Текст книги "Жена, которую захотели все (СИ)"
Автор книги: Злата Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Ты хотела жёстко? Получай, – рычал он, глядя ей в глаза.
Он вбивался в неё снова и снова, поднимая бёдра высоко и с силой опуская её на себя. Каждый толчок был тяжёлым, животным. Её большая грудь бешено прыгала перед его лицом. Дмитрий ловил её ртом, жадно сосал соски, иногда сильно покусывая их, от чего Анна вскрикивала ещё громче.
– Да… вот так!.. – стонала она. – Еби меня сильнее… не останавливайся!
Дмитрий полностью потерял контроль. Он трахал её как одержимый жёстко, быстро, глубоко. Шлёпки их тел звучали громко и мокро. Сперма Кирилла уже давно смешалась с её соками и вытекала из неё при каждом толчке, пачкая его бёдра и простыню.
– Да… да… – почти рыдала Анна от удовольствия.
Дмитрий зарычал, ещё сильнее вцепился в её бёдра и начал долбить её с такой скоростью и силой, что кровать отчаянно скрипела и билась о стену. Анна кричала, её тело тряслось, большая грудь билась ему по лицу.
Анна закричала во весь голос. Оргазм накрыл её с огромной силой она сильно задрожала, киска начала яростно сжиматься вокруг его члена, и она брызнула, обильно заливая его живот и бёдра.
Дмитрий не остановился. Он продолжал жёстко долбить её сквозь оргазм, пока сам не зарычал и не начал мощно кончать. Горячие струи его спермы били глубоко внутрь, смешиваясь со спермой Кирилла. Он кончал долго, сильно, продолжая вгонять в неё член, пока не опустошился полностью.
Они оба тяжело рухнули на кровать. Анна лежала сверху, дрожа всем телом, с текущей из неё смешанной спермой двух мужчин. Дмитрий крепко обнимал её, тяжело дыша ей в шею.
Когда всё закончилось, они ещё долго лежали молча. Анна у него на груди, Дмитрий с ладонью у неё на спине, и в этой тишине уже не было прежней пустоты. Только усталость, тяжёлое общее дыхание и странное, почти хрупкое чувство, что они только что пережили не разрушение, а что-то ещё.
– Мы первый раз за долгое время были вместе по-настоящему, – тихо сказал Дмитрий.
Анна подняла голову и посмотрела на него.
– Да.
– И это случилось после того, как я едва не сломался, глядя на тебя с другим.
– Иногда правда приходит очень странно, – ответила она.
Он усмехнулся, провёл пальцами по её щеке и сказал:
– Я всё ещё не уверен, что выдержу эту жизнь. Но теперь хотя бы знаю, что хочу в ней не исчезнуть.
Глава 11. Принятие своего тела
На следующий день после всего, что случилось с Дмитрием, Анна проснулась в странном состоянии. Она не чувствовала себя ни победительницей, ни жертвой, ни даже особенно виноватой. Скорее уставшей и слишком живой одновременно. Как будто её жизнь за последние недели разорвали на части, а потом собрали заново, но уже без привычной инструкции.
Дмитрий ушёл раньше, тихо поцеловав её в висок, и этот простой жест почему-то тронул сильнее, чем любые громкие слова. Анна ещё несколько минут лежала в постели, глядя в потолок, и думала не о мужчинах. Впервые за долгое время – не о том, кто и как на неё смотрит, не о чьих руках до сих пор помнит кожа, не о ревности, не о правилах, не о страхе. Она думала о себе.
О собственном теле.
О том, как долго жила рядом с ним, будто рядом с чем-то не совсем своим. Терпела его, прятала, уговаривала, ругала, иногда училась принимать, но никогда по-настоящему не любила. Даже когда мужчины начали смотреть на неё так, будто в её мягкости и полноте и есть главная красота, Анна всё равно где-то внутри продолжала оставаться той девушкой, которая продолжала оставаться той девушкой, которая в примерочной магазина втягивала живот, чтобы случайно не поймать собственный взгляд сбоку.
Именно это внезапно стало для неё невыносимо.
