Текст книги "Мой кремень (СИ)"
Автор книги: Зоя Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 11. Откат
Глава 11. Откат
Глава 11. Откат
Минули изнурительные, выматывающие до седьмого пота и сводящие с ума тридцать дней адской работы.
Руслан тренировался на пределе.
Инцидент с гадюкой и оголенная искренность, промелькнувшая между ним и Верой, окончательно сломили прежнее желание гнить в кресле до конца своих дней. Но теперь им двигала не просто слепая ярость военного. Руслан с каждым днем всё отчетливее понимал: он до безумия хочет Веру. Хочет эту дерзкую, упрямую девчонку, которая перевернула его мир своей одержимостью спасти. Его мужская гордость внутри бунтовала при одной мысли о близости. Он не хотел её... так. Унизительно и беспомощно. Он хотел взять её сам – как сильный, здоровый мужчина, твердо стоя на своих двоих.
И Костров впахивал как одержимый. Каждый день начинался с изнурительного, до хрипа в легких, силового блока для стабилизации мышечного корсета. Вера использовала прогрессивную проприоцептивную нейромышечную фасилитацию – заставляла его торс сопротивляться ручному давлению, выжимая из широчайших мышц спины и косых мышц живота нечеловеческие усилия. Он часами сидел на жестком упоре во дворе, колол эти проклятые дрова, рвал тугие резиновые амортизаторы и выполнял сложнейшие изометрические упражнения на удержание баланса кора.
После силовых нагрузок наступало время для самой интимной и мучительной части – пассивной механотерапии. Вера часами проводила глубокий триггерный массаж его бледных, потерявших тонус голеней, делала жесткую рефлексотерапию по методике Войта, впиваясь пальцами в подколенные сухожилия, чтобы заставить нервные окончания подать сигнал в поврежденный спинной мозг. Каждое её прикосновение к его коже отзывалось между ними ментальным разрядом статического электричества. Руслан сжимал зубы до крошева, терпя острую боль в рефлекторных зонах верха тела, и пожирал её тяжелым, собственническим взглядом, пока она массировала его неподвижные бедра.
Но нервные мышцы на ногах не отзывались. Вообще. Никаких сподвижек. Полный, глухой ноль. Ни один палец не пошевелился, нижние конечности оставались бледными и пугающе холодными.
Тревога Веры росла с каждым днем, превращаясь в удушливую панику. Внешне она по-прежнему держала маску жесткого, уверенного тренера, но по ночам, кусая губы до крови над его КТ-снимками, она сходила с ума от страха.
Неужели она ошиблась? Неужели компрессионно-ишемический синдром оказался глубже, а ишемия нервных корешков в области четвертого поясничного позвонка привела к необратимому некрозу ткани?
Осознание того, что её инновационный метод дает осечку, а она, возможно, подарила Руслану ложную, калечащую надежду, повергало её в отчаяние. Она понимала, что если Костров хоть на минуту усомнится в действенности её метода...
Это убьёт его.
Во время очередного интенсивного массажа по внутренней стороне бедра тело Руслана среагировало... непривычно. Мужская физиология, не подчиняющаяся поврежденному позвоночнику, сработала мгновенно и мощно. Плотный хлопок черных боксеров натянулся. У него встал. Большой и твердый бугор отчетливо проступил под тканью, красноречиво заявляя о голодном мужском желании.
Вера замерла.
Её пальцы на секунду застыли на его коже. Она опустила взгляд, мгновенно заметив эту бурную реакцию. Сердце ее предательски ускорило темп, но профессиональная этика и страх разрушить их хрупкое равновесие заставили её действовать осторожно.
Вера мягко отстранилась, убирая руки от его тела, поднялась на ноги отошла к столу.
Руслан, заметив, как она отпрянула, до хруста сжал челюсти. В его глазах полыхнула такая уничтожающая ярость на самого себя, что на лбу выступили крупные капли пота. Он почувствовал себя униженным.
