Текст книги "После – долго и счастливо"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 77
Хардин

– Последняя возможность сбежать, – говорю я Лэндону, помогая завязать галстук.

– Спасибо, болван, – огрызается он и отталкивает мои руки, чтобы самому разобраться с помятым галстуком. – За свою жизнь я надевал тысячи галстуков, но именно этот отказывается распрямляться.

Он нервничает, и я ему сочувствую. В какой-то степени.

– Тогда не надевай его вообще.

– Я не могу не надеть галстук. Я женюсь, – закатывает он глаза.

– Вот именно поэтому и не надо его надевать. Это твой день, и это ты тратишь на него кучу денег. Если не хочешь надевать гребаный галстук, не надевай. Черт, если бы сегодня женился я, всем бы повезло, если бы я надел штаны.

Мой лучший друг смеется. Его пальцы перекручивают непослушный кусок ткани.

– Тогда хорошо, что женишься не ты. Я бы не пришел на такой спектакль.

– Мы оба знаем, что я никогда не женюсь, – пристально смотрю я на свое отражение.

– Может быть. – Лэндон встречается со мной взглядом в зеркале. – Ты как? Она здесь. Твой отец ее видел.

«Черт, конечно же, нет».

– Да, все в порядке. Ты ведешь себя так, будто я не знал, что она придет, или будто ни разу не встречался с ней за последние два года.

Я не видел ее уже довольно давно, но ей нужно было побыть от меня на расстоянии.

– Она твой лучший друг и подружка невесты. Так что неудивительно, что она здесь. – Я снимаю свой галстук и отдаю ему. – Держи, раз уж твой никуда не годится. Можешь взять мой.

– Но тебе нужен галстук, это часть твоего костюма.

– Ты же прекрасно знаешь: тебе чертовски повезло, что я вообще напялил эту штуку, – говорю я и дергаю себя за полу тяжеленного смокинга.

Лэндон на мгновение закрывает глаза и затем выдыхает с облегчением и раздражением одновременно.

– Наверно, ты прав, – улыбается он. – Спасибо.

– А за то, что я пришел одетым на твою свадьбу?

– Заткнись. – Он закатывает глаза и оправляет рукава своего черного с иголочки смокинга. – Что, если она не явится к алтарю?

– Явится.

– А что, если нет? Я с ума сошел, раз решил жениться так быстро?

– Да.

– Ну спасибо.

Я пожимаю плечами:

– Быть сумасшедшим не всегда плохо.

Он внимательно оглядывает меня, пристально всматриваясь в лицо и выискивая какой-нибудь признак того, что я могу слететь с катушек.

– Попробуешь с ней поговорить?

– Разумеется.

Я пытался поговорить с ней во время репетиции свадебного ужина, но Карен и невеста Лэндона ходили за ней как приклеенные. Меня удивило то, что Тесса помогала с подготовкой свадьбы. Никогда не думал, что ей это интересно, но, несомненно, ей все удалось.

– Она сейчас счастлива. Не абсолютно, но по большому счету.

Ее счастье – самое главное, и не только для меня. Мир становится другим, если Тесса Янг несчастна. Я знаю, о чем говорю, ведь я целый год провел, вытягивая из нее жизнь, лишь изредка заставляя светиться. Все это запутанно и не несет большого смысла для окружающих, но мне плевать и всегда будет плевать на весь остальной мир, если речь идет об этой девушке.

– Пять минут, парни, – доносится из-за двери голос Кена.

Комната тесная и пахнет кожей и нафталином, но это день свадьбы Лэндона. А мои жалобы могут подождать и до конца церемонии.

Возможно, я пойду жаловаться непосредственно Кену. Подозреваю, что он как раз и платит за всю эту хрень, учитывая финансовое положение родителей невесты и все прочее.

– Готов, кретин ненормальный? – спрашиваю я Лэндона в последний раз.

– Нет, но буду, когда увижу ее.

Глава 78
Тесса

– Где Роберт?

Карен оглядывается по сторонам в толпе гостей, пришедших на скромную свадебную церемонию.

– Тесса, ты не знаешь, куда он сбежал? – обеспокоенно спрашивает она.

Роберт взял на себя ответственность за развлечение малышки, пока женщины занимались прическами и наносили макияж. Теперь, когда церемония вот-вот начнется, он должен снова вернуться к своей роли шафера, но его нигде нет, а Карен не может держать Эбби и одновременно помогать с первой частью венчания.

