Текст книги "Мой кремень (СИ)"
Автор книги: Зоя Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 7. Штурм
Глава 7. Штурм
Глава 7. Штурм
Дверь спальни Кострова распахнулась без предупреждения.
В час дня Руслан всё еще сидел в своем инвалидном кресле посреди погруженной во мрак комнаты. Внутри него разрасталась удушливая пустота, а сильные пальцы по привычке сжимали воздух. Он находился в той опасной стадии депрессивного опьянения, когда уставшее сознание ждет лишь одного – чтобы его оставили в покое и дали спокойно сдохнуть.
Но в покое его никто не собирался оставлять.
В комнату стремительно зашли четверо: начальник безопасности Сергей и двое крупных бойцов – штурмовики Влад и Макс. За их спинами, словно тень, шла Вера.
Руслан мгновенно подобрался. Многолетние рефлексы спецназа сработали быстрее, чем пьяный мозг успел сообразить. Его широкие плечи напряглись, а серые глаза хищно сузились, фиксируя позиции вошедших.
– Что здесь происходит? – голос Кострова прозвучал тихо, но от леденящей хрипоты в его голосе по спине бойцов пробежал мороз. – Сергей, назад. Вон из моей комнаты. Все вон.
– Простите, командир, – пряча глаза, буркнул Сергей, перекрывая выход. – Это... для вашего же блага.
Костров утробно зарычал.
Даже прикованный к креслу, он обладал страшной физической силой и сокрушительной энергетикой. Когда Макс попытался перехватить его за плечи, Руслан резко выгнулся. Мощные мышцы его торса бугрились и перекатывались под серой футболкой стальными канатами. Одним коротким, сокрушительным ударом он впечатал кулак в челюсть Макса, отбросив стокилограммового бойца к стене. Хрустнул сломанный нос, брызнула кровь.
В ту же секунду на него сзади навалился Влад, пытаясь заблокировать его шею. Руслан, тяжело и рвано дыша, перехватил его руки своими мозолистыми ладонями. Челюсти его были сжаты так, что на скулах ходили желваки, лицо побагровело от бешеного, нечеловеческого напряжения. Кресло под ним заходило ходуном, опасно кренясь набок. Если бы у него работали ноги, он бы обезвредил их всех за считанные секунды. Но сейчас он был привязан к чертовой каталке, и это осознание сводило его с ума, умножая ярость в разы.
– Сергей, держи его! Он перевернется! – закричал Влад, теряя хватку под напором стальных рук командира.
Сергей, выругавшись сквозь зубы, бросился вперед и навалился на Руслана всем своим весом, прижимая его грудь к спинке кресла. Ловким, заученным до автоматизма движением он выдернул подготовленную цепь и в несколько оборотов стянул запястья Кострова за спиной, намертво блокируя его руки. Вторую цепь Макс спешно обвил вокруг мощного торса ярившегося полковника, фиксируя титановыми карабинами к спинке кресла.
– Суки! Убью! Всех закопаю! – хрипел Руслан, продолжая отчаянно вырываться. Его мышцы судорожно сокращались, на шее вздулись вены. Измятая футболка задралась, обнажая рельефный, покрытый каплями пота живот. Он выглядел пугающе великолепно в своей ярости – дикий, непокоренный, и чертовски злой.
Вера подскочила сбоку, как молния. На её лице была предельная концентрация. Одним уверенным движением она вогнала короткую иглу с мощным снотворным в сильное плечо. Руслан дернулся, глухо рыкнув сквозь зубы.
Он перевел на неё взгляд, налитый чистой, концентрированной ненавистью:
– Тварь... Из-под земли тебя... достану...
Седативный коктейль мгновенно разнесся по его венам. Спустя десять секунд его яростное сопротивление начало слабеть. Бешеное напряжение в мышцах медленно спадало, тяжелая голова Кострова опустилась на грудь, а веки налились свинцом. Его серые глаза, всё еще транслирующие обещание скорой расправы, медленно закрылись.
– Всё, – Вера тяжело выдохнула, отшатываясь в сторону. Её сердце колотилось рвано, а руки ходили ходуном от пережитого адреналинового шока. – Сергей, Влад, берите его. Спускаем по черной лестнице к минивэну. Макс, проследи, чтобы ни живой души на территории не было.
