Текст книги "Два года каникул (с иллюстрациями)"

Автор книги: Жюль Габриэль Верн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава XII

Благоустройство пещеры.– Подозрительный шум.– Исчезновение Фэнна.– Разгадка тайны.– Создание уюта.– Непогода наступает.– Местная география.– Остров получает название.– Выборы главы колонии.

Во время последних экскурсий охотники несколько раз осматривали окрестные скалы, ища пещеру для склада. Но поиски оказались безуспешными, пришлось вернуться к первоначальному плану – расширить Френч-ден, продолбив дополнительные помещения в стенах пещеры Бодуэна.

В гранитном массиве это было бы неосуществимо, но известняк легко поддавался кирке. Продолжительность работы значения не имела – будет чем заняться в долгие зимние вечера, если только не помешает обвал или просачивание воды. Бакстер уже сумел расширить входное отверстие и приделать к нему одну из дверей с яхты. Кроме того, слева и справа от входа проделали два узких окна – вернее, амбразуры, благодаря которым помещение стало лучше освещаться и проветриваться.

Уже с неделю как наступило ненастье. На остров обрушились шквалы, но Френч-ден от них непосредственно не страдал. Порывы ветра с дождем и снегом проносились поверх скалистого кряжа с жутким завыванием. Охотники отстреливали дичь только близ озера: уток, бекасов, чибисов, лысух и так называемых зобастых или белых голубей. Озеро и река еще не замерзли, но после бурь в первую же ясную морозную ночь они, конечно, покроются льдом.

Мальчики, вынужденные большую часть времени находиться в пещере, могли заняться расширением своего дома. Первый удар кирки был нанесен двадцать седьмого мая.

– Если мы будем долбить наискосок,– пояснил Бриан,– то, может быть, нам удастся выйти к озеру и сделать второй вход. Оттуда будет удобнее осматривать окрестность, если в плохую погоду один вход занесет, то мы сможем выбраться с другой стороны.

Действительно, пещера изнутри отстояла от восточного берега озера всего на сорок – пятьдесят футов. Значит, надо было, сверившись с компасом, прорыть в этом направлении галерею, работая с осторожностью, чтобы не вызвать обвала. Бакстер предложил продолбить сначала узкий ход по всей длине, а потом уже, увеличив пролом в высоту и ширину, сделать новую пещеру, соединявшуюся с первой коридором; по бокам его можно продолбить одну или две темные кладовые. Этот план помогал испытать прочность скального массива; если произойдет неожиданное просачивание воды, работу можно будет вовремя прекратить.

С двадцать седьмого по тридцатое мая дело шло благополучно. Мягкий известняк поддавался так легко, что его можно было буквально резать ножом. Пришлось ставить деревянные крепления, что тоже не представляло трудности; снаружи принесли необходимые брусья и доски. Скальные обломки сразу же убирали из пещеры, чтобы не загромождать ее. Занимались этим не все разом – места не хватало. Но и остальные не сидели без дела. Лишь только прекращался дождь или снег, Гордон и некоторые другие занимались разборкой плота и настила, которые потребуются для обшивки стен новой пещеры. Надо было также постоянно проверять сохранность материала, сложенного у скалы, ибо просмоленный брезент не слишком надежно защищал от шквалов.

Проход прорыли уже на четыре-пять футов в длину, когда во второй половине дня тридцатого мая случилось нечто неожиданное. Бриан, скорчившись как рудокоп в узкой галерее, вдруг услышал за стеной какой-то глухой шум. Он перестал работать киркой и прислушался. Шум возобновился.

Бриан выскочил из туннеля и рассказал об услышанном Гордону и Бакстеру.

– Обман слуха,– авторитетно заявил Гордон.– Тебе почудилось.

– Полезай туда сам, приложи ухо к стене и прислушайся!

Через несколько минут Гордон вынырнул из прохода.

– Ты был прав,– признал он.– Мне послышалось что-то вроде отдаленного рокота.

Бакстер в свою очередь побывал в галерее и вернулся со словами:

– Что бы это могло быть?

– Представить себе не могу,– признался Гордон.– Надо предупредить Донифана и других.

– Только не малышей,– добавил Бриан.– Они испугаются.

Но в это время к обеду вернулись все остальные, и малыши тоже услышали новость и чуть-чуть встревожились.

Донифан, Уилкокс, Уэбб и Гарнетт по очереди побывали в галерее, но шум прекратился, и они решили, что их товарищам просто послышалось. После обеда работа возобновилась.

Вечером никакого шума слышно не было, но около девяти часов через стену вновь донесся гул. В этот момент забравшийся в проход Фэнн выскочил оттуда весь взъерошенный и, оскалив зубы, залился злобным лаем.