К обеду она уже стояла перед большим магазином белья в центре города. Не тем дешёвым, куда заходят за чем-то практичным и быстро уходят, а дорогим, тёплым, с мягким светом, плотными шторами примерочных и продавщицами, которые смотрят на женские фигуры так, будто каждая из них заслуживает красивой вещи.
Анна вошла и сразу почувствовала знакомое напряжение. Бельё на вешалках было слишком открытым, слишком честным. Шёлк, кружево, тонкие чашки, пояса, чулки, боди, чёрное, винное, молочное, телесное. Всё то, мимо чего она раньше могла пройти с видом женщины, которая «любит что-то попроще».
– Вам помочь? – мягко спросила консультантка.
Анна хотела привычно ответить, что просто посмотрит. Но вместо этого услышала свой голос:
– Да. Наверное, да.
Женщина улыбнулась. Не слишком сладко. Просто по-человечески.
– Что ищете?
И вот тут Анна замолчала. Потому что впервые вопрос стоял не о мужчине. Не о Лёше, не о Викторе, не о Дмитрии, не о том, что кому-то понравится. Вопрос был о ней. О том, что она сама хочет надеть на своё тело.
– Я ищу что-то… – Анна медленно выдохнула. – Такое, в чём я не буду прятаться.
Консультантка кивнула так, будто поняла больше, чем Анна сказала.
Они собрали несколько комплектов. Чёрное кружево, тёмно-сливовое боди, бежевый комплект с почти прозрачной сеткой, очень тонкий белый бюстгальтер без жёстких чашек и глубокий зелёный комплект, который Анна бы раньше даже не взяла в руки, решив, что он «не для её фигуры».
В примерочную она вошла одна и, закрыв штору, долго стояла, не раздеваясь. Внутри было тихо, мягкий свет падал сверху, зеркало отражало её в полный рост, и от этого отражения нельзя было уйти в сторону.
Анна медленно сняла блузку, потом юбку, осталась в обычном белье и несколько секунд просто смотрела на себя. Большая грудь. Мягкий живот. Полные бёдра. Тело взрослой женщины, которая уже прожила достаточно, чтобы перестать ждать, когда она «станет лучше» и наконец разрешит себе нравиться самой себе.
Раньше она всегда видела здесь список претензий.
Слишком много. Слишком мягко. Слишком заметно. Слишком не как на манекене.
Но сейчас перед ней стояло не «слишком». Перед ней стояло она сама. Живая. Тёплая. Женственная до тяжести в линии груди, до мягкого изгиба живота, до силы в бёдрах, которые мужчины так жадно обхватывали ладонями. И Анна вдруг поймала себя на странной мысли: а если дело всё это время было не в теле? А в том взгляде, которым она на него смотрела?
Она примерила первый комплект – чёрный, кружевной, с глубоким вырезом. Он сразу сделал её не стройнее, не моложе и не «удобнее», а именно ярче. Грудь в нём выглядела тяжёлой и красивой, живот – не недостатком, а продолжением женской мягкости, бёдра – не чем-то, что надо прятать, а тем, что держит весь силуэт.
Анна повернулась боком.
Раньше она бы сразу сняла такое бельё. Решила бы, что оно подчёркивает всё не то. Но сейчас стояла и смотрела, и впервые ей не сейчас стояла и смотрела, и впервые сильно хотелось сгорбиться или прикрыться рукой. Наоборот. Хотелось расправить плечи ещё сильнее.
Следующим было боди цвета тёмной сливы. Оно мягко облегло фигуру и вдруг превратило её тело во что-то почти опасное. Не для чужих глаз даже, а для неё самой. Анна провела ладонью по ткани на талии, посмотрела на своё отражение и поймала в лице не смущение, а интерес.
Неужели она и правда может быть такой?
Не в минуты, когда её хотят мужчины. Не в горячем воздухе спальни. Не в полумраке чужой квартиры. А просто сама по себе – в ярком свете, одна, перед зеркалом, без чужих рук и без чужих слов.
Эта мысль задела глубже, чем она ожидала.
Потому что всё последние недели она будто заново училась собственной сексуальности через мужское желание. Через взгляд Лёши, для которого её тело было праздником. Через Виктора, который видел в ней тёмную, взрослую силу. Через Кирилла, рядом с которым она ощущала себя неожиданно молодой и дерзкой. Даже Дмитрий, поздно проснувшийся к ней как к женщине, тоже стал частью этого пробуждения.