– Постой, – она подошла к высокому и ничего не понимающему Максу. – Наклонись, – попросила она, потому что доставала ему до середины груди.
Мужчина медленно склонился, хлюпая разбитым носом. Вера резким движением пальцев с хрустом вправила ему нос. Макс взвыл, перехватывая тонкие руки. Но кровь перестала хлестать, а Вера мягко улыбнулась.
– Прости. Это моё упущение.
– С-спасибо, – прогундел Макс, удивляясь, что боль тоже ушла.
Бойцы аккуратно переложили обмякшее тело своего командира на носилки. Вера шла следом, сжимая в кулаке лямку медицинского чемодана.
Самый опасный и безумный шаг в её жизни был сделан. Мосты сожжены. Назад дороги не было – впереди была только глушь и раненый, связанный волк, который проснется в полной уверенности, что она его предала.
Придётся как-то договариваться. Хотя, едва ли он будет настроен на диалог.
Глава 8. Новые правила выживания
Глава 8. Новые правила выживания
Глава 8. Новые правила выживания
Руслан приходил в себя долго, мучительно тяжело. Сознание возвращалось к нему рывками, сквозь липкую пелену медицинского сна. Сначала он почувствовал сильную тряску, от которой зубы бились друг о друга, а в ушах стоял монотонный гул летящих по разбитому асфальту шин.
Костров попытался рефлекторно поднять руку, чтобы потереть раскалывающийся от боли висок, но не смог сдвинуться даже на сантиметр. Многолетний армейский опыт мгновенно выбил из головы остатки седативного тумана. Руслан распахнул глаза, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы.
Он сидел на заднем пассажирском сиденье массивного тонированного автомобиля. Его запястья были намертво стянуты за спиной цепями, а мощный торс и грудь плотно прижимали к спинке кресла жесткие брезентовые ремни безопасности, зафиксированные тяжелыми тактическими карабинами. Его скрутили, связали и упаковали, как особо опасного преступника при конвоировании.
Кремень повернул голову. Шея затекла, но обзор был достаточным, чтобы рассмотреть всех предателей.
Прямо напротив него, на противоположном сиденье просторного салона, закинув ногу на ногу, абсолютно спокойно сидела Вера. Она выглядела вызывающе безмятежно: на её коленях лежал рабочий планшет, в котором она лениво листала какие-то графики.
– Вы быстро пришли в сознание, полковник, – Вера перевела на него взгляд своих серьёзных карих глаз. – Прошло ровно три часа. Физические показатели в норме, пульс стабилен. Дергаться бесполезно. Фиксаторы надежные. Но вы можете попробовать.
Руслан рванулся всем телом вперед с таким нечеловеческим усилием, что минивэн весом в три тонны слегка вильнул на дороге. Металлические карабины натянулись со зловещим стоном, а цепи до крови врезались в его широкие запястья. Серые глаза налились бешеной, смертоносной яростью.
Если бы взглядом можно было придушить, Вера упала бы замертво прямо на кожаный автомобильный коврик в эту секунду.
– Ты хоть понимаешь, что натворила? – прохрипел Костров. Его голос от ярости и сухости во рту напоминал шелест крупнозернистой наждачной бумаги. – Похищение человека. Группой лиц. По предварительному сговору. Это пятнадцать лет строгого режима, Леонова. Для тебя. Для Сергея. Для всех твоих пособников. Я сгною тебя в камере. Нет. Живьем в бетон закатаю.
Вера искренне и удивительно музыкально рассмеялась, откладывая планшет в сторону. Она ни на секунду не поверила в его угрозы. Точнее, ей было абсолютно наплевать на них.
– Ну надо же, какое суровое похищение, – пошутила она, наклоняясь к нему чуть ближе и упираясь локтями в собственные колени. – Вас похитила ваша собственная сиделка, полковник. С официального письменного согласия вашей бывшей жены, которая оплачивает каждый мой шаг, и силами вашей же личной охраны. Так что юридически, дорогой Руслан Сергеевич, – это вынужденная медицинская эвакуация недееспособного пациента ввиду острой алкогольной интоксикации. Но если вашему уязвленному мужскому самолюбию больше нравится громкое слово «похищение» – пусть. Можете называть меня своей пленительницей. Я не против. Но сначала определитесь вы за это сгноите меня в камере, или всё же в бетон закатаете сперва.
Руслан скрипнул зубами.
