Текст книги "Мой кремень (СИ)"
Автор книги: Зоя Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 3. Ошибка в анамнезе
Глава 3. Ошибка в анамнезе
Глава 3. Ошибка в анамнезе
Вера сидела за массивным столом в гостевой спальне, подперев кулаками тяжелую голову. Часы на прикроватной тумбочке показывали три часа ночи. Глаза нещадно резало от сухой усталости, а перед лицом в полумраке, разгоняемом лишь тусклым светом ноутбука, расплывались строчки сложнейшего медицинского анамнеза.
Она изучала медицинскую карту Руслана Кострова уже пятый час подряд. Снимки компьютерной томографии, заключения трех светил нейрохирургии, графики электромиографии. Все они, как один, вынесли вердикт:«Нижний необратимый парапарез. Шансов на восстановление локомоторных функций нет».
– Идиоты, – хрипло прошептала Вера в пустоту комнаты, потирая переносицу. – Вы лечили снимки, а не живого мужика.
Она открыла 3D-модель позвоночника Кострова в высоком разрешении. Пуля калибра 9-19 прошла навылет, сантиметром левее спинномозгового канала. Сам спинной мозг не был разорван анатомически – это Вера поняла когда впервые взглянула на ранение, когда ещё сомневалась ехать к пациенту или нет. Но осколок дужки четвертого поясничного позвонка при ударе сместился, вызвав сильнейшую компрессию ишемического характера. Плюс гематома, отек, а затем – полугодовое бездействие. Видимо, эти самые медицинские светила, получив от Марины кругленькую сумму за констатацию инвалидности, послушно выписали бедняге гору антидепрессантов и сильные обезболивающие, которые окончательно забивали нервные импульсы.
Вера открыла чистый файл и начала набрасывать схему реабилитации.
«Этап первый: компенсаторная гипертрофия верха, – быстро печатали её пальцы. —Если ноги не держат, его корсет, косые мышцы живота и широчайшие мышцы спины должны стать стальными. Они будут держать его баланс. Этап второй: рефлекторное выстукивание и триггерный массаж по методике Войта. Мы заставим мозг вспомнить, что внизу есть конечности. Мы будем подавать сигналы снизу вверх. Этап третий…»
Она закрыла ноутбук только в четыре утра. Спать оставалось ровно два часа. А уже в девять утра на первом этаже в спортивном зале, который Вера спешно переоборудовала под реабилитационный кабинет, пахло чистым потом, кожей и матерным напряжением.
Руслан лежал на низком кожаном мате, тяжело дыша. Его мощный торс был залит потом, черная майка прилипла к лопаткам. Он держал в руках резиновый амортизатор с максимальным сопротивлением, закрепленный на шведской стенке, и через силу делал очередную тягу к груди.
– Еще пять раз, полковник, – Вера стояла над ним, уперев руки в бока. – Не филоньте. Лопатки сводим.
– Хватит... – прорычал Костров, его челюсти были сжаты так, что хрустели зубы. Капилляры в серых глазах полопались от напряжения. – Руки отнимаются. Твои гребаные резинки... это издевательство. Мои ноги от этого не оживут.
– Ваши ноги сейчас не имеют значения, – отрезала Вера. – Если у вас не будет стального пресса и широчайших мышц, вы до конца жизни будете вываливаться из кресла, как мешок с картошкой, когда попытаетесь переползти на унитаз. Вам нравится перспектива, чтобы вас на горшок носили охранники? Нет? Тогда работаем! Еще три раза. Тяни!
Руслан взревел и с такой силой рванул резину, что металлический карабин на стене жалобно звякнул. Он швырнул ручки тренажера на пол и откинулся на мат, тяжело и хрипло дыша.
– Довольна? – выплюнул он, глядя на неё снизу вверх с клокочущей ненавистью. – Сколько ты сегодня заработала на моих мучениях? Накинуть тебе сверху, чтобы ты заткнулась хоть на час?
Вера ничего не ответила. Она молча опустилась перед ним на колени. Руслан инстинктивно дернулся, когда ее тонкие пальцы коснулись его абсолютно неподвижной правой лодыжки.