Вот тут младшие перепугались по-настоящему. В воображении каждого английского ребенка всегда живут легенды Севера: гномы, домовые, валькирии, сильфы, ундины и всевозможные духи постоянно бродят вокруг его колыбели. А поэтому Доль с Костаром, да и Дженкинс с Айверсоном буквально дрожали от страха. Тщетно попытавшись успокоить детей, Бриан велел им ложиться в постель, но они уснули очень поздно. И снились им привидения, призраки, всякие сверхъестественные существа, таящиеся в глубинах скал, словом – кошмары.

Старшие продолжали вполголоса разговаривать об этом странном шуме, который привел Фэнна в настоящее бешенство. Наконец усталость взяла свое, они тоже улеглись, и во Френч-дене наступила тишина.

На следующий день, когда Донифан и Бриан забрались в проход, там не слышалось ни звука. Собака не проявляла никакого беспокойства и не кидалась на стену, как накануне.

– Может быть, это журчит скрытый ручей, который проходил через массив? – предположил Донифан.

– Но ведь его то слышно, то не слышно,– возразил Уилкокс.

– Скорее всего, это воет ветер, задувая через какую-нибудь трещину в скалах,– заключил Гордон.

– Давайте поднимемся наверх,– предложил Сервис.– Может, там что-нибудь, увидим…

В пятидесяти шагах от входа в пещеру скалистый откос был более пологим; по извилистой ложбинке Бакстер и еще двое-трое мальчиков взобрались на скалу и прошли поверху над Френч-деном до самого входа в пещеру. На этом узком плато, поросшем скудной травой, они не обнаружили ни малейшей трещины, куда могли бы проникать ветер или вода…

Мальчики снова взялись за кирки и работали до конца дня. И тут Бакстер заметил, что стена, ранее глухо отвечавшая на удары, теперь стала звучать гулко, словно за нею была пустота. Может быть, там, дальше – еще одна пещера, откуда и доносился порой этот необъяснимый шум? Такая вероятность очень обнадеживала: ведь в этом случае не пришлось бы долго и тяжко возиться над расширением Френч-дена!

Мальчики принялись долбить особенно усердно, так что к вечеру порядком устали. И тут после окончания работы Гордон обнаружил, что его собака пропала.

Обычно в часы трапезы Фэнн всегда усаживался возле своего хозяина, но теперь его место пустовало. Стали беспокойно звать, но Фэнн не откликнулся. Гордон вышел за дверь, покричал… ответом была тишина.

Донифан побежал по берегу реки, Уилкокс – на озеро. Но следа собаки не обнаружили нигде. Отошли подальше, стали снова кричать и искать, но Фэнн так и не отозвался. Неужели он заблудился? Или, что было вполне вероятно, стал добычей хищников?

Часы показывали половину десятого. Темнота окутала скалы и озеро: пришлось прекратить поиски. Мальчики вернулись в пещеру очень расстроенные: неужели они навсегда потеряли умного и преданного пса!

Кое-кто прилег на койку, остальные уселись у стола, не в силах заснуть. Казалось, что они стали еще более одинокими и заброшенными, еще более отдаленными от семьи и родины.

И тут в тишине снова раздался отдаленный рокот. На этот раз он больше походил на вой, потом как будто послышались стоны. Все это продолжалось не более минуты.

– Это оттуда! Оттуда! – закричал Бриан, бросившись в галерею.

Все вскочили, словно ожидая появления призрака. Младшие дети, испугавшись, спрятались с головой под одеяло.

– Там безусловно есть пещера,– убежденно говорил Бриан, вернувшись.– Вход в нее, должно быть, где-то у подножия скал, в зарослях.

– Там, наверное, прячутся на ночь звери,– сказал Гордон.

– Похоже на то,– откликнулся Донифан.– Завтра с утра пойдем искать.

В этот момент из галереи послышался лай и завывания.

– Это наш Фэнн,– вскричал Гарнетт.– Он там схватился с каким-то зверем!

Бриан снова бросился туда, приложил ухо к стене, но все смолкло… И в течение ночи не слышалось больше ни лая, ни воя.

Наутро мальчики стали обшаривать кусты у скал по берегу реки и со стороны озера, но, не найдя ничего, вернулись и продолжали долбить стену, сменяя друг друга. Время от времени они прислушивались, опасаясь, что в момент, когда кирка пробьет отверстие в новую пещеру, оттуда выскочит какое-нибудь животное. Детей на всякий случай отвели наружу, а Донифан, Уэбб и Уилкокс стояли наготове с револьверами в руках.

И вот около двух часов дня кирка Бриана пробила известняк насквозь, он посыпался вниз, и в стене образовалось довольно большое отверстие. Парнишка вскрикнул и отступил назад, к товарищам, и в этот же момент какое-то живое существо проскользнуло в узкий проход и одним прыжком оказалось в пещере.

Это был Фэнн! Он вернулся!

Прежде всего пес кинулся к ведру с водой и стал жадно пить. Утолив жажду, он завилял хвостом и весело запрыгал около Гордона.

Значит, бояться было нечего. Бриан взял фонарь, и через минуту вместе с Гордоном, Донифаном, Уилкоксом, Бакстером и Моко стоял в темной пