сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
А на семнадцатый день рождения репетитор ее даже поцеловал. Тсунаеши считала, что это лучший подарок, она долго визжала, обняв подушку, когда на следующий день пришла с радостной новостью к Хару и Киоко. Хоть поцелуй в тот момент и напоминал своей страстью то, как какая-нибудь бабушка может чмокать своих внучат, это было волшебно.
Кстати говоря, Хару подарила ей журнал со статьей «Как доказать, что ты взрослая и созрела для отношений», но Реборн, с руганью, сразу же от него избавился. Ему уже хватило предыдущего заскока подопечной на всяких глупых статьях.
Спустя время, у них появились целые сеансы поцелуев, уже не таких скромных. После них раскрасневшаяся девушка впадала в состояние овоща от количества прилившей к голове крови. Когда чувствовалось, что обстановка накаляется, Реборн сразу же отрывался от ее распухших губ. Мафиози всегда мог держать себя в руках, никогда не переступал черту дозволенного. И однажды он смог припугнуть Тсуну, изучавшую, прощупывающую их границы.
Это была ранняя ночь, все в доме Савад спали. Они уже долго обжимались в его комнате, репетитор даже затащил смущенную девушку к себе на колени. Шляпа, внутри которой задремал Леон, валялась где-то на полу у тумбочки. Реборн поглаживал поясницу девушки, иногда спускаясь на бедра, но ничего больше. Тсуна же пальцами зарылась в его густые черные волосы. И случилось то, чего будущая глава Вонголы от себя никак не ожидала. Она, тихо-тихо замычав, укусила киллера за нижнюю губу. Тот издал звук, похожий на рычание, из-за которого девушка немедленно оторвалась от мужчины. Реборн схватил ее за щеки крепкой, но не болезненной хваткой, не позволяя далеко отпрянуть.
— Тсуна, не начинай то, что не сможешь закончить. Ты знаешь, что я делаю, когда ты плохо себя ведешь, — мафиози приблизился к ее уху, обжегши его горячим дыханием. — Я не люблю, когда меня дразнят. Ты хочешь быть наказанной?
Тсунаеши, округлив глаза, в панике пыталась замотать головой, и так получилось, что Реборн еще сильнее сжал ее щеки. В тот момент она была похожа на маленькую, испуганную рыбку. Ну, точно тунец.
— Правильно, иди лучше спать, — киллер хмыкнул, коротко чмокнул ее в губы и спихнул с колен. — Свет еще выключи.
— Хорошо, спокойной ночи, — дрожащим голосом ответила девушка, практически выбегая из комнаты.
В ту ночь она долго не могла уснуть. Что это было? Неужели она слишком сильно укусила его? Каким образом он собирался ее наказать? Не отправит же он ее за такую мелочь на какую-нибудь Гору Смерти? И почему это звучало так горячо? Ей точно понравилась то, как он зарычал. Это пробуждает в ней некие… эмоции. Обычно он вообще не издавал никаких звуков. Поначалу, конечно, учил ее целоваться. Тсуна стеснялась, что их первые поцелуи она превращала в довольно слюнявый процесс, но киллер ей спокойно все объяснял и показывал, хоть частенько и отпускал разные колкости. Но потом, когда Тсунаеши втянулась, замолк. Вот это его грудное рычание было в тысячу раз лучше тишины, нарушаемой лишь влажными причмокиваниями. Она не могла перестать прокручивать в памяти тот звук.
Спустя часы размышлений о произошедшем и об их отношениях, до девушки, наконец, дошло, к чему же все идет. Логично, что когда-нибудь они займутся сексом. Тсуна хлопнула себя по лбу ладонью. Если бы она не струсила, то может быть, это произошло бы в эту ночь! Да, было страшновато, волнительно. Но и интересно. Тем более, что Реборна она любит. Он, вроде как, тоже неплохо к ней относится. Тсуна считала себя достаточно взрослой и ответственной для начала половой жизни. Тем более, что желаемый партнёр не менее взрослый и ответственный мужчина. Тсуна почувствовала, что щеки её слегка горят от всех этих мыслей.
А ведь совсем скоро, всего через месяц, наступит ее восемнадцатилетние. Нужно будет обсудить эту интимную тему со своим репетитором. С такой мыслью, Тсуна, наконец, смогла погрузиться в безмятежный сон.