– Что ты делаешь? – нахмурился он, пытаясь вернуть голосу привычную стальную жесткость. – Там ничего нет. Мертвое мясо.
– Замолчите, Костров, – тихо велела она, даже не подняв головы.
Руслан замолчал, но не от ее приказа, а потому что дыхание вдруг перехватило. Оказавшись так близко, на коленях у его ног, Вера впервые за все эти дни перестала казаться ему бездушным роботом. Пользуясь тем, что она сосредоточенно нащупывала что-то на его голени, Костров принялся разглядывать ее – жадно, с пробуждающимся внутри вниманием оголодавшего мужчины.
Несколько прядей из ее тугого темного хвоста выбились и теперь мягко очерчивали тонкую, изящную шею. Свет из окна падал так, что ее кожа казалась нежной, совсем не подходящей для той стервы, которую она из себя строила. Взгляд Руслана скользнул ниже, по изгибу спины под свободной футболкой, которая сейчас натянулась, очерчивая округлые, соблазнительные линии бедер и тонкую талию. От нее пахло лавандой и чистым женским телом – этот запах кружил голову сильнее, чем самый дорогой виски из его запасов.
Внизу живота Кострова, в той самой зоне, которую врачи назвали «мертвой», вдруг заворочалось тягучее тепло. Тестостерон ударил в голову. Его не просто злила эта девчонка – он до безумия, до судороги в пальцах захотел её. Захотел сорвать резинку с волос, запустить руки шёлковые пряди и заставить эту ледяную гордячку стонать под ним, забыв про свои дурацкие секундомеры.
Осознание собственного бессилия в кресле обожгло изнутри новой волной ярости, смешанной с диким вожделением. Она была чертовски привлекательна, и это делало её его самым опасным врагом.
Вера тем временем не замечала его тяжелого, раздевающего взгляда. Она достала из кармана маленькую неврологическую иголочку. Руслан пристально наблюдал за её действиями с циничной усмешкой – он знал, что ничего не почувствует. Вера с силой провела острием по подошве его стопы, от пятки к пальцам.
Ничего. Стопа лежала неподвижно.
Руслан хмыкнул, отворачиваясь к окну:
– Я же сказал. Ноль.
Вера не сдалась. Она знала, что глубокие рефлексы не умирают так просто. Она обхватила его тяжелую голень руками, нащупала пальцами подколенное сухожилие и с хирургической точностью, резко и сильно надавила на определенную точку.
Тело Руслана внезапно прошил мощный, неконтролируемый спазм. Его правое бедро едва заметно, на долю сантиметра, дернулось вверх, а пальцы ноги дрогнули.
Костров замер. Его дыхание перехватило. Он медленно повернул голову и ошалело уставился на свою ногу.
– Что... что это было? – прошептал Кремень растерянно. В его голосе впервые за все месяцы после покушения, прорезался не гнев, а дикий страх пополам с безумной надеждой. – Это… судорога?
Вера медленно поднялась на ноги, пряча дрожащие от триумфа пальцы в карманы спортивных брюк. Её сердце колотилось как сумасшедшее.
Она оказалась права.
Но Руслану об этом знать было рано. Пока для реабилитации хватит и его злости в качестве топлива. А вот если он сейчас поймет, какой у него потенциал к восстановлению, начнет задавать вопросы, сомневаться в диагнозах городских врачей и в итоге раскопает, кто она. Практика без лицензии очень дорогого стоила. Проблемы ей были не нужны.
Пока что.
– Это просто периферический спазм от общей нагрузки на корпус, – равнодушно солгала Вера, глядя на него сверху вниз. – Обычная физиология атрофированных мышц. Не обольщайтесь. Пересаживайтесь в кресло и марш в душ. Через полчаса у вас обед.
Она развернулась и вышла из зала, оставив Кремня лежать на мате. Руслан смотрел на свои снова неподвижные пальцы ног, а внутри него, вопреки ледяным словам этой нечитаемой для него женщины, заворочалось неясное, злое чувство. Всё восхищение её красотой сошло «на нет».
Она лгала.
Руслан чувствовал, что она лгала. Но… её тонкие пальцы сотворили с его телом немыслимое.