– Давайте я позвоню ему еще раз.

Я вглядываюсь в толпу, пытаясь отыскать его. Эбби вертится на руках у Карен, и женщину снова охватывает паника.

– О, подожди! Вот он…

Но я не слышу окончания фразы Карен. Меня совершенно отвлек звук голоса Хардина. Он выходит из длинного коридора слева от меня. Его губы медленно двигаются, как это всегда бывает. Он разговаривает с Лэндоном.

Волосы стали длиннее по сравнению с тем, что я видела на последних фотографиях. Ничего не могу с собой поделать и читаю все интервью с ним, каждую статью о нем, неважно, правдивы они или нет. И возможно, только возможно, я отправила пару возмущенных писем блогерам, которые писали омерзительные вещи о нем и его истории. Нашей истории.

К моему удивлению, в его губе виднеется металлическая серьга, хотя я и знала, что он ее снова надел. У меня совсем выветрилось из памяти, как она ему идет. Я захвачена, целиком поглощена встречей с ним, отброшена обратно в мир, в котором я упорно сражалась и проиграла почти все битвы, встретившиеся на пути, и все только для того, чтобы уйти без того, за что билась, – без него.

– Нам нужен кто-нибудь, чтобы пройти с Тессой, ее парень не появился, – говорит кто-то.

Услышав мое имя, Хардин вглядывается вперед и спустя полсекунды замечает меня. Я первая отвожу глаза, опустив взгляд на свои туфли на высоких каблуках, едва виднеющиеся из-под длинного платья.

– Кто пойдет с подружкой невесты? – спрашивает сестра невесты всех, кто стоит рядом. – Полная неразбериха, – с раздражением бросает она, проходя мимо.

Я приложила гораздо больше усилий к организации этой свадьбы, чем она, но, судя по ее напряженности, можно подумать наоборот.

– Я, – говорит Хардин, поднимая руку.

Он выглядит таким собранным, таким потрясающе красивым в черном смокинге без галстука. Над воротничком белой рубашки выглядывают черные завитки татуировок, и я ощущаю мягкое прикосновение к руке. Я моргаю, стараясь не думать о том, что вчера мы и двух слов не сказали друг другу и что не репетировали, как полагается, совместный проход. Кивнув, я прочищаю горло и отвожу взгляд от Хардина.

– Отлично, тогда начинаем, – повелительно произносит сестра невесты. – Жених, к алтарю, пожалуйста. – Она хлопает в ладоши, и Лэндон быстро проходит мимо, на ходу нежно сжав мою руку.

Вдох. Выдох. Это займет всего пару минут, даже меньше. Не так уж сложно. Мы друзья. Я справлюсь.

Конечно, это ради свадьбы Лэндона. Секунду я борюсь с мыслью о том, как сама могла бы идти к алтарю в наш с ним особый день.

Хардин молча стоит рядом со мной, начинает играть музыка. Он пристально смотрит на меня, я это знаю, но не могу заставить себя поднять на него глаза. В этих туфлях я почти одного роста с ним, и он стоит так близко, что я слышу мягкий аромат одеколона, исходящий от его смокинга.

Маленькая церковь превратилась в очаровательное, но не вычурное место для праздника. Гости тихо заполнили практически все ряды. Красивые цветы, такие яркие, что их можно принять за неоновые, украшают старые деревянные скамьи, проходы между ними застелены белой тканью.

– Немного ярко, тебе не кажется? По-моему, обычных красных и белых лилий было бы достаточно, – говорит Хардин, удивляя меня. Он просовывает свою руку под мою, когда высокомерная сестра невесты машет нам, чтобы мы начали двигаться к алтарю.

– Да, лилии были бы великолепны. Но и так очень мило, – мямлю я.

– Твой парень-доктор просто молодец, – подкалывает меня Хардин.

Я поворачиваю к нему голову и вижу, что он улыбается, только в глубине зеленых глаз притаилась насмешка. Его подбородок стал еще более выразительным, а взгляд – более пронзительным и не таким настороженным, как раньше.

– Он учится на медицинском, он еще не доктор. И да, он просто молодец. И ты знаешь, что он не мой парень, так что замолчи.

