Текст книги "Девушка бандита. Без права на любовь (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29.

До меня доносились крики, топот, треск. Кто-то что-то швырял, ломал. Потом что-то похожее на выстрел. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать и не выдать себя. Потом закрыла уши, чтобы не сорваться. Молилась. Часы тянулись бесконечно долго, мучительно.

Сверху на меня падал первый снег – маленькие, пушистые снежинки. Они ложились на плечи, волосы, на горящую кожу. Я дрожала.

И молилась снова.

Когда-то, когда мы с мамой еще жили только вдвоем, я верила в Бога. Но все, что произошло с нашей семьей дальше, бесконечно отдалило меня от него. Теперь я об этом жалела. Мне очень нужно было сейчас во что-нибудь верить. Только чудо могло нас всех спасти.

Прошло, наверное, полдня. Или час. Или десять минут. Я потеряла счёт. Точно не меньше часа. Я уже не чувствовала ног, но не могла позволить себе даже пошевелиться. Один раз, когда я попыталась поменять позу, чтобы немного размять затекшие ноги, старуха-соседка уловила движение на своем балконе, и потом долго рассматривала его, прижавшись лицом к стеклу. Выходить в такой холод ей, к счастью, не захотелось.

Потом начался сильный снегопад – редкие мелкие хлопья сменились тяжелыми, мокрыми. Они начинали таять, едва опустившись на поверхность. Толстовка на мне была уже насквозь. Я сидела, не шевелясь. В голове странно пусто – как будто выплеснули всё, что я когда-либо думала и чувствовала.

Очнулась я от своего спасительного забытья только когда услышала шаги и голоса внизу. Я подползла к краю, осторожно выглянула из-за перил.

Ник. В наручниках. За ним двое его друзей. Их загнали в чёрную машину, дверь захлопнулась. Увязая в снежной грязи, колонна автомобилей начала свое путешествие.

Их увезли.

Я долго не решалась пошевелиться – мне казалось, что в квартире все еще кто-то остался. Когда холод сделался невыносимым – я действительно рисковала замерзнуть здесь на смерть – всё-таки начала понемногу двигаться.

Ноги и руки не слушались, чудовищно кружилась голова. Тем не менее я перелезла обратно. С предчувствием еще худшего внутри.

Квартира встретила звенящей тишиной и полной разрухой. Всё было перевёрнуто вверх дном, мебель вывернута, матрасы порваны, посуда разбита. Всё, что можно было тронуть, тронули. Всё, что можно было уничтожить, уничтожили.

Даша сидела на полу в своей разоренной комнате. Она собирала чемодан.

– Я сваливаю, – заметив меня, она всхлипнула. – Прямо сейчас. Ни останусь здесь ни на секунду. Все, хватит с меня.

Я стояла в дверях, промокшая, мёрзлая, вся в грязи и пыли, и не могла произнести ни слова. Даша закидывала вещи быстро, не глядя. Было заметно насколько сильно ей хотелось уйти. Если бы не необходимость забрать одежду, она бы выскочила из квартиры не глядя.

– Ну так что? Ты со мной? – бросила она, вытирая слезы.

Я молча прошла в коридор за своим чемоданом. Оставаться в квартире было не только бессмысленно. Это было опасно.

Но мой заранее аккуратно собранный чемоданчик тоже был разворочен. Молния сорвана, одежда вывернута, разбросана на полу. Среди вещей я нашла свою маленькую сумочку, залезла рукой в боковой карман – пусто. Конверт с деньгами исчез.

– Их… нет… – прошептала я, не в силах в это поверить. Мой билет в свободную жизнь был у меня в руках, но я променяла его на несколько минут близости с Ником. Я могла бы сейчас быть на полпути к спасению, с кучей денег в кармане…

– Их больше нет… – сумка выпала из моих ослабевших рук.

– Думаешь, у тебя одной? – снова всхлипнула Даша. Она, уже полностью собранная, подкатила ко мне свой чемодан. – Надо было на карточке держать, как все нормальные люди.

Она посмотрела на меня, потом на развороченный чемодан.