– Куда вы меня везете? – Кремень снова дернулся, и под его натянутой серой футболкой бешено заходили бугры дельтовидных мышц.
– В тайгу. За триста километров от города, в Богом забытую провинцию. Там старый деревянный деревенский дом без единого удобства, который я лично подобрала для вас. Никакого интернета. Никакой мобильной связи – там просто нет вышек. Никаких преданных бойцов, готовых принести вам бутылочку виски по первому зову. Ближайший магазин с алкоголем – в сорока километрах по бездорожью. Там нет пандусов, нет слуг, нет никого. Кроме меня. Вы будете под моим абсолютным, тотальным присмотром двадцать четыре на семь. И пока вы не сделаете свой первый самостоятельный шаг, господин Костров, мы оттуда не уедем.
Руслан подался корпусом вперед, насколько позволяли ремни. Его хриплый голос прозвучал как смертный приговор, от которого воздух в салоне мгновенно заледенел.
– Я убью тебя, – тихо выдал Кремень, глядя на неё в упор. – Как только мои руки будут свободны, я сломаю твою хрупкую шею, Вера.
* * *
Пыль, поднятая колесами уехавшего минивэна, медленно оседала на примятую траву, обнажая суровую реальность. Руслан сидел в своем инвалидном кресле посреди заросшего сорняками двора. Рядом на траве стояла его дорожная сумка и медицинский чемоданчик Веры.
Перед ними возвышался старый, потемневший от времени и дождей бревенчатый дом. Покосившееся крыльцо, мох на шиферной крыше и забор, за которым со всех сторон стеной стоял вековой, глухой сосновый бор. Здесь не было слышно привычного шума дорог. Только гул ветра в кронах деревьев и резкий крик какой-то птицы в глубине леса.
Полная изоляция.
– Добро пожаловать в ваш новый реабилитационный центр, господин Костров, – Вера повернулась к нему, и на её лице снова появилась дерзкая улыбочка, от которой у него свело челюсти. – Немного аскетично, зато воздух чистый. Поехали знакомиться с новыми правилами.
Она наклонилась, перехватила ручки его инвалидного кресла и с силой толкнула вперед, направляя к деревянному настилу, который вел к крыльцу. Руслан не мог затормозить колеса руками – они по-прежнему были стянуты за спиной. Он лишь зло, хищно смотрел перед собой, пока Вера с трудом затаскивала его через порог в дом.
Внутри комната встретила их массивной русской печью, крепким деревянным столом и широкой кроватью у окна. Вера развернула кресло к себе лицом, глубоко вздохнула, собирая всю свою волю, и заговорила ровно, глядя прямо Кострову в глаза, впервые называя его по имени:
– Руслан, послушайте меня внимательно. Да, я виновата перед вами за эти радикальные меры. Но по-другому вы бы не стали меня слушать. У вас действительно есть ошибка в анамнезе. Я несколько раз перепроверила и могу с точностью утверждать, что вы можете встать на ноги. Я говорю это не для того, чтобы обмануть или сломить и так вашу надломленную волю. У меня есть квалификация и все основания так утверждать. И я готова доказать свои слова делом. Ваша жена заплатила мне за то, чтобы я просто присматривала за вами и вовремя давала успокоительное. Но она не знает, что я действительно реабилитолог с большим стажем. Не знает, что я могу поставить вас на ноги.
Вера сделала паузу, всматриваясь в его лицо. В ответ Кремень одарил её суровым, испепеляющим взглядом. Он молчал, и это молчание давило на стены избушки сильнее грозовых туч.
– Я сейчас сниму цепи. Прошу о рациональности.
Она опустилась перед ним на колени и потянулась к замкам. Как только она начала ослаблять жесткие ремни и цепи, освобожденная правая рука Кострова взлетела мгновенно. Его огромная, тяжелая ладонь с силой сомкнулась на горле Веры. Пальцы со шрамами до боли сжались, перекрывая кислород. Он подался корпусом вперед, и его дыхание обожгло её лицо.
– Ты кто такая, чтобы решать за меня? – прошипел он сквозь зубы, и в его глазах полыхнуло пламя чистой ярости. – Ты кто вообще такая?! Быстро звони Сереже, пусть возвращается и забирает меня. Иначе я убью тебя. Прямо сейчас.
