Текст книги "Мумии со всего света"

Автор книги: Жюльет Каз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6. Законсервированные тела в Таиланде. Мертвые в сердце жизни

А теперь берем курс на Таиланд. Мы в монастыре Ват Прабат Нампу в Лопбури, к северу от Бангкока. Стоит прекрасная погода, воздух свеж и приятен, в большом зале с выложенным плиткой полом в стеклянных саркофагах видны тонкие силуэты. Иногда полная тишина нарушается доносящимся пением птиц, потом появляются посетители. Странная атмосфера. Вне времени. Ибо Ват Прабат Нампу – это не обычный буддистский монастырь, а место, где принимают больных СПИДом и где они остаются до самой смерти, а иногда и после нее. Останки некоторых добровольцев выставлены здесь, чтобы показать туристам и студентам разрушительные последствия эпидемии, случившейся в стране.

Когда в 1980-х годах на мир внезапно обрушилась новость о появлении ВИЧ [30], Таиланд не стал исключением. Очень скоро власти констатировали, что болезнь распространяется в разных слоях общества, а с 1990-х годов темпы заражения только росли. Одной из основных причин стал сексуальный туризм, чрезвычайно развитый в этой стране. Речь шла о сотнях тысяч женщин, детей и мужчин, занимающихся проституцией в крупных тайских городах; именно они наиболее уязвимы и чаще всего подвергаются насилию и риску заразиться различными инфекциями, передающимися половым путем, в том числе СПИДом. И хотя большинство их клиентов составляют западные туристы, местных тоже достаточно много [31]. Возникла необходимость разъяснить тайским мужчинам, какому риску они подвергают своих жен и будущих детей, вступая в незащищенные половые связи. Эта необходимая общественная мера в конечном счете принесла свои плоды, сократив количество заражений. Но при этом она не искоренила дискриминацию, с которой сталкивались больные, особенно молодые люди, вынужденные покидать деревни в поисках заработка и заниматься проституцией не по своей воле. Вернуться зараженным в родную деревню считалось позором, это ставило больных СПИДом в очень тяжелое положение – не только потому, что здоровье этого человека было подорвано, но еще и потому, что он оказался неспособен себя защитить. В 2022 году больных всё еще подвергали остракизму и исключали из общества. Монастырь Ват Прабат Нампу был задуман как убежище для небольшого числа больных в отчаянном положении.

Впервые я услышала об этом месте однажды вечером в одной из тех шокирующих передач, в которых под оглушительные звуки музыки нам предлагается познакомиться с самыми неприглядными сторонами жизни на нашей планете. В подростковом возрасте, когда Интернет был еще недостаточно развит, я не смогла глубоко изучить этот вопрос. Однако кадры того документального фильма засели в моей памяти, пока я не получила доступ к большему количеству информации.

Но прежде чем подробнее рассказать вам об этом монастыре, мне кажется важным обратить внимание, что концепция смерти в Таиланде в корне расходится с той, которая принята на Западе. Большинство жителей исповедуют Тхераваду (направление Буддизма), и вера в реинкарнацию занимает центральное место в повседневной жизни тайцев. Даже если местные буддистские практики не ограничиваются только этим, заниматься благотворительностью и помогать ближним – критически важно, чтобы реинкарнация в следующей жизни была удачной. Несмотря на это, иностранным посетителям приходится сталкиваться с поведением, которое идет вразрез с их представлением о морали. Работников скорой помощи, которые охотно фотографируются с жертвами автомобильной катастрофы, или санитаров, делающих селфи с безымянными трупами, чьим посмертным туалетом они занимаются бесплатно, – часто можно увидеть в социальных сетях [32]. Такое отношение может шокировать, но между тем ему находится объяснение. И действительно, к выставлению смерти без прикрас в самом неприглядном виде относятся терпимо, потому что для живых оказать добровольную помощь умершим – значит заработать пунья, своего рода «дополнительные очки», предназначенные для улучшения будущих жизней. Такое поведение поощряется, например, тем, что в храмах выставляют изображения, тоже весьма жестокие. На них, в частности, демонстрируются пытки и мучительные смерти, ожидающие тех, кто пренебрегает практикой благих деяний. Такие низвергаются в нарака, некий эквивалент нашего ада [33].