– А почему твой был собран? Ты… Ты что, собиралась уйти? И ничего мне не сказала?

Я молча посмотрела на неё. Слишком устала, чтобы что-то объяснять, слишком убита морально, чтобы что-то придумывать.

– Ничего не скажешь?

Я покачала головой.

– И то, почему вы с Ником были полуголые тоже?

– Тоже.

Мы больше не разговаривали. Распихали остатки моих вещей в сумки, молча выбрались из руин квартиры, спустились вниз и сели в такси.

Даша уткнулась в окно невидящим взглядом.

– Куда мы? – тихо спросила я. Не то что мне было какое-то дело до того, куда меня теперь забросит судьба, просто хотелось поддержать разговор. Избавиться от тягостного молчания, от которого веяло чем-то трагическим.

– В «Зажигалку», – бросила Даша сквозь зубы.

– В стриптизклуб?!

– У тебя есть идеи получше? – Даша повернула голову, подождала ответа.

Его не последовало. Мне нечем крыть. У меня снова ничего не было. Снова нужно было начинать жизнь с абсолютного нуля. Но в этот раз все гораздо сложней.

– То-то же, – хмыкнула подруга. – У нас забрали деньги. Ник слил в унитаз весь товар, он теперь торчит серьезным типам кучу бабок. Еще неизвестно отпустят ли его вообще или сразу впаяют срок… Нам нужно зарабатывать. Хотя бы для того, чтобы ему передачки в тюрьму носить.

Даша приоткрыла окно, впустив немного морозного воздуха в душный салон, и закурила.

– Кроме того, там есть свободная комната. Хозяин согласился приютить нас.

Она немного подождала реакции, потом бросила взгляд на мое лицо.

– Что, не нравится? – усмехнулась она, заметив тень возмущения. – Какие еще у тебя есть варианты?

Никаких. Никаких у меня вариантов не было.

Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, которые набежали на глазах, когда Даша сказала про Ника.

Ехать было некуда. Некуда бежать. И ничего не осталось.

Только холод. И пустота внутри. Я во всем виновата.

Глава 30.

Крохотная каморка над стриптиз-клубом казалась ещё меньше в тусклом свете настольной лампы. Воздух был спертый, пропитанный старым табаком и сладковатым запахом дешёвых духов, словно это помещение хранило в себе следы всех тех, кто прятался здесь до нас. Лампа мигала, будто дразня, и каждое её раздражающее мерцание било по усталым глазам.

Мы с Дашей сидели на полу – на полу, потому что старый диван с рваными подлокотниками внушал только брезгливость и недоверие. Где-то там, внизу, в колонках играл глухой бас, от которого вибрировал пыльный воздух.

Даша обняла колени, спрятав лицо между ними.

– Мы все потеряли. Из-за него, – прошептала она. – Какого хрена он держал дома свой товар? Почему вообще влез во все это дерьмо

– Раньше ты не сильно противилась, – буркнула я. – И даже помогала ему… Он платил хорошие деньги.

– Если бы я знала, что это так кончится…

– Никто не знал.

– Ник должен был. Он обязан был просчитывать риски и не вмешивать семью в темные дела.

– Невозможно все просчитать.

– Тогда нахрен вообще браться за такое?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. За целый день, что мы провели в нашем убежище, мне пришлось выслушать целый поток обвинений, который изливался из Даши в сторону ее брата. Я не спорила, понимая, что ей надо выговориться, выплеснуть негатив, чтобы справиться с чудовищным стрессом. Но мне было невыносимо слышать, как она обвиняет моего любимого во всех смертных грехах. Я сжала кулаки, стиснула зубы.

– Ник ни в чём не виноват! – мой голос сорвался. – Ты рассуждаешь о том, чего совсем не знаешь!

Даша вздрогнула.

– Ну, конечно, вы же такие скрытные, ничем не делитесь, откуда мне знать? – парировала подруга. – Может, тогда все-таки объяснишь, что произошло?

– Ник ни в чем не виноват. И точка.

– Это все? – Даша фыркнула. – Вы оба мутили там что-то за моей спиной, а мне теперь расхлебывать. Тебя-то там не было! Тебе не пришлось через все это пройти!

