Текст книги "Мумии со всего света"

Автор книги: Жюльет Каз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 4. В Амазонии. Отрезанные головы шуаров

Хотя знаменитые отрезанные головы Амазонии по-прежнему не рассматриваются исследователями как мумии в прямом смысле слова, их место в списке законсервированных человеческих останков очевидно. Создание этих миниатюрных засушенных лиц величиной с кулак, известных также как тсантса, с зашитым ртом и шелковистыми волосами, приписывают племенам, которые долгое время назывались хиваро [24]. Первоначально так конкистадоры именовали многочисленные племена, населявшие амазонские леса. Однако это собирательное название не только является неточным, но и зачастую подразумевает уничижительную коннотацию. В этой книге я предпочитаю использовать название племени, непосредственно имевшего отношение к отрезанным головам, – шуары.

Культура народов Амазонии имеет устную традицию. Первые письменные упоминания об этом ритуале бальзамирования относятся к XVII веку, когда на Американском континенте появились европейцы. Однако вполне вероятно, что этот ритуал существовал задолго до того, как был задокументирован. Из-за этого трудно с точностью определить, когда и почему в этой географической зоне установился такой обычай. Сведения, зафиксированные испанскими завоевателями, свидетельствуют в основном об ужасе, который они испытали, обнаружив существование отрезанных голов, – настолько это было далеко от их собственных обычаев и пресвятой морали. За шуарами постепенно закрепилась репутация кровожадных воителей, свирепых «охотников за головами». Но, если отрешиться от весьма спорных аргументов, позволявших на протяжении веков считать их «дикарями», кто они на самом деле?

* * *

Шуары жили небольшими группами и вели полукочевой образ жизни в амазонских лесах среди других племен [25], иногда разделенных большими расстояниями. В домах, сооруженных в непосредственной близости друг от друга, обитали члены одной семьи. В былые времена семейная ячейка могла состоять из мужчины, нескольких его жен и их детей, но начиная с XX века закрепилась модель моногамной семьи. Чтобы прокормиться, женщины занимались садоводством, а мужчины охотились. Охота – центральный элемент шуарской культуры. Их верования были основаны на связи земного мира с миром духовным, который материализовался в присутствии духов в каждом человеческом существе, а также в каждом животном. Именно в этом символическом контексте стоит рассматривать ритуал отсечения голов. Такие действия позволяли шуарским воинам сохранять духов своих врагов, чтобы присвоить себе их могущество и помешать им отомстить.

Также эта традиция играла важную роль в передаче опыта между поколениями: отсечение головы – это искусство, которое передавалось от отца к сыну и служило ритуалом перехода из детства во взрослую жизнь. В пубертатный период юные шуары приобщались к ней сначала посредством охоты, а затем через отсечение головы ленивцу. Обучение завершалось церемонией, которая символизировала переход в мир взрослых мужчин. Так мальчиков-подростков подталкивали к встрече с различными духами, которые должны будут сопровождать их на протяжении всей жизни, помогать охотиться и побеждать в сражении.

К слову, о сражениях. Испанские колонисты действительно обеспечили тем, кого они называли хиваро, прочную репутацию кровожадных воителей, и имели на то определенные причины. С одной стороны, шуары не желали, чтобы чужестранцы селились на их территории, и ожесточенно сопротивлялись захватчикам. Во-вторых, в верховьях Амазонки долгое время разворачивались военные столкновения между местными племенами. Когда одно племя совершало насилие над другим (чаще всего над тем, чей язык отличался, чтобы исключить родство), это вызывало ответные набеги. Эти межплеменные нападения продолжались до тех пор, пока их не запретили правительства, пришедшие к власти в соответствующих странах. Несмотря на это, отдельные случаи «охоты за головами», возможно, происходили еще в 1960-х годах.

* * *

Совершение набега требовало от воинов-шуаров подготовки, которая длилась несколько недель. Для начала нужно было отправить шпионов, чтобы следить за врагом, затем разведчиков для рекогносцировки на местности и, наконец, собрать запас провианта, оружия и инструментов для отрезания голов будущим жертвам. Определив цель, они выступали, позаботившись о том, чтобы как следует спрятать по дороге эти инструменты. Такая экспедиция проходила, как правило, в ночное время, чтобы застать врасплох спящее племя противников и поджечь крыши их домов.