* * *

Итак, особенность Ват Прабат Нампу состоит в том, что там дают приют больным СПИДом. В их распоряжении несколько сотен коек. Здесь принимают поражённых ВИЧ-инфекцией, которых объединяет одно общее обстоятельство: у них нет никого, кто бы мог о них позаботиться. Среди этих пациентов с трагической судьбой можно встретить людей, от которых отказались все родственники, иногда еще до того, как проявились какие-либо симптомы: дети, зараженные при рождении, женщины, которым передали болезнь их же мужья (и затем отреклись от них), а также работники и работницы секс-индустрии, получившие ВИЧ в результате своей деятельности. Они вызывают столь сильные страх и отвращение, что обречены навсегда стать изгоями. Семьи скончавшихся от СПИДа обычно даже не желают забирать их прах после традиционной кремации. Таким образом, для многих монастырь становится единственным местом, где они могут получить защиту от жестокого мира, который их отвергает и превращает в маргиналов.

При этом Ват Прабат Нампу регулярно становится объектом критики: монахов упрекают в том, что они превращают своих подопечных в туристическую достопримечательность. Действительно, несколько раз в день различные группы, школьные или туристические, местные или иностранные, слоняются среди больных, которые расселены в общих или индивидуальных палатах, в зависимости от стадии заболевания. Посетителей просят привезти им подарки, например сладости или плюшевые игрушки. Мрачное зрелище может кого-то удивить, но все происходит с согласия пациентов и имеет образовательные цели, чтобы посетители запомнили увиденное и как можно больше людей узнали об этом заболевании и его последствиях. Это также позволяет вату [34] собрать средства, необходимые для содержания инфраструктуры, в частности жилых помещений для монахов и больных, а также мест, связанных со смертью (включая задействованный ежедневно крематорий).

Алонгкот Диккапаньо, стоявший у истоков преобразования храма в хоспис, не думал, что однажды предназначением этого места станет прием больных СПИДом. В начале 1990-х годов, посещая своих пациентов, этот монах-доктор понял, что в большинстве случаев такие люди полностью исключены из общества, а окружающие зачастую не желают даже находиться с ними в одном помещении, боясь заразиться. Постепенно некоторые из пациентов начали сами приходить на консультацию к доктору непосредственно в монастырь и в конце концов оставались там, потому что больше им некуда было идти. Так временное прибежище, поначалу способное принять всего нескольких больных, превратилось в хоспис для сотен человек. В Ват Прабат Нампу больных СПИДом ограждают от дискриминации, дают им возможность мирно прожить последние дни и достойно встретить свою кончину. Те, кто чувствует себя лучше, включаются в жизнь монастыря, помогая монахам выполнять их повседневные обязанности и заботиться о больных. Это способ не только принести пользу учреждению, приютившему их, но и почувствовать себя живым, несмотря на болезнь. Перспектива – не вылечиться, но провести достойно остаток жизни – этой и, конечно, следующей!

Ежедневно несколько пациентов умирает. Их переносят в крематорий и сжигают, как это принято в буддизме. Однако некоторых пациентов не кремируют. Речь идет о тех, кто при поступлении в ват соглашается, что его останки будут выставлены в Музее Жизни, который находится внутри монастыря. В таком случае их мумифицируют самым простым образом, а затем истощенные, почти обнаженные тела без прикрас помещают в витрины на всеобщее обозрение. Табличка с фотографией и кратким некрологом, в котором также сообщается, каким образом этот человек был заражен вирусом СПИДа, знакомит туристов с покойным. Разумеется, именно эта часть монастыря больше всего шокирует посетителей, не привыкших к тому, что останки выставлены напоказ. И немудрено: нельзя сказать, что демонстрируемые тела законсервированы с большим искусством. Процесс примитивен: мертвецов, которые обычно весят всего несколько килограммов, погружают в ванну со спиртом, а затем высушивают на открытом воздухе.

Это очень далеко от образцовой консервации (в предыдущих главах мы описывали гораздо более сложные способы мумификации), и вид останков со временем только портится. До такой степени, что этот музей (который его противники называют зловещим) никого не может оставить равнодушным. При этом он позволяет позаботиться о большом количестве больных СПИДом и в каком-то смысле реабилитировать тех, кого многие хотели бы не замечать и не видеть. Алонгкот Диккараньо хотел противостоять устойчивым предрассудкам, когда в Таиланде считали, что все больные СПИДом сами виноваты в том, что с ними случилось, и, следовательно, заслужили остракизм.

* * *

Однако оставим на минуту наш особый монастырь, потому что это не единственное место в Таиланде, где выставлены незахороненные останки. В других ватах можно увидеть хранящиеся тела монахов. Одно из самых знаменитых – Луанг Пхо Дэнг на острове Самуй, в храме Ват Кхунарам. Полностью высушенная мумия выставлена в реликварии на всеобщее обозрение. Монах, сидящий по-турецки, одетый в традиционное религиозное облачение (кашая) имеет, кроме того, удивительный аксессуар – солнцезащитные очки! Они предназначены не для того, чтобы защитить его от назойливых папарацци, а чтобы спрятать пустые глазницы в черепе, которые могли бы смутить посетителей. Очки придают ему насмешливый вид, который прекрасно иллюстрирует отрешенное отношение тайцев к смерти, принимающее, на наш взгляд, довольно странные формы.

Другой наглядный пример принципиально отличного от нашего отношения к мертвому телу – Куман Тонг, феномен «золотых младенцев». Обычай предков, уходящий корнями в далекое прошлое, зародился задолго до распространения буддизма в этой стране. В соответствии с ним, в амулет превращают человеческий эмбрион. Да-да! Мертворожденные дети в прежние времена использовались в Таиланде для оккультных целей – чего-то среднего между некромантией и черной магией. Маленькие тела коптили, чтобы высушить, а затем покрывали лаком и золотом, после чего их дух приглашали участвовать в повседневной жизни семьи, чтобы он не разгневался. Таким образом, ребенка в фантомной форме возвращали в лоно семьи. Его нельзя было сердить, надлежало делать ему подарки, приносить конфеты и игрушки, в то же время следить за тем, чтобы не слишком его баловать, чтобы он не ленился и не капризничал. Обычай мумифицировать человеческий зародыш действительно существовал довольно долго и, к сожалению, в наше время предпринимались попытки его возродить, что наделало много шума в местных газетах, но сегодня это категорически запрещено. При этом такие амулеты все еще можно найти, хоть и с ненастоящими младенцами, что позволяет продолжить традицию, не нарушая закон. Амулет также иногда заменяют на статуэтку маленького мальчика с той же целью.

Таким образом, в Таиланде тела консервируют в разных формах и по разным причинам. Если останки больных в Музее Жизни в Ват Прабат Нампу служат медицинскому и политическому просвещению, связанному с проблемой СПИДа, то мумии монахов, хранящиеся в некоторых буддистских храмах, имеют сакральное значение, как мощи у христиан. Что касается Куман Тонгов, их маленькие тела для многих тайцев сохраняют магический характер – не как останки покойных, а как проводники идей, верований и надежд для живых.

Репродукция Куман Тонгов в буддийском храме в Аюттхае, Таиланд

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Greg Field

Глава 7. Во Франции. Неразгаданные тела

Мы рассмотрели несколько примеров консервации останков усилиями человека и говорили о приемах, встречающихся в различных культурах по всему миру. Но существует иной способ мумификации, не менее интересный, хотя и совсем другой: тела сохраняются естественным образом благодаря случайному – но эффективному! – особому совпадению химических и биологических факторов. Именно о таких человеческих останках и о людях, которыми они были при жизни, мы теперь поговорим. И начнем с Франции.