Девушка снова жалобно всхлипнула.

– Они хватали всех подряд, кидали лицом в пол… Я пролежала час на холодном полу, с задранным халатом, и мне даже не позволили его одернуть. Тыкали пушкой в голову, угрожали… – Даша была на грани того, чтобы снова расплакаться.

Я взяла ее за руку, попыталась пожалеть, но утешить ее мне было нечем. Что я могла сказать? Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но я рада, что не оказалось на твоем месте?

– Почему ты защищаешь его? Почему он помогал тебе спрятаться? – Даша повернулась ко мне с полным непониманием в глазах. Она жаждала ответов. – Почему полиция спрашивала о тебе, черт возьми?

Я отпустила ее руку и встала, чувствуя, как бешено стучит сердце, как щемит в груди, как горят мои щеки.

– Они ходили с твоей фоткой и искали тебя, я же видела! – Даша смотрела на меня с бессмысленной надеждой добиться хоть каких-нибудь объяснений. Картинка у нее в голове не складывалась.

Я не могла здесь больше находиться. Не могла сидеть и слушать бесконечные вопросы, на которые я не хотела и не могла отвечать. Еще пару часов и ей точно удастся вытянуть что-нибудь из меня.

– Ты беременна? – выпалила вдруг Даша.

– Что? – неожиданный вопрос окончательно выбил из колеи.

– Ты беременна от Ника? Поэтому чуть не упала в обморок в ванной, когда вы избавлялись от товара?

Я подошла к батареи, сняла с него высохшее худи Ника – большое, тёплое, все ещё пахнущее им: табак, мята, чуть мускуса. Дрожащими руками натянула его через голову, и мозг пронзили воспоминания: его сигареты, его кожаная куртка, еле уловимый аромат его тела. Он был здесь. Со мной. Я надела спортивные штаны, натянула капюшон глубоко на лицо.

– Ты куда? – вскинулась Даша. – Ты мне ответишь хоть что-нибудь?

– Я не беременна, – холодно сказала я. – У меня никогда ничего не было с Ником. На этом хватит вопросов.

– Так куда ты собралась? – Даша тоже поднялась с пола. – Скоро выступление.

– Мне надо выйти, пройтись. Я не могу больше сидеть здесь. Стены давят.

Я была не в состоянии даже думать о выступлении, о том, что мне придется снова выйти на сцену, снова выставлять на показ свое тело. За эти несколько месяцев я настолько привыкла к «нормальной» работе и относительно нормальной жизни, что возвращение к прошлому было невыносимым. Я привыкла быть рядом с Ником, под его покровительством и защитой, а теперь… Теперь мне снова нужно привыкать жить без него.

Я протянула руку.

– У тебя есть наличка? На такси.

– Ты с ума сошла… – Она порылась в сумке и бросила мне пару мелких купюр, которые чудом уцелели при обыске. – Вот, но это бред. Алиса! Останься здесь! По крайней мере, здесь безопасно.

Я не ответила. Просто открыла дверь и вышла. Спустилась на первый этаж, где уже вовсю шла подготовка к открытию, пересекла танцпол, стараясь не смотреть на сцену, и оказалась на улице.

Клуб находился на выезде из города, на трассе. Здесь действительно было вроде как безопаснее, чем в самом городе, по крайней мере, мне хотелось так думать. Это была успокоительная иллюзия.

Я вбила адрес в приложение и, когда подъехала машина, попросила водителя:

– Только не к самому дому. За пару кварталов притормозите, я дальше пешком.

Такси мягко покатило по мокрому асфальту. Редкие фонари отражались в лужах. Я отвернулась, прижалась лбом к холодному окну, засунула наушники в уши, чтобы избежать ненужных разговоров с водителем. Капюшон натянула на глаза, пытаясь прикрыть лицо. Мне не хотелось бы, чтобы таксист узнал меня, если ему когда-нибудь покажут мое фото. Паранойя разыгралась во мне на полную.

Знакомая улица показалась мне теперь чужой, будто я приехала сюда впервые.