Вынужденных покинуть свои дома мужчин, намеченных в качестве жертв, умерщвляли сразу. Что касается женщин и детей, их либо убивали, либо брали в плен. Отрезав врагам головы на уровне ключиц, шуары быстро возвращались в укрытие, которое выбрали по дороге к месту сражения. Затем начинался процесс бальзамирования, который должен был удержать духовную силу обезглавленных врагов. Важно понимать, что для шуара дух его врага, муизак, был захвачен вместе с головой и все еще находился внутри. Поэтому необходимо было действовать быстро и очень осторожно, чтобы он не ускользнул. Воины сначала надрезали кожу на задней части головы, чтобы извлечь мозг и кости, которые подносили природе – чаще всего это был дар речной воде. Кожу тщательно выскребали с внутренней стороны, а затем вываривали, чтобы она стала эластичной. После этой обработки ее снова выскребали, чтобы удалить последние остатки плоти. Наконец нитью зашивали разрез сзади, а также отверстия для рта и глаз. Затем то, что оставалось от головы, выворачивали наизнанку волосами вниз так, чтобы образовалось нечто вроде мешка, в который с осторожностью помещали горячие камни. За счет движения камней внутри мешка жар распределялся по всей поверхности кожи, которая постепенно сжималась. Когда голова становилась такой маленькой, что новые камни в нее уже не помещались, в зазоры между камнями добавляли горячий песок, который сохранял тепло и позволял работать с тсантса дальше. Затем кожу натирали древесным углем для дубления. Именно на этом заключительном этапе отрезанная голова приобретала характерный темный цвет.

Через несколько дней, завершив бальзамирование, воины могли вернуться в свою деревню с трофеями. Церемония, в ходе которой они праздновали свою победу, происходила гораздо позже. Майкл Харнер, антрополог, специализирующийся на народах Амазонии, поясняет, что при отсутствии календаря время ожидания между возвращением с охоты и началом празднования отмерялось в «банановых днях». Это значит, что шуары соотносили время с длительностью созревания банана. Когда наступала пора праздновать, воины приглашали к себе родственников и друзей и показывали доказательство своего мужества и ловкости в охоте за головами всему племени. Необходимо было последовательно провести три очень кодифицированных праздника, чтобы ритуал считался завершенным. Он заканчивался словами, призванными позволить духу, заключенному в тсантса (который по-прежнему был опасен и мог принести несчастье хозяину до окончания церемонии), удалиться, не навредив никому из приглашенных гостей. Практика отсечения голов вписывается в общую картину мер, направленных на процветание всех членов племени, а не только охотников. Шуары считали, что каждая голова приносит много добра всему племени, и обращались к духу врага с напутственным прощанием, выражавшим всеобщую радость.

Как только ритуал подходил к концу, тсантса терял свой сакральный характер. Хотя речь шла о человеческих останках, это совершенно не мешало шуарам избавляться от голов, когда в них больше не нуждались. И наступало время торга.

* * *

На протяжении веков предметом обмена между колонистами и аборигенами были в основном продукты. Появление тсантса как главного предмета торга изменило их торговые отношения. Местные племена быстро осознали, что из европейцев, завороженных отрезанными головами и готовых на все, чтобы увезти хотя бы несколько в свой «цивилизованный» мир, получатся хорошие клиенты. Начиная с XIX века при помощи местных посредников или метисов, они активно покупают эти предметы (от которых шуары без колебаний избавлялись, как только голову «покидал дух»). Учитывая безумие, охватившее приезжих, у меня возникает ощущение, что охотниками за головами в тот период стали не только амазонские воины, но и западные авантюристы и коллекционеры, одержимые идеей пополнить этими экспонатами свою личную кунсткамеру или этнографический музей родной страны…

Отвечая на возрастающий спрос, шуары принялись «фабриковать» отрезанные головы. Набеги участились, целью уже был не захват муизака врагов, а приобретение их голов в коммерческих целях. В этой погоне за тсантса любые жертвы оказались подходящими, и сбор неопознанных трупов на окраинах городов позволял спокойно изготовить несколько дополнительных голов. Ажиотаж достиг такого размаха, а покупатели были так неразборчивы, что в дело пошли головы животных – обезьян или ленивцев. Шуары продавали их европейцам, выдавая за человеческие. Появились разновидности поддельных тсантса – некоторые производились из настоящей человеческой кожи, хотя и не имели больше сакрального значения, а другие, обычные, делались из шкур животных.