Франция может гордиться тем, что именно здесь в XIX веке родился отец современной танатопраксии, Жан-Николя Ганнал, методы которого нашли своих последователей повсюду вплоть до Соединенных Штатов, но нельзя утверждать, что на ее территории существовала традиция бальзамирования в прямом смысле [35]. Зато здесь распространены случаи естественной мумификации, которые чаще всего находятся по воле судьбы. От некоторых остались только упоминания в архивных документах, а другие еще доступны всем интересующимся. Чтобы у вас сложилась самая полная картина, я выбрала четыре локации с очень разной предысторией, которые объединяет одно. Все мумии, упомянутые ниже, хранились в криптах, оссуариях [36] или на кладбищах, так как погребение вблизи культовых сооружений – как правило, католических церквей – было во Франции нормой на протяжении веков.

Итак, следуйте за мной!

* * *

Под крышей старинной церкви Сен-Сорнена в Ардеше (сегодня превращенной в Музей речного флота Роны) находится удивительный оссуарий. Спрятанная в одной из стен очень узкая и крутая лестница ведет в расположенное над северным трансептом[5]5
  Трансепт – поперечный неф в базиликах. – Прим. ред.


[Закрыть] помещение, где хранятся сотни человеческих костных останков. Среди них – прислоненные к карнизу четыре мумифицированных тела, которых называют мандулонами – вероятно, от слова из провансальского диалекта «mandule», что означает «сушеный миндаль». Объяснение вполне правдоподобное, потому что, как вы уже наверняка заметили, для описания мумий часто используют прилагательные, выражающие различные оттенки чувства – от изумления до ужаса.

Долгое время эти останки покрывала завеса тайны, при этом гипотезы выдвигались самые ужасающие. Говорили о людях, которых замуровали в стене заживо, чтобы помешать распространению некой эпидемии, или о мучениках религиозных войн, но все эти предположения не нашли никакого подтверждения. Появление этого оссуария на самом деле относится к XVI веку. Возможно, из-за продажи участка старого кладбища, примыкающего к церкви (упоминание об этой сделке было найдено в муниципальных архивах 1702 года), возникла необходимость перенести захороненных людей на новое место. Правда, это не объясняет, почему и каким образом четыре мумии сохранились в таком состоянии. Несмотря на исследования костных останков, проведенных в начале 1980-х годов, вопрос, как тела оказались так великолепно законсервированы, остался без ответа. Разрешения на их транспортировку с целью более тщательного изучения добиться не удалось. Согласно одной из наиболее правдоподобных теорий, мумификация состоялась из-за сочетания нескольких факторов, таких как качество и влажность воздуха, особенности почвы и даже материалы, использованные при строительстве склепов, в которых они были захоронены первоначально.

Неоспоримый факт заключается в том, что присутствие мандулонов способствовало росту популярности церкви. Широкую публику пускали к останкам вплоть до XX века, о чем свидетельствуют различные письменные документы, а также удивительные почтовые открытки. Да-да, отправить по почте знакомым открытку, изображавшую мумию, было обычным делом, и такой сувенир весьма ценился в те времена!

Сегодня мандулоны по-прежнему находятся в оссуарии Сен-Сорнена. Но публику туда больше не пускают.

* * *

Теперь отправимся в Тулузу, где на протяжении нескольких веков из выставленных напоказ законсервированных тел делали мрачную достопримечательность. Упоминание об этих мумиях находят в городских архивах, а также в рассказах путешественников и в медицинских трудах. Известно о трех локациях, где существовала такая практика: монастыре якобитов, церкви кордельеров и церкви Святого Николая. Разумеется, не случайно все три места имеют отношение к христианской вере. С одной стороны, религиозное пространство, как мы уже упоминали, было традиционным во Франции местом захоронения – по причинам духовным и культурным, а также свидетельствовало об определенном социальном статусе покойного и божественном заступничестве, раз уж он пользовался привилегией быть похороненным прямо в церкви. С другой стороны, несомненно, монахам был известен феномен естественного высушивания тел, и, вероятно, они могли ему поспособствовать, проявляя внимание к свойствам материалов, использовавшихся при строительстве некоторых склепов. Так или иначе, хотя нетленность плоти рассматривалась католической церковью как чудо, которое свидетельствовало о прижизненных добродетелях покойного, вряд ли это относится к тулузским мумиям.