Я вышла, прижимая капюшон к лицу. Ветер бил по щекам, снег тонкими иглами касался кожи. Я шла переулками, пряталась в тени. Воздух пах мокрым асфальтом и гарью. Страх подступал к горлу. Каждый звук казался громче – гудки случайных машин, лай собаки, даже хруст моих шагов по мокрой гравийной дорожке.

Глава 31.

– Отпусти! – закричала я, отчаянно дёргаясь. Ногти вонзились в руку нападавшего, проехались по его коже, оставляя кровавые полосы. Бесполезно, хватка не ослабла ни на грамм. Тогда я ударила – наотмашь, вслепую, изо всех сил. Почувствовала, как моя ладонь встретилась с чьим-то лицом, раздался резкий хлопок. Я вцепилась ногтями в это лицо.

– Ах ты сука! – он рванул на себя, и я влетела в его грудь.

– Попалась, тварь, – прошипел голос. – Я знал, что ты сюда вернёшься. Опять вынюхиваешь?

Это был Влад.

– Отпусти! – заорала я, вырываясь. – Ты с ума сошёл?!

Он обхватил меня кольцом стальных рук, перенес и кинул в стоящую рядом машину, как мешок картошки. Я ударилась головой, но продолжала бороться. Била его кулаками, не глядя, в слепую, пыталась царапаться, отпихнуть ногой. Но все это было бесполезно. Влад запихнул меня в тачку, захлопнул дверь, ударил по замку. Обошел машину и сел на водительское сиденье.

– Я знал, что ты крыса, – прошипел он, придвигаясь ближе. На щеке у него виднелись глубокие царапины. Я сильно располосовала ему лицо.

– Но Ник меня не слушал. Ты с самого начала показалась мне странной. Тихая показушница. Слишком правильная. Блаженная дура. Ты думала, что мы тупые, да?

– Что?.. – я не верила своим ушам. – Ты совсем больной? Что ты несешь?

– Молчи! – в ярости он ударил кулаком по панели. – Ты работаешь на ментов! Втерлась Нику в доверие, чтобы сдать нас.

– Это бред! Ты себя-то хоть слышишь? Это какая-то чушь!

Он склонился ближе, дыша прямо мне в лицо – перегар и сигареты. И что-то еще. Страх. Он боялся. Наверное, в полиции серьезно его прессанули. Иначе никак не объяснить почему у него вдруг поехала крыша, и он начал генерировать бредовые теории.

– Может, тебе стоит напомнить, что мы делаем с такими как ты? – прошипел он. – Хочешь признаться по-хорошему, или тебе помочь?

– Ты спятил? – возмутилась я. И вдруг почувствовала, как его рука ползет по моему бедру. Краска бросилась в лицо, в ушах застучала ярость. Никто не смеет ко мне прикасаться.

– Не трогай меня! – я оттолкнула его, отклонилась сама к окну и ударила в грудь коленом.

Он зарычал, схватил меня за волосы, повалил на сиденье. В этот момент дверь машины распахнулась.

– Убери от неё руки, – голос Ника разрезал ножом воздух.

Я посмотрела на него, все еще не веря, что он явился ко мне, как спаситель, в тот самый момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Слёзы жгли глаза. Он здесь, он рядом! Он меня спас.

– Ник… – прошептала я еле слышно. На большее у меня не хватило сил.

Но Влад не отступал.

– Я тебе говорил, что она крыса! Она нас всех сдала! Думаешь почему менты расспрашивали про нее? – Он достал сложенные листы, с треском расправил. – На, смотри. Распечатки с камер видеонаблюдения клуба. Везде ее лицо.

Ник взял протянутые ему листы, лишь мельком глянул на них, затем резко смял и бросил.

– Последний раз тебе говорю, – Ник достал пистолет из кармана и наставил на друга ствол. – Убери от неё свои поганые руки. Быстро!

Влад отстранился от меня, поднял ладони в примирительном жесте.

– Пристрелишь меня из-за этой лживой шалавы? – процедил он.– Я доверял тебе. А ты позволил бабе всех нас погубить.