***
Отметив день рождения Реборна, проводив гостей, они уселись на деревянный настил, выходящий во двор. Октябрь был теплым, но Тсунаеши все равно уселась, прижав ноги к груди, поближе к репетитору
Было приятно греться о свое солнце. Мужчина приобнял ее рукой. Им было комфортно сидеть в тишине и просто думать о своем, смотреть на небо, иногда глядеть друг на друга. Легкий ветерок играл с ее отросшими волосами.
День выдался шумным. Реборн опять устроил дурацкий конкурс, в котором оценивал свои подарки. И Тсуна опять проиграла. Она не знала, что ему подарить, поэтому купила кофейную кружку. Это был не идеальный подарок, но у нее нет денег на что-то очень дорогое, а оставить его без подарка не могла. На кружке еще была надпись «Лучшему учителю». Она была уверена, что купила кружку именно с такой надписью.
— Любимому папочке? — Реборн окинул ее взглядом, будто говорящим: «Ты сейчас серьезно?» — Один балл за фетишизацию.
Но, слава богу, что она успела все ему объяснить прежде, чем он убил ее в соответствии с традицией. Это была ужасная ошибка.
Завтра будет день рождения самой Тсунаеши. И она точно знает, что хочет в подарок. И она точно знает, что Реборн сможет ей его подарить. Но страшновато начинать разговор, да и в голове нет разумных идей.
Ее мечущийся взгляд упал на злополучную подаренную кружку, в которой остывал кофе. Идея родилась сама собой. Благо, что она воспитана на статье о флирте.
— Реборн, послушай, — репетитор издал глухое «хм», показывая, что он весь во внимании. — Помнишь наш разговор два года назад?
— Помню. Конечно, Тсуна, такой наитончайший флер романтики, как у нас, трудно заметить невооруженным взглядом, поэтому оповещаю тебя о том, что мы вот уже около года состоим в отношениях, — он, очевидно, подтрунивал над девушкой. Да, официально они ничего друг другу не говорили, но ведь все и без слов должно быть понятно? Видимо, не всем, и Реборн допустил здесь небольшую оплошность. Признавать ее не очень хотелось, поэтому киллер попытался свести все в шутку. Впредь он будет обговаривать все с этой непонятливой. Он потянулся рукой к своему напитку, делая глоток.
— Да нет, это очевидно, — на самом деле, Тсунаеши сейчас пережила внутри маленькую смерть, но старалась не подать виду, — Я хотела намекнуть тебе, что я созревшее кофейное зернышко, ждущее, когда его хорошенько отжарят, — девушка закончила фразу голосом, от волнения перескочившим на лирическое сопрано. Реборн поперхнулся и закашлялся. Еще никто не был так близок к его убийству, как его подопечная. Она с беспокойством похлопала его по спине, думая о том, что опять сделала не так. Когда мужчина пришел в себя, он сердито посмотрел на свою ученицу.
— Какого черта, никчемная Тсуна, ты говоришь это именно так? На тебя совсем не похоже, — она все еще могла удивлять его своим поведением.
— Я училась у лучших, — девушка поправила его съехавший галстук праздничного глубокого чёрного цвета.
— Я тебя такому никогда не учил, — он поправил то, что пыталась поправить Тунаеши, естественно перекрутившая элемент одежды еще сильнее.
— Так я про тот журнал, — она пожала плечами. Девушка старалась не затрястись от возникшей убийственной ауры. Как прекрасно будущая глава Вонголы умеет убивать атмосферу уюта.
— Хорошо, я подумаю над этим, мое зернышко, но можешь считать, что у тебя проблемы. Иди, помоги маман убрать со стола, — сказал он, когда услышал возню из открытой двери и шум детей. Они хоть и подросли, но остались такими же неугомонными.
— А ты помогать не будешь, как обычно, — Тсуна со скептическим видом поднялась с насиженного места.
— Имениннику можно, — Тсунаеши не стала продолжать спор. На часах уже за двенадцать, именинница как раз она. Но не хотелось в день рождения получать выстрел из пистолета в качестве первого подарка. Он недавно придумал стрелять в нее пулями с присоской, которые очень тяжело отлепить от любой поверхности. Реборн сам себе жаловался на то, что стал мягче со своей нерадивой ученицей. Но он все равно готов заменить эту поблажку классическими резиновыми пулями, если Тсуна сильно расслабиться.
