Текст книги "Мой кремень (СИ)"
Автор книги: Зоя Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Мой кремень
Пролог
– Я сказал, пошла вон! – хрустальный стакан со свистом пролетел в сантиметре от виска Веры, вдребезги разбиваясь о дверной косяк. Осколки брызнули во все стороны, пара мелких стекляшек задела её щеку, оставив едва заметные царапины.
Вера даже не вздрогнула.
Она спокойно переступила через сверкающее крошево, прошла вглубь душной, пропахшей алкоголем комнаты и с грохотом раздвинула тяжёлые бархатные портьеры. В мрачную берлогу Кострова хлынул безжалостный солнечный свет.
– Выключи солнце! – зашипел владыка этого хаоса, закрывая лицо огромной, покрытой шрамами ладонью.
Руслан Костров, некогда гроза элитного спецподразделения с позывным «Кремень», а ныне владелец крупного холдинга по производству спецснаряжения, выглядел как загнанный, обросший зверь. Мужественное лицо, широкие плечи, бугрящиеся мышцы под чёрной футболкой – верхняя половина его тела по-прежнему источала опасную силу.
Но ниже...
… ниже была пустота. Безжизненные ноги, укрытые пледом, и инвалидное кресло, ставшее для него персональной клеткой после покушения.
Он тяжело дышал, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Костров ждал привычного сценария. Что эта очередная пигалица, присланная агентством, сейчас разрыдается, испугается его звериного рыка и сбежит, как и пять предыдущих сиделок за этот месяц.
Он виртуозно ломал людей.
Находил слабые точки и бил по ним безжалостно. Он понимал, зачем Марина, его бывшая, присылает сиделок снова и снова. И нет, это не было заботой с её стороны.
Когда случилась беда, она показала своё истинное лицо. Сразу подала на развод. И на раздел имущества. Наверное, если бы он сдох от это проклятой пули, Марина была бы вне себя от счастья.
И ему было бы легче.
Воевать с сиделками Руслану не нравилось. Но и сдаваться так просто он не намеревался. Он делал всё возможное, чтобы оттянуть суд. «Тактик-Групп» – была единственной его отдушиной долгие годы после службы, расставание с которой не входило в его планы. И пока его адвокаты усилено искали пути обхода раздела имущества, полковник играл роль спятившего калеки.
Сначала играл.
Месяц. Второй. Адвокаты разводили руками, говорили, что без вариантов: половина акций «Тактик-Групп» перейдёт Марине. И тогда он перестал играть, скатываясь в депрессию, заглушая боль и разрастающуюся пустоту внутри, алкоголем. Теперь он срывал злость на любом, кто оказывался рядом в радиусе трёх метров.
И медленно убивал себя, погружаясь в отчаяние.
Руслан опустил руку. Его глаза, серые и холодные, как предгрозовое небо, сузились. Он внимательно, с ног до головы окинул Веру оценивающим взглядом, задержавшись на простой хлопковой блузке и недорогих джинсах.
– И сколько Марина пообещала тебе за этот цирк? – презрительно произнёс он. – Наверное, много, раз ты даже не двинулась, когда стакан летел. Сколько стоит твоё терпение, девочка? Сто тысяч? Двести?
Вера молча скрестила руки на груди, удерживая маску абсолютного спокойствия. Внутри неё всё кипело от возмущения, но профессиональный цинизм взял верх. Пусть думает, что дело в деньгах. Ей так даже проще.
– Ваша бывшая жена платит достаточно, чтобы я закрывала глаза на ваши капризы, господин Костров, – ровно ответила она. – Моё имя Вера. Я ваш персональный реабилитолог. Мой контракт рассчитан на полгода. С полной предоплатой. Так что можете швырять в меня посуду сколько угодно – за каждый ущерб я буду выставлять счёт Марине Сергеевне. Мне очень нужны деньги.
Костров хрипло рассмеялся.