Но сейчас в примерочной никого не было. И если она нравилась себе здесь – значит, это было уже не про них.
Это было про неё.
Анна села на маленький пуф и вдруг вспомнила себя в девятнадцать. Девочку, которая в примерочных судорожно втягивала живот, брала на размер больше, лишь бы ничего не обтянуло, покупала бельё не красивое, а «нормальное». Девочку, которая думала, что желание начинается только там, где заканчивается стыд за собственное тело.
Как странно. Всё оказалось наоборот.
Желание пришло тогда, когда она наконец перестала ждать разрешения быть красивой.
Она примерила зелёный комплект последним. И именно он добил её окончательно. В нём не было ничего агрессивного. Только цвет, который делал её кожу тёплой, грудь – почти царственной, а глаза в зеркале – глубже. Анна подошла ближе к отражению, коснулась пальцами своего плеча, ключицы, линии груди и почувствовала, как к горлу подступает что-то очень похожее на слёзы.
Не от жалости к себе.
От позднего, почти болезненного узнавания.
Сколько лет она прожила, словно всё это тело было чем-то, за что нужно извиняться? Сколько раз входила в комнату чуть боком, чуть втянув живот, чуть заранее решив, что если на неё смотрят, то обязательно мысленно сравнивают с кем-то лучше, тоньше, моложе, удобнее? Сколько раз сама же крала у себя право быть желанной ещё до того, как кто-то вообще успевал сказать слово?
Анна опустила голову и тихо рассмеялась сквозь ком в горле.
– Господи, – шепнула она своему отражению. – Какая же ты была дурочка.
И, может быть, именно эта фраза оказалась для неё важнее всех мужских признаний, всех горячих слов и всех чужих рук.
Потому что впервые прозвучала не как оскорбление.
Как прощение.
Она вышла из примерочной с тремя комплектами. Консультантка посмотрела на неё и улыбнулась чуть шире, чем в начале.
– Вам очень идёт этот выбор, – сказала она.
Анна кивнула.
– Мне тоже так кажется.
И, произнеся это, сама удивилась тому, как спокойно и естественно прозвучал её голос.
По дороге домой она шла медленно, с красивыми пакетами в руках и с чувством, будто только что купила не бельё даже, а какую-то очень важную часть самой себя. Не новую. Скорее ту, что всё это время ждала, когда её наконец перестанут прятать под словами «не мой тип фигуры», «мне такое не идёт», «это для других женщин».
Дома Анна разложила покупки на кровати и долго сидела рядом. Потом надела зелёный комплект снова, уже не для примерки, а просто так. Встала перед зеркалом в спальне, распустила волосы и посмотрела на себя ещё раз.
Та же грудь. Тот же живот. Те же бёдра.
Но взгляд другой.
В этом взгляде больше не было просьбы о пощаде.
Только тихое, зрелое, почти удивлённое восхищение.
Она больше не хотела быть «женщиной, которую наконец-то захотели». Это было слишком мало. Слишком зависимо от чужих глаз.
Она хотела быть женщиной, которая сама знает, что красива. И уже потом – если захочет – позволяет другим тоже это увидеть.
Когда вечером пришёл Дмитрий, Анна встретила его не в халате и не в привычной домашней футболке, а в длинной рубашке, под которой скрывался новый комплект. Он заметил перемену сразу, но ничего не сказал. Только посмотрел дольше обычного, и Анна впервые за очень долгое время не отвела взгляд.
– Что-то случилось? – спросил он.
Она покачала головой.
– Нет. Просто сегодня я, кажется, впервые себе понравилась.
Дмитрий замер на секунду. Потом в его лице появилось что-то очень мягкое.
– Наконец-то, – тихо сказал он.
Анна подошла к зеркалу ещё раз уже поздно вечером, когда осталась одна в спальне. Комната была полутёмной, в окне отражался город, а её собственное тело в мягком зелёном белье казалось не вызовом и не обещанием, а просто правдой.
Она провела ладонью по талии, по животу, по бедру и подумала, что, возможно, всё самое важное в ней началось не тогда, когда её впервые по-настоящему захотели мужчины.