Последние два года этот разговор между мной и Хардином повторяется снова и снова. Роберт стал для меня близким другом, но не больше. Примерно через год после того, как я нашла рукопись Хардина в своей квартире в Нью-Йорке, мы разок сходили на свидание, но из этого ничего не вышло. Нельзя встречаться с кем-то, если твое сердце принадлежит другому. Поверьте, ничего не выйдет.

– Как вы оба поживаете? Ведь уже год прошел, верно? – Его голос выдает эмоции, которые он пытается скрыть.

– А ты сам? Как там твоя блондинка? Как ее звали? – Путь к алтарю куда длиннее, чем казалось из коридора. – Ах да, Элиза или что-то в этом роде.

– Ха-ха, – усмехается он.

Мне нравится подкалывать его по поводу фанатки, одержимой манией преследования. Ее зовут Элиза. Мне известно, что он не спал с ней, но очень нравится дразнить его, когда мы видимся.

– Детка, последняя блондинка, побывавшая в моей постели, – это ты, – улыбается он. Я спотыкаюсь, и Хардин хватает меня за локоть, прежде чем я успеваю упасть ничком на покрытый белой тканью проход к алтарю.

– Правда?

– Ага. – Он продолжает смотреть в ту часть церкви, где стоит Лэндон.

– У тебя снова пирсинг на губе, – меняю я тему, пока не умудрилась поставить себя в еще более неловкое положение.

Мы проходим мимо моей матери, которая тихонько сидит рядом со своим мужем Дэвидом. Она выглядит слегка обеспокоенной, но я отдаю ей должное, когда она при виде нас улыбается. Дэвид наклоняется к ней и что-то шепчет, и она, кивнув ему, снова улыбается.

– Сейчас она кажется куда счастливее, – шепчет Хардин.

Наверное, не стоит разговаривать, пока мы идем к алтарю, но мы с Хардином хорошо известны тем, что делаем недозволенные вещи.

Я скучала по нему больше, чем готова признать. За последние два года я видела его всего шесть раз, и с каждым разом мне становилось все больнее.

– Так и есть. Дэвид очень повлиял на нее.

– Я знаю, она мне рассказывала.

Я снова останавливаюсь. На этот раз Хардин улыбается, помогая мне продолжить этот бесконечный путь к алтарю.

– Что ты имеешь в виду?

– Я пару раз разговаривал с твоей мамой, ты об этом знаешь.

Представления не имею, о чем он говорит.

– Месяц назад, когда вышла моя вторая книга, она пришла на раздачу автографов.

«Что?»

– Что она тебе рассказала? – Я произношу последнюю фразу слишком громко, и несколько гостей смотрят на нас дольше, чем нужно.

– Поговорим, когда все закончится. Я обещал Лэндону, что не испорчу его свадьбу.

Хардин улыбается мне, когда мы доходим до алтаря, и я стараюсь, на самом деле стараюсь, думать только о свадьбе моего лучшего друга.

Но не могу ни отвести глаз, ни избавиться от мыслей о шафере.

Глава 79
Хардин

Вечеринка после церемонии – наиболее приемлемая часть свадьбы. Все перестают быть чересчур скованными, становятся более разговорчивыми после пары бокалов бесплатной выпивки и ужина, за который организаторы свадьбы явно переплатили втридорога.

Венчание вышло безупречным: жених плакал больше, чем невеста, и я горжусь тем, что пялился на Тессу только девяносто девять процентов всего времени. Клянусь, я даже частично расслышал слова клятв. Правда, на этом все. Судя по тому, как руки Лэндона покоятся на талии жены, и по тому, как она смеется в ответ на его реплики во время их танца перед гостями, свадьба удалась на славу.

– Содовую, если есть, – обращаюсь я к женщине за барной стойкой.

– С водкой или джином? – спрашивает она, указывая на ряд бутылок со спиртным.

– Ни то ни другое, просто содовую. Без алкоголя.

Она секунду пристально смотрит на меня, затем, кивнув, наливает содовую со льдом в чистый стакан.

– Вот ты где, – слышу я знакомый голос, и кто-то трогает меня за плечо. У меня за спиной стоит Вэнс со своей беременной женой.

– Вы меня искали? – ехидно спрашиваю я.

– Нет, – улыбается Кимберли, прижав ладонь к огромному животу.

– У тебя все нормально? С этой штукой ты выглядишь так, будто в любой момент можешь рухнуть на пол. – Я смотрю на ее отекшие ноги, затем перевожу взгляд на мрачное выражение лица.

– Эта штука – мой ребенок. Я на девятом месяце, но это не помешает мне тебе врезать.

Ну, судя по всему, ее дерзость никуда не делась.

– Если, конечно, дотянешься через живот, – поддразниваю я.

Она доказывает, что я ошибался, и бьет меня по руке. Меня ударила беременная женщина на свадьбе.

Я потираю руку, словно Кимберли и правда сделала мне больно. Она смеется, а Вэнс обзывает меня засранцем за то, что я разозлил его жену.

– Вы мило смотрелись, когда шли к алтарю, – говорит он, с намеком подняв бровь.

У меня перехватывает дыхание, и я прочищаю горло, обшаривая взглядом темный зал в поисках ее длинных светлых волос и соблазнительного атласного платья.

– Да, я не собирался заниматься никакой фигней, связанной с праздником, кроме того, чтобы побыть шафером Лэндона, но вышло не так уж плохо.

– Тот парень тоже тут, – многозначительно произносит Ким. – Но на самом деле он не ее парень. Ты же не купился на эту чушь? Она проводит с ним время, но, судя по их поведению, между ними нет ничего серьезного. Не то что у вас.

«Было у нас».

Ким коварно улыбается и кивком указывает на самый близкий к бару столик. Там сидит Тесса, и ее шелковое платье сверкает в разноцветных подвижных лучах. Она смотрит на меня, а может быть, и на Кимберли. Нет, она смотрит на меня, но быстро отводит взгляд.

– Видишь, все, как я сказала, – как у вас.

Самодовольная беременная Кимберли смеется надо мной, а я выпиваю содовую и выкидываю стаканчик в мусор, прежде чем заказать воды. Желудок завязывается узлом, и я веду себя сейчас как долбаный подросток – стараюсь не смотреть на прекрасную девушку, которая давно похитила мое сердце.

Она не просто его похитила. Сначала она его нашла. Именно она обнаружила, что у меня вообще есть сердце, и вытащила его на свет. Сражение за сражением – она никогда не сдавалась. Она нашла мое сердце и сберегла его. Спрятала от этого чокнутого мира. Более того, она скрыла его и от меня, пока я не оказался в состоянии заботиться о нем самостоятельно. Она пыталась вернуть его два года назад, но мое сердце отказалось покидать ее. Оно никогда и ни за что ее не покинет.

– Вы самые упрямые люди из всех, кого я знаю, – говорит Вэнс, заказывая воду для Кимберли и бокал вина для себя. – Ты виделся с братом?

Я оглядываю комнату в поисках Смита и нахожу его сидящим в одиночестве через несколько столиков от Тессы. Я указываю на мальчика, и Вэнс просит меня узнать, не хочет ли он что-нибудь попить. Парень достаточно взрослый, чтобы самостоятельно заказать себе напиток, но мне уже надоело разговаривать с мистером и миссис Самодовольство, поэтому я иду к пустому столику и сажусь рядом с младшим братом.

– Ты был прав, – говорит Смит, глядя на меня.

– На счет чего на этот раз? – Я откидываюсь на украшенный стул и удивляюсь, как могут Лэндон и Тесса искренне называть эту свадьбу «скромной и простой», если здесь каждый стул обтянут какой-то хренью, похожей на штору.

– Насчет того, что свадьба – это скучно, – улыбается Смит.

У него не хватает нескольких зубов, в том числе одного переднего. Для умника, которому плевать на большинство людей, он выглядит достаточно мило.

– Надо было поспорить с тобой на деньги, – смеюсь я, возвращаясь взглядом к Тессе.

Смит тоже смотрит на нее.

– А она сегодня хорошенькая.

– Я предупреждал тебя не один раз: держись от нее подальше, парень. Не заставляй меня превращать свадьбу в похороны. – Я легонько бью его по плечу, и он демонстрирует мне кривую щербатую улыбку.

Мне хочется подойти к Тессе, скинуть со стула ее недоделанного доктора и занять его место рядом с ней. Хочется сказать ей, как она красива и как я горжусь тем, что она успешно учится в Нью-Йоркском университете. Мне хочется посмотреть, как она справится со своими нервами, хочется услышать ее смех и увидеть, как ее улыбка озаряет весь зал.