Начиная с XVII века решение монахов открыть доступ к мумиям широкой публике выходит далеко за рамки молитвенного сопровождения, которым пользовались покойники, захороненные по канонам религии. Присутствие светских посетителей на самом деле придавало феномену иной размах. Шла ли речь о воплощении фразы memento mori [37], об этапе постижения того, как правильно умереть, или просто о возможности встретиться со смертью – причин для этих визитов было множество. Получение доступа к человеческим телам, мертвым и обнаженным, во всей их уязвимости, диктовалось, скажем откровенно, чистым любопытством. Наконец, увидеть покойников хотели и некоторые грешники, чтобы приблизиться к покаянию и исповеди. Следует признать, что очень скоро демонстрация мумий принесла тулузским церквям несомненный успех и хороший доход. Впрочем, монахи чутко уловили привлекательность своих подопечных и тут же внесли некоторую театральность в это вторжение в мир мертвых. Визит начинался со спуска по каменному лестничному пролету, ведшему вглубь плохо освещенной крипты… Этого было вполне достаточно, чтобы вызвать дрожь у посетителей, которые за небольшую плату именно для этого туда и являлись. Именно посетителей – что касается представительниц прекрасного пола, то чаще всего их считали чересчур чувствительными для такого рода зрелищ. Ничего необычного в этом не было: в то время под разными надуманными предлогами женщинам запрещалось посещать большинство мест, где выставлялись мертвые тела.

Конечно, с мумиями розового города[6]6
  Тулузу называют розовым городом из-за цвета старинного кирпича, из которого она первоначально была выстроена. – Прим. ред.


[Закрыть] связано немало историй; некоторые из них сохранились в веках благодаря слухам. Самый известный рассказывает о молодом человеке, который однажды ночью якобы умер от страха в крипте Кордельеров. Желая доказать друзьям свое мужество, он поспорил, что сможет забить гвоздь в самом темном и отдаленном уголке крипты, где находились мумии. В темноте и в спешке несчастный нечаянно прибил к стене край пиджака и запаниковал, решив, что это мумии сыграли с ним злую шутку и хотят, чтобы он остался с ними навсегда. Его безжизненное тело нашли на следующий день ранним утром.

За мумией той, кого называют Прекрасной Поль[7]7
  Речь идет о тулузской аристократке Поль де Вигье, известной своей красотой и ореолом загадочности. – Прим. ред.


[Закрыть], тоже тянется некий шлейф. При жизни эта жительница Тулузы была известна своей грацией во всем городе и даже за его пределами. По легенде, однажды ее повстречала Екатерина Медичи и якобы сказала, что «она еще красивее, чем говорят». Когда в 1610 году она скончалась в почтенном возрасте 92 лет, ее тело было сохранено и выставлено в церкви Кордельеров, что вызвало непристойные и женоненавистнические комментарии в ее адрес. Об этом свидетельствует книга Рене Ле Пэи «Романы и романчики», вышедшая в 1685 году. Автор пишет: «Что до Прекрасной Поль, которую я посетил в подвале Кордельеров, я не преминул передать ей, что вы целуете ей ручки. Но боже мой, как плохо доходят до нее отголоски нашего мира; на вашу и мою любезность она всего лишь продемонстрировала оскал зубов, большая часть которых ужасно испорчена. Правда, она не была со мной сурова, ибо мне самому было предоставлено право решать, схватить ее за грудь или за что-то еще, за что захочется… но при этом я не испытал ни малейшего желания это сделать». Однако надругательства над Прекрасной Поль этим не ограничиваются. Рассказывают, что жительницы Тулузы, которым вход в крипту, где она находилась, был запрещен, пожелали ее увидеть. Они добились того, чтобы мумию подняли наверх, но, оказавшись на открытом воздухе, она рассыпалась. На сегодняшний день от нее осталось только одно предплечье. И хотя оно сохранилось неплохо, трудно утверждать, что оно действительно принадлежало именно ей.

В итоге только Французская революция положила конец мрачным экспозициям в Тулузе. Большинство мумий действительно были уничтожены в бурный период французской истории.

* * *

Перенесемся теперь на берег Атлантики и остановимся в Бордо. Там, погрузившись в одно из моих любимых занятий (коллекционирование старинных почтовых открыток с изображением мумий), я узнала о существовании тех, кого называют мумиями Святого Михаила – по имени базилики, в которой они были выставлены. Как и в Тулузе, но до гораздо более позднего времени, мумии в этом городе были одной из самых популярных достопримечательностей. Бордоский журналист Морис Феррю, посвятивший им свою работу, опубликованную в 1939 году, провел границу между легендой и историческими фактами. Многочисленные законсервированные тела были, как это часто бывает, обнаружены случайно, когда в 1791 году приняли решение ликвидировать братскую могилу поблизости от базилики Сен-Мишель. Тогда из земли извлекли около 70 мумифицированных тел. Их перенесли в крипту, расположенную под шпилем церкви, и выстроили в вертикальном положении вдоль стен. Впоследствии они были удостоены визита выдающихся посетителей, среди которых Виктор Гюго, Теофиль Готье, Гюстав Флобер, Стендаль, Жюль Верн и Луи-Фердинанд Селин, и это далеко не полный список знаменитостей. Упоминания об этом зрелище можно встретить в некоторых произведениях литературы. Так, Гюго писал: «Эти мертвецы, беседующие друг с другом, более не внушали мне ужас; среди них я чувствовал себя почти непринужденно» [38]. Другая звезда того времени, которую заинтересовали бордоские мумии, – спиритуалист Аллан Кардек, посетивший Бордо в рамках конгресса по спиритизму. Он воспользовался случаем, чтобы нанести визит мумии № 48, которая, как утверждают, была мумией человека, похороненного заживо. Медиум «специализировался» на этой теме и заявил, что провел беседу с его духом, отчет о которой он опубликовал в 1862 году. По его словам, упомянутый мертвец сообщил ему, что скончался в 1612 году, что его звали Гийом Ремон и что он убил свою жену из ревности, заткнув ей рот и задушив между двумя матрасами…

В 1979 году по инициативе мэрии доступ к мумиям был запрещен, так как их демонстрация угрожала их сохранности. В итоге позднее они были перенесены в оссуарий старейшего в Бордо кладбища Шартрёз, где и покоятся по сей день. Однако воспоминание о них живет в стенах церкви Святого Михаила, и документальный фильм, который демонстрируют в старинной крипте, позволяет посетителям базилики познакомиться с архивными фотографиями законсервированных тел.

Мы все еще очень мало знаем об этих мумиях. А ведь одна из них заслуживает особого внимания: это мумия африканки, чье присутствие среди прочих тел объясняется торговлей черными рабами, имевшей место в Бордо между 1672 и 1837 годами. Я пыталась отыскать ее следы в архивах, и действительно, в книге Мориса Феррю есть упоминание о чернокожей женщине, которую он называет Одалиска – уничижительное прозвище, которое давали наложницам в гаремах. Более чем снисходительное описание позволяет оценить, до какой степени лексическое поле, относящееся к мумиям, было проникнуто расизмом еще на исходе XIX века…

* * *

Заканчивая эту главу, я подумала, что будет интересно обратить ваше внимание на Сен-Бонне-ле-Шато, небольшую средневековую деревню в департаменте Луары с коллегиатой на холме. Эта прекрасная готическая церковь обладает уникальным культурным наследием, в частности великолепными фресками XV века в нижней часовне и тысячами старинных книг в библиотеке. Но это место довольно популярно у туристов, жаждущих необычных впечатлений, как вы догадываетесь, потому, что там выставлены естественные мумии. Вот они – главные знаменитости здешних мест.