А тогда, когда она впервые посмотрела на себя и не захотела ничего исправить.
И это было почти любовью.
Глава 12. Конкуренция мужчин
После дня, который Анна провела наедине с собой, всё вокруг будто стало реагировать на неё острее. Это не было магией и не было внезапным превращением. Просто она сама начала двигаться иначе. Смотрела прямо, не спешила опускать глаза, не прятала плечи, не пыталась стать меньше. В ней появилась та тихая уверенность, которую невозможно изобразить платьем или помадой. И мужчины почувствовали это почти сразу.
Дмитрий замечал, как она стала спокойнее в собственном теле, и от этого в нём всё чаще просыпалась ревность, смешанная с желанием. Лёша писал ей чаще, чем раньше, как будто инстинктивно чувствовал: если отпустить её внимание хоть ненадолго, рядом обязательно окажется кто-то ещё. Виктор на работе становился всё холоднее, а значит – всё опаснее. А Кирилл, не зная всей глубины этой истории, продолжал смотреть на неё с молодым, открытым голодом, не умея и не желая притворяться равнодушным.
Анна видела это слишком ясно. Сначала её это настораживало. Потом стало заводить. Не потому что ей нравилось сталкивать мужчин лбами, а потому что впервые в жизни она не была больше женщиной, которая ждёт, пока её выберут. Теперь всё происходило наоборот: мужчины сами начинали нервничать, когда чувствовали, что её внимание больше не принадлежит никому из них полностью.
Особенно заметно это стало на работе. Кирилл за последние дни осмелел ещё сильнее. Он подходил к её столу без лишнего стеснения, слишком долго задерживался рядом, находил смешные поводы для разговоров и смотрел так, будто ему уже всё равно, кто и что подумает. В этой его молодости было что-то одновременно безрассудное и честное, и Анна ловила себя на том, что рядом с ним тоже становится легче, живее, моложе.
Виктор заметил перемену не сразу, а именно тогда, когда она стала слишком очевидной. В тот день Анна стояла у принтера, разбирая бумаги, а Кирилл, как обычно, оказался рядом почти без причины. Он что-то говорил ей вполголоса, она отвечала сдержанно, но в уголках губ уже жила улыбка, которую трудно было не заметить. И именно в этот момент за её спиной прозвучал голос Виктора:
– Кирилл, у вас, кажется, сегодня слишком много свободного времени.
Анна обернулась первой. Кирилл выпрямился не сразу, и по его лицу было видно, что он прекрасно понимает, о чём речь, но отступать не собирается.
– Я уточняю задачу, – ответил он спокойно.
– Уточнять задачу можно без того, чтобы крутиться возле Анны каждые полчаса, – сказал Виктор.
В отделе сразу стало тише. Кто-то сделал вид, что полностью ушёл в переписку, кто-то слишком внимательно уставился в монитор, но все, конечно, всё услышали. Анна перевела взгляд с одного мужчины на другого и слишком отчётливо почувствовала, как знакомое напряжение начинает разгораться прямо посреди рабочего дня.
Кирилл чуть приподнял подбородок.
– А это уже вы решаете, возле чьего стола мне стоять?
Виктор посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже взрослым мужчинам становилось не по себе.
– Я решаю, сколько в моём отделе допустимо пустой болтовни. И если вы продолжите больше интересоваться Анной, чем своей работой, то очень быстро окажетесь там, где сможете болтать сколько угодно. Вне этой компании.
Анна почувствовала, как по спине прошёл горячий холодок. В этой фразе было слишком много не только начальственной жёсткости, но и личной ревности, которую Виктор уже почти не пытался скрывать.
– Думаю, я сама могу решить, с кем мне разговаривать, – сказала она ровно.
Виктор медленно перевёл взгляд на неё.
– Разумеется, можете. Если речь действительно о разговорах.
После этих слов он ушёл первым, оставив после себя ту самую тишину, которая бывает только после удара. Кирилл выдохнул сквозь зубы и посмотрел на Анну уже без обычной лёгкой усмешки.
– Он всегда такой?
Анна взяла бумаги в руки и ответила чуть тише, чем собиралась:
– Только когда ревнует.
Эти слова прозвучали почти случайно, но именно с них всё и покатилось дальше.