Я наклоняюсь к Смиту:

– Сделай мне одно одолжение.

– Какое?

– Можешь пойти поговорить с Тессой?

Залившись румянцем, он что есть силы мотает головой:

– Ни за что.

– Да ладно. Просто сделай это.

– Нет.

Упрямый ребенок.

– Помнишь, как ты хотел тот навороченный поезд, который папа тебе не купит?

– Да? – Ему становится интересно.

– Я куплю его тебе.

– Подкупаешь меня, чтобы я с ней поговорил?

– Ты чертовски прав.

Парнишка искоса смотрит на меня:

– Когда ты купишь?

– Если пригласишь ее потанцевать с тобой, то на следующей неделе.

Он торгуется:

– Нет, за танец поезд должен быть у меня завтра.

– Ладно. – Черт, трудно его в этом деле переплюнуть.

Он смотрит на столик Тессы, потом на меня.

– По рукам, – говорит он, вставая.

Что ж, это было легко.

Я наблюдаю, как он идет в ее сторону. Даже с расстояния в два столика от адресованной Смиту улыбки Тессы у меня захватывает дух. Подождав секунд тридцать, я подхожу к ее столику. Не обращаю внимания на сидящего рядом с ней парня и испытываю огромное счастье, когда при виде меня ее лицо озаряется радостью.

– Вот ты где, – говорю я, кладя руки на плечи мальчика.

– Потанцуешь со мной, Тесса? – спрашивает мой младший брат.

Такого она не ожидала. От смущения ее щеки заливаются румянцем, но я ее знаю: она ему не откажет.

– Конечно, – улыбается она Смиту, и как-его-там встает и помогает ей подняться. Вежливый ублюдок.

Тесса идет за Смитом на танцпол, и я благодарен Лэндону и его новоиспеченной жене за любовь к медленным сопливым песням. Они начинают танцевать: Смит выглядит несчастным, а Тесса заметно нервничает.

– Как у тебя дела? – спрашивает меня доктор, пока мы оба наблюдаем за одной и той же женщиной.

– Нормально, а у тебя? – Нельзя грубить этому парню, он все-таки встречается с девушкой, которую я буду любить всю жизнь.

– Хорошо, я сейчас на втором курсе медицинского.

– Так что, осталось только десять лет? – смеюсь я, пытаюсь быть настолько любезным, насколько это возможно по отношению к парню, который неравнодушен к Тессе.

Я заканчиваю разговор и иду к Тессе и Смиту. Она замечает меня первой и застывает на месте, когда встречается со мной взглядом.

– Не помешаю? – говорю я и оттаскиваю Смита за его парадную рубашку в сторону, пока кто-нибудь из них не надумал возразить. Мои руки немедленно ложатся на ее талию, касаясь бедер. Лишившись дара речи, я двигаюсь вслед за ней и чувствую, как от этих прикосновений меня захлестывают эмоции.

Прошло так много времени, слишком много времени с тех пор, как я в последний раз держал ее в объятиях. Несколько месяцев назад она приезжала в Чикаго на свадьбу подруги, но не позвала меня в качестве сопровождающего. Она пошла одна, но позже мы встретились и поужинали. Все прошло очень мило: она выпила бокал вина, мы съели напополам огромную порцию мороженого, обсыпанного конфетками и в избытке политого горячим шоколадом. Она предложила зайти к ней в отель и выпить еще – вино для нее и содовая для меня, – и мы уснули, после того как я занялся с ней любовью на полу ее номера.

– Подумал, что стоит спасти тебя, Смит немного низковат. Ужасный партнер для танцев, – произношу я, когда наконец получается что-то связно выговорить.

– Он рассказал мне, что ты его подкупил, – улыбается она, качая головой.

– Вот ведь гаденыш. – Я бросаю сердитый взгляд на предателя, который садится обратно на свое место, по-прежнему один.

– Вы очень сблизились, по крайней мере с тех пор, когда я в последний раз вас видела, – восторженно замечает она, и я, как бы ни старался, ничего не могу поделать с румянцем, заливающим щеки.