Сейчас он думал, что зря сказал девушке про возникшие у неё проблемы. Киллер не хотел бы добавлять масло в огонь ее уже существующих переживаний по поводу потери девственности. Все девушки в той или иной мере переживают перед таким событием, Тсуна не то, что не может отличаться, она со своим характером может их возглавить.
И если честно, мафиози сам слегка, совсем немного, переживал по этому поводу. У него, естественно, были любовницы до Тсунаеши, но все они имели хоть какой-то опыт половой жизни. И нужно еще подумать, как он собирается откупоривать эту девственницу. И точно ли она морально готова к этому?
Реборн похлопал себя по пиджаку и штанам, ища сигареты и зажигалку.
Конечно, Тсунаеши уже восемнадцать, но умственного возраста у нее всего на двенадцать лет. Он вообще не планировал делать это так скоро. Но и тянуть до ее сорока ведь тоже не дело. Мужчина закурил и решил, что сам себя накручивает.
Хотелось бы сделать это с ней в домашней обстановке, чтоб она чувствовала полный комфорт и защиту. Но сделать это в их доме не представляется возможным. В любой момент, даже ночью, может зайти кто-то из детей, которым приснился кошмар. Или Нана может зайти, чтоб поправить одеяло. Может даже припереться какой-нибудь верный товарищ непонятно, зачем. И все, у всех присутствующих, кроме самого Реборна, на всю оставшуюся жизнь останется психологическая травма. Плевать на ментальное здоровье тех, кто зайдет к ним, сами виноваты, но не хотелось бы контузить Тсунаеши. Реборн стряхнул пепел в траву.
Везти ее за тысячи километров в свою квартиру в Италии ради секса точно не вариант. Да и не был он там уже очень много лет. Вероятно, что пауки давно приватизировали его жилплощадь и будут не рады возвращению. Дым крепких сигарет обжигал лёгкие.
Не страшно, у него уже есть пара идей. Главное зайти в аптеку. Ещё немного посидев на улице и докурив, мужчина присоединился к семье.
***
День рождения девушки всегда проходил в более спокойной обстановке. Она не разрешала устраивать никаких традиций Вонголы, придерживаясь правила «не дорог подарок, дорого внимание». Реборн ухмылялся и называл эту фразу утешением для бедных, но не затевал конкурс ей в угоду.
Весь день Тсунаеши, заливаясь румянцем, готовилась к своим проблемам, которые ей обещал Реборн. Она то и дело поглядывала на мужчину. Тот никак не реагировал на ее феромоны.
Дом был украшен еще со вчерашнего дня всякими ленточками, начавшими сдуваться шариками, на полу было рассыпано конфетти. Гости шумели, смеялись, ели принесенные Ямамото суши, стряпню маман. Тсунаеши очень радовалась такому празднику. До прибытия репетитора в их дом, каждый день рождения она задувала свечку на торте в компании мамы, а потом одиноко поедала его ночью у телевизора.
А час назад ей даже позвонил Занзас, что было шоком для всех. Периодически они поддерживали связь по желанию Девятого, но это было странно. Он назвал свою будущую начальницу постаревшим мусором, пожелал не сдохнуть в следующем году, а затем ее правое ухо оглушил орущий Скуало.
— Не переживай, Савада, на следующий день рождения подарим тебе экстремальный слуховой аппарат, — Рёхей в свою очередь оглушил ухо с противоположной стороны, видя, как она накрыла ладонью поврежденный орган и сморщилась.
— Да, спасибо, — прошептала она непонятно, кому, оглушенная со всех сторон именинница. Занзас хмыкнул и бросил трубку. В глубине души он все же хороший человек. Неплохой. Не всецело ужасный, вот так правильно. До конца прийти в себя ей не дала мама.
— Тсу-тян, уже такая взрослая девушка, но для меня ты всегда будешь маленькой. Я с твоим отцом познакомилась, когда мне было восемнадцать, ты тоже не тяни, я хочу понянчить внуков. А то топот ножек Ламбо и И-Пин уже напоминает топанье стада слонят, — она очаровательно хихикнула. На фоне закричала Хару, напоминая о том, что ждет от нее внуков даже дольше, чем ее мать. Тсунаеши хотела провалиться сквозь землю. Начинать ругаться не стоило, но это было очень смущающее, еще и Реборн слышит этот бред. Благо, что Хару не стала упоминать ужасные имена своих вымышленных внучат. Да и от мафиози плодить язвительных убийц не очень хочется даже в далеком будущем. Киллер, сидящий рядом, оттянул ее нелепый праздничный колпак, напяленный им же на возмущающуюся девушку, и отпустил со шлепком. Сейчас все ждали, когда она задует свечи.
