Текст книги "Благими намерениями (СИ)"

Автор книги: Зоя Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Часть 3. Глава 3. Желания Света

Звонок Магдалины нагнал меня уже у порога клуба. Я только что покинул Ришу, пообещав заглянуть к вечеру и вместе с ней пообщаться с Амели. В город постоянно прибывали новые Потусторонние, а поскольку это не было запланировано заранее, то организовать это все в столь короткие сроки оказалось весьма сложно: забронировать гостиничные номера, билеты, встретить, разместить всех. Дел было полно, и конечно эта демоническая тварь звонила, чтобы напомнить мне об этом. Знаю и без нее. Хотелось послать ее подальше, но увы, субординация не позволяла, пришлось взять трубку.

– Слушаю, – грубо ответил я.

Однако меня ждал сюрприз, вместо ее приторно-противного голосочка я услышал мягкие переливы музыки голоса Прародителя:

– Нужно встретиться, Михаэль. Приезжай в клуб, я жду тебя.

– Сейчас буду, я уже здесь, – отозвался я.

Я ненавидел себя за те эмоции, которые у меня вызывал его голос и он сам. Я был крайне зол. Мы неплохо жили без него, вполне справлялись, и тут является он, бог, устанавливает свои правила и обязывает нас им следовать. И самое гадкое в этом то, что следовать им хочется. Когда он хотя бы немного приоткрывает перед нами, ангелами, свою божественную сущность, это ощущение быстро захватывает разум, словно наркотик, расслабляет, приносит невероятное удовольствие, лишает желания сопротивляться его приказам, принося с собой блаженство. Как если бы я хотел шевельнуться и не мог, потому что тело предало и разум вместе с ним, получая от всего этого удовольствие. Это не страшно, это приятно, и если поддаться этому, если не сопротивляться и выполнить то, что он приказал, по своему желанию, то ощущаешь свою принадлежность к чему-то величественному, осознаешь себя частью этой силы. Словно в душу проникает яркий теплый свет. И очень быстро появляется зависимость. Желание ощущать его всегда. И когда он покидает, мир некоторое время кажется серым и унылым. Хочется пойти и сдохнуть, словно приходит расплата за все то счастье и умиротворение, что приносил с собой Прародитель. И я разумом ненавидел себя за эти чувства, а в душе радовался. Эта двойственность разрывала на части.

Недавно у меня был на эту тему разговор с Гадриэлем. Он считал, что не так уж все и плохо. Впрочем, он и спать с двумя разнополыми демонами одновременно считал не таким уж страшным занятием. У них вообще странная троица, они и меня приглашали к себе на разовую пробу четвертым, но я отказался. Мне нужна Риша, с ней и по ее желанию я согласился бы на все, а Лилит меня не привлекала. Когда-то давно меня воротило от демонов, но потом я вынужденно пообщался с Магдой подольше, и стало легче. Тогда я пришел к выводу, что ничего в них такого отвратительного нет, и стал относиться к ним, как к обычным людям. Гадриэль пошел дальше, они с Лилит и ее дружком образовали тройной союз, и кажется, были друг другом вполне довольны. Так и сейчас, с появлением Прародителя, он быстро принял это и даже рассказывал остальным двоим, какое это обалденное ощущение, когда слушаешься его. И я ведь понимал, о чем он. Ощущения непередаваемы, но иногда кажется, что в этом можно потерять самого себя. От этого было не по себе, и только благодаря этому и Рише, с которой я ощущал почти то же самое удовольствие, я пока еще не думал, как Гадриэль.

Я замер перед дверью кабинета Магды, который уже начали называть кабинетом Прародителя, и в душу закрались сомнения по поводу того, зачем я здесь. Если подумать, то кажется, я буду первым, с кем он приведет в исполнение свою угрозу оторвать крылья, в конце концов, я не просто двинул ему в нос, когда он жил у меня. Теперь за мной еще один грешок – проведенная с Ришей ночь. Оставалось надеяться только на то, что он не настолько ревнивый собственник, как демоны в своем большинстве. Впрочем, даже если бы у меня был выбор, я не поступил бы иначе. Она нужна мне, как воздух, я просто не смогу жить без нее. Если она захочет быть с Прародителем, я отпущу ее, а если захочет противостоять ему, я буду биться за нее до конца, даже если мои шансы нулевые.

С этой мыслью я стукнул в дверь пару раз, и дождавшись приглашения, вошел. Магда привычно сидела за столом перед ноутбуком, а Прародитель стоял рядом, сунув руки в карманы плаща, и с отрешенным видом смотрел куда-то в сторону стены, словно его здесь не было. Такой его взгляд я уже видел у себя дома, когда он стоял на балконе. Когда я вошел, они оба перевели взгляд на меня. Магда бросила быстрый взгляд в сторону Прародителя и встала, закрыв крышку ноутбука.

– Оставлю вас.

К моменту, когда за ней захлопнулась дверь, Прародитель уже стоял передо мной, спиной к столу, и внимательно изучал меня взглядом. Я ожидал от него любых слов, но не этого вопроса:

– Переспал с Ришей?

Вот кажется сейчас я и узнаю, каково это – потерять крылья. Говорят, боль адская.

– Да, – врать было бесполезно и бессмысленно, да и гордость свое взяла, так что в голосе даже прозвучал вызов.

– Хорошо.

В его голосе действительно было удовлетворение, словно все это изначально было его планом, а я, глупец, до этого момента все никак не следовал его замыслу. Это осознание ввергло меня в ступор, а его дальнейшие слова добили окончательно:

– Я готов выдать тебе третий ранг и сделать ее полноценным ангелом-хранителем.

– Я думал, ты сам хотел за ней приглядывать, – от удивления вопрос вырвался сам собой.

Он вытащил руки из карманов и убрал их за спину, гордо выпрямившись.

– Ситуация сложная, Михаэль. Скоро я буду вынужден покинуть ваш мир, и времени у меня осталось совсем мало. Я хочу, чтобы после моего ухода с ней рядом остался тот, кто защитит ее. На эту роль ты подходишь идеально. Но прежде чем ты, потеряв голову от счастья, согласишься, я предупреждаю о последствиях. Если ты станешь ее ангелом-хранителем, то когда она умрет, умрешь и ты. Вы будете связаны Сущностями, и ты продлишь ее жизнь на много десятков лет, сможешь лечить намного лучше, чем сейчас, но после смерти она утащит тебя за собой. А чтобы ты мог выполнять свои обязанности, я выдам тебе высший ранг, какой только может выдержать мир, то есть третий. Итак, ты согласен?

Звучало, словно сказка. Мечта, о которой я и помыслить не мог. Я даже не знал, что на это ответить. “Спасибо” прозвучало бы глупо и слишком приземленно, да я за такое готов был практически на все, а мне это предлагают просто так, ещё и спрашивают, не против ли я. Может не совсем предлагают, я не видел выбора, но он мне и не был нужен, я все равно сказал бы “да”.

– Я согласен… А в чем подвох?

– Подвох в том, – его голос звучал спокойно и ровно, – что тебе придется принять самого себя. Забыть о том, что ты человек, и вспомнить, кто ты на самом деле. Ты – ангел. Ее ангел. И смириться с тем фактом, что ты будешь получать от этого удовольствие. Ты – тот, кто ты есть, Михаэль, но ты слишком долго жил среди людей, и принять это может быть сложно, но тебе придется через это пройти, когда получишь свою силу. Риша проведет тебя, а я покажу дорогу.

Я поймал себя на чувстве благодарности к нему. А еще показалось, что он не чужой мне, неожиданно приятное и удивительное ощущение.

– И когда ты покинешь мир?

– У меня осталось несколько дел. После них. Чем раньше я уйду, тем лучше для мира, но сначала нужно отвести угрозу, что над ним нависла. А теперь иди, и ни слова Рише. Будь с ней рядом, теперь твоя единственная обязанность – это она. Телефон держи наготове, жди моего звонка.

Я развернулся, чтобы уйти, но он внезапно продолжил, говоря тише, чем раньше:

– Я люблю ее, Михаэль. Она – величайшая ценность, что когда-либо у меня была. И если бы мог, я бы сам остался с ней, но я слишком силен для мира, и это его погубит. Я доверяю ее тебе, потому что верю в тебя. Ты справишься. И нет, я не ревную, и буду до последнего защищать вас обоих, впрочем будем надеяться, что до этого не дойдет.

Во всей этой тираде мой мозг ухватился за самое важное:

– От кого сам Прародитель ангелов может защищать “до последнего”? Кто может составить тебе конкуренцию? Мне нужно знать, кто может ей угрожать. Неужели сам Прародитель демонов?

– Все куда хуже, – он покачал головой, а затем кивнул на диван. – Сядь, я расскажу тебе историю далёкого прошлого. Историю, которую никто и никогда не узнает.

Часть 3. Глава 4. Как это было

Когда Отец породил меня, Камаэля, люди уже существовали, но их развитие шло очень медленно. У них тогда был единый язык, а их Сущности – крепко связаны с телом, что позволяло им развиваться в Потустороннее, позволяло пользоваться многими вещами и умениями, которые сейчас им недоступны.

Сразу после меня Отец породил и моего брата, Самаэля. На тот момент не было ни Ада, ни Небес, только семь слоев Чистилища, через которые проходили души умерших, чтобы воссоединиться с Отцом, но даже на первом слое нам с братом было некомфортно, и мы ушли к людям. Они сразу вписали нас в пантеон богов и стали поклоняться и нам, тогда как раньше поклонялись лишь нашему Отцу, Акаше. Во мне они увидели воплощение справедливости и честности, воплощение правосудия. Меня считали покровителем правителей, порядка и правильности происходящего. Моего брата они нарекли покровителем человеческих пороков: азартные игры, разврат – все, что приносит удовольствие. Самаэль для них был символом изворотливости, хитрости, нарушения правил и, что интересно, юмора. Он любил пошутить.

Мы помогали им развиваться, приносили новые знания, но со временем Отец решил, что мы слишком сильно вмешиваемся в их жизнь и приказал мне создать Небеса. Это было тяжело и долго. На создание этого семислойного измерения я потратил так много сил, что на тот момент мне казалось, что я ради его создания вытянул всю акашу вокруг. У меня ушла на него неделя с перерывами, после чего пришлось долго отдыхать на седьмых Небесах, впитывая в себя силы, что они давали. Отец пожелал, чтобы мы с братом находились там, следили за появлением новых ангелов, моих порождений, и к людям спускались нечасто, а также перестали приносить им новые знания. Отныне предтечи должны были развиваться самостоятельно.

Тогда же был порожден Даниэль, наш третий брат, не имеющий формы в прямом смысле этого слова. Чистый сгусток силы, он сразу ушел к людям и проживал в них и среди них жизнь за жизнью. Когда люди узнали про него, то вписали его в пантеон как покровителя путешественников и ученых, символ развития морали и эволюции разума.

Мы с Самаэлем спускались к людям редко, обычно только для того, чтобы устроить игру, где нашими фигурами были смертные. Мы выбирали пару провинций и являлись правителям, чтобы начать войну. Обычно игры велись на уровне хитрости и шпионов. Открытые сражения были редкостью. Главным правилом было – не сражаться лично ни мне, ни ему. Люди имели право не слушать наши советы и поступать по своему, но такое случалось очень редко, ведь мы для них были богами. Тогда они даже придумали аналог шахмат, где вместо фигурок королей были я и мой брат.

Наконец Отец породил и Ютони, нашу сестру, и она довершила пантеон, став покровителем любви и семейных уз, хотя некоторые люди также считали ее покровителем умерших. Мы все полюбили ее, даже Даниэль между жизнями стал появляться, чтобы проводить с ней время. Но в отличие от него, мы с Самаэлем полюбили ее не как сестру. Она встала между нами камнем преткновения, и мы, раньше самые близкие люди на свете, теперь начали соперничать за нее. Наши войны стали злее, битвы – кровопролитнее, и даже сестра не могла нас успокоить.

Но вот однажды она пришла к нам и сказала, что выбирать не хочет и не будет, и либо мы оба будем с ней, либо никто. Это позволило нам с братом вернуть наши отношения как друг с другом, так и с ней. Все снова стало как прежде. Никаких войн, никаких конфликтов – все боги пантеона снова стали близки друг другу и едины. Наслаждаясь обществом друг друга, мы даже стали реже вмешиваться в жизни людей.

Жаль, что ни одно счастье не длится вечно. Однажды по зову Отца Ютони ушла к нему на седьмой слой Чистилища, туда, откуда души умерших никогда не возвращаются. Но она, как и мы, была богом, и умереть не могла, Отец не принял бы ее, и мы ждали ее возвращения. Ждали больше года. Это было затишье перед бурей. Когда она вернулась, в ее глазах была тяжесть тысячелетних знаний и боль. И первое, что она сказала нам с братом: “Я принесла вам Его Дар. И вы не можете отказаться.”

Я и не собирался, да и зачем отказываться, ведь именно Отец определяет, что и как должно быть, и я – его верный сын. Я принял Дар, и это было словно прозрение. Я осознал, что у каждого из нас есть цель в жизни, то, ради чего мы созданы. Я видел сестру будто другими глазами, она была воплощенным голосом Отца. А ещё я любил ее. Любил сильнее, чем прежде. Любил до умопомрачения, до фанатизма, Дар сделал меня таким. Узнав об этом, Самаэль отказался принимать Дар. Он всегда был свободолюбив, и если бы ему дали выбор, он возможно бы и согласился, но точно не так. Он не хотел любить по принуждению, и все мои уверения, что нет никакой разницы, не помогли. И тогда по приказу сестры я помог ей принудить его.

Мы вступили в бой с Самаэлем, и у него в этом бою шансов не было даже против одной только сестры, даже если бы я не помогал ей. Но несмотря на это, за свою идею, за веру в свободу и выбор, он сражался яростно и дико. И все же мы победили. Я крепко удерживал его, пока сестра готовилась выдать ему Дар. Он умолял отпустить его, просил встать на его сторону, уверял, что вдвоем мы справимся с ней. Самаэль до последнего верил, что мы с сестрой не предадим его, что я его отпущу, а она остановится, но этого не случилось. Когда она насильно выдала ему Дар, он взбесился. Долго кричал на нас, что мы все его предали, что у него больше нет семьи, что он никогда и ни за что не станет следовать своей цели в жизни, потому что с этого момента он восстаёт против Отца и будет делать все ему наперекор. Сестра отпустила его, и он ушел, но ненадолго.

Когда мир содрогнулся, мы все ощутили это, но остановить Самаэля уже не смогли. Он решил создать себе аналог Небес, однако в отличие от меня, у него не было времени на то, чтобы делать это медленно, постепенно подпитываясь из акаши, и единственным его источником был он сам. Когда кончаются силы, их все ещё можно использовать, но это опасно для жизни. Он как бог не мог умереть, и продолжал выжигать себя, пока не выжег целиком, но даже после этого, когда казалось бы уже давно должен был остановиться, он все ещё продолжал. Невероятная сила воли и жажда мести поддерживали его. Он отдавал всего себя ради своей цели, и у него все получилось, он создал семь слоев Ада. Когда мы с сестрой явились, все уже было кончено, а Самаэль, совершенно обессиленный, находился на самом дальнем слое. Сестра потребовала вытащить его оттуда, но я не смог. Если углубляться в Небеса, они питают меня, каждый следующий слой – все более мощная подпитка силами, но Ад действовал на меня ровно наоборот, он вытягивал их. Уже на четвертом слое мне становилось все хуже и хуже, а на шестом, когда боль уже почти рвала меня на части, я понял, что если пойду глубже, не вернусь, и даже здесь мне оставаться надолго нельзя. Для меня Самаэль оказался недоступен.

Узнав об этом, сестра пошла за ним сама. Она не была ангелом, как мы с братом, и чувствовала себя одинаково хорошо везде: и на Небесах, и в Аду, и даже в Чистилище. Она вытащила Самаэля из Ада и забросила на седьмые Небеса, его личную тюрьму, обретая на вечные муки под моим присмотром. Как я ничего не смог бы сделать на седьмом слое Ада, как я мучился бы там от боли, так и он ощущал себя на седьмом слое Небес. Настолько сильное истощение, какое он получил, создавая Ад, изменило его. Его крылья из покрытых перьями превратились в кожистые, похожие на летучую мышь или дракона. Его Сущность изменилась, и стала постоянно требовать подпитки от других Сущностей, отторгая акашу, которая раньше питала его, как и меня. Он словно вывернул свою Сущность наизнанку.

Я провел много времени, глядя как он страдает. Я знал, что обязан быть его тюремщиком, потому что такова воля Отца, но видеть брата таким было больно. Он всего лишь хотел права выбора, неужели это так много, думал я тогда. Неужели за это он теперь обязан испытывать все эти мучения. Нет, он страдает не за право выбора, это наказание Отца за непослушание, так ответила мне на этот вопрос сестра. Мы не люди, мы боги. У нас больше сил и возможностей, но и наши обязанности неизмеримо выше. Мы не имеем права ослушаться и должны до конца следовать Его замыслу, делать что должно. Я согласился с ней, тем более, она на своем примере показала это.

Пока я сторожил Самаэля на Небесах, Отец отдал ей приказ уничтожить человечество, стереть предтеч и все упоминания о них с земного лика. Несмотря на приказ не помогать людям в развитии, Даниэль продолжал делать это, надеясь, что это останется незамеченным. Не осталось. И теперь Отец хотел начать все сначала, но на этот раз иначе, попутно наказав ещё одного нерадивого сына, что посмел ослушаться его. Даниэль встал на защиту смертных. Он явился к сестре, просил ее остановиться, но она выполнила приказ Отца даже вопреки Даниэлю. Почему даже? Как я узнал позже, Дар, полученный сестрой от Отца, заставил ее без памяти влюбиться не в нас с Самаэлем, а в него, Даниэля. Несмотря на все это, она уничтожила Вавилон с его центральными Потусторонними вратами, чем вызвала цепную реакцию по всей акаше, разрывая связь Сущностей и тел, а затем довершила всемирным потопом, не оставляя людям шансов выжить. В ответ на это Даниэль покинул ее и скрылся в каком-то из множества миров, которые Отец начал плодить, копируя основной. Сестра осталась одна, а ведь это был ее самый большой страх, ее тоже было очень жаль.

Итак, я согласился с ней, но и страдания Самаэля выносить не мог. Не мог больше слышать, как он беззвучно кричит на седьмом слое Небес, не мог больше ощущать, как весь слой содрогается от его боли. Я вывел его оттуда. Когда он пришел в себя, то сказал лишь одно: “Раньше я доверял тебе”, – а потом ушел. Когда же я вернулся на Небеса, сестра сообщила мне, что отныне и я наказан за ослушание. Теперь я должен буду ходить по мирам и исправлять ошибки миров, а в качестве основной меры наказания я обязан служить людям и страдать за них. Она сказала, что я должен забыть, кем был. Никакой власти, никакого сопротивления, никакой справедливости и возмездия, только подчинение и смирение.

Часть 3. Глава 5. Хрустальный Звон

Когда Магда вернулась, я сидел на диване, откинувшись на спинку. После разговора с Михаэлем осталось лишь одно дело, а потом мне стоило бы ненадолго скрыться. Они все должны привыкнуть, что отсутствие меня физически не означает моего отсутствия в целом, да и потом, я ощущал себя глупым мальчишкой, но все же признавался себе, что хочу сбежать от мыслей о Рише, мне и без того тяжело с ней расставаться, а здесь меня слишком легко найти. Зайдя, Магда привычно бросила настороженный взгляд в мою сторону, то ли чтобы убедиться, что я не причиню ей вреда, то ли в попытке угадать мои пожелания.

– Подойди, – ответил я на ее взгляд.

Она удивилась, но подошла. Обычно я молчал и редко вмешивался в разговоры. Иногда она, кажется, даже забывала о моем присутствии.

– Я сделала что-то не так? – осторожно поинтересовалась она. – Скажи что, и я сразу исправлюсь.