И он намеревался разобраться с этой ложью.
Глава 4. Предел прочности
Глава 4. Предел прочности
Глава 4. Предел прочности
Следующие три дня превратились для обитателей загородного особняка в сплошной, непрекращающийся ад, сотканный из пота, хриплого дыхания и звенящего под потолком напряжения.
Вера не давала Кострову пощады. Она будила его ровно в шесть утра, игнорируя предупреждающий рык, и тащила в реабилитационный зал. Руслан, ведомый упрямым мужским азартом и желанием доказать этой «докторше», что её методы – пустышка, пахал на пределе своих возможностей.
Она заставляла его работать с тяжелыми медицинскими мячами, растягивать жесткие жгуты и часами удерживать баланс корпуса, а потом растирала своими на удивление сильными руками атрофированные мышцы. Костров злился, матерился через зубы, но стоически терпел.
Перелом случился на четвертые сутки, во время вечернего блока пассивной гимнастики.
Руслан лежал на кушетке. Его грудь тяжело вздымалась после силовой нагрузки. Вера сидела у его ног, методично и жестко разминая, потерявшие тонус мышцы голеней. Она использовала методику Войта – выстукивала рефлекторные зоны, заставляя нервные окончания посылать сигналы в поврежденный спинной мозг.
– Сильнее дави, доктор, – с циничной усмешкой бросил Костров, закинув руки за голову и лениво наблюдая за её манипуляциями. Пока внутри умирал от напряжения. Он хотел снова ощутить... что угодно. Пусть даже если это будет боль или спазм. – Я всё равно ничего не чувствую.
Вера промолчала. Затем нащупала пальцами подколенное сухожилие правой ноги, зафиксировала бедро и с хирургической точностью, резко вогнала большой палец в триггерную точку, одновременно с силой скручивая мышцу голени.
Тело Руслана мгновенно прошил мощнейший рефлекторный разряд. Его правое бедро судорожно дернулось вверх, по всей конечности прокатилась волна видимого мышечного сокращения.
Костров осекся на полуслове. Откинулся назад, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы. Его серые глаза расширились.
– Это... снова твой «просто периферический спазм»? – хрипло выдохнул он, пытаясь скрыть зародившийся внутри страх. Потому что нервы его были на пределе.
Вера медленно отпустила его ногу. Она поднялась, вытерла руки полотенцем и посмотрела на него сверху вниз. Её взгляд изменился – исчезла привычная маска безразличия, уступив место пугающей серьезности профессионала.
– Нет, Костров, – тихо и отчетливо произнесла она. – Это не просто спазм. Отек вокруг спинномозгового канала наконец начал спадать.
Руслан нахмурился, в его глазах промелькнули опасные искры.
– Что это значит?
– Вы и так уже всё поняли, Костров. У вас появился шанс встать на ноги. Теперь наверняка, – Вера решила поставить всё на кон. Больше не получится прикрываться терминологией и лгать. Её пациент слишком проницателен. Будет лучше, если он будет сотрудничать с ней, а не мешать реабилитации. – Если мы продолжим в том же темпе, через пару месяцев вы сделаете первый шаг у брусьев. Ваша инвалидность – временная.
Секунду в зале стояла оглушительная тишина. А затем Руслан взорвался.
Он резко приподнялся на локтях, его лицо исказилось от бешеной, неконтролируемой ярости. Он воспринял её слова как изощренное, садистское издевательство, как попытку поиздеваться над его беспомощностью ради того, чтобы подольше сосать деньги из контракта сиделки.
– Да что ты о себе возомнила, тварь?! – взревел он так, что окна в рамах задребезжали. Его голос сорвался на опасный, хриплый ор. – Шанс?! Ты даёшь мне шанс?! Самые престижные клиники страны, светила нейрохирургии с мировыми именами, профессора, которые провели сотни операций, в один голос сказали мне, что я останусь калекой до конца своих дней! А ты, пигалица, пришедшая с улицы ради бабла, заявляешь, что они все идиоты, и у меня есть ШАНС?!
Он тяжело дышал, его мощная грудь ходила ходуном, и вена на лбу вздулась.