Эти слова вырвались раньше, чем она успела их смягчить. Кирилл замер на секунду, потом в его глазах вспыхнуло что-то слишком живое.
– А он ревнует?
Анна взяла распечатки и спокойно ответила:
– Похоже на то.
Телефон завибрировал в самый неподходящий момент, когда Анна как раз пыталась заставить себя сосредоточиться на таблице перед глазами. После утренней сцены с Виктором и тяжёлого, слишком внимательного взгляда Кирилла внутри у неё и без того всё было натянуто до предела, и от одного этого короткого сигнала сердце уже ударило сильнее.
Сообщение от Лёши.
«Не открывай сразу, если рядом люди».
Анна быстро огляделась по сторонам и всё-таки нажала. Видео загрузилось.
На экране – Лёша. Сидит в своём кабинете, штаны расстёгнуты, толстый, твёрдый член в руке. Он медленно дрочит, глядя прямо в камеру. Голос низкий, хриплый:
«Мне очень не хватает тебя… Особенно твоего мокрого, жадного ротика».
Анна резко втянула воздух и заблокировала экран. Щёки мгновенно вспыхнули.
Она быстро написала:
«Ты совсем с ума сошёл? Я на работе!»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Я тоже. И всё равно думаю только о том, как ты стоишь передо мной на коленях».
Анна сжала бёдра под столом. Между ног стало горячо и влажно.
«Лёша, прекрати».
«Не хочу. Я уже десять минут дрочу и представляю, как ты сосёшь меня под рабочим столом.».
Анна закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Она попыталась сосредоточиться на таблице, но буквы плыли перед глазами.
«Ты невозможный».
«А ты уже мокрая?»
Она не ответила. Но Лёша продолжал:
«Я знаю, что да. Ты сейчас сидишь в своём строгом платье, а у тебя между ног уже всё течет. Потому что ты думаешь о моём члене».
Анна тяжело выдохнула и всё-таки написала:
«Да… немного».
«Немного? Не ври мне. Скажи честно, ты уже хочешь, чтобы я тебя выебал прямо сейчас?»
«Лёша…»
«Ответь. Я хочу знать, насколько ты сейчас возбуждена».
Анна оглянулась по сторонам, потом быстро напечатала:
«Очень. Я уже вся мокрая. Доволен?»
«Ещё нет. Сунь руку под юбку и проведи пальцами по своей киске. Потом напиши мне, насколько ты течёшь».
Анна замерла. Сердце колотилось как бешеное. Она понимала, что это уже слишком, но тело предательски требовало продолжения.
Она медленно опустила руку под стол, сдвинула трусики в сторону и провела двумя пальцами по своей горячей, обильно текущей киске.
«Я очень мокрая… – написала она дрожащими пальцами. – Пальцы сразу стали скользкими».
Лёша ответил почти сразу:
«Хорошая девочка. Теперь облизни их. Медленно. И представь, что это мой член».
Анна закрыла глаза на секунду, потом послушно поднесла пальцы к губам и облизала их, чувствуя свой собственный возбуждённый вкус.
«Я облизала…»
«Молодец. А теперь скажи мне, чего ты хочешь на самом деле».
Анна долго смотрела на экран. Потом написала:
«Хочу, чтобы ты меня выебал. Прямо сейчас. Жёстко».
Лёша ответил одним сообщением, от которого у неё между ног стало ещё жарче:
«Тогда дождись вечера, моя грязная девочка. Потому что сегодня я собираюсь тебя разъебать так, что ты забудешь, как ходить».
Анна прикрыла глаза на секунду. Именно в этот момент тень упала на её стол. Она резко подняла голову и увидела Виктора.
Он ничего не сказал сразу. Просто посмотрел на неё, потом на экран телефона в её руке. Взгляд у него стал таким холодным, что у неё по спине пошёл почти приятный озноб.
– Пройдите ко мне через пять минут, – произнёс он.
И ушёл. Анна сидела неподвижно, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. На экране телефона всё ещё светилось последнее сообщение Лёши. В нём было слишком много жара, чтобы не понять, что именно увидел Виктор, даже если не прочитал дословно.
Через пять минут она вошла в кабинет.