– Говорят, что это ты объединила ангелов и демонов. Это правда? Не ври мне, я распознаю ложь и буду очень недоволен.

– Да, это все я, – она засветилась гордостью.

– И как же ты это сделала?

– Я долго договаривалась, искала последователей, обрастала связями, ведь мне больше двух сотен лет. Со временем меня стало поддерживать все больше Потусторонних. А потом меньшинству пришлось принять позицию большинства. Это из “старичков”. Новичков мы сразу учим нашим правилам.

– Есть два факта, почему все не могло быть так, как ты рассказываешь. Но ты не врешь. Расскажи мне, как ты эти факторы обошла.

Я сидел, вальяжно раскинув руки по спинке дивана, но демонице сесть не предлагал. Они как животные – почуют слабину и будут пытаться сожрать.

– Факт номер один. Демоны и ангелы не выносят друг друга. Союзы между ними долго не держатся, такого не может быть. Факт номер два. Ты живёшь двести лет. Уже после ста пятидесяти Потусторонний считается долгожителем, и мир избавляется от него, а ты все еще жива. Объяснись.

Это случилось пару веков назад. Точной даты я уже не помнила. В то время всюду были войны, и под покровом их свои сражения проводили и мы, Потусторонние. Конечно, не всегда мы сражались вне тел, и иногда нам под горячую руку попадали и люди.

Я помню день нашей встречи, будто это было вчера. Я столкнулась один на один с мелким ангелом. Он решил, что может что-то мне сделать со своим десятым рангом. Наивно. Разумеется, я очень быстро справилась с ним, но в наш бой вмешалась девушка. Эта смертная попыталась защитить ангела, крича что-то про то, что мы должны жить в мире. И я доступно объяснила, что не ей со мной тягаться. К тому же после боя она должна была пойти мне на корм. Я уже готова была иссушить ее, лежащую без сознания в моих руках, когда из-за угла выскочил смертный.

– Не убивай ее, – попросил он.

Я расхохоталась ему в ответ:

– Что, твоя подружка?

Мне захотелось поиграть с ним. Я собиралась помучить его, а потом иссушить их обоих.

– Отпусти ее, прошу тебя. Ты ведь демон, верно? Отпусти по-хорошему.

– Угрожаешь? Мне? – я изумилась его то ли тупости, то ли храбрости.

– Она не виновата в вашей войне, она не должна страдать.

– Нет никого, кто сказал бы нам, что мы должны, а что нет. Потому что богов нет, глупый смертный, есть только мы, Потусторонние. И я тебе это докажу.

Я впилась в губы умирающей, вытягивая из нее последнее дыхание. Он бросился ко мне, а я сломала ей шею, чтоб наверняка, и отбросила труп в сторону. И тогда случилось это. Вокруг разнесся громкий рев, а вместе с ним словно разбивались тысячи осколков стекла. Меня обдало волной гнева и боли такой сильной, что я, демон шестого ранга, испугалась. Хотела сбежать, но не успела. От него в мою сторону метнулось еле заметное нечто С Той Стороны, похожее на огромную, в обхвате во много раз толще моего тела, змею с когтями и крыльями, вокруг которых воздух трещал от электрических разрядов, и они проскакивали, будто маленькие синие молнии. Оно обвило меня и сдавило в кольцах. Я не могла пошевелиться, хотя змей не существовал здесь, в физическом мире. Парень медленно подошел ко мне. Я думала, убьет меня, но он лишь спросил:

– За что? Она ведь даже не ангел.

– Она просто попалась под руку. Это случайность. Мы сражаемся испокон веков. Мы всегда убивали друг друга и всегда будем. Иначе и быть не может. Им не понять, каково это – наша жажда. Им не понять, что мы можем и не убивать тех, из кого пьем. Они пытаются истребить нас лишь за то, кто мы есть. За то, что мы пьем из людей их Сущность. А люди в этой войне – расходный материал.

И тогда он посмотрел мне в глаза. И я увидела там космос. Всю его необъятную глубину. Бесконечность. Пустоту. И это напугало сильнее всего остального, что я видела за всю свою жизнь.