Вера, заметив его запредельное состояние, попыталась успокоить, вернув голосу привычный докторский тон:
– Костров, расслабьтесь. Это абсолютно нормальная, здоровая физиологическая реакция взрослого мужчины. Это рефлекс автономной нервной системы. Спинной мозг заблокирован в двигательной части, но сосудистые центры живы. Это всё из-за массажа, из-за притока крови к органам малого таза. Это хороший знак, это значит...
– Заткнись, – рыкнул Костров, резко приподнимаясь на локтях. Его лицо побагровело, а серые глаза бешено сверкнули из-под намокшей челки. – Заткнись, Леонова. Не смей читать мне свои лекции сейчас.
– Руслан Сергеевич... – начала Вера, тяжело вздохнув, но он снова резко оборвал ее.
– Это не из-за твоего гребаного массажа, ясно? – его желваки опасно заходили на скулах. – Я хочу тебя, Леонова. Хочу жестко, прямо здесь, на этом полу. Хочу взять тебя так, чтобы ты кричала и стонала подо мной свое бесячее «Руслан Сергеевич»! Но я не могу себе этого позволить. Потому что я калека! Прикован к этой сраной каталке! И твоё сочувствие мне на хрен не сдалось!
Вера застыла, пораженная силой его откровенного, порочного признания.
– К черту всё, – выдохнул он, подтаскивая к себе кресло. Взгляд Руслана мгновенно потускнел. Он взобрался на коляску, стиснув зубы и двинулся прочь.
– Массаж не окончен, – бросила ему ровное в спину Вера.
– Плевать.
Входная дверь захлопнулась с оглушительным стуком.
В ту ночь над тайгой разразилась страшная гроза. Стены старой избы содрогались от грохота, а по стеклам хлестал ледяной, шквальный ливень.
Но ему стало действительно плевать.
На всё.
Внутри Кострова сорвало последние предохранители. Бессилие и уязвленное эго вырвались наружу лавой. С остервенелым рычанием он преодолел порог, умудрился самостоятельно, балансируя на грани падения, съехать по мокрому, скользкому от воды деревянному пандусу со ступенек крыльца и уехал со двора.
В объятия ледяной ночи.
Вера выбежала на крыльцо через минуту, но двор был пуст. Обливаясь холодным потом от ужаса, она бросилась за ним в темноту, ориентируясь по глубоким следам протекторов на размытой глине.
Дождь мгновенно вымочил её до нитки, ветер швырял мокрые волосы в лицо, но она бежала по бездорожью, задыхаясь от паники. Она знала: если его мышцы сейчас переохладятся, начнется страшный, необратимый обратный процесс спазма сосудов и окончательная атрофия волокон.
Она настигла его уже на разбитой региональной трассе.
Одинокая, тонущая в потоках воды фигура виднелась на горизонте. Руслан, полностью мокрый, с налитыми кровью глазами, сквозь грозу и бьющие струи ливня яростно, на пределе сил упрямо катил на своем инвалидном кресле.
– Руслан, остановитесь! – Вера выскочила на дорогу, преграждая ему путь и хватаясь мокрыми руками за металлические поручни коляски. Вода стекала по её лицу, одежда прилипла к телу, голос срывался на крик из-за шума ветра. – Вы что делаете?! Немедленно назад! Будет опять обратный процесс! Этого нельзя допустить!
Костров резко затормозил.
Его дыхание было тяжелым и сиплым. Секунду он смотрел на неё сквозь стену дождя с такой дикой, уничтожающей яростью, что Вере на миг стало по-настоящему жутко. А в следующее мгновение его правая рука взлетела и мертвой хваткой перехватила Веру за запястье, с силой дернув на себя. Вера вскрикнула, теряя равновесие, и плашмя упала на колени полковнику.
Руслан горячей пятерней обхватил её лицо, фиксируя челюсть и грубо притягивая её голову к себе вплотную. Его пальцы врезались в её щеки, заставляя смотреть только на него. Он подался вперед, и его бешеное дыхание обожгло кожу.