Виктор стоял у окна. Когда дверь закрылась, он повернулся к ней и несколько секунд молчал. Это молчание всегда было у него хуже крика.
– Значит, теперь у тебя уже расписание? – спросил он наконец. – Один пишет тебе в рабочее время, второй крутится вокруг тебя в офисе, а ты стоишь посреди всего этого и делаешь вид, что тебя это не заводит.
Анна скрестила руки на груди.
– А если и заводит?
Его взгляд стал ещё темнее.
– Тогда ты играешь опаснее, чем думаешь.
– Может быть, я просто наконец перестала прятать то, что сама хочу.
Виктор подошёл ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки и посмотрел на неё так, будто в эту секунду в нём боролись злость и желание.
– Ты сегодня специально доводишь всех мужчин вокруг себя? – спросил он.
– Нет, – спокойно ответила Анна. – Просто вы трое почему-то решили, что если хотите меня, то имеете право нервничать друг на друга у меня на глазах.
– У тебя с ним что-то было? – резко спросил Виктор. – С этим мальчиком.
Она усмехнулась едва заметно.
– Это сейчас допрос или приступ собственничества?
– Ответь.
Анна выдержала паузу. Не потому что хотела его помучить. А потому что чувствовала, как важно сейчас не отдать ему эту власть автоматически.
– Я не обязана отчитываться перед тобой за каждого мужчину, который на меня смотрит.
Он шагнул ещё ближе.
– Я не про тех, кто смотрит.
– А я всё равно не обязана.
В его лице мелькнуло раздражение. Потом он достал телефон, быстро что-то набрал и протянул ей экран. На нём был адрес отеля.
– В восемь, – сказал Виктор. – И не опаздывай.
Анна посмотрела на экран, потом на него.
– Это приглашение?
– Нет. Это предупреждение.
– И о чём же?
– О том, что вечером я собираюсь очень подробно напомнить тебе, что бывает, когда ты целый день сводишь с ума всех мужчин вокруг себя и делаешь вид, будто не понимаешь этого.
Его голос был тихим, но именно в этой тишине и жило всё самое опасное. Анна почувствовала, как по телу идёт горячая волна.
– Ты ревнуешь, – сказала она.
– Я сегодня ревную тебя к каждому мужчине, который на тебя смотрит, – ответил Виктор. – И мне это не нравится.
Анна улыбнулась. Не насмешливо. Почти нежно.
– А мне нравится.
Эти слова добили его окончательно. Он коснулся её подбородка двумя пальцами, заставил поднять лицо и очень тихо сказал:
– Именно поэтому ты приедешь.
Глава 13. Глубокая ревность
Дома Дмитрий сразу заметил, что она вернулась не просто взвинченной, а будто внутренне уже где-то в другом месте. Анна долго ходила по квартире молча, потом всё-таки сказала:
– Он прислал адрес отеля.
Дмитрий поднял на неё глаза.
– Виктор?
– Да.
Он кивнул, как будто именно этого и ожидал. Несколько секунд они молчали, и Анна уже знала: сегодня опять всё будет решаться не в голове, а вживую, среди слишком настоящих чувств, которые уже нельзя удобно разложить по правилам в блокноте.
– Я хочу, чтобы ты поехал со мной, – сказала она.
Дмитрий не ответил сразу. Он сидел в кресле, сцепив пальцы, и смотрел не на неё, а в пол. Потом медленно поднял взгляд.
– Зачем?
Анна подошла ближе.
– Потому что мне кажется, тебе уже мало просто ждать дома. И мне тоже мало делать вид, будто всё можно держать отдельно.
Он долго молчал.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он.
– Нет, – честно ответила Анна. – Я вообще уже давно ни в чём не уверена до конца. Но я знаю, что не хочу снова ехать к другому мужчине, оставляя тебя наедине с тем, что ты сам себе придумаешь. Не сегодня.
Собирались они молча. Анна выбрала чёрное платье, без лишней откровенности, но такое, в котором сама чувствовала собственную тяжёлую женственность. Дмитрий наблюдал за ней не как муж, привыкший к домашнему переодеванию, а как мужчина, который уже знает, для кого и зачем его жена сегодня становится особенно красивой, и от этого его взгляд становился только тяжелее.