– Жадная тварь. Очередная шваль, решившая заработать на калеке. Думаешь, отсидишься тут, вытирая мне слюни, и уедешь богатой? Врачи сказали – шансов ноль. Позвоночник в труху. Я труп от поясницы и ниже. Реабилитолог она! Смирись с поражением, забери подачку и проваливай, пока я не приказал парням выкинуть тебя за ворота.
Вера внезапно наклонилась вперёд. Так низко, что Костров почувствовал едва уловимый, успокаивающий аромат лаванды от её кожи. Она оперлась ладонями о подлокотники его кресла и глядя в глаза тихо произнесла:
– Мне плевать, что сказали ваши врачи, Костров. И мне плевать, кем вы меня считаете, – выдохнула она ему прямо в лицо. В её карих глазах на секунду полыхнула жестокость, не свойственная гражданским. Такой взгляд мог быть только у убийцы... или у военного. Руслан на миг осёкся. – Хотите сдохнуть в этом кресле под грузом собственной желчи и алкоголя? Пожалуйста. Но пока тикает мой контракт и капают мои деньги – вы будете пахать так, как в своём спецназе не пахали. А пока... Отдыхайте.
Она выпрямилась и направилась к выходу. Дверь за ней закрылась с негромким щелчком.
Руслан остался в залитой солнцем комнате один. Внутри, под слоем полугодовой депрессии и черноты, впервые зажглось забытое и злое чувство.
Азарт .
Он был уверен, что раскусил её. Жадная, упрямая девка, которая ради денег готова залезть к волку в пасть. Всё понятно с этой Верой. Вот только ему было неясно, зачем Марина отправила к нему реабилитолога. Решила сменить тактику, чтобы заполучить акции?..
Кремень сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
«Что же, реабилитолог Вера, – подумал он. —Посмотрим, как ты запоёшь, когда будешь убегать из моего дома в слезах».
Глава 1. Персональный вызов
Глава 1. Персональный вызов
Глава 1. Персональный вызов
– Вы понимаете, что это профессиональный суицид, Леонова? – директор спортивного комитета швырнул на стол стопку распечаток с кричащими заголовками интернет-изданий.
Вера вопросительно вздёрнула бровь.
Она сидела на неудобном офисном стуле, расправив спину, и небрежно взглянула на распечатки. На развороте верхней газеты красовалось её фото на фоне олимпийских баннеров и жирный шрифт:«Методы гестапо в нашей сборной? Известный гимнаст обвиняет реабилитолога в жестоком обращении».
– Я вернула Колесникова в строй за три месяца до Олимпиады после сложнейшего разрыва сухожилия, – ровно ответила Вера, удерживая голос от дрожи. Она была в ярости. Вместо заслуженного признания, её отчитывали, как девчонку. – Он взял золото.
– Да, но какой ценой?! – чиновник побагровел. – Он плакал на камеру в утреннем шоу! Рассказывал, как ты заставляла его заниматься через невыносимую боль, как заперла в зале и не выпускала, пока он не выполнил норму! Общественность в ярости. Спонсоры грозят разрывом контрактов. Мне плевать на его золото, Леонова, мне нужны тишина и порядок.
Он поправил галстук, который душил его, и тише продолжил:
– Нам пришлось приостановить твою лицензию до окончания разбирательства. В сборной тебе пока делать нечего. Иди.
Его слова прозвучали приговором для Веры.
С безупречно ровной спиной она встала и молча вышла из здания комитета под палящее городское солнце. Ноги её были ватными, голова не соображала.
Она добралась до своей крошечной съёмной квартиры, заперла дверь и сползла по ней на пол. Внутри разверзлась выжженная дыра. Карьера, имя, репутация – всё, ради чего она впахивала последние восемь лет, исчезло. У Веры не было личной жизни, не было мужа, детей или хобби. Работа реабилитолога была её воздухом, единственной идентичностью. Без неё она не представляла себя. Осознание того, что её выкинули из профессии, как бракованную деталь, накрыло удушливой волной отчаяния. Хотелось выть, но слёз не было.
Плакать она разучилась.
В кармане джинсов завибрировал телефон. Звонила Ольга – её близкая подруга и владелица элитного агентства по подбору медицинского персонала. Вера ответила не сразу, долго сглатывая ком в горле.
– Верочка, боже, я всё знаю, это просто кошмар! – затараторила трубка. – Послушай меня. Тебе нужно переждать эту бурю. Спрятаться.
– О чём ты, Оль? Жить мне на что? За аренду платить надо уже в этом месяце. А мне из-за этого скандала даже выходное пособие не выплатили.
– Скоты! Но ты не расстраивайся. У меня есть для тебя вариант, как раз сегодня снова вакансия освободилась. Клиент платит хорошо, медицинская ассоциация туда не полезет с проверками. Ты идеально подходишь!
– Оля, я слишком хорошо тебя знаю. Проблемный клиент?
– Всё-то ты понимаешь, – сдалась подруга, тяжело вздохнув. – Не то, чтобы проблемный. Ни с кем не может сработаться.
– Продолжай.
– Руслан Костров. Бывший спецназовец, владелец крупной компании снаряжения. Полгода назад получил пулю в позвоночник, нижняя часть тела парализована. Врачи сказали, что он никогда не встанет. Сломался, глушит депрессию алкоголем и виртуозно выживает сиделок. Пять человек за месяц сбежали со срывами! Я впервые с таким сталкиваюсь! Его бывшая жена сейчас спешно делит с ним бизнес, ей нужно, чтобы он просто был вменяем для подписания бумаг, поэтому она и платит. Хорошо платит! Она ищет обычную сиделку с медицинским образованием. Стаканы там подавать, компанию составлять, по возможности не давать пить. У тебя характер – кремень, военная подготовка. Ты справишься с ним на раз и деньги отличные заработаешь. Тем временем скандал утихнет, комиссия передумает и лицензию вернёт.
Вера медленно поднялась с пола. Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя оцепенение.
«Обычная сиделка? Подавать стаканы? Смириться с тем, что сильный мужчина превращается в овощ, потому что врачи поставили крест?» – взвилась внутри она.«Но… если я смогу поставить его на ноги и напишу диссертацию на эту тему… мне вернут лицензию!»
Внутри Веры пробудилось упрямство экспериментатора. Профессиональный азарт, смешанный со злостью на несправедливость этого мира, ударил в голову.
– Пришли мне его медицинскую карту, – твердо сказала Вера.
– Вер, ты не поняла, там не надо никого лечить...
– Оля, пришли карту. И отправь мои контакты этой его жене. Я согласна.
* * *
Загородный дом Руслана Кострова встретил Веру тишиной и запахом хвои. Добротный, двухэтажный особняк из тёмного кирпича, окружённый высоким забором. Настоящее логово раненого хищника.
На крыльце её встретила Марина. Ухоженная женщина в дорогом брючном костюме, на лице которой читалась смертельная усталость.
– Вы Вера? – она скептически окинула взглядом её простую блузку, джинсы и собранные в хвост тёмные волосы. – Выглядите слишком хрупкой. Предыдущая сиделка была штангисткой, и Костров умудрился довести её до истерики за два дня. Поймите, от вас требуется немного: просто следите, чтобы он вовремя принимал успокоительное, не пил слишком много алкоголя и не мешал моим адвокатам. Мне нужно, чтобы он просто подписал отказ от своей доли без скандалов.
– Я вас не разочарую, – солгала Вера, натянув маску послушной сиделки, которой просто нужны деньги. – Пока мне платят, я стерплю любой характер и буду делать то, что необходимо.
Марина тяжело вздохнула, открывая входную дверь:
– Отлично. Я перевела вам аванс за три месяца. Остальное получите, когда подписанные им документы будут у меня на руках. Если он вас вышвырнет, спустя неделю – деньги останутся у вас. Если даже неделю не продержитесь – всю сумму придётся вернуть.
Вера кивнула, соглашаясь. Документы она изучила накануне поездки и уже подписала. Зачем Марина повторяла условия их соглашения, Вере было неясно. Видимо, бывшая супруга её пациента решила, что «хрупкая» сиделка и дня не продержится в этом доме.
Марина Кострова немного помолчала и, не услышав возражений, добавила:
– Его комната на втором этаже. Удачи.