Тсантса в антикварном магазине в Сиэтле, штат Вашингтон, США

© Wikipedia Commons / CC BY-SA 3.0 / Joe Mabel

И сегодня множество «контрафактных» голов выставлено в музеях. Их так много, что эксперты полагают, что количество таких экспонатов превышает число тсантса, выполненных по всем профессиональным стандартам. Определенные приемы позволяют отличить самые грубые подделки от настоящих человеческих останков. Выявить фальшивку помогут уши, которые крайне сложно воспроизвести в миниатюрном виде. Но по-прежнему сложно отличить голову, прошедшую весь ритуал, от той, которую произвели «на конвейере», с единственной целью продать ее туристам, исследователям или иным путешественникам.

* * *

Хотя производство контрафактных голов оставалось в основном на совести местных мошенников, некоторые представители западной цивилизации, обосновавшиеся в Амазонии, без колебаний приобщились к технике отрезания голов… и даже пытались ее развить. В некоторых американских коллекция встречаются образцы целого человеческого тела, изготовленного таким способом. Я сама видела в Интернете старые почтовые открытки Национального музея американских индейцев (США), на которых был изображен белый мужчина, державший в руках двух крошечных человечков. На первый взгляд они выглядели как марионетки, но, если присмотреться, вполне можно допустить, что это были настоящие человеческие тела, только уменьшенные. Однако прежде в ходе моих исследований я никогда не сталкивалась с подобными маленькими телами. Как всегда, не найдя исчерпывающей информации в книгах, статьях и архивах, имевшихся в моем распоряжении, я попыталась выяснить все непосредственно у первоисточника и решила написать музею. Я испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, закономерное любопытство, с другой – ощущение, что меня принимают за дурочку, столь гротескно выглядели эти изображения на открытках. Через сутки я получила обнадеживающий ответ, в котором мне рекомендовали обратиться к исследованиям Кэролайн Александр, которая изучила и описала «маленьких человечков». И я погрузилась в публикации, пытаясь выяснить, имеют ли шуары отношение к их созданию.

В итоге обнаружилось, что мумии действительно настоящие, но ни одно племя не участвовало в их создании, а сделал их некто Густав Штруве. Хирург, родившийся в Эквадоре в 1893 году, был единственным выжившим в неудачной ботанической экспедиции в Амазонию, предпринятой в 1914 году. Этот человек постепенно сочинил собственную легенду: якобы он попал в плен к жаждавшим крови воителям и ему удалось выжить. Они же и посвятили его в секреты тсантса, после того как он женился на дочери предводителя племени… Безумное приключение, весьма далекое от реальности, но одно несомненно – Густав Струве очень хотел бы его испытать. Во всяком случае, именно эту историю он рассказывал перед толпами слушателей, собиравшихся на конференциях, которые он проводил в Соединенных Штатах в 1930-х годах и на которых торговал собственноручно изготовленными высушенными головами и телами. Он производил их из трупов бедолаг, скончавшихся в больнице. Эти артефакты «домашнего производства» он без зазрения совести продавал не только частным коллекционерам, но и музеям! Возможно, сотрудники последних в этот период уже осознавали, что приобретают фальшивку, но что вы от них хотите, ведь тсантса обеспечивали приток посетителей, желавших пощекотать нервы.

Со временем официальные учреждения перестали выставлять «человечков» – отношение к останкам стало более деликатным. В ходе моих исследований я получила однозначное заявление Национального музея американских индейцев, что подобных экспонатов нет и в их фондах. Однако они, вероятно, еще хранятся в частных коллекциях. Эти человеческие останки не имеют никакой ценности с точки зрения этнографической науки, но представляют важность историческую, поскольку свидетельствуют о размахе фальсификаций в погоне за отрезанными головами.

* * *

На протяжении всего XX века тсантса воплощали в себе одновременно символ научного исследования и авантюризма. В 1950 – 1960-е годы в США продавались детские наборы для рукоделия, с помощью которых ребенок мог смастерить свою собственную «отрезанную голову», а подвесить такое изделие в автомобиле на зеркало заднего вида считалось писком моды. Их и сегодня используют как реквизит в кинематографе. В издательском бизнесе их изображения украшают как труды по антропологии, так и приключенческие рассказы и книги для детей. Благодаря своей популярности они даже служат одним из призов в знаменитой семейной настольной игре Pay Day!

