчёмная Тсуна, я, конечно, сказал порезать мелко, но это уже слишком. Взяла бы уже тёрку. У нас в гарманже не так много томатов — ты сейчас эти будешь обратно склеивать. Пятьсот отжиманий, — он пафосно облокотился на кухонную тумбу рядом с Тсуной и отпил свой кофе.
— Почему так много-то? — девушка возмущённо взмахнула ножом.
— Тут всё логично, каждый маленький кусочек несчастного помидора приравнивается к одному отжиманию, — на самом деле даже визуально на нарезной доске не было такого количества измельчённого овоща, но Тсунаёши решила не вступать в конфронтацию, чтобы не навлечь на себя ещё больше физических упражнений. Она уже заранее попрощалась со своими мышцами. — Ты испачкалась. Какое неряшливое дитё, —подозрительно мягким голосом сказал Реборн.
Тсуна не заметила, как к её щеке что-то прилипло. Реборн приблизился и тёплыми изящными пальцами аккуратно убрал с лица девушки семечку и кусочек мякоти. Застывшая Тсунаёши почувствовала, как у неё начали подкашиваться ноги. Она неосознанно потянулась вслед за ладонью, но мужчина быстро убрал руку. В голову закралась мысль упасть лицом в овощи, чтобы эта магия повторилась. И всё же он может быть довольно милым человеком.
— У тебя уже вода кипит, а ты ещё не начинала делать томатный соус, — он дернул её за прядь волос.
Рывок за волосы и льющийся из кастрюли бурлящий кипяток вернули девушку в реальность. Тсунаёши уменьшила газ под кастрюлей и поставила пасту готовиться. В комнату забежал Ламбо. Сначала он хотел, как обычно, поугрожать Реборну, отхватить от него же и убежать обратно, но заинтересовался происходящим на кухне. За попытку выведать, чем они занимаются, был наречён Реборном шмыгой и выкинут за пределы кухни, чтобы не мешался. Но упорный бычок вернулся обратно. Тсунаёши кратко ввела его в курс дела.
— Знаешь, я вообще не пойму, зачем мы готовим томатную пасту, - сказала она, обращаясь к Реборну. — У нас в холодильнике полно кетчупа. — Девушка пожала плечами, раскрывая пачку спагетти.
Реборн брезгливо поморщился. Ламбо, уже усевшийся на стол, с недоверием и растерянностью смотрел то на Тсуну, то на Реборна. Он не понял, была ли это неудачная шутка или искренняя глупость его босса?
— Я не хочу больше слышать ничего подобного в этом доме, это отвратительно, — что странно, он успокаивающе посмотрел на Ламбо. Тсунаёши хихикнула.
—Хорошо, раз ты так говоришь. Я варю всё, что есть, правильно? — получив утвердительный кивок, она резким движением разломала спагетти напополам и кинула в воду.
Она только хотела засечь время на часах, но испугалась громкого крика отчаяния. Причём она даже не поняла, кричал это Ламбо или же Реборн. Мальчик застыл с выражением ужаса на лице. Маленький киллер выглядел так, будто стал свидетелем страшной катастрофы. Девушка совсем не ожидала увидеть такое отчаяние на лице семилетнего ребёнка. Его трагично вытянутые вперёд руки мелко дрожали. Реборн тоже выглядел довольно странно. Поварской колпак по какой-то причине отбросил такую мрачную тень, будто на голове вместо него была его федора. Губы туго сжаты в прямую линию. На загорелом лице появилась какая-то бледность. Даже болезненная синева. Тсунаёши, как всегда, не понимала, что происходит.
— Ребят, вы чего? — тихим голосом спросила Тсуна.
— Никчёмная Тсуна, ты совсем не ведаешь, что творишь?!
— Ведьма накликает на нас всех беду!
— Зачем укорачивать пасту? Как ты собираешься её есть, невежественное создание? В Италии тебя уже бы передали властям!