Вера осталась в просторном холле. Поднявшись по массивной деревянной лестнице на второй этаж, она остановилась перед дубовой дверью. За ней было тихо, как на кладбище.
Она сделала глубокий вдох, оставив образ несчастной, уволенной девушки там, на полу своей квартиры. Здесь и сейчас начиналась её личная битва за выживание в профессии.
В которой она намеревалась одержать победу.
Глава 2. Тактика выжженной земли
Глава 2. Тактика выжженной земли
Глава 2. Тактика выжженной земли
– Я сказал, пошла вон! – хрустальный стакан со свистом пролетел в сантиметре от виска Веры, вдребезги разбиваясь о дверной косяк. Осколки брызнули во все стороны, пара мелких стекляшек задела её щеку, оставив едва заметные царапины.
Вера даже не вздрогнула.
Она спокойно переступила через сверкающее крошево, прошла вглубь душной, пропахшей алкоголем комнаты и с грохотом раздвинула тяжёлые бархатные портьеры. В мрачную берлогу Кострова хлынул безжалостный солнечный свет.
– Выключи солнце! – зашипел владыка этого хаоса, закрывая лицо огромной, покрытой шрамами ладонью.
Руслан Костров, некогда гроза элитного спецподразделения с позывным «Кремень», а ныне владелец крупного холдинга по производству спецснаряжения, выглядел как загнанный, обросший зверь. Мужественное лицо, широкие плечи, бугрящиеся мышцы под чёрной футболкой – верхняя половина его тела по-прежнему источала опасную силу.
Но ниже...
… ниже была пустота. Безжизненные ноги, укрытые пледом, и инвалидное кресло, ставшее для него персональной клеткой после покушения.
Он тяжело дышал, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Костров ждал привычного сценария. Что эта очередная пигалица, присланная агентством, сейчас разрыдается, испугается его звериного рыка и сбежит, как и пять предыдущих сиделок за этот месяц.
Он виртуозно ломал людей.
Находил слабые точки и бил по ним безжалостно. Он понимал, зачем Марина, его бывшая, присылает сиделок снова и снова. И нет, это не было заботой с её стороны.
Когда случилась беда, она показала своё истинное лицо. Сразу подала на развод. И на раздел имущества. Наверное, если бы он сдох от это проклятой пули, Марина была бы вне себя от счастья.
И ему было бы легче.
Воевать с сиделками Руслану не нравилось. Но и сдаваться так просто он не намеревался. Он делал всё возможное, чтобы оттянуть суд. «Тактик-Групп» – была единственной его отдушиной долгие годы после службы, расставание с которой не входило в его планы. И пока его адвокаты усилено искали пути обхода раздела имущества, полковник играл роль спятившего калеки.
Сначала играл.
Месяц. Второй. Адвокаты разводили руками, говорили, что без вариантов: половина акций «Тактик-Групп» перейдёт Марине. И тогда он перестал играть, скатываясь в депрессию, заглушая боль и разрастающуюся пустоту внутри, алкоголем. Теперь он срывал злость на любом, кто оказывался рядом в радиусе трёх метров.
И медленно убивал себя, погружаясь в отчаяние.
Руслан опустил руку. Его глаза, серые и холодные, как предгрозовое небо, сузились. Он внимательно, с ног до головы окинул Веру оценивающим взглядом, задержавшись на простой хлопковой блузке и недорогих джинсах.
– И сколько Марина пообещала тебе за этот цирк? – презрительно произнёс он. – Наверное, много, раз ты даже не двинулась, когда стакан летел. Сколько стоит твоё терпение, девочка? Сто тысяч? Двести?
Вера молча скрестила руки на груди, удерживая маску абсолютного спокойствия. Внутри неё всё кипело от возмущения, но профессиональный цинизм взял верх. Пусть думает, что дело в деньгах. Ей так даже проще.