– Ты сейчас красивая до боли, – сказал он, когда она застегнула серьги.
Анна обернулась.
– Это упрёк?
– Нет. Просто факт, который меня убивает.
Он сказал это без злости, и от этой честности у неё внутри всё сжалось ещё сильнее. В машине по дороге к отелю они почти не говорили. Дмитрий сидел рядом с ней напряжённый, слишком собранный, и Анна чувствовала, как в нём уже идёт та внутренняя буря, которую он сам ещё не умеет назвать. Не только ревность. Не только страх. И даже не только желание. Что-то сложнее. Как будто вся его мужская роль за последние годы треснула, а сейчас он добровольно шёл туда, где она может либо окончательно развалиться, либо сложиться заново.
Виктор открыл дверь номера сам. Когда он увидел Дмитрия рядом с Анной, его лицо изменилось не сразу. Сначала только глаза стали холоднее. Потом он посмотрел на неё уже без привычной уверенности, как будто понял: сегодняшний вечер с самого начала устроен иначе, чем он рассчитывал.
– Интересный поворот, – сказал он спокойно.
Анна вошла первой.
– Не поворот. Условие.
Виктор закрыл дверь и перевёл взгляд на Дмитрия.
– Он сам захотел приехать?
– Я здесь не потому, что меня заставили, – ответил Дмитрий. – Но и не потому, что мне легко.
Эта фраза повисла между ними, и даже Виктор, кажется, понял, что лишней холодной игры здесь быть не должно. В комнате стало тихо.
Номер был дорогим, слишком аккуратным, с мягким светом, огромной кроватью и столиком у окна, на котором уже стояла бутылка вина. Всё выглядело так, будто создано для чьей-то тайной страсти. Только теперь тайны здесь почти не осталось.
Анна сняла пальто медленно, потом повернулась к обоим мужчинам.
– Сегодня всё будет не так, как раньше, – сказала она. – Никаких неожиданностей. Никаких игр, где кто-то решает за другого. Если я скажу стоп – всё заканчивается. Если Дима скажет стоп – тоже.
Виктор кивнул.
– Хорошо.
Дмитрий ничего не сказал, но по тому, как он стоял, стало понятно: он слышит каждое слово и цепляется за эти границы как за последнюю опору.
Анна подошла к нему первой. Взяла его ладонь и сжала в своей. Это было простое движение, почти домашнее, но именно оно вдруг изменило весь воздух в комнате. Не женщина, которую передают между двумя мужчинами, а жена, которая сознательно вводит мужа в ту часть своей жизни, куда раньше его не пускала.
– Не отпускай меня, если сам не захочешь, – тихо сказала она.
Дмитрий сжал её пальцы крепче.
Анна медленно отстранилась от поцелуя с Дмитрием, но не отпустила его руку. Их пальцы всё ещё были переплетены. Она посмотрела мужу в глаза – долго, глубоко, с нежностью и одновременно с тёмным огнём желания.
Потом повернулась к Виктору. Он стоял чуть в стороне, высокий, спокойный, с тем самым тяжёлым взглядом, от которого у неё всегда слабели колени. Между ними повисло густое, электрическое напряжение.
Анна сделала шаг к нему. Её голос прозвучал тихо, но уверенно:
– Возьми меня.
Виктор не бросился к ней сразу. Он подошёл медленно, почти торжественно. Остановился в полуметре, поднял руку и провёл тыльной стороной ладони по её щеке, затем по шее, спустился ниже – к ключицам. Его прикосновения были твёрдыми, но не грубыми. Пока.
– Ты сегодня особенно красивая, – тихо сказал он, глядя ей в глаза. – И особенно опасная.
Анна слегка улыбнулась. Она взяла его руку и положила себе на грудь, прямо поверх тонкой ткани платья.
– Тогда не заставляй меня ждать.
Виктор наконец шагнул вплотную. Одной рукой обхватил её за талию, второй – запустил пальцы в волосы на затылке и притянул к себе. Поцелуй получился глубоким, властным, почти пожирающим. Анна ответила ему с такой же страстью, вцепившись пальцами в его рубашку.