– Ты лгунья, Вера, – с горечью простонал он ей в губы. Его серые глаза горели страшным огнем отчаяния и боли разочарования. – Ты всё это время лгала мне. Дала гребаную надежду, заставила пахать как проклятого, но ничего не получается. Думаешь, я кретин такой и не понимаю, что ты просчиталась? Я вижу тебя насквозь. Ты ведь уже поняла, что со мной всё кончено, но упрямо продолжаешь измываться своими бесполезными массажами и тренировками. Так деньги нужны? Сколько? Я заплачу втрое больше, только оставь меня в покое. Я не железный, Вера. Я человек, а не кролик подопытный. Признай уже свою ошибку и проваливай.
Его горячее дыхание обжигало её губы, глаза его заволокло такой дикой болью и открытой уязвимостью, что у Веры защемило сердце. Это был предел его прочности. Кремень, которого не смогли сломать не враги, ни пули, сейчас смотрел на нее полностью разрушенный собственной неоправдавшейся надеждой. Его серые глаза умоляли отпустить его обратно в безопасную, тихую тьму.
Вера перехватила его руку, медленно отводя от своего лица. Его дрожащие пальцы послушно отпустили. Он с болью прикрыл глаза и запрокинул голову к небу, которое вторило его душевной боли, извергая тонны воды на землю штормовым апокалипсисом.
Но Вера не позволила.
Она обхватила тонкими ладонями его лицо и страстно накрыла его губы своими губами.
Глава 12. Одержимость
Глава 12. Одержимость
Глава 12. Одержимость
Руслан замер всего на долю секунды, оглушенный поцелуем и вкусом ее губ. Дождь нещадно хлестал по их лицам, ледяные струи стекали за шиворот, но этот поцелуй мгновенно превратился в полыхающий пожар. Из груди Кострова вырвался рык голодного зверя, который наконец-то дорвался до своей желанной добычи. Его огромные ладони жестко впились в мокрые волосы Веры, намертво фиксируя затылок и прижали её к себе. Он ответил на поцелуй с сокрушительной страстью, которая копилась в нем весь этот проклятый месяц.
Они целовались посреди разбитой региональной трассы, под шквальным ветром и ослепительными вспышками молний, раскалывающими таёжное небо. Руслан вжимал её хрупкое тело в свой мощный, раскаленный торс с такой силой, словно пытался растворить её в себе. Вера отчаянно обхватила его шею руками, отвечая на каждый яростный, голодный толчок его языка, задыхаясь от безумной, запретной страсти.
– Дурак... какой я дурак... – прохрипел Костров, с трудом прерываясь между обжигающими поцелуями, но не выпуская её лица из ладоней. Его серые глаза в свете молний казались абсолютно нереальными. – Твои слова ничего для меня не значат, Вера. Ты лгунья. Ты продолжаешь лгать мне, но я ничего не могу с собой поделать. Как же я хочу тебя... Ве... ра...
Перехватив её за талию, покрепче прижимая к себе, он крутнул колёса на триста шестьдесят градусов и двинулся назад.
В хижину.
* * *
Они ворвались в дом, тяжело и рвано дыша, не разрывая бешеного поцелуя. Дверь захлопнулась громко, отрезая их от ревущего снаружи шторма, и в избе воцарилась интимная тишина, нарушаемая лишь стуком капель по стеклам и треском остывающей печи.
Костров затормозил прямо посреди комнаты. Времени на то, чтобы перебираться на кровать, у них не было – лавина страсти, которую они сорвали на трассе, накрыла их с головой. Руслан рвано дышал, его серые глаза потемнели от голода.
Он больше не думал о том, что он инвалид. В этот момент он был мужчиной, который держал на руках женщину, сумевшую пробраться сквозь броню его отчаяния и боли.
Он провел ладонью по её позвоночнику, лаская кожу, опустил подлокотники и притянул ее, ловко перекидывая стройную ножку через себя. Вера задрожала от этого прикосновения, от того, как трепетно и одновременно собственнически это было. Затем наклонилась, касаясь губами его плеча – там, где застарелый шрам от осколка рассекал кожу. Поцеловала, касаясь губами неровного края.
Руслан дернулся, будто её губы были раскаленным железом.
Это отрезвило.
Он застыл, отстраняясь, с тоской глядя на Веру. Она, ведомая бешеной страстью, потянулась к его губам, ещё не понимая, что его настрой переменился. Он перехватил её голову за волосы и легонько сжал, останавливая. Коснулся пальцами ее губ, погладил по щеке.
– Ты хоть понимаешь, во что ввязалась, Леонова? – выдохнул он ей в губы, глядя в глаза, выжигая клеймо своей боли на ее сознании. – Если я не встану через гребаных три месяца, я сдохну, Вера. Я просто не смогу быть с тобой... таким. Я пущу себе пулю в висок. И тебе придется подать мне патроны. Ты это понимаешь? Ты сделаешь это для меня, Вера?
Она неотрывно смотрела на него, прерывисто дыша. Перехватила пальчиками его руку и поцеловала ладонь, не разрывая зрительного контакта. А потом прижалась лбом к его лбу и прикрыла глаза, тихо выдохнув.
– Сделаю. Для тебя.
Ее слова повисли в воздухе. Руслан смотрел на неё так, будто видел впервые. В её глазах не было страха. Там была та же бездна отчаяния и бешеной, запретной любви, что пожирала его самого.
Его губы накрыли её рот с такой силой, что у Веры перехватило дыхание. Это был не нежный поцелуй, а настоящее заявление на владение. Она ответила ему с такой же неистовой яростью, запуская пальцы в его отросшие волосы, оттягивая их назад, чтобы открыть его шею для своих поцелуев.
Руслан хрипло застонал ей в губы, откинул голову на невысокую спинку кресла, ловя ртом воздух, пока её горячие губы спускались ниже, плавя кожу.
– Руслан... – её голос сорвался на шёпот, полный невыносимой, сладкой муки.
Терпение его выгорело.
Ему критически не хватало пространства. Одним мощным, выверенным движением сильных рук он перехватил Веру за бёдра и перебросил на постель. Она даже не успела перевести дыхание, как Руслан с привычной, но от этого не менее резвой сноровкой перенёс вес своего тела с каталки на кровать. Он перебрался на матрас, тяжело и шумно дыша, и тут же перевернулся, ложась на спину. Его грудная клетка высоко вздымалась, глаза потемнели до состояния грозового неба.
– Иди сюда.
* * *
Печь давно прогорела, даря остаточное тепло. Комната постепенно заполнялась тишиной, нарушаемой лишь их постепенно выравнивающимся дыханием. Напряжение, державшее их в тисках последние недели, наконец отпустило, оставив после себя звенящую, хрупкую пустоту.
Руслан медленно поднял голову, всматриваясь в её раскрасневшееся лицо. Его взгляд, ещё минуту назад дикий и потемневший от страсти, теперь стал пронзительно-мягким. Он осторожно провел большим пальцем по её щеке, вытирая влажные дорожки слез – она и сама не заметила, когда успела заплакать от этого невыносимого накала чувств. А потом он накрыл её губы поцелуем – мягким, почти благоговейным, словно без слов просил прощения за свою былую грубость и беззвучно обещал больше никогда не причинять ей боль.
Глава 13. Тайна под сердцем
Глава 13. Тайна под сердцем
Глава 13. Тайна под сердцем
Грозовая ночь, сломавшая между ними последние барьеры, дала Руслану то, чего не могли дать сотни подкупленных профессоров – безумную, яростную мужскую мотивацию. Костров больше не воевал с Верой, он воевал со своим телом. И пахал так, что старый колун у дровяника стерся до основания.
Прогресс был взрывным.
Руслан часами удерживал баланс на грубых деревянных брусьях, которые сам же спроектировал, его торс стал еще шире, а рельефные мышцы спины и кора налились гранитной жесткостью. Вера гоняла его без жалости, но теперь в её командах сквозила скрытая, обжигающая нежность, которую они оба дарили друг другу по ночам.