– Да, наверное, – пожимаю я плечами. Она крепче обнимает меня за плечи, и я вздыхаю. Черт возьми, вздыхаю в буквальном смысле слова, и знаю, что она меня слышит.

– Ты отлично выглядишь. – Она пристально смотрит на мой пирсинг. Я решил вставить кольцо обратно через несколько дней после того, как мы встретились в Чикаго.

– Отлично? Не знаю, хорошо ли это. – Я прижимаюсь к ней еще больше, и она не возражает.

– Очень хорошо, красавчик. Очень сексуально. – Последняя фраза слетает с ее пухлых губ случайно. Это ясно по тому, как широко раскрываются ее глаза и как она прикусывает нижнюю губу.

– Ты самая сексуальная женщина в этой комнате и всегда такой была.

Она слегка опускает голову, пытаясь спрятаться в лавине длинных светлых кудряшек.

– Не прячься. Не от меня, – тихонько говорю я. От этих знакомых слов меня охватывает ностальгия, и, судя по выражению ее лица, она чувствует то же самое.

Она торопится сменить тему:

– Когда выходит твоя новая книга?

– В следующем месяце. Ты ее прочитала? Я отправил тебе сигнальный экземпляр.

– Да, прочитала. – Я пользуюсь возможностью и притягиваю ее к груди. – Я прочла все твои книги, помнишь?

– И что думаешь? – Песня заканчивается, начинается другая. Когда женский голос наполняет комнату, мы смотрим друг другу в глаза.

– Эта песня, – тихо смеется Тесса. – Ну конечно, куда же без этой песни.

Я убираю выбившийся локон от ее глаз, и она, медленно моргнув, сглатывает.

– Я так рада за тебя, Хардин. Ты потрясающий автор, борец за восстановление самого себя и противник алкоголизма. Я видела интервью о твоем непростом детстве, которое ты дал «Таймс». – В ее глазах стоят слезы. Не сомневаюсь, что, если она заплачет, я потеряю остатки самообладания.

– Ничего особенного, – пожимаю я плечами, еще сильнее любя ее за то, что она мной гордится, но при этом испытывая вину из-за эмоций, которые в ней пробудил. – Ты должна знать, что я никогда не ожидал ничего подобного. Я имею в виду, что не хотел, чтобы тебе было перед всеми стыдно за то, что я написал эту книгу. – Я говорил ей это уже сотни раз, и она всегда отвечала одинаково.

– Не беспокойся об этом, – улыбается она, глядя на меня снизу вверх. – Все было не так плохо. Знаешь, ты многим помог. Очень многие любят твои книги. В том числе и я. – Тесса краснеет, и я тоже.

– Это должна быть наша свадьба, – выпаливаю я.

Она вдруг останавливается, и ее ослепительная кожа словно утрачивает сияние.

– Хардин, – сердито смотрит она на меня.

– Тереза, – поддразниваю я. Мне не до шуток, и она это знает. – Я думал, что, прочитав последнюю страницу, ты передумаешь. Я правда так думал.

– Пожалуйста, прошу общего внимания, – говорит сестра невесты в микрофон.

Эта женщина раздражает меня до чертиков. Она стоит на сцене посереди зала, но я едва могу рассмотреть ее из-за стоящего перед ней стола – такая она низкая.

– Нужно подготовиться к моей речи, – со стоном жалуюсь я, проводя рукой по волосам.

– Ты будешь произносить речь? – Тесса идет за мной к столику, предназначенному для свиты молодоженов. Должно быть, она забыла про своего доктора, но мне глубоко на это плевать. Признаться, я этому безумно рад.

– Да, я же шафер, забыла?

– Я помню. – Она нежно толкает меня в плечо, и я беру ее за руку. Я собирался поцеловать ее запястье, но меня останавливает черный кружок-татуировка.

– Что это еще за хрень? – Я подношу ее руку ближе к лицу.

– Я проиграла пари на свой двадцать первый день рождения, – смеется она.

– Ты и правда сделала себе татуировку в виде смайлика? Какого черта?

Я не могу сдержать смех, рвущийся наружу. Крошечная улыбающаяся рожица настолько нелепа и так плохо выполнена, что это даже забавно. Но я все равно хотел бы оказаться рядом, чтобы посмотреть, как его делали, не говоря уж про день рождения.

– Конечно, сделала, – гордо кивает она, проводя указательным пальцем по татуировке.