Мумии в коллегиальной церкви Сен-Бонне-ле-Шато, Франция

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Daniel VILLAFRUELA

Увидеть их можно через нечто вроде иллюминатора, установленного в полу часовни. Они выстроены вдоль стены, рядом друг с другом, а частично сохранившиеся части тела – выложены в ряд. В центре крипты в гробу восседает беззубая разинувшая рот в крике мумия, которая смотрит прямо в лицо заглядывающему в окошко любопытному посетителю. Должна признаться, что, хотя я и прежде повидала немало мумий, эти произвели на меня особое впечатление, настолько отпечатались на их лицах гримасы страдания. Многие другие мумии, как и эти, наводят на мысли о перенесенных при жизни муках: неподвижные позы и серьезные выражения лиц заставляют нас, ныне живущих, задуматься о выпавших на их долю испытаниях. С этими сохранившимися телами часто связывают трагические истории, не обязательно действительно происходившие, но вызванные эмоциями от созерцания человеческих останков. Разинутый рот, скрюченные конечности, кожа, обтягивающая кости, – все это складывается в картину (избежим здесь слова «ужасающую»), – картину смерти. Но не будем забывать, что мумии – это всего лишь отражение того, что может произойти с телом после кончины, а не того, какие испытания ему выпали при жизни.

Из архивов нам известно, что мумии Сен-Бонне были обнаружены случайно в 1837 году. В ходе реставрации в церкви рабочие наткнулись на 40 засушенных тел, завернутых в саваны и сложенных друг на друга в виде жутковатого холма. Можно себе представить, что впечатление от этой находки было неизгладимым! Первые серьезные научные исследования этих сохранившихся тел относятся к 1890-м годам, когда были опубликованы работы доктора Парселли, занимавшегося их изучением. Этот человек, известный среди бальзамировщиков XIX века, попытался найти комплексное объяснение, почему останки мумифицировались и по какой причине умерли эти люди.

Что касается сохранности тел, найденных в коллегиате, он пришел к выводу, что постоянная температура и низкая влажность в крипте, несомненно, способствовали остановке разложения тканей. Однако о причине смерти доктор, как и многие местные историки, не смог сказать ничего определенного. Были ли это заключенные, заживо замурованные в подземелье? Или жертвы гугенотов? Или мученики, казненные жестоким местным бароном? Гипотез, объясняющих их смерть, множество, но все это в большей степени предположения, чем антропологические исследования. В 1995 году радиоуглеродный анализ позволил наконец с уверенностью сказать, что эти люди скончались после 1650 года. Не так уж много сведений о тайне мумий Сен-Бонне, которые хранят молчание о своем происхождении, ожидая будущие возможные исследования!

Наверное, может возникнуть вопрос: в чем интерес выставлять мумии перед публикой, когда так мало известно об их происхождении? Зачем демонстрировать эти тела, которые без идентификации и контекстуализации не имеют научной ценности, а служат лишь для запугивания обывателей? Наверное, затем, что в конце концов история, которую они несут в себе, не ограничивается наукой. На мой взгляд, пытаться понять мотивы, толкающие исследователей и любопытных, церковников и людей светских заниматься сохранившимися телами – это неотъемлемая часть интереса, который вызывают мумии. Иногда архивы могут рассказать о них больше, чем они сами, а письменные свидетельства, касающиеся отношения посетителей, открывших для себя эти сохранившиеся тела, очень красноречивы. От нервного смеха до настоящего обморока, от самоанализа до попытки найти объяснение – очень занимательно отметить, что реакция французов на мертвое тело, в общем, почти не менялась на протяжении веков.