— Что ещё ты сделаешь, ужасная Тсуна? Добавишь ананас в пиццу? Чего ты добиваешься?
Разгневанные, они резко перешли на итальянскую брань, активно жестикулируя. Низкий голос Реборна была пропитан гневом. Ламбо, начавший рыдать, истерично визжал. Очевидно, что они обсуждали, насколько ужасным человеком оказалась Тсунаёши, проявившая свою гадкую натуру и чернь только сейчас. Они кивали друг другу, что-то показывали руками, бросали испепеляющие взгляды на девушку. Удивительно, как Реборн ещё не открыл стрельбу по ученице.
Та вжалась в кухонную тумбу и старалась не дышать. Она даже предположить не могла, что такое простое действие, как укорачивание какого-то теста, может повлечь за собой такую бурную реакцию, такую истерию. Какие тончайшие организации двух душонок. Но ведь спагетти выглядели слишком длинными для кастрюли, как они собирались употребить их в пищу? Одну половину съесть обычным способом, а вторую сгрызть?
Вот тебе и путь к сердцу мужчины. Да она теперь нажила себе двух ужаснейших врагов, которые в данный момент озлоблены на неё всем сердцем. Тсунаёши, замершая в страхе, сжавшая руки в подобии молебного жеста у груди, всё же выделила в данной ситуации маленький плюсик: эти оба, предававшие её анафеме, нашли общий язык. Ничего так не сближает двух людей, как ненависть к одному человеку. А ещё они забавно складывали в этакий пучок три пальца и трясли руками. Тсуна невно издала какой-то не подлежащий идентификации звук.
На крики пришли Нана и И-Пин. Ламбо сразу бросился к подружке за моральной поддержкой, забыв переключиться с родного языка на японский, он тараторил жалобы и угрозы, тыкая в сторону Тсуны пальцем. Китаянка пыталась его успокоить, но телёнок находился в припадке ярости и не реагировал ни на кого. Реборн разочарованно глядел на ученицу и укоризненно качал головой. Если бы не взгляд киллера, Тсунаёши бы точно рассмеялась от того, насколько комично качался его огромный колпак. Тсуна посмотрела на маму умоляюще, надеясь, что она сможет ей как-то помочь.
— Тсу-тян, вы что-то приготовили? Какие молодцы! И что же у нас на обед?
— Мои сожаления и скорбь, — загробным голосом ответила девушка.
Всю следующую неделю она подвергалась тренировкам, подобным той, что она проходила перед битвой с Занзасом. Только не было ни малейшей пощады от репетитора — отдыхала она только тогда, когда он разрешал ей попить воды. И воду ещё нужно было заслужить. Ужасная выдалась неделька.
Но Тсунаёши, которую Реборн учил никогда не сдаваться и не бросать дело, за которое взялась, решила попробовать другие советы. Журнал берёг в себе достаточное количество умных мыслей и великолепных стратегий. Если бы его прочитал в своё время Сунь-Цзы, то не рискнул бы взяться за свой великий трактат: вся мудрость уже заключена в женском журнальчике, и превзойти такую силу мысли он был бы не в состоянии. Так, по крайней мере, считала Тсуна, вдохновлённая глянцевыми страницами. Но в тот день она зареклась когда-либо связываться с итальянской кухней.
Комментарий к Часть 3
Вот такая кулинарная глава получилась, спасибо ТикТоку за вдохновение. Мне было весело писать это хдд
========== Часть 4 ==========
Тсуна, Хару и Киоко уже полтора часа ходили по торговому центру. К ним хотели присоединиться неразлучные в последнее время Гокудера и Ямамото, но подруги Тсунаеши не допустили своих товарищей к сакральному процессу шопинга, чтоб не мешались, не ныли и не губили атмосферу. Тсуна же была не против их компании, но волновалась за сохранность здания и за сохранность своего кошелька. В ее голове еще с ситуации, где они все дружно съели суши в заведении отца Ямомото, усвоилось, что за весь их дебош и сумасшествие в итоге расплачивается она.