– У тебя есть еще татуировки? – спрашиваю я, надеясь, что она ответит отрицательно.

– Нет, только эта.

– Хардин! – зовет меня низкорослая женщина, и я осуществляю свое намерение поцеловать запястье Тессы. Она отдергивает руку – но не от отвращения, а от удивления. По крайней мере, я на это надеюсь, пока иду к сцене.

Лэндон с женой сидят во главе стола: он обнимает ее сзади, ее ладони покоятся на его руке. Ах, молодожены. Жду не дождусь следующего года, когда в это же самое время они будут готовы оторвать друг другу голову.

Хотя, возможно, у них все будет по-другому.

Я забираю микрофон у этой неприятной женщины и откашливаюсь:

– Привет.

Мой голос звучит чертовски странно, и по лицу Лэндона видно, что он будет наслаждаться моим выступлением.

– Как правило, я не люблю выступать перед толпой. Черт, обычно я вообще не люблю находиться рядом с людьми, так что буду краток, – обещаю я гостям. – Наверняка большинство из вас уже пьяны или подыхают со скуки, так что можете смело меня игнорировать.

– Ближе к делу, – смеется невеста Лэндона, поднимая бокал с шампанским. Лэндон согласно кивает, и я на глазах у всех показываю им средний палец. Тесса, стоящая в первом ряду, смеется, прикрывая рот рукой.

– Знаете, я все записал – не хотел забыть слова.

Я достаю из кармана смятую салфетку и расправляю ее.

– Познакомившись с Лэндоном, я его сразу возненавидел.

Все смеются, будто я пошутил, но это не так. Я действительно его ненавидел, но только потому, что ненавидел себя.

– У него было все, чего мне не хватало в жизни: семья, девушка, планы на будущее.

Когда я встречаюсь взглядом с Лэндоном, он улыбается и его щеки слегка краснеют. Скорее всего, дело в шампанском.

– Так или иначе, за прошедшие годы мы стали друзьями, даже семьей, и я многому научился у него касательно того, что значит быть мужчиной. Особенно в последние два года, учитывая все трудности, которые пришлось пережить этим двоим.

Я улыбаюсь Лэндону и его невесте, не желая слишком погружаться в эту наводящую тоску чепуху.

– Я скоро закончу. Главное, что я хочу тебе сказать, – это спасибо. Спасибо, Лэндон, за то, что оставался честным человеком и что задавал мне жару, когда это было необходимо. Можно сказать, что я тебя очень уважаю. И хочу, чтобы ты знал: ты заслуживаешь быть счастливым и женатым на любви всей своей жизни, и неважно, как быстро вы оба на это решились.

Толпа опять смеется.

– Вы никогда не поймете, насколько вам повезло провести жизнь со своей второй половинкой, пока вам не придется провести жизнь без нее.

Опустив микрофон, я кладу его на стол и в тот же момент краем глаза замечаю росчерк серебра в толпе. Гости опустошают бокалы после моего тоста, а я спешу покинуть сцену, чтобы устремиться за моей девочкой.

Когда я наконец догоняю Тессу, она распахивает дверь женского туалета и исчезает внутри. Я, не теряя ни секунды, забегаю следом и вижу, что она склоняется над мраморной раковиной, упершись в нее обеими руками.

Она поднимает голову и поворачивается ко мне, когда понимает, что я вбежал за ней. Ее глаза покраснели, а щеки залиты слезами.

– Ты не можешь так запросто говорить о нас. О наших душах. – Она заканчивает предложение, чуть ли не визжа.

– Почему нет?

– Потому что… – Похоже, ей сложно найти объяснение.

– Потому что ты знаешь, что я прав? – подначиваю я.

– Потому что нельзя говорить о таких вещах публично. Ты делаешь это и в своих интервью. – Она упирает руки в боки.

– Я пытался привлечь твое внимание. – Я делаю шаг ей навстречу.

Ее ноздри раздуваются, и на мгновение мне кажется, что она затопает ногами.

– Ты меня бесишь. – Ее голос смягчается, и ей никуда не деться от того, как она сейчас на меня смотрит.

– Конечно-конечно.

Я протягиваю к ней руки.

– Иди ко мне, – прошу я.