Вера судорожно втянула остатки воздуха, её карие глаза потемнели, но она не сделала ни одной попытки вырваться. Гордость и стальной характер держали её крепче любых пут. Она потянулась вперед и хрипло, едва слышно выдохнула ему прямо в губы:
– Убивайте.
Глава 9. Игра на выбывание
Глава 9. Игра на выбывание
Глава 9. Игра на выбывание
Пальцы сжались сильнее, еще на миг перекрывая ей кислород, но абсолютное бесстрашие в её взгляде подействовало как ушат колодезной воды. Костров брезгливо разжал хватку, отталкивая Веру от себя.
Она судорожно закашлялась, хватаясь руками за шею, на которой уже стремительно проступали багровые следы от его пальцев. На глазах выступили слезы, но гордость не позволила ей издать ни единого жалобного звука.
Руслан не стал ждать, пока она придет в себя. Одним яростным движением сильных рук он окончательно сорвал с себя остатки ослабленных брезентовых ремней, швыряя их в угол избы.
– Видимо я сильно нагрешил, раз судьба подсовывает мне одних лживых сук. Что же ты за нищебродка необразованная такая, что работу нормальную найти не можешь? Кто тебя подкупил и сколько пообещал за этот спектакль? Херово играешь, кстати, Леонова. Если это вообще настоящее твоё имя, – презрительно выплюнул Костров, разминая затёкшие руки. От него фонило клокочущей злостью. – Думаешь, раз безногий, то не справлюсь с тобой? Ошибаешься. Я тебя и на колесах перееду, если понадобится. Быстро набрала Сергею, пока и его судьбу я не решил.
– Господи, какой же ты тупой, – хрипло проворчала Вера, поднимаясь на ноги.
– Повтори, – сквозь зубы прошипел Руслан.
Вера подняла голову, зло утирая слезы со щеки тыльной стороной ладони. Она сделала глубокий, хриплый вдох, восстанавливая дыхание, и тихо, но отчетливо произнесла:
– Говорю, не слышите вы меня, Костров. Не смогу я набрать вашего Сергея. Он только через неделю приедет с продуктами. И проверить, жива ли я вообще после всего. А пока мы без связи.
Руслан замер, впиваясь в неё прожигающим насквозь взглядом и анализируя сказанное.
В комнате воцарилась зловещая тишина.
– Плевать, – со свистом выдохнул Кремень. – Я отсюда уйду сам. На локтях поползу, если надо. Но в этой берлоге. С тобой. Не останусь.
Он резко крутнул колеса кресла, направляя его к выходу. Вера даже не попыталась его остановить. Она лишь устало оперлась спиной о стену, наблюдая за его тщетными попытками.
– Не сможете, – выдохнула она, потирая переносицу. – Выгляните в окно. Вокруг на сорок километров – сплошное бездорожье, размытая глина и глухая тайга. Ваша инвалидная коляска увязнет в первой же луже у крыльца. Ситуация у вас безвыходная, полковник. Вам в любом случае придется остаться здесь и принять эти правила. Другого пути назад в цивилизацию у вас просто нет.
Руслан резко затормозил у самого порога. Он медленно развернул кресло обратно, и его взгляд, устремленный на Веру, стал пугающе проницательным. Вся его слепая армейская ярость мгновенно уступила место холодному, расчетливому анализу опытного стратега. Он слишком хорошо умел читать людей.
– Что тебе надо от меня, чертова психопатка?
– Чтобы вы встали на ноги.
– Зачем это тебе нужно?
– Деньги нужны, я говорила.
– Лжешь, – Руслан цинично прищурился, меряя её тяжелым взглядом с ног до головы. – Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Леонова.
– Можете не верить. Ваше право... – попыталась вставить Вера, но он жестко перебил её:
– Нет. Здесь что-то другое. Личный интерес. Какой-то особенный мотив, что ты так цепляешься за этот шанс. Но ничего, доктор... Я тебя раскушу. Рано или поздно я пойму, какую игру ты ведешь за моей спиной. Времени, как я понимаю, у нас много.
Вера отлепилась от стены, слегка покачиваясь. Гордо расправила плечи, стараясь не выдавать дрожи в теле, и подошла к низкому столу, на котором лежал её медицинский чемодан.
– Попробуйте, Костров, – ровно ответила она, поворачиваясь к нему спиной. – Делайте всё, что угодно. Подозревайте меня, копайте под меня, ненавидьте... только не занимайтесь саморазрушением. Вы должны встать.
Руслан сорвался с места, резко подкатившись к ней вплотную. Его рука взлетела, перехватывая её за запястье – не больно, но намертво, словно стальной капкан.
– Да почему?! – прорычал он, заставляя смотреть на себя, заглядывая в самую глубину её потемневших карих глаз. – Почему ты так упрямо хочешь этого? Черт тебя дери, Леонова, это точно не деньги! Деньги слишком банальны, их можно заработать в десятке других мест, не рискуя получить свернутую шею в глухой тайге. Ты одержима этим делом. Одержима мной и моими ногами. Колись, какие гештальты ты пытаешься закрыть за мой счет?
Вера замерла, чувствуя, как его горячие пальцы обжигают кожу на запястье. Близость его мощного, пахнущего мужским потом и адреналином тела снова отозвалась внутри нее странной, пугающей дрожью. Ей безумно хотелось выложить ему всё: и про разрушенную карьеру, и про диссертацию, и про несправедливое увольнение из сборной...
Но…
Она осторожно, но настойчиво высвободила руку из его захвата и посмотрела на него с пугающим, абсолютно непоколебимым спокойствием.
– Руслан Сергеевич, вы можете строить любые теории заговора в своей голове, если это помогает вам отвлечься от жалости к себе. Но реальность такова: мы заперты здесь на четыре месяца. И чтобы выжить, нам нужно сотрудничать.
Она смерила его холодным взглядом и направилась к выходу.
– Я разберу сумки и разогрею ужин. Постарайтесь к этому времени не укатиться в болото.
Глава 10. Сближение
Глава 10. Сближение
Глава 10. Сближение
За окнами, в густой непроглядной тьме, завывал ветер, швыряя в стекла мелкие веточки сосен. Старый дом тихо поскрипывал своими рассохшимися бревнами, остывая после жаркого дня.
Внутри комнаты было темно, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь не зашторенное окно, выхватывая силуэты скромной мебели. Кровать в этой берлоге оказалась всего одна – широкая, сколоченная из толстых дубовых досок, застеленная старым, но чистым лоскутным одеялом. Руслан лежал на кровати, закинув руку за голову. Торс его был обнажен, ноги укрыты пледом.
Вера устроилась рядом, прямо на деревянном полу, подстелив лишь тонкое ватное одеяло и бросив под голову свой походный рюкзак. Она практически сразу провалилась в сон.
Костров не спал.
Сон не шел к нему, несмотря на жуткую физическую усталость после дневного штурма и тяжелой дороги. Мысли в его голове метались, как затравленные волки. Напряжение между ними в замкнутом пространстве избы было настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.
Руслан повернул голову вбок, вглядываясь в полумрак. Вера лежала всего в полуметре от его кровати, беспечно посапывая. Бледный луч луны падал на ее лицо, и Кремень поймал себя на том, что уже больше часа тупо рассматривает ее спящую.
Её темные волосы были распущены, тяжелыми волнами рассыпавшись по старому одеялу. Без своего привычного, строгого хвоста она выглядела удивительно хрупкой и беззащитной. Исчезла ледяная маска флегматизма, разгладилась упрямая складка между бровей. Губы ее были слегка приоткрыты, а на шее алели багровые следы от его пальцев.
Руслан смотрел на эти отметины, и внутри него ворочалось сложное чувство. Стыд за то, что обидел, мешался с обжигающим вожделением. Эта девчонка была ходячей загадкой. Он виртуозно считывал скрытые мотивы людей за секунды, но Веру разгадать не мог. Она пошла на должностное преступление, устроила похищение, привезла в эту глушь, рисковала жизнью, полностью отдавая себе от чет в том, что он неадекватен... И все ради чего? Ради денег? Ложь. Он чувствовал это наверняка. Да, деньги, возможно, и были ей нужны. Но не настолько, чтобы так рисковать. Ею двигало что-то другое. Она напоминала фанатичку, когда говорила снова и снова, что он должен подняться на ноги. Ее уверенность в успехе этого сомнительного мероприятия была настолько сильна, что это… настораживало.
Демоница поехавшая.
В какой-то момент Руслану до безумия захотелось дотронуться до нее. Провести подушечками пальцев по бледной щеке, коснуться нежной кожи, и...