– Покажи мне свою лицензию, – прошипел Кремень, в его глазах горело настоящее безумие раненого зверя. – Покажи мне свои дипломы, доктор Хаус юбочный! На каком основании ты смеешь давать такие прогнозы?! Убирайся! Вон из моего дома!
Вера выслушала эту лавину крика, даже не поведя бровью. Она не стала оправдываться, не стала кричать в ответ и уж точно не испугалась его угроз. Она подняла с пола бутылку воды, сделала несколько спокойных глотков, не отводя убийственного взгляда от Руслана.
– Закончили истерику, полковник? – ледяным, режущим тоном оборвала она его. – Запомните раз и навсегда: я работаю со сложными пациентами, но я никогда не работаю с истеричками. Если вы предпочитаете верить своим дипломированным профессорам, жалеть себя, жрать антидепрессанты и тупо гнить в своем кресле – это ваш выбор. Мне плевать. Можете оставаться в нем до конца жизни. На сегодня тренировки окончены. И на сегодня я избавляю вас от своего присутствия.
Она развернулась и быстрыми, уверенными шагами вышла из зала, с грохотом закрыв за собой дверь.
Вера ушла в свою комнату и заперлась там до самого конца дня. Ей нужно было дать ему перекипеть, переварить эту информацию. Она понимала, что его гнев – это лишь защитная реакция сломленного эго. Но её гордость не позволяла терпеть этот ор.
Она понимала, что настал переломный момент. Если Костров согласится на реабилитацию, шанс получить свою лицензию обратно станет реальным. Но если он закроется в своём коконе из злости и обиды на весь мир, откажется от тренировок... ей конец. Марина не в курсе, что хрупкая сиделка играет партию против неё. Поскольку, если Руслан встанет на ноги, делёжка бизнеса будет отменена. И бывшая жёнушка останется ни с чем. Потому что окрепший бывший муж вряд ли простит ей то, что она бросила его в самый сложный период жизни.
Руслан остался на кушетке один.
Весь оставшийся день к нему никто не заходил. Дом словно вымер. Охранники, напуганные утренним ревом босса, боялись даже дышать возле двери спортзала. Одиночество давило на Кострова тяжелой, удушливой плитой. Слова Веры о том, что у него есть шанс, намертво засели в его мозгу, выжигая остатки хладнокровия.
Ближе к вечеру он титаническими усилиями взобрался в кресло, используя поручни, которыми был оснащён весь дом, и вернулся в свою спальню. Загнанным зверем он метался в своем кресле по комнате, злился, проклинал её, а к вечеру... окончательно сломался под весом этой пугающей информации.
В одиннадцать вечера он вызвал по внутреннему телефону начальника охраны.
– Серый, зайди через террасу, – тихо прошипел Руслан. – И принеси то, о чем я говорил. Живо. И чтобы эта баба ни звука не услышала.
Через пятнадцать минут на столе Кострова стоял ящик крепкого шотландского виски. Когда испуганный начальник охраны испарился, он сорвал зубами пробку с первой бутылки и припал к горлышку, глотая обжигающую жидкость крупными, жадными глотками, стремясь залить, уничтожить, сжечь внутри себя эту проклятую надежду, которую подарила ему Вера. Он сознательно стирал в порошок результаты их адского труда.
К двум часам ночи первая бутылка была пуста. К пяти утра, когда алкогольный угар сменился тяжелым, мрачным похмельем, Руслан сидел в инвалидном кресле у журнального столика. Дрожащими пальцами он налил остатки из второй бутылки в тяжелый хрустальный стакан. Захмелевший, с налитыми кровью глазами, он тупо смотрел на янтарные блики, ожидая шести утра.
Он ждал её, чтобы показать, что её «шанс» ничего не значит для него.
Пусть проваливает.
Глава 5. Очередное предательство
Глава 5. Очередное предательство
Глава 5. Очередное предательство
Ровно в 05:59 Вера без стука открыла тяжелую дубовую дверь спальни Кострова. Но стоило ей переступить порог, как застоявшийся, кислый запах крепкого алкоголя буквально ударил ей в лицо.