Она сдается, и я заключаю ее в объятия. Обнимать ее вот так в тысячу раз лучше любого секса. Ее по-прежнему тянет ко мне так, как можем понять только мы с ней, и это делает меня самым счастливым сукиным сыном на свете.

– Я очень по тебе скучал, – выдыхаю я в ее волосы.

Она кладет руки на мои плечи и стягивает с меня тяжелый смокинг. Дорогая тряпка падает на пол.

– Ты уверена? – Я держу ее прекрасное лицо в ладонях.

– С тобой я всегда уверена. – Я чувствую ее уязвимость и сладкое облегчение, когда она прижимается ко мне дрожащими губами, дыша медленно и глубоко.

Я отстраняюсь от нее слишком быстро, и ее руки падают с моего ремня.

– Только закрою дверь.

Хорошо, что в женском туалете есть стулья. Я подпираю двумя из них дверь, чтобы никто не мог войти.

– Мы правда это делаем? – спрашивает Тесса, когда я наклоняюсь, чтобы подтянуть ее длинное платье к талии.

– Ты удивлена? – смеюсь я между поцелуями.

За последние годы мне доставались только маленькие дозы ее любви.

– Нет. – Она торопливо расстегивает мои брюки, и у меня захватывает дух, когда она трогает мой член через трусы.

Прошло столько времени – слишком много времени.

– Когда ты последний раз?..

– С тобой в Чикаго, – говорю я. – А ты?

– Тоже.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза, и вижу в них только правду.

– Серьезно? – спрашиваю я, хотя могу читать ее лицо, как открытую книгу.

– Да, больше ни с кем. Только с тобой. – Она стягивает с меня трусы, и я, приподняв, сажаю ее на стойку и развожу ее широкие бедра.

– Черт, – прикусываю я язык, когда обнаруживаю, что на ней нет трусиков.

Она смущенно смотрит вниз:

– Из-за них на платье была складка.

– Ты сведешь меня в могилу, женщина. – Я тверд, как камень, когда ее ладошки начинают скользить по всему моему телу.

– Нужно поторопиться, – отчаянно поскуливает она, изнывая от желания.

Я чувствую, какая она мокрая, поглаживая ее клитор. Она стонет, ее голова откидывается к зеркалу, а ноги раздвигаются шире.

– Презерватив? – спрашиваю я, неспособный четко мыслить.

Когда она не отвечает, я засовываю в нее палец и обвиваю ее язык своим. В каждом поцелуе признание.

«Я люблю тебя», – пытаюсь показать я ей.

«Ты мне нужна», – посасываю я ее нижнюю губу.

«Я не могу снова потерять тебя». – Я вставляю член, заполняя ее, и с наших губ одновременно срывается стон.

– Черт, как тесно, – выдыхаю я.

Похоже, я опозорюсь и кончу через пару секунд, но дело не в сексуальном удовлетворении. Я хочу показать ей и себе, что наша любовь действительно неизбежна. Мы – сила, с которой нельзя не считаться, сколько бы ни мы, ни кто-либо еще не боролись с ней.

Мы принадлежим друг другу, и это бесспорно.

– О боже.

Она впивается ногтями в мою спину, когда я выхожу из нее, а затем захожу снова, на этот раз на всю длину. Сливаясь со мной воедино, ее теплые недра приспосабливаются к моему члену, как это всегда было раньше.

– Хардин, – стонет Тесса, уткнувшись мне в шею.

Она покусывает меня, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь, близится облегчение. Я кладу одну руку ей на спину, прижимая ближе к себе, и слегка приподнимаю, чтобы войти еще глубже, а другой сгребаю в охапку ее полную грудь. Она выскальзывает из платья, а я, посасывая кожу и лаская губами твердые соски, со стоном зову ее по имени и кончаю.

Пока я глажу ее клитор, она с каждым движением выдыхает мое имя. Звука, с которым шлепаются о меня ее бедра, и нагревшейся стойки достаточно, чтобы мой член снова затвердел. Черт, прошло столько времени, а никого лучше ее для меня просто быть не может. Ее тело требует, полностью порабощает меня.

– Я люблю тебя.

Ее голос напряжен, она кончает. Теряет себя со мной и снова находит. Оргазм Тессы кажется бесконечным, и мне это чертовски нравится. Ее тело расслабляется, она прислоняется ко мне и, примостив голову на груди, пытается восстановить дыхание.