— Загадывай желание, пока мы сами тут не состарились, — Тсунаеши уже открыла рот, чтобы напомнить о том, что кое-кому вчера стукнуло за шестьдесят, но мужчина вовремя закрыл ей рот так, что она клацнула зубами. Тсуна состроила репетитору ехидную улыбочку, подумала над желанием и задула свечи. Хорошо, что в этом году они все не стали петь всем известную деньрожденческую песню.
Подводя итог, праздник прошел великолепно. Реборн отправил всех по домам пораньше. Тсунаеши с удивлением посмотрела на репетитора. Чего это он? Тот вызывал такси, одной рукой ероша каштановые пряди девушки. Именинница сразу приняла взволнованно-ожидающий вид, закусив губу. Пока он заказывал машину, с волос перешел на ее щеки. Ему еще в прошлый раз понравилось то, какие они мягкие, и как забавно смотрится Тсуна, когда их сжимаешь. Девушка моментально вырвалась из хватки, сердито погладив покрасневшее лицо с обеих сторон. Но все это наигранно, он ни капельки не сделал ей больно.
Пока они ехали к назначенному адресу и поднимались на лифте к забронированному номеру, Тсунаеши могла точно сказать, что с минуты на минуту умрет от обезвоживания. Она вспотела несколько десятков раз, Реборн насмешливо попытался ее успокоить. Но в его лице девушка, знавшая своего репетитора ни один год, так же уловила некоторую напряженность. Когда между его черными бровями появлялась определенная морщинка, такая, как сейчас, это означало, что он о чем-то переживает, думает о неприятных вещах.
Когда он запер за ними дверь номера, Тсуна дрожащими руками потянулась к пуговицам на его пиджаке. Она над ним сжалится, раз репетитор тоже волнуется, и сделает первый шаг.
— Что ты делаешь? — Он вопросительно взглянул на нее, поправляя шляпу, съехавшую на глаза.
— Ну, а разве мы приехали не для того, чтобы… ну ты понимаешь.
Киллер хитро усмехнулся. В тот вечер она была горазда разбрасываться словами, как «отжарит», а как запахло жаренным, то все. Реборн хмыкнул со своего каламбура. Если бы Тсуна это услышала, то попыталась бы самостоятельно застрелиться из его пистолета. Конечно, не хотелось трепать ей нервы больше нужного, но ведь хочется отомстить за попытку упоминания его возраста в неприятном для него самого контексте.
— Нет, не понимаю. О чем ты?
— Реборн, ты такой скользкий, что зимой можно кататься на тебе на коньках, — она, скривив рот, оторвалась от его пуговиц. — Чтобы заняться сексом, — последнее слово она пробормотала куда-то в сторону.
— Допустим, но я думал, что мы перед этим проведем время вместе, — он прошествовал мимо именинницы вглубь комнаты. — А ты, даже не осмотревшись, на меня набросилась. Не думал, что ты в таком отчаянии.
— Ты не так все понял, — девушка направилась за ним. Вот последний раз она решила ему помочь, больше никакого протягивания руки помощи.
Комната была просторной, уставленной в европейском стиле. Но нигде не было кровати. В центре стоял огромный, мягкий на вид угловой диван бежевого цвета, заваленный подушками. Сбоку, почти с противоположной стороны, стояло маленькое кресло в цвет. На столике уже стояло вино и закуска к нему. На стене висел большой телевизор. На полу выстлан плюшевый ковер. В окне с незадернутыми шторами виднелись огни вечернего города. Реборн выбрал лучший отель, который мог предложить маленький Намимори. Он не был в восторге от убранства, но девушка считала номер прямо-таки роскошным. Так же она увидела еще две двери, между которыми расположили панель с живыми суккулентами. Она не стала туда заглядывать, логически решив, что там ванная комната и спальня. Леон спустился с плеча киллера, уползая куда-то в неизвестность, но находясь рядом на случай, если понадобиться напарнику.
— Может, тогда поиграем в города?
Реборн с жалостью посмотрел на девушку с дивана, на который уже успел усесться. Он рассматривал бутылку вина.