По этическим соображениям некоторые музеи возвращают тсантса в те страны, которые выдвигают такое требование (в частности, Эквадор). Но особенность отрезанных голов, в отличие от других многочисленных человеческих останков, состоит в том, что они не востребованы потомками этих людей. Ведь духовная сущность (или ценность) тсантса исчезает после того, как воины их использовали.

Требуя репатриации голов, они заявляют о своих правах и обращают внимание на собственное существование и культурную идентичность. Что касается тсантса, настоящих или поддельных, хранящихся в музеях, мне представляется важным, чтобы они выставлялись в соответствующей обстановке, которая помогла бы понять контекст. В таком случае то послание, которое они сообщают, будет восприниматься с бо́льшим уважением и пониманием, если объяснить, кто такие шуары и какую важную символическую роль играл этот ритуал в их культуре, вместо того чтобы по-прежнему распространять образ «кровожадных дикарей».

Сегодня исследователи сосредоточили свое внимание на идентификации останков, чтобы отличить головы, действительно использовавшиеся в ритуальных церемониях, от подделок, которые продавали переселенцам. При этом важно отметить, что среди тсантса, признанных подлинными, крайне мало голов европейцев, так как шуары полагали, что иностранные захватчики не обладали муизаком и соответственно не представляли никакого интереса (ценности) для племени. Так или иначе, все отрезанные головы имеют реальную и очень интересную историю, независимо от того, были ли они созданы в соответствии с традицией или в коммерческих целях, и могут многое рассказать об охотниках за головами… явившихся из западных стран!

Глава 5. Копченые мумии Папуа – Новой Гвинеи

Перенесемся теперь в другую часть мира, жители которой тоже не избежали этноцентричных ярлыков, навешанных на них европейцами, – Папуа – Новую Гвинею. Если вы найдете этот остров на карте, вы заметите, что он разделен надвое. На западе находится Западное Папуа, принадлежащее Индонезии. На востоке – Папуа – Новая Гвинея, сегодня независимое государство, населенное многочисленными этническими группами, которые отличаются многообразием языков и обычаев. Именно этой стране будет посвящена данная глава.

Считается, что первым европейцем, причалившим к этому острову в XVI веке, был португальский мореплаватель Жоржи ди Менезиш. На протяжении последующих веков контакты между колонистами и аборигенами происходили преимущественно вдоль берегов, так как враждебная природа острова препятствовала проникновению тех, кто плохо знал местность. Джунгли, болота, горы и действующие вулканы – слишком много препятствий, тормозивших продвижение захватчиков и защищавших племена, обитавшие в глубине этой территории. Лишь в 1930-х годах центральная часть Папуа – Новой Гвинеи была исследована представителем западной цивилизации – австралийцем Майклом Лихи, искателем золота, который ошибочно полагал, что она необитаема. Он предпринял несколько экспедиций в еще не исследованные земли, в ходе которых и встретился с местными жителями. Последние были заинтригованы и напуганы появлением людей с белой кожей и, кажется, приняли их за мертвецов или привидения [26]. Длительный процесс знакомства продолжался на протяжении всего XX века. В 1950-е годы даже в специальной литературе встречались описания папуасов как существ, образ жизни которых близок к укладу каменного века [27]. Однако этот упрощенный взгляд изменился в ходе изучения социальной организации племен, поскольку были выявлены сложные структуры, отлично адаптированные к суровым климатическим условиям. С культурной точки зрения можно считать, что жителям центра острова повезло преимущественно благодаря тому, что долгое время они оставались вдали от всей западной цивилизации, избегая тем самым связанных с нею проблем. Колонизация слишком часто начинается с уничтожения образа жизни аборигенов под предлогом «прогресса».