Его рука медленно двинулась вниз, свисая с края кровати, пальцы почти коснулись кончиков её волос, как в ту же секунду Вера распахнула глаза, словно физически почувствовав на себе его тяжелый, гипнотический взгляд. Она не вскрикнула, не отпрянула. Сон слетел с нее мгновенно. Она осталась лежать неподвижно, глядя на него снизу вверх своими огромными глазами.
Между ними снова повисла душная тишина, нарушаемая лишь треском дров в печи, которую Вера растопила перед сном.
– Решили закончить начатое, полковник? – тихо, с едва заметной хрипотой в голосе спросила Вера, и на её губах появилась слабая усмешка.
Руслан медленно убрал руку, сжав пальцы в кулак, но взгляда не отвел. На глубине радужек мелькнула вина.
– Прости. За это, – он опустил глаза на отметины на её шее и поджал губы.
Вера округлила глаза, полагая, что этот бесчувственный чурбан вообще не знает таких слов. На языке вертелась колкость, но его глаза... Руслан ведь действительно сожалел, что не совладал со своим гневом. Она уже открыла рот, чтобы съязвить, но осеклась.
– Уже.
Костров нахмурился, совершенно не понимая эту женщину. Марина истерику закатывала из-за сломанного ногтя или переноса сеанса в салоне красоты. Но Вера... совсем другая.
Взгляд серых глаз упал на ее губы, скользнул по подбородку, погладил шею, задержался на острых ключицах. И вернулся к её лицу.
– Хватит выкать мне, Леонова, – раздраженно велел Костров. – Раз уж решилась на похищение, прекращай эти формальности. Раздражает.
Вера приподнялась на локте, глядя на него снизу вверх. Лавандовый аромат её кожи снова заполнил пространство между ними, дурманя его уставший мозг.
– Хорошо, – спокойно пообещала она, и в её глазах полыхнул прежний, дерзкий азарт. – Обязательно перейду на «ты», полковник. Но только тогда, когда ты сам, своими руками, наколешь все дрова во дворе для этой печи. Сидя на упоре. До последнего полена. А пока – спите, Руслан Сергеевич. Завтра рано вставать.
Она перевернулась на другой бок, спиной к нему, давая понять, что разговор окончен. Руслан остался лежать в темноте, глядя на ее ровную спину, а в его венах вместо злости теперь распалялось упрямство с новой силой.
И надежда.
* * *
Руслан открыл глаза ровно в шесть, внутренне настраиваясь на очередной раунд их ежедневной войны.
Но в избе было тихо.
С летней кухни, которая была криво пристроена к дому, доносился тихий стук посуды и умопомрачительный, давно забытый аромат домашней еды. Вера приготовила завтрак – омлет с овощами и крепкий травяной чай. Будить рано она его не стала, дав организму полковника лишний час на восстановление после вчерашнего адреналинового шторма.
Костров удивленно прищурился, самостоятельно пересаживаясь в кресло. Её тактика явно сменилась. Больше не было наглого прессинга и командного тона. Вера продолжала удивлять.
Ели в тишине. Вера молча пододвинула к нему тарелку, не глядя в глаза. Руслан ел сосредоточенно, краем глаза фиксируя багровые следы на тонкой шее. Ему хотелось съязвить, подколоть за утреннюю «милость».
Но больше не моглось.
Их вчерашнее противостояние будто выжгло из него всю ярость и ненависть. Он поверил. По крайне мере хотел поверить ей. Теперь он был готов играть по её правилам, выполнять все, что она скажет, лишь бы снова встать на ноги.
Когда с завтраком было покончено, Вера так же молча помогла ему спуститься со ступеней крыльца. Настил, который она соорудила вчера, был хлипким, но Руслан быстро оценил ситуацию. Как профессиональный военный, он не терпел хаоса вокруг себя. Из валявшихся во дворе толстых досок он за пару минут, ловко орудуя сильными руками, соорудил крепкий, надежный пандус, закрепив его тяжелыми брусьями.
Покончив с пандусом, Руслан развернул коляску и покатился к старому, заросшему травой дровянику.