В комнате царил мрачный, зловещий полумрак. Тяжелые шторы были наглухо задернуты, не пропуская ни единого рассветного луча. На паркете у кровати сиротливо валялась пустая бутылка из-под дорогого алкогольного напитка, а в самом центре этого хаоса, прямо в инвалидном кресле, сидел Руслан. Растрепанный, в измятой серой футболке, он крепко сжимал в правой руке хрустальный стакан, наполовину наполненный янтарной жидкостью. На его губах играла торжествующая, вызывающая усмешка.
Руслан ждал криков. Ждал лекций, нотаций, слез и привычных женских упреков. Он до боли в суставах сжал стакан, готовый обрушить на неё ответную лавину ярости, доказать, что он здесь хозяин, а она – лишь прислуга.
Но Вера не сделала ни одного шага вперед. Она не стала проходить дальше, не побежала открывать шторы и не притронулась к бутылкам. Она просто остановилась у порога, окинула быстрым взглядом этот погром и пьяное, вызывающее лицо полковника. Её взгляд был холодным и совершенно нечитаемым.
Она молча оценила ситуацию, задержав на Кострове взгляд ровно на три секунды. А затем, не произнеся ни единого слова, круто повернулась на каблуках и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Руслан замер, когда в тишине сухо щелкнул дверной замок. Торжествующая ухмылка на его лице медленно сползла, сменяясь удушливой, мертвой пустотой. Он ожидал борьбы, а его просто... проигнорировали. Оставили гнить дальше, словно списанный в утиль хлам.
Костров медленно откинул голову на спинку кресла и обреченно, хрипло рассмеялся в потолок. Смех перерос в глухой, сухой кашель, разрывающий легкие. Внутри всё оборвалось. Крылья надежды, которые Вера подарила ему вчера, сегодня были окончательно подрезаны. И подрезала их его собственная слабость.
Жить резко расхотелось. Глухая, черная тоска накрыла его с головой, лишая возможности дышать. Чувство это было гораздо страшнее и больнее, чем в первые дни после ранения в госпитале. Тогда была понятная физическая боль, были враги, была злость. А сейчас внутри него зияла огромная дыра.
– Такая же, как все, – прохрипел он в пустоту темной комнаты, чувствуя, как к горлу подступает удушливый комок. – Сдалась при первой же трудности. Обычная наемная выскочка, которой просто платили за часы. Предала и выбросила из своей жизни, как бракованный товар.
Он посмотрел на хрустальный стакан в своей руке. Виски, который еще полчаса назад казался ему анестезией, теперь горчил на языке чистым ядом. Руслан сжал пальцы с такой силой, что хрусталь жалобно затрещал, а затем с отчаянным замахом швырнул стакан в стену. Хрусталь разлетелся на сотни сверкающих осколков, которые со звоном осыпались на пол.
Костров закрыл лицо ладонями, тяжело и рвано дыша. Сильный, волевой мужчина, прошедший через огонь и горячие точки, сейчас сидел в инвалидном кресле посреди темной комнаты и чувствовал себя абсолютно беспомощным червём. Он возненавидел себя за этот минутный срыв, возненавидел свои неподвижные ноги, возненавидел весь этот мир. Ему казалось, что Вера забрала с собой последнюю каплю его человеческого достоинства, оставив его наедине с подступающим безумием. Он был уверен, что это финальная точка его жизни, и дальше будет только медленное, позорное угасание в алкогольном бреду.
Пусть.
Ему уже было, в общем-то, всё равно.
... но Кремень не знал, что Вера Леонова даже не собиралась куда-то уходить. В эту самую минуту она спускалась по деревянной лестнице холла с радикальным и совершенно безумным планом в голове. Мягкие методы, уговоры и профессиональные навыки здесь были бессильны. Руслан – особый случай, который требовал особого подхода. Чтобы вытащить этого упрямого осла из ямы саморазрушения, нужно действовать радикально.
На грани уголовного кодекса.
Нет, она не собиралась его бросать. Она собиралась забрать его жизнь в свои руки и заставить воскреснуть из пепла, даже если он сам этого не захочет.