Во время очередной сложнейшей пассивной растяжки на мате, когда Вера с силой тянула его правую голень на себя, Руслан замер. Он закрыл глаза, концентрируя всю свою волю в одну точку, и... сделал это. Осознанно. Сам. Большой палец его правой стопы медленно, упрямо согнулся вниз, а по бледной икроножной мышце прокатилась первая, настоящая живая волна.
Вера замерла на коленях. Сердце испуганной птицей забилось в самом горле. Она посмотрела на его стопу, затем на Руслана – его серые глаза горели таким оглушительным торжеством, что у неё перехватило дыхание.
– Импульс пошел... – прошептала она, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы триумфа. – Руслан, ты сделал это.
Костров хрипло, победно рассмеялся, резко подался вперед и сгреб её в свои мощные объятия, впиваясь в её губы сумасшедшим поцелуем.
Они победили.
Вместе.
Вера страстно ответила на поцелуй, но внезапно почувствовала, как к горлу подступила резкая, непонятная тошнота. Земля на секунду ушла из-под ног, а запах нагретого на солнце дерева и пота Руслана вдруг вызвал спазм в желудке. Она мягко, но настойчиво отстранилась, глубоко дыша и списывая это на дикий адреналиновый скачок от радости.
– Всё нормально? – Костров нахмурился, не выпуская её из своих стальных объятий. Его тактический ум мгновенно зафиксировал её внезапную бледность. – На тебе лица нет.
– Просто... голова закружилась. От счастья, – Вера заставила себя улыбнуться, беря эмоции под контроль, но тревога кольнула сердце. Которое не обманешь.
* * *
Над ванной поднимался густой, ароматный пар, смешивающийся с прохладным таёжным воздухом. Весь вечер она носила туда воду из колодца, грела в больших чугунах на печи, желая нетривиально отпраздновать их совместную победу.
Сегодня Руслан сделал первые долгожданные шаги.
Он сидел в воде, откинув голову на металлический бортик. Горячая вода расслабляла его забитые тренировками мышцы, а налитый силой торс, покрытый каплями воды и шрамами, тускло поблескивал в лучах заходящего солнца. Вера подошла сзади, опустилась на колени на траву и начала мягко массировать его жесткие, широкие плечи. Руслан довольно прикрыл глаза, а затем резко, не оборачиваясь, перехватил её за руку и потянул на себя.
Через секунду она оказалась внутри алюминиевой ванны. Мокрая одежда мгновенно прилипла к её телу, очерчивая соблазнительные изгибы. Руслан сидел, надежно удерживая её на своих бедрах, его огромные ладони бесцеремонно скользнули под ткань, сминая нежную кожу. Вера обхватила его шею руками, утопая в его властных, голодных поцелуях.
После она лежала неподвижно, ловя ртом прохладный воздух тайги, пока Руслан крепко прижимал её к себе, шумно выдыхая ей в мокрые волосы.
И в эту секунду, когда эйфория близости начала медленно отступать, тошнота снова едва заметно напомнила о себе.
Сначала это был лишь легкий, подкатывающий к горлу комок. Вера попыталась сглотнуть, но внезапно резкий, концентрированный запах распаренных лесных трав и разгоряченной кожи Руслана, который еще минуту назад сводил её с ума, вдруг показался невыносимо удушливым. Желудок мгновенно сжался в тугой, болезненный спазм.
Вера похолодела.
Судорожно зажав рот ладонью, она заставила себя глубоко дышать через нос, сдерживая рвотный позыв из последних сил. Лопатки обдало липким потом. Это была не мимолетная слабость от усталости или адреналинового скачка. Слишком четким, специфическим и безжалостным был этот приступ.
Как практикующий врач, она мгновенно, с абсолютной точностью прочитала этот симптом. Ошибки быть не могло. Её организм перестраивался. Тот самый штормовой первый месяц в избушке и их безумная первая ночь оставили в ней свой необратимый след.
Она была беременна.
Под её сердцем прямо сейчас зарождалась новая, тайная жизнь от мужчины... с которым ее ничего не связывало, кроме контракта и крышесносной страсти. Контракт закончится. А страсть... она проходит. Вера не первая в жизни состоятельного бизнесмена Руслана Кострова. И не последняя. Он встанет на ноги и перестанет в ней нуждаться.
И ребенок ему будет только мешать.
Руслан почувствовал, как её хрупкое тело внезапно напряглось и мелко задрожало у него на груди. Он чуть ослабил хватку, пытаясь заглянуть ей в лицо:
– Вера? Что с тобой? – он с тревогой вглядывался в ее лицо, не на шутку всполошившись.
Она сделала последнее усилие, загоняя тошноту глубоко внутрь своей гордости, и заставила себя расслабиться. Затем сильнее, ближе прижалась к его мокрому, горячему плечу, пряча лицо в его шее, чтобы он не увидел её полных паники и отчаяния глаз.
– Всё хорошо... – хрипло, но твердо соврала она, впиваясь пальцами в его спину. – Просто устала.
Тишину тайги рассек шум мощных двигателей. Руслан напрягся и отстранил от себя Веру.
– Оденься. У нас гости.
Глава 14. Яд прошлого
Глава 14. Яд прошлого
Глава 14. Яд прошлого
Тишину тайги подмял под себя наглый, басовитый рев мощных моторов. На заросший сорняками двор, поднимая тучи сухой пыли, выкатилась пара роскошных черных внедорожников с до боли знакомыми номерами. Двери распахнулись, на землю ступили лакированные ботинки охранников и тонкие шпильки, что утонули в грязи.
Марина скривилась, подавая руку одному из охранников, без слов требуя, чтобы он проводил ее до порога старой покосившейся избы.
На порог вышла Вера, кутаясь в походную куртку.
От проницательного взгляда бывшей Костровой не укрылись ни мокрые волосы, ни горящие остаточной страстью глаза нанятой сиделки.
– Развлекаешься с калекой, Леонова? – высокомерно выгнула бровь она.
– Марина Сергеевна. Какими судьбами? – флегматично выдала Вера, уже понимая, зачем эта фурия приехала. А внутри ком сжался от предчувствия беды.
– Какими судьбами?! – Марина сделала резкий шаг в сторону Веры и тихо зашипела, хватая ее за локоть. – Ты, дрянь, что ты с ним сделала? За моей спиной устроила какие-то свои эксперименты над моим мужем!
– Сколько? – ледяным тоном припечатала Вера, вырывая локоть из цепких наманикюренных пальцев.
– Что «сколько»?! Говори яснее, дрянь!
– Сколько вы заплатили врачам, чтобы они сказали Руслану Сергеевичу, что его случай безнадежен?
– Ах ты! – взвизгнула Марина, но отнекиваться не стала. Теперь она знала все о Вере и лгать о частично подделанных медицинских заключениях больше не было смысла. Псевдо-сиделка уже все и так поняла. – Смеешь меня упрекать? Нищенка без работы, лишенная лицензии. Сама ты чем лучше меня? Рус тебе нужен был только для того, чтобы лицензию вернуть! Да только не получилось у тебя ничего, выскочка! Что-то не вижу я, чтобы он вышел встречать гостей!
– Незваных гостей не встречают, а выпроваживают, Марина, – раздалось суровое за спиной Веры.
Девушки обернулись на голос.
В прихожей возник Руслан в своем неизменном инвалидном кресле. Которое теперь не вызывало никаких эмоций, связанных с жалостью или брезгливостью к калеке. Подтянутый и дышащий опасной силой, обросший мужественной короткой бородой, он выглядел даже лучше, чем до травмы.
Марина при виде бывшего мужа осеклась на полуслове, моментально меняясь в лице. Расчетливая стерва мгновенно сменила тактику, её голос стал медовым. Она шагнула в избу, демонстративно игнорируя Веру.
– Русланчик... Боже, как ты окреп! Прекрасно выглядишь, – Марина попыталась коснуться его плеча, напуская на себя вид раскаявшейся, любящей жены. Но в глазах ее проскользнуло облегчение. Костров был все еще в кресле. Значит хваленый реабилитолог ничего не добилась за эти месяцы. Хоть и пыталась, определенно. Зря она переживала о потере активов. – Я так переживала... Но я вижу, тебе лучше. Ты сможешь приехать в город на следующей неделе? Нам нужно закрыть суды по разделу компании, дорогой.