Пока они целовались, Виктор медленно расстегнул молнию на её платье. Ткань мягко соскользнула вниз, обнажив чёрное кружевное бельё, которое туго обхватывало её пышное тело. Он провёл ладонями по её бокам, по талии, по широким бёдрам, словно заново изучал каждую складочку.
Анна тихо застонала ему в рот. Виктор развернул её спиной к себе, прижал к своей груди и медленно провёл рукой вниз по животу. Его пальцы скользнули под кружевные трусики и коснулись уже мокрой, горячей киски.
– Ты вся течешь… – прошептал он ей на ухо, слегка прикусывая мочку. – И всё это пока держишь мужа за руку.
Анна громко выдохнула и сильнее сжала пальцы Дмитрия. Она стояла между ними одна рука в руке мужа, а тело прижато к Виктору, который медленно, двумя пальцами, начал трахать её киску.
– Возьми меня… – прошептала она. почти умоляюще прошептала она.
Виктор резко подхватил Анну на руки, словно она ничего не весила, и понёс её через комнату к большой кровати. Он бросил её на матрас лицом вниз. Анна едва успела опереться на локти, когда он уже навис над ней сзади.
Он грубо задрал ей платье до талии, сорвал кружевные трусики одним резким движением и сильно шлёпнул по пышной попе.
– На четвереньки, – жёстко приказал он.
Анна послушно встала на четвереньки. Виктор сразу схватил её за бёдра, притянул к себе и резко, до самого конца, вошёл в неё одним мощным толчком.
– А-а-а-ххх! – громко закричала Анна, выгнувшись.
Виктор начал трахать её жёстко и безжалостно. Каждый толчок был тяжёлым, глубоким, почти brutal. Его бёдра громко шлёпали по её мягкой, толстой попе, а рука крепко держала её за волосы, выгибая назад.
– Вот так… – рычал он, вгоняя член особенно глубоко. – Принимай хуй, пока твой муж смотрит.
Анна стонала громко, не сдерживаясь. Её большая грудь тяжело раскачивалась, кожа звучно шлёпала при каждом ударе. Но даже сквозь эти грубые, животные толчки она повернула голову и поймала взгляд Дмитрия.
– Дим, – выдохнула она.
Дмитрий подошёл ближе. Его рука дрожала, когда он протянул её и нежно погладил Анну по голове, запустив пальцы в её растрёпанные волосы. В этом жесте было столько любви и одновременно такого сильного возбуждения, что Анна тихонько всхлипнула.
Виктор в это время резко вытащил член, перевернул её на спину и закинул обе её ноги себе на плечи. Он наклонился над ней, почти сложив пополам, и вошёл снова – ещё глубже и жёстче, чем раньше.
– A-a-a-xxx! – громко закричала Анна.
Теперь Виктор трахал её с новой силой. Каждый толчок был тяжёлым, мощным, почти пробивающим. Её пышное тело тряслось, большая грудь билась о подбородок, а широкие бёдра дрожали от силы ударов.
– Сильнее… – стонала она, не отрывая глаз от Дмитрия. – Еби меня сильнее…
Виктор рычал, вбиваясь в неё так, что кровать ходила ходуном. Его бёдра звучно шлёпали по её попе, член входил до самого конца, ударяя по самой глубокой точке.
Дмитрий стоял рядом, одной рукой гладил жену по голове, перебирая волосы, а второй быстро и отчаянно дрочил свой член. Он не мог отвести взгляд – смотрел, как Виктор жёстко долбит его жену, как её лицо искажается от удовольствия, как она стонет и дрожит.
– Ты такая красивая… – хрипло прошептал Дмитрий, продолжая гладить её по волосам. – Такая… моя…
Анна повернула голову и поцеловала его ладонь, не переставая громко стонать от каждого толчка Виктора.
– Дим… – выдохнула она между криками. – Я тебя люблю… даже вот так…
Виктор зарычал и ещё сильнее навалился на неё, почти складывая пополам. Он трахал её яростно, глубоко, без всякой жалости. Анна уже почти кричала, её тело билось в конвульсиях.
Дмитрий продолжал гладить её по голове, успокаивающе, нежно, в то время как другой мужчина жёстко и безжалостно ебал его жену. Это странное сочетание нежности и грубости сводило Анну с ума.