Глава 6. Сделка с дьяволом
Глава 6. Сделка с дьяволом
Глава 6. Сделка с дьяволом
– Ну уж нет, полковник, – процедила Вера сквозь зубы, зло чеканя шаг по ступеням. – Ты у меня встанешь. Даже если придется привязать тебя к костылям колючей проволокой.
Она быстро спустилась по массивной деревянной лестнице на первый этаж. Внизу, у панорамного окна, нервно ходил взад-вперед начальник службы безопасности Сергей. Увидев Веру, он замер, с надеждой всматриваясь в её строгое лицо.
– Ну как он? – спросил Сергей, понизив голос до шепота.
– Спивается. Быстрыми, профессиональными темпами, – Вера остановилась перед мужчиной, скрестив руки на груди. Её карие глаза сузились, превратившись в две холодные щелки. – За ночь ушел ящик виски. Точнее, полтора. Твои парни снабжают его по первому щелчку пальцев, верно? Думают, что проявляют преданность командиру?
Сергей виновато отвел взгляд, дернув воротник форменной рубашки.
– Вера Михайловна, вы не понимаете... Полковник для нас – бог. Он нас из таких передряг вытаскивал. На руках выносил из горячих точек... у парней сердце кровью обливается. Он же командир. Был.
– Вот именно: был, – жестко припечатала Вера. – А сейчас он превращается в агрессивное, разлагающееся животное. И если это продолжится, через неделю у него начнется сильный тремор, полетит печень, и повезёте вы его не в суд, а на кладбище. Твои парни готовы нести его гроб через месяц? Потому что алкоголь в сочетании с его сильными антидепрессантами – это гарантированная остановка сердца во сне.
Сергей побледнел. Его широкие плечи заметно поникли.
– Что делать? Он никого не слушает...
– Жди здесь и не смей подниматься к нему.
Она отошла вглубь холла, достала из кармана мобильный телефон и решительно набрала номер Марины. Бывшая жена Кострова ответила на третьем гудке. На заднем плане слышался шум офиса, шуршание бумаг и стук каблуков.
– Я занята, – сухим, деловым тоном отозвалась Марина без приветствия. – А вообще хорошо, что ты позвонила. Через две недели подписание документов. Получилось форсировать события. Руслан в норме?
– Руслан в угаре, – без обиняков заявила Вера. – Просыхать он не планирует. Через две недели в суде его адвокаты оспорят любую его подпись, заявив, что он находился в состоянии глубокого алкогольного психоза и сильной депрессии. Вы потеряете всё.
В трубке воцарилась паническая тишина. Марина шумно, со свистом втянула воздух. Вера буквально кожей почувствовала, как на том конце провода у расчетливой бизнес-леди зашевелились волосы на голове. Контроль над активами компании был для Марины приоритетным делом, и перспектива остаться у разбитого корыта из-за запоя бывшего мужа приводила её в ужас.
– Боже... Какая же он скотина, – прошипела она, и её голос сорвался на визг. – Предыдущие сиделки хотя бы не давали ему пить! Вы там совсем не работаете, Леонова? Мне плевать, что вы будете делать, мне нужны его подписи! Накачайте снотворным, седативными! Сделайте с ним что-нибудь!
– Любые дополнительные препараты его убьют. Его нужно изолировать, Марина, – ледяным тоном произнесла Вера, чеканя каждое слово. – Полностью. Увезти туда, где нет связи, нет интернета, нет его преданных бойцов, готовых принести бутылку по первому требованию, где вообще нет ни единого шанса достать алкоголь. Я беру его под свой личный, круглосуточный контроль в закрытом месте. Гарантирую, что через четыре месяца он подпишет любые ваши бумаги. Но и мне нужны гарантии.
– Ты спятила, сучка тупая? Смеешь диктовать мне условия? Ты уволена! – послышалось яростное шипение на другом конце провода.
– Хорошо подумали, Марина Сергеевна? – вздёрнула бровь Вера, прекрасно умея манипулировать людьми. Особенно, когда на кону стоит всё. – Скольких сиделок вы поменяли за это время? Ни одна не продержалась и двух дней. Я здесь нахожусь уже пятый день. Охрана подставила меня, пошла на поводу у вашего бывшего мужа. Ночью принесли ему выпивку без моего ведома. В таких условиях я работать не намерена. Или вы предоставляете мне ответные гарантии и выполняете мои условия. Или носите цветочки на могилку бывшего мужа, который такими темпами не доживёт до подписания важных для вас документов.