Он подогнал кресло вплотную к массивной дубовой колоде. Одной рукой дотянулся до тяжелого, ржавого колуна, валявшегося рядом, а второй – с трудом подтащил к себе крупное сосновое полено, водрузив его на колоду. Намертво зафиксировав колеса коляски тормозами, глубоко вздохнул, настраивая мышечный баланс. Колоть дрова сидя, без упора на ноги – это было изощренной пыткой. Весь удар, вся инерция тяжелого топора ложились на его поясницу, плечи и пресс. Ему приходилось судорожно сжимать мышцы кора, чтобы при каждом взмахе просто не вывалиться из кресла лицом в грязь.
Руслан перехватил топорище двумя руками, высоко поднял колун над головой и с глухим, яростным выдохом обрушил его на дерево. Сухая сосна с треском разлетелась на две ровные половины. Мышцы его груди и рук, залитые утренним солнцем, бугрились под футболкой от дикого напряжения. Он уже вошел в ритм, тяжело и размеренно дыша, когда из дома внезапно раздался дикий, пронзительный женский крик.
Костров от неожиданности чуть из кресла не вылетел. Тяжелый колун со звоном выпал из его рук, зарывшись в щепки. В этом крике не было ни злости, ни привычного командного тона Леоновой. Так звучит первобытный, леденящий кровь ужас.
Руслан рванул к ней так быстро, как только могли крутиться колеса его коляски, ладони горели от бешеного трения об ободья. Он буквально взлетел по свежему пандусу, с грохотом ворвался в избу, готовый драться с любым врагом, но замер у самого порога.
Змея.
Прямо посреди неструганых досок пола, лениво извиваясь, ползла крупная, лоснящаяся болотная гадюка. Вера стояла, намертво прижавшись спиной к массивной беленой печи, судорожно сжав кулаки у груди. Её лицо было бледнее холста, а губы мелко подрагивали.
Костров мгновенно оценил обстановку. Он огляделся, перехватил стоявшую у двери штыковую лопату и медленно, стараясь не шуметь, подъехал ближе к рептилии. Гадюка угрожающе зашипела, приподнимая треугольную голову и готовясь к броску. Руслан выждал секунду и одним точным, молниеносным и выверенным движением ребра лопаты обезвредил змею, перерубив её пополам.
Он отбросил лопату в сторону, тяжело выдохнул и победно усмехнулся, поворачиваясь к Вере:
– Значит, у тебя тоже есть слабости, Леонова? А я думал, ты сделана из титана.
Но Вере было не смешно. Она даже не отреагировала на его саркастичную подколку. Её дыхание было рваным, поверхностным, а в огромных карих глазах застыли слезы. Такой беспомощной, маленькой и уязвимой Руслан не видел её никогда за всё время их войны. Исчезла жесткая сиделка, исчез ледяной доктор – перед ним на полу у печи стояла просто напуганная до смерти девушка.
Внутри Кострова в эту секунду что-то с треском перевернулось. Мужские инстинкты, спавшие долгие полгода инвалидности, взяли верх. Ему до безумия, до боли в груди захотелось защитить её, закрыть собой от всего мира.
Молча, орудуя лопатой прямо из кресла, подцепил труп змеи, выкатился на крыльцо, выбросил его далеко за пределы двора и быстро вернулся в дом.
Вера всё еще стояла у печи, её плечи мелко тряслись. Руслан подкатился к деревянному столу, налил из кувшина стакан колодезной воды и протянул ей, удерживая колеса тормозом.
Вера дрожащими пальцами взяла стакан, сделала несколько жадных, торопливых глотков. Чуть придя в себя, она посмотрела на него, и в её голосе прорезалась привычная горькая ирония:
– Что... больше насмехаться не будете, полковник? Упустите такой шанс окончательно размазать меня?
– Не буду, – на удивление мягко ответил Руслан, удерживая её взгляд своими серыми глазами. – У всех есть свои страхи, Леонова. Это нормально.
Вера удивленно вскинула брови, всматриваясь в его резко посерьезневшее, суровое лицо. Напряжение в избушке стало вдруг интимным, бьющим по нервам.
– Вот как? – тихо спросила она, опуская стакан на стол. – И чего же боитесь вы, Руслан Сергеевич?
Костров долго молчал, разглядывая мозоли и шрамы на своих руках, а затем поднял на неё тяжелый, пронзительный взгляд:
– Что твои слова – ложь, Леонова. Боюсь, что ты солгала мне и у меня на самом деле нет никакого шанса снова встать.