В торговый центр ее привело чувство отчаяния. После прочитанного в журнале совета, она поняла, что жила неправильной жизнью, но у нее еще есть шанс встать на путь истинный. Совет открыл ей глаза, на ее ошибки:
«Совет девятый. Соблазнительный образ
Мужчины любят глазами. Этот факт не удалось оспорить и опровергнуть ни одному ныне живущему ученому. Будем честны: именно внешность покоряет мужчин. Интеллект, чувство юмора, доброта, порядочность — все это абсолютно не первостепенные вещи. Но что нужно для того, чтобы привлечь взгляд мужчины, приковать его к себе? Правильно, нужно выглядеть сексуально! Вот тебе несколько заповедей пикантного образа:
• Больше голой кожи! Мужчины, в силу своей природы, создания несообразительные. Разгадывание женской загадочности могут посчитать занятием слишком утомительным, а намеки могут и вовсе не заметить. Поэтому не стесняйся носить открытую одежду, коротенькие топики и ультра-мини.
• Каблуки! В них твои ноги будут выглядеть длиннее и аппетитнее, а шаткая и неуверенная походка придаст особый шарм. Мужчине сразу захочется стать героем и понести тебя на руках. Чем выше каблук, тем выше градус твоего горячего образа.
• Украшения! Ты обязана пестрить ими, должна сиять в золоте так, чтобы тебя было видно из космоса. Надетые на тебя всевозможные браслетики, колечки, сережки и подвески — первый признак роскоши. А кому не понравится роскошная женщина? Если есть возможность, вставь золотые зубки — улыбка на миллион обязательно влюбит в себя мужчину твоей мечты.
Примечание от автора: остерегайся цыган»
Тсунаеши столкнулась с проблемой: у нее вообще нет ничего подобного в гардеробе! У нее была разве что ее школьная юбка, а из украшений — куча фенечек с разным плетением, которые ей как-то подарила Хару.
Подруга тогда поймала неплохую гиперфиксацию на этом виде рукоделия, и в итоге они всей своей компанией (она каким-то образам сумела нацепить фенечку даже на Хибари-сана) целую неделю ходили с огромным количеством браслетов, каждому доходящими почти до локтя. Кому это нравилось больше всех, так это Гокудере, хоть он и пытался строить из себя плохиша.
В ту пору на него было больно смотреть, причем в прямом смысле. Когда он в порыве ярости, а это примерно каждые три минуты, махал руками, от ряби в глазах у некоторых жителей их прекрасного города случались жутчайшие приступы эпилепсии. У Тсунаеши от такого зрелища каждый раз подкатывала истерика и в итоге она уговорила всех носить украшения в ограниченном количестве строго у себя дома в полной темноте. Не подчинился лишь Хибари-сан, продолжающий гордо носить браслетик с надписью «Намимори» и по сей день.
В общем, никакой эротики в ее шкафу не было и в помине. Тсуна была честна перед собой: тот стиль, который предлагал журнал, ей был совсем не по душе. Девушка искренне любила свои уютные толстовки, мягкие свитера, майки с милыми или забавными картинками, джинсы и обувь с отсутствием минимального намека на каблук. Просто потому что это удобно и подходит ее безумному стилю жизни. Вот как бы она убегала от, допустим, главы ГДК на каблуках? Или как ей два года назад было бы жалко рвать на себе платья, когда Реборн стрелял в нее пулей предсмертной воли. Это все было очень непрактично.
Тсуна в глубине души не хотела ничего менять, но судя по приведенным в статье примерам, она была живой иллюстрацией антисоблазненительницы.
Мама с радостью проспонсировала поход по магазинам, переполненная радостью, что бог услышал ее молитвы.