Руслан жестко убрал её ладонь со своего плеча. О его грандиозном прогрессе Марина не должна была знать до самого начала заседания. Он намеревался явиться в суд на своих двоих и уничтожить её юридически. Ни одна акция «Тактик-групп» больше не будет принадлежать этой стерве.
– В суде я буду, Марина, – его низкий, ровный голос прозвучал как удар хлыста. – Можешь не сомневаться. Это заседание я не пропущу.
Опасность проскользнула в его голосе. Но Марина была слишком поглощена предвкушением победы и не заметила этого.
– Вот и отлично, – она хищно улыбнулась, окидывая высокомерным взглядом бывшего. Заметила его мокрые волосы и распаренное тело. Ей не составило труда сложить два плюс два. Она хмыкнула и пренебрежительно выдала:
– Вкус у тебя совсем испортился, милый. Разве ты не знаешь, что эта лгунья использовала тебя?
– Так повелось, что все женщины в моей жизни используют меня, Марина, – отчеканил Руслан, обращаясь к бывшей. Но глаз не отрывал от Веры. Он слышал все. И был зол. Очень зол, – Натура у вас такая. Лживая.
Марина проигнорировала выпад в ее сторону, продолжая поливать грязью Веру.
– Вижу и тебя она обвела вокруг пальца! Но ничего, как закончим с нашими разногласиями, я займусь этой дрянью. Не переживай, Русланчик! Я все сделаю сама. Она не то что лицензии не увидит, я посажу её на…
– Проваливай.
Голос Кострова ударил наотмашь.
Марина осеклась.
– Что, прости?
– Не прощу. И повторять не стану. У тебя и твоих людей есть ровно две минуты, пока я не переехал тебя колесами своей каталки.
Марина открыла рот и закрыла, ошарашенная такой реакцией всегда сдержанного мужа.
– Ты совсем спятил в этой глуши, Рус?! Ты разве еще не понял, кого пригрел у себя на груди? Думаешь, эта выскочка сидит здесь с тобой в этой грязи из-за твоих красивых глаз? Загляни в её личное дело! Твоя святая Вера – топовый олимпийский реабилитолог, которую с треском вышвырнули из спортивного комитета и лишили лицензии! И этот контракт со мной – её единственный, последний шанс написать свою диссертацию на примере твоего «безнадежного» случая, чтобы вернуть карьеру! Она использовала тебя, Руслан! Как подопытное мясо!
Марина резко повернулась к Вере, её лицо исказилось от ненависти:
– Ты уволена, дрянь! Слышишь?! Твой контракт расторгнут прямо сейчас! Вон из этого дома!
Вера замерла. Внутри неё всё болезненно сжалось. Карты были раскрыты самым грязным образом. Но Руслан Костров среагировал совсем не так, как ожидала Марина. Он медленно перевел взгляд на бывшую жену, и в его глазах загорелся страшный огонь.
– Я непонятно выразился? – тихо, но с силой, от которой задрожали стекла, произнес Кремень, – Вон. Пошла. Отсюда.
Марина побледнела от ярости, схватила сумочку и оскорблено бросилась к выходу:
– Ты пожалеешь об этом, Руслан! Вы оба пожалеете.
Дверь избы захлопнулась. Черные внедорожники с ревом сорвались с места, унося Марину и её безликую свиту прочь.
Уже сидя в машине, она судорожно набрала номер и, дождавшись ответа, прошипела:
– Да, ты оказался прав! Надо было сразу прикончить его! Нашли бы, как активы у мертвеца отжать. Это я жалостливая идиотка! Хотела, чтобы жил, думала что любит меня. Жалко стало дурака. Присылай своих людей. Координаты сейчас скину. От девчонки избавься самым жестоким способом. А он… пусть мучается, глядя на это. А потом и его прикончи! Ненавижу эту мразь! Пусть сдохнет!