– Ваша бывшая жена платит достаточно, чтобы я закрывала глаза на ваши капризы, господин Костров, – ровно ответила она. – Моё имя Вера. Я ваш персональный реабилитолог. Мой контракт рассчитан на полгода. С полной предоплатой. Так что можете швырять в меня посуду сколько угодно – за каждый ущерб я буду выставлять счёт Марине Сергеевне. Мне очень нужны деньги.
Костров хрипло рассмеялся.
– Жадная тварь. Очередная шваль, решившая заработать на калеке. Думаешь, отсидишься тут, вытирая мне слюни, и уедешь богатой? Врачи сказали – шансов ноль. Позвоночник в труху. Я труп от поясницы и ниже. Реабилитолог она! Смирись с поражением, забери подачку и проваливай, пока я не приказал парням выкинуть тебя за ворота.
Вера внезапно наклонилась вперёд. Так низко, что Костров почувствовал едва уловимый, успокаивающий аромат лаванды от её кожи. Она оперлась ладонями о подлокотники его кресла и глядя в глаза тихо произнесла:
– Мне плевать, что сказали ваши врачи, Костров. И мне плевать, кем вы меня считаете, – выдохнула она ему прямо в лицо. В её карих глазах на секунду полыхнула жестокость, не свойственная гражданским. Такой взгляд мог быть только у убийцы... или у военного. Руслан на миг осёкся. – Хотите сдохнуть в этом кресле под грузом собственной желчи и алкоголя? Пожалуйста. Но пока тикает мой контракт и капают мои деньги – вы будете пахать так, как в своём спецназе не пахали. А пока... Отдыхайте.
Она выпрямилась и направилась к выходу. Дверь за ней закрылась с негромким щелчком.
Руслан остался в залитой солнцем комнате один. Внутри, под слоем полугодовой депрессии и черноты, впервые зажглось забытое и злое чувство.
Азарт .
Он был уверен, что раскусил её. Жадная, упрямая девка, которая ради денег готова залезть к волку в пасть. Всё понятно с этой Верой. Вот только ему было неясно, зачем Марина отправила к нему реабилитолога. Решила сменить тактику, чтобы заполучить акции?..
Кремень сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
«Что же, реабилитолог Вера, – подумал он. —Посмотрим, как ты запоёшь, когда будешь убегать из моего дома в слезах».
* * *
Будильник настойчиво завибрировал на запястье Веры ровно в пять тридцать утра. Она открыла глаза, секунду всматриваясь в незнакомый потолок гостевой спальни особняка Кострова, а затем резко отбросила одеяло. Времени на раскачку не было.
Она быстро натянула серые спортивные легинсы, свободную футболку и завязала волосы в привычный высокий хвост. Взяла плотный эластичный бинт и секундомер, которые привезла с собой.
Ровно в 05:59 Вера стояла перед дубовой дверью хозяйской спальни.
На этот раз она не стала церемонничать и с силой толкнула дверь. Створки распахнулись, с грохотом ударившись о стены.
В комнате было темно, хоть глаз выколи. Пахло перегаром и безысходностью. На огромной двухспальной кровати, запутавшись в простынях, лицом к стене лежал Руслан. При звуке удара двери его широкие плечи мгновенно напряглись, но он не обернулся.
– Проваливай, – глухо, с сонной хрипотой бросил Кремень в стену. – Я не давал команды заходить.
Вера молча прошла к окну и одним резким движением сорвала тяжёлые портьеры с крючков. Плотная ткань с треском рухнула на пол, и комнату затопил яркий рассветный свет.
Костров резко развернулся, закрывая лицо рукой. Его серые глаза бешено сверкали из-под отросшей чёлки.
– Ты глухая? Я сказал – вон отсюда! Где охрана? Охрана!
– Охрана не придёт, – Вера подошла к кровати, скрестив руки на груди. – Я предупредила их о нашей тренировке. Мешать они не будут.
Руслан замер.
Затем на его губах появилась злая усмешка. Одним резким движением сильных рук он откинул тяжёлое одеяло в сторону.
Вера невольно сглотнула, заставив себя удерживать каменное выражение лица. Костров лежал перед ней в одних лишь коротких чёрных боксерах из плотного хлопка, которые плотно облегали его узкие бедра.