– Любой заслуживает второй шанс. Даже ты, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты устроила мир между ангелами и демонами. Я знаю, что ваши Сущности друг друга не выносят, и я дарую тебе свободу от этого. Отныне не будет отвращения. И ты будешь распространять это среди остальных демонов и ангелов. Отныне с твоей помощью демоны будут жаждать ангелов, а не людей.

А после этих слов он умер. Ушел. Его тело упало около меня, а держащая меня тварь пропала. С тех пор я не могла питаться людьми, они пресные и невкусные, зато ангельская Сущность – другое дело. А еще за некоторое время общения со мной ангелы и демоны теряли непереносимость друг друга, и конфликты сглаживались.

Я сидел, задумавшись. Кого она встретила – понятно. Хрустальный Звон собственной персоной. Это вполне в его духе. Намерения у него всегда были самые благие, но как обычно все оборачивается плохо. Это он сломал ее, сделал из нее вирус. И чем больше она общается с Потусторонними, тем сильнее заражает их. Да, благодаря этому ангелы и демоны перестали воевать. Но это сломало естественный ход событий, и эта поломка стала распространяться, словно раковая опухоль. И что теперь с ней делать?

Магда тем временем опустилась передо мной на колени, и ее ладонь легла мне между ног. Она чуть наклонилась вперед – так, чтобы мои глаза могли разглядеть почти всю ее грудь в глубоком декольте.

– Небесный Свет, – умоляюще промурлыкала она, – у меня просьба. Она тебе не будет ничего стоить, а я взамен готова на все, чего ты захочешь. Я многое умею.

Ее ладонь поглаживала мое достоинство, и конечно тело откликнулось на это, но я продолжал спокойно сидеть и смотреть на нее.

– Я прошу всего один поцелуй, хочу попробовать твою Сущность на вкус. Это ведь малая просьба, а я за это сделаю все, что захочешь.

Ее пальцы чуть сжались поверх него. Я же медленно подался к ней и положил ладонь ей на шею. Непрошенное, пришло воспоминание, что сестра любила, когда я так делал…

– Ты что себе позволяешь, демон? – в моем голосе звучала сталь и надменность.

На самом деле выбора в том, что с ней делать, нет. Она умрет. Без шансов. Так почему бы не прямо сейчас? Я сдавил пальцы на ее шее. Мне ее не жаль. Мне давно уже никого не жаль. Она что-то увидела в моих глазах, потому что в ее взгляде мелькнул испуг, но сразу за этим она закатила глаза от удовольствия.

– Да, вот оно. Сила и мощь, – она хрипела все сильнее, но не позволяла себе даже вцепиться в мою руку, продолжая поглаживать меня. – Ты сильный, Камаэль, не чета всем этим пернатым, твоим жалким подобиям. Я сделаю все для тебя. Все что захочешь. Я вижу эту силу, и готова покориться ей…

Ей было уже совсем тяжело дышать, и поэтому речь стала прерывистой, но при этом она получала наслаждение, которого, похоже, всегда хотела. Ее пальцы расстегнули мне ширинку.

– Я готова покориться только тебе… Буду ползать у тебя в ногах, если захочешь… Готова выполнить все…

– Убери руки, – тихо произнес я, перестав усиливать давление на ее шее, и она тут же повиновалась.

Что ж, она еще может пригодиться. Все равно умрет вместе со всеми, когда я воплощу свой план в жизнь.

– Никогда больше без разрешения не смей меня касаться, – я перестал сдавливать ее шею, но продолжал держать. – Это понятно?

– Да, конечно, я все поняла.

Она быстро дышала, пытаясь привести дыхание в норму, и я через пальцы влил в нее немного своей сущности:

– Умница.

Магда замерла на месте, прислушиваясь к ощущениям, а затем прикрыла глаза от блаженства, и ее слегка покачнуло.

– Будешь получать то, чего так хочешь, если будешь слушаться, – я прекрасно понимал, что моя Сущность для нее наркотик.

– Да-а-а… – стон, смешанный с выдохом.

Теперь она моя и никуда не денется. А когда станет мне бесполезна, убью.