– Она здесь не при чем! Ты просто хочешь найти виноватого, – голос Ника стал ледяным. Пистолет он так и не опустил, продолжая целиться в человека, которого когда-то называл своим братом. – Ты сорвался на первом, кто попался тебе под руку. Уйди сейчас, пока я сам на тебя не сорвался.

Влад вылез из машины, но остался стоять рядом, тяжело дыша.

– Ты не знаешь о ней нихуя, – прошипел он. – С ее появлением начались все неприятности…

– Мы сами проебались, Влад. Нам самим и разгребать. Будь мужчиной. Признай это и прими, – холодно ответил Ник.

Влад все тянул время, не желая сдаваться и уходить. Его глаза метались между мной и Ником, и в них клокотала глухая ярость.

– Ты пожалеешь, Ник, – процедил он. – И ты тоже, Снежинка.

Он резко захлопнул дверь машины и быстрым шагом удалился, исчез в темноте. В салоне остался только запах пота, злости и перегретого воздуха.

Я сидела, прижавшись к двери, дрожа, будто после лихорадки, полностью обессиленная. Единственное, чего мне хотелось – это упасть в объятия Ника и выплакать в них все горе, что навалилось на нас за эти страшные несколько дней.

Но я боялась того, что скажет Ник, когда мы останемся наедине. Влад считал меня предательницей. Кем я стала для Ника после допроса полиции?

Ник сел на водительское и с тревогой оглядел меня.

Я осталась сидеть, вжатая в угол, с колотящимся сердцем, держа ладони перед собой – в обороне, в страхе, в бессилии. В ожидании своего приговора – что Ник скажет мне? В чем обвинит? Что ему рассказали про меня в полиции? Во что он поверил? Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу до крови. Никакие слезы уже не шли – я будто высохла.

Глава 32.

Но на лице Ника не было злости. Тревога. Усталость. Боль. И что-то еще – почти невыносимое, щемящее.

– Девочка моя, – тихо сказал он, придвигаясь чуть ближе. – С тобой всё нормально?

Я молчала кивнула. Ник будто боялся коснуться меня. Почему он держится на расстоянии?

– Прости, – его голос стал еще мягче, – за Влада. Он сам не понимает, что несет. У нас сейчас сложная ситуация, нервы сдали. Все шло так хорошо с клубом и вдруг… Но мы обязательно разберемся с этим.

Меня с опозданием начало накрывать. Пока я боролась с Владом, у меня не было времени на страх, а сейчас вдруг меня с головой накрыл отложенный ужас. В голове всплывали картины того, что могло бы произойти, если бы Ник его не остановил. Воображение дорисовывало самое страшное.

– Он хотел… – голос предал меня, сорвался. Жуткие слова застряли в горле, я не могла это произнести. – Он бы…

– Я не позволил бы. Ни за что. – Он осторожно обнял меня. – Я здесь. Малышка, я здесь. Тебя никто не тронет.

Цунами пробило плотину, и я зарыдала. Громко, навзрыд, не боясь своих чувств. Не думая о том, как я выгляжу со стороны.

Потому что он был рядом. И то, что он говорил – разрушало все преграды внутри меня. Наконец-то я не одна. Я под защитой. Я в безопасности. За меня есть кому постоять. Больше меня никто не посмеет тронуть.

Я рыдала, уткнувшись Нику в плечо. Его кофта была уже насквозь мокрой от моих слез, но остановиться я не могла. Тепло его тела. Запах табака, дорогого парфюма и чего-то знакомого, мужского, успокаивающего. Его пальцы гладили меня по волосам, и в этом жесте было столько нежности и заботы. Не похоти, не желания доминировать и обладать. Он видел во мне человека, которому нужна помощь, девушку, которую необходимо защитить. Я уткнулась лбом в его плечо, не в силах бороться с нахлынувшими эмоциями. Мне хотелось поблагодарить его, хотелось рассказать, что я бесконечно счастлива снова его увидеть, но выдавить хоть слово я не могла. Мне оставалось надеяться только на то, что Ник и без слов все cможет прочитать. Он лелеял меня, баюкал и утешал, будто знал, как собрать меня заново из осколков. Как возродить мою душу из пепла.

– Я верю тебе, слышишь? Кто бы что ни говорил, – прошептал он, бережно и осторожно прижимая к груди. – Я верю тебе абсолютно. Девочка моя маленькая… Ты – единственная, кому я могу полностью доверять.

И именно в этот момент что-то оборвалось у меня внутри.

Он верил мне. Безоговорочно. Ничего не знал обо мне, но все-таки был непоколебим.

А я – знала. Знала, что всё началось с меня и мною же все и закончится. Мой самый большой страх. Моя беда. Меня никогда не отпустят. На что я вообще надеялась?

Я действительно разрушила все.

А Ник – обнимает, прижимает к себе и твердит, что я его единственная опора.

Сказать, что мне стало не по себе, это ничего не сказать. Меня просто размазало. От того, как нежно он успокаивал, какие слова шептал, как легко скользил пальцами по моему затылку.

– Ник… – прошептала я. – Что было в полиции? Как тебя отпустили?

Он выдохнул, как будто я напомнила ему о том, что он не хотел вспоминать. Немного подумал, будто собираясь с мыслями. Потом молча потянулся к бардачку и достал коробку. Новая, запечатанная, белоснежная. Айфон самой последней модели.

– Это тебе, – сказал он и положил коробку мне на колени. – Я сразу хотел отдать, но вся эта херня карты спутала. Возьми.

Я замотала головой.

– За твою работу в клубе, – продолжал настаивать Ник. – Ты очень помогла мне.

– Ты с ума сошёл? – прошептала я. – Верни его в магазин. Тебе сейчас нужны деньги. Ты должен… – я запнулась, – ты должен за товар. Как ты будешь расплачиваться?

Он посмотрел на меня, и на его лице появилась тень улыбки. Но глаза оставались серьезными.

– Это уже мое дело, мышка. Моя ответственность. Ты была права, я пустил все на самотек, расслабился, зазевался. Это моя работа, и я сам должен все разрулить.

Он говорил спокойно, уверенно. Как будто ничего не произошло. Как будто всё еще было под его контролем.

А я… я всё больше утопала в этом липком чувстве вины, которое циркулировало как яд по моим венам.

– Ник… Ты не…

Он не дал мне договорить.

– Не надо. Просто возьми гребаный телефон. Его стоимость – это капля в море моих долгов. Она не сыграет роли.

Я молча смотрела на коробку, чувствуя, как пальцы становятся ледяными от вины, от страха, от того, что ещё нас ждет впереди.

– Ник… Так что было в полиции? – снова спросила я, внутренне обмирая.

Он нахмурился. Положил руки на руль, посмотрел вперед.

– Не волнуйся об этом. Я сумею тебя защитить. Это моя обязанность. Зря я втянул тебя. Я очень виноват. Прости…

– Но я не понимаю…

– Они спрашивали про тебя. Их интересовала ты и ничего больше.

Он произнёс это нехотя, будто признавался в чем-то. Теперь я совершенно ничего не понимала. Почему Ник выглядит так … виновато? Если для меня его слова прозвучали, как приговор. Словно раскалённая игла вошла под кожу.

Меня трясло, будто от холода, но это был не холод. Это была стыд. Густой, липкий, разъедающий душу. Я ждала, что Ник скажет дальше, и пыталась быть готовой ко всему.

Он повернулся, взял меня за руку. Мне казалось, что своим взглядом он может просветить меня как рентгеном и увидеть всё – мои страхи, мою вину, мою ложь.

– Они показали мне пару фотографий. Распечатки с камер – ты у бара, ты выходишь из клуба, ты говоришь с охранником. Честно, мне показалось, что у него весь стол был ими завален…

Я попыталась сглотнуть застывший в горле ком. Вся сжалась, как в предчувствии удара.

– У него? – переспросила я еле слышно. – И что ты…

Ник отвёл глаза, прищурился, будто пытаясь вспомнить мельчайшие детали.

– Спрашивали, кто ты. Как мы познакомились. В каких мы отношениях. Настойчиво. Слишком.

Я перестала чувствовать ноги.

– И… Что ты им сказал? – мой голос сорвался, хриплый, едва различимый.