Выше поясницы у него было тело греческого бога, прошедшего через ад: широченная рельефная грудь, кубики пресса, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом вздохе, и хищные линии ключиц. Но ниже... ниже были его когда-то мощные, покрытые шрамами от осколков, абсолютно неподвижные ноги.
Контраст между первобытной мужской силой его торса и беспомощностью нижней половины тела бил по дых. От него веяло чистым, концентрированным тестостероном, тяжёлым, порочным соблазном и дикой болью. Читалось, что этот мужчина привык брать от жизни всё, и даже сейчас, прикованный к постели, он оставался дьявольски привлекательным.
– Тренировка? – прошипел он, заметив, как взгляд Веры на долю секунды задержался на рельефе его живота, и в его голосе прорезалась опасная ярость. – Ты слепая? Или тупая? Я не хожу. Какая, к чёрту, тренировка? Подала мне бутылку со стола – и исчезла с глаз. Это твоя единственная обязанность, за которую тебе платит моя бывшая.
– На время нашей реабилитации пить вам я запрещаю, – с непроницаемым лицом ответила Вера. – Переворачивайтесь на живот. Будем разминать поясничный отдел.
Руслан смотрел на неё так, словно перед ним стояла сумасшедшая.
Эта идиотка что-то там запрещает?
ЕМУ?!
В его арсенале психологического подавления меркантильных баб были ор, угрозы и летящая посуда. Но эта девчонка ломала его тактику простым игнорированием.
И тогда Кремень решил изменить подход.
Он решил уничтожить её морально.
– Слушай меня сюда, – вкрадчиво произнёс он, и от этого тона у любого другого поползли бы мурашки по коже. – Ты думаешь, я не понял, зачем ты здесь? Тебе плевать на мои ноги. Тебе нужны бабки Марины. Ты приехала сюда сидеть на моей шее, изображать заботу и получать круглую сумму. Но ты хочешь поиграть в доктора. Что же, давай. Вперёд. Помоги мне перевернуться.
Это была ловушка.
Руслан нарочно расслабил корпус, готовый навалиться на зарвавшуюся выскочку всем своим весом, уронить и унизить, показав её беспомощность перед его раненной, но по-прежнему животной мощью.
Вера прекрасно просчитала этот шаг.
Она подошла вплотную, но вместо того, чтобы глупо подставляться, резко и профессионально зафиксировала его плечевой сустав одной рукой, а второй жестко надавила на триггерную точку под лопаткой.
Костров хрипло выдохнул от неожиданной, острой боли. Его тело инстинктивно дёрнулось, и под воздействием рычага Веры он перевернулся на бок, тяжело дыша и впиваясь пальцами в матрас.
– Ты... ты что сделала? – прохрипел он, оборачиваясь на неё. На его лбу выступила испарина.
– Сняла блок с ромбовидной мышцы. Стало легче, верно? – Вера спокойно отошла на шаг, поправляя футболку. – Вы можете считать меня жадной, Костров. Можете считать меня стервой. Мне абсолютно плевать, что творится в вашей больной голове. Но если вы хотите избавиться от меня как можно скорее, вам нужно сделать хотя бы шаг. Потому, что я отсюда не уйду, пока не поставлю вас на ноги.
Руслан лежал на боку, тяжело вздымая мощную грудь. Злость внутри него больше не была слепой – она стала острой, как бритва. Эта девчонка не боялась его. Она использовала его слабость против него самого с хирургической точностью.
Разумеется, он не верил во весь этот бред. Лучшие врачи столицы смотрели его анамнез. И никто из них не давал ему даже жалкого процента на восстановление.
Каждый из них подписал ему приговор.
– Хорошо, – с угрозой пообещал Кремень, глядя на Веру снизу вверх. – Мы потренируемся,доктор . Но если к концу недели я не увижу хотя бы малейшего результата, я лично позабочусь о том, чтобы тебя выкинули отсюда без единой копейки. Ты поняла меня?
– Договорились, товарищ полковник, – Вера включила секундомер на запястье. – Тогда не будем терять время.