– Угрожаешь?
– Констатирую.
– Почему сроки такие? Документы будут готовы уже через две недели, – прозвучало раздражённое после долгого молчания.
Вера победоносно усмехнулась. Бывшая Кострова повелась.
– Документы, может, и будут готовы, но ваш бывший муж – нет.
– Откуда вообще такая уверенность, что у тебя получится его убедить? Он упрямый, как...
– Я уже это поняла, – перебила ворчание Костровой Вера. – Через четыре месяца вы получите вменяемого, юридически дееспособного Кострова, который подпишет вам всё, лишь бы избавиться от меня.
– Мне не нравится твой тон и вообще всё это не нравится, – устало выдохнула Марина, сдаваясь. – Но выбора, я так понимаю, этот ублюдок мне не оставил. Говори свои условия.
– Мне нужен контракт на полгода с полной изоляцией и финансовым обеспечением клиента. Я справлюсь за четыре месяца, два месяца – запас, учитывая форс-мажоры и своенравный характер клиента.
– Да уж... своенравный – мягко сказано, – фыркнула Марина, явно не желая вникать. Ей было всё равно: как, в каких условиях и с кем проведёт эти четыре месяца её бывший ненаглядный. Вере даже не верилось, что когда-то эта женщина любила Кострова. Наверное, она любила только его деньги и статус. – Куда ты собралась его утащить?... Хотя, нет. Мне плевать. Но если ты лжешь мне, и ничего не выйдет с подписями, ты ни то, что денег не получишь, я найду тебя и прикончу, поняла?
– Вполне.
– Документы я пришлю тебе вечером. Для переезда возьми ребят из охраны. Финансовые расходы я покрою и выделю тебе ежемесячную выплату, укажешь сколько тебе нужно. Отключаюсь.
Марина сбросила вызов. Вера медленно опустила телефон, выдыхая. Вернулась в холл, где Сергею уже что-то наговаривала в телефон госпожа Кострова.
Сергей внимательно выслушал сбивчивый, истеричный приказ хозяйки, и его лицо окончательно осунулось. Он нажал отбой и посмотрел на Веру с суеверным страхом.
– Марина Сергеевна приказала выполнять любые ваши распоряжения. Вплоть до применения силы. Вера Михайловна... вы ведь понимаете, что это безумие? Полковник не простит нам этого.
– Если ты с ребятами действительно хотите для него лучшего, позвольте мне сделать свою работу.
– Он правда сможет ходить? – Вере даже жаль стало беднягу Сергея. Он искренне переживал за своего командира и заботливой наседкой оберегал его, не понимая, что вредит.
– Правда, сможет. И помните: Марине ни слова. Если она узнает, что я реабилитирую вашего полковника, она убьёт меня, уволит вас всех и ваш Кремень... ему тоже настанет окончательное и бесповоротное хана, – голос Веры источал такую нерушимую уверенность, что начальник охраны даже роптать не посмел. Хотя ему не нравилась затея с передислокацией командира. – Мне нужна закрытая машина с тонированными стеклами. Двое твоих самых крепких, надежных парней, которые умеют держать язык за зубами. И приготовь прочные армейские ремни. А лучше – цепи. Полковник будет драться. До последнего.
* * *
Пока Вера с охраной готовится к штурму несокрушимого полковника, приглашаю в крышесносно-эмоциональную бесплатную историю «Инкубатор для бывшего» от прекрасных N. So и Ein Soul Romance.
– Да какая, к черту, аренда, Аня? – его голос прозвучал леденящим цинизмом. – Какой Серега? Перестань мне выносить мозг, ты достала.
Аня замерла на месте. Сердце испуганно екнуло и замерло.
– В смысле?.. Денис, о чем ты?
– В той квартире живет Ирина, – выдохнул он в трубку. – Моя жена. Официальная. Мы расписаны пять лет.
ЧИТАТЬ
Изображение