Среди основных верований, обнаруженных антропологами в ходе наблюдения за жителями Папуа – Новой Гвинеи, были ритуалы погребения. Они существенно различались в разных племенах, но всегда содержали что-то, что удивляло непосвященных. У народа форе, например, долгое время практиковалась антропофагия, то есть ритуальное поедание покойников. Однако не все покойники съедались: в некоторых случаях речь шла только о близких родственниках, в других, напротив, поедать следовало только вражеских воинов. Хотя практики, связанные с антропофагией, часто упоминаются при описании племен Папуа – Новой Гвинеи, они представляют собой далеко не все похоронные ритуалы острова. Так, в племени асабано тело покойного помещали на платформу, построенную в верхней части кроны дерева, как подношение природе. Когда тело окончательно разлагалось, представители племени собирали кости и хранили их как нерелигиозную реликвию. Другие племена, в частности ангу и буанг, используя определенные приемы, консервировали некоторых своих покойников, несмотря на то, что в этих широтах тела разлагаются очень быстро. Таким образом, они создали так называемые копченые мумии.

* * *

В 1970-х годах в древние ритуалы, в том числе погребальные, проникает влияние христианства. Вследствие чего тела все чаще предают земле, и этот способ постепенно вытесняет прочие традиционные способы захоронения.

Между тем в племени ангу практика копчения тел продолжалась до XXI века, и там можно обнаружить совсем недавние мумии, как, например, мумию Гемтасу, скончавшегося в 2015 году. Предлагаю вам остановиться на истории этого необыкновенного человека, который, впрочем, стал героем увлекательного документального фильма, снятого фотографом Уллой Лохманн (и спродюсированного National Geographic).

Все началось в 2003 году, когда журналистка, заинтересовавшись погребальной культурой племени, предприняла первую попытку исследования на местности, но получила категорический отказ членов общины, ее даже не пустили в деревню. Тем не менее она не отчаялась и продолжала регулярно туда наведываться в последующие годы. После многочисленных попыток ее упорство было вознаграждено. Гемтасу, один из старейшин племени, в конце концов согласился на ее присутствие. Он сообщил ей о своем желании, чтобы его мумифицировали посредством копчения, как и его предков, и таким образом поддержали эту традицию, которой грозило исчезновение. Поэтому после его смерти Лохманн, сдержав свое обещание, вернулась, провела с племенем несколько месяцев и запечатлела весь процесс мумификации, чтобы затем поделиться этим уникальным свидетельством, как того пожелал умерший.

Покойный начинает путь к мумификации в окружении своих близких. Семь мужчин его семьи берут на себя заботы об усопшем. Облачившись в траурные одежды и украшения, они провели около трех месяцев, «готовя» тело Гемтасу, и при этом скрупулезно следовали правилам, которым тот сам их научил. Важнейший этап в этом процессе заключается в использовании некоего подобия бамбукового стула. Он изготавливается индивидуально по соответствующим меркам – старик позаботился о том, чтобы опробовать свой еще при жизни, и убедиться, что все будет в полном порядке, когда настанет время. Этот стул позволяет удерживать тело над огнем в течение всего времени копчения. Огонь в костре поддерживается на протяжении нескольких недель, обеспечивая температуру, при которой ткани высушиваются, но тело не сгорает. Кожу регулярно растирают растением, обладающим абразивными свойствами, что дополнительно способствует сушке. С течением времени труп распухает под действием тепла, и тогда необходимо надрезать кожу в стратегически важных местах (на уровне кистей рук и ступней), чтобы удалить жидкость из тела. Затем наступает момент, когда извлекаются внутренние органы; для этого постепенно увеличивают анус с помощью палки. Все эти этапы длятся долго и требуют строгого соблюдения правил, а также большой сноровки, чтобы не повредить тело, в особенности кожу.

Принципиально важно сохранить черты покойного, чтобы его дух, который при свете дня бродит за пределами телесной оболочки, мог узнать свое тело и с наступлением ночи вернуться в него. Когда тело полностью освобождено от жидкостей и внутренних органов, оно мало-помалу приобретает очень темный оттенок и наконец становится легким и твердым. По окончании копчения тело покрывают охристой глиной, которая защищает его от непогоды. Когда оно становится достаточно прочным для перемещения, его вместе со стулом относят на холм, который возвышается над деревней. Там, открытый всем ветрам, соседствующий с мумиями ранее ушедших старейшин клана (которые тоже удобно устроились на своих стульях), Гемтасу пополнил круг хранителей племени, задача которых – охранять живущих. В настоящее время на этом месте насчитывается около 20 мумий.