— Наконец-то, давно пора! А то ты вечно, как маленький пацаненок, Тсу-тян. Вокруг тебя вон, сколько женихов, а ты бы хоть раз платьице надела. Вечно в этих штанах, так ни один мальчик на тебя никогда не посмотрит, — причитала Нана, отсчитывая купюры. Тсунаеши старалась не позволить своему взгляду скоситься на сидевшего на диване и что-то читающего Реборна. Когда Нана вернулась обратно на кухню, причитая и вспоминая о ее знакомстве с Иемицу, мужчина отвлекся от чтения и обратился к ученице:
— Не слушай, это не правда. Маман мудрая и замечательная женщина, но здесь я с ней не согласен.
«Ага, ты еще не знаешь, от чего пытаешься отказаться»
Ответом ему послужил лишь молчаливый кивок.
Девушки обошли множество магазинов, но Тсуну в одежде не устраивала излишняя скромность и закрытость. Подруги удивленно переглядывались, когда она отвергала очередное леопардовое платье, не скрывавшее практически ничего. Консультанты, вспотевшие и сбитые с толку, метались по магазинам и думали, на какую же трассу собралась эта матерая жрица. Для Тсунаеши процесс примерки был настоящим стрессом, но на что ни пойдешь ради любви?
— Тсуна-тян, может быть легче зайти в магазин кройки и шитья? — неуверенно предложила Хару, когда недовольная, но раскрасневшаяся подруга крутилась у зеркала. Выглядело это престранно: сама одергивает платье каждые пол секунды, но требует все более раскрепощенные варианты.
— Думаешь, что легче сшить платье?
— Зачем же шить? Попросим у них два каких-нибудь кусочка ткани посимпатичнее, две булавки и наряд готов, — после этих слов до Тсуны дошло, что она слегка перегибает палку. Она вздохнула и еще раз критично взглянула в зеркало. Сейчас она примеряла черное коротенькое платье на тонких бретелях.
В итоге платье было куплено. Киоко, пьющая третий по счету клубничный коктейль, убедила взять именно его, ведь у каждой девушки, по неоспоримым словам Коко Шанель, должно быть маленькое черное платье. У самой Киоко, доверявшей великой женщине, таких было шесть. Что с ними делать и как их выгуливать, она не особо представляла, но лучше уж перестраховаться.
Также были приобретены туфли кричащего красного цвета, ведь, уже по словам Хару, это классика, которая никогда не выйдет из моды. Туфли были на высоченной тоненькой шпильке. У Тсунаеши промелькнула мысль, что с такой обувью можно смело постоять за себя в бытовой поножовщине. Но ходить в них однозначно не самая лучшая идея, так что придется красоваться своими ногами сидя где-нибудь в углу дивана. Сломанные лодыжки, может, и заживут, но от позора падения в самый ответственный момент никогда не удастся отмыться.
В последнюю очередь они закупились украшениями. Троица была возмущена ценовой политикой ювелирных магазинов, поэтому пришлось идти в бутик бижутерии. Хитрая продавщица показывала девушками украшение за украшением разной степени безвкусности, а те, открыв рот, не задумываясь, брали все это добро.
Перед тем, как пойти домой, они зашли к Киоко.
— Девочки, может быть сделать все это в другой раз, не сегодня? Когда я приду домой, уже будет поздно, а утро вечера мудренее все же.
— Тсу-тян, куда подевалась твоя решимость? А вдруг он увидит тебя в новом образе, возжелает и пригласит провести вечер в ресторане? — Киоко считала, что действовать нужно максимально быстро, пока клюет. Она посчитала все предыдущие попытки завоевания успешными. Вполне вероятно, что Реборн уже покорен ее подругой, а этот шаг будет контрольным.
— Хахи, ресторан? Ты права, Киоко-тян! А после ресторана он позовет Тсу-тян замуж. Какая же красивая свадьба будет у такой замечательной пары! А потом вы нарожаете нам маленьких, чистых и непорочных внучков-ангелочков: очаровательного Тсуборна и милую Ребаеши, — Хару расплылась в глупой улыбке, уже представляя, как тискает пухлые детские щеки.