* * *

Церемония перенесения Гемтасу имела, к сожалению, и негативное последствие: она навлекла на деревню целый рой туристов, жаждущих сенсации, прервав изолированность племени и тем самым лишив этих людей относительного спокойствия. Даже беглый взгляд на сайты, специализирующиеся на «темном туризме» [28], позволяет составить представление об экспедициях такого рода в Папуа – Новую Гвинею, которые превратились в источник дохода для соответствующих агентств и для местных племен. Добраться до удаленной части острова, где живут ангу, попасть в их деревню, и чтобы вас еще обязательно отвели к захоронениям, где покоятся их предки, – нет ничего невозможного для тех, кто готов раскошелиться! И очень часто это захватывающее приключение увенчивается селфи с мумией или фотографией, запечатлевающей путешественника среди обитателей деревни, «одетых в самые живописные традиционные костюмы».

Таким образом, под предлогом аутентичности подобные путешествия направлены на единственную цель – удовлетворить жажду «экзотики» у состоятельных западных туристов. В этом и заключается вся проблематика этнического туризма. Нужно ли, под предлогом защиты традиций, препятствовать туристам, желающим отправиться в подобные места, и лишать тем самым их население дополнительного заработка? Как определить, какие культуры нуждаются в охране, а какие нет? Все эти вопросы настолько деликатные, что кажутся скорее риторическими, нежели практическими, но задавать их все же стоит. Тем более в случае с копчеными папуасскими мумиями: этот феномен сегодня полностью задокументирован и доступен благодаря работе Уллы Лохманн и свидетельству Гемтасу. Поэтому мы вправе спросить, действительно ли необходимо являться туда лично, просто чтобы развлечься, даже если это наносит вред традиционному образу жизни тех, на кого мы приезжаем полюбоваться… Хочется напомнить, что анга сосуществуют со своими покойниками и не располагают зонами, специально отведенными для захоронений, как это заведено в других местах (например, в катакомбах Палермо, в Сицилии, где тела выставлены на обозрение [29]), поэтому прием посетителей явно нарушает течение их повседневной жизни.

Чтобы закончить более оптимистично, заметим, что открытие общины Гемтасу благодаря встрече племени с западными исследователями способствовало сохранению культурного наследия, которое включает в себя законсервированные копчением тела. Среди мумий, которым угрожало разрушение, было тело Мойманго, отца Гемтасу. Останки этого воина, шамана и вождя деревни, умершего в 1950-х годах, оставались на ритуальном холме со времени мумификации и были серьезно повреждены временем и внешней средой. В частности, нижняя челюсть вот-вот отвалилась бы. Как вам уже известно, лицо копченой мумии имеет особую важность, позволяя, с одной стороны, потомкам не забыть, как выглядел их предок (заменяя портрет или фотографию), а с другой – гарантирует, что его дух не заблудится. Мумия Мойманго нуждалась в реставрации. Однако если в музеях подобные операции проводятся нередко, в Папуа – Новой Гвинее это был беспрецедентный случай.

На протяжении нескольких лет помощь людям ангу оказывали специалисты по биологической антропологии Рональд Беккет и Эндрю Нельсон. Они сумели найти решение, как привести в порядок тело Мойманго и соблюсти при этом все традиции племени, то есть не перемещать мумию из деревни и использовать только естественные ресурсы, доступные на месте. Нижняя челюсть Мойманго была закреплена с помощью тапа (растительной смолы, типичной для зоны Тихого океана), а стул под ним полностью перестроен с использованием традиционных приемов, чтобы сохранить его скелет целым. Тогда реставрация очень обрадовала Гемтасу, поскольку давала возможность сберечь черты лица его отца, вместе с тем позволяя членам племени самостоятельно заботиться о мумиях.

Благодаря многолетнему сотрудничеству с двумя исследователями жители деревни научились сами реставрировать тела усопших с помощью местных материалов, не прибегая к сложным технологиям, которые поставили бы их в зависимость от помощи западных стран. Сегодня секретами погребальной церемонии племени ангу владеют потомки Гемтасу. Смогут ли они сохранить это наследие, учитывая, что их младшие соплеменники не проявляют заинтересованность в этом ритуале? Будущее покажет, но в любом случае старик добился желаемого: он познакомил мир с ритуалами своего народа посредством собственной мумификации и обеспечил сохранность останков предков на долгие годы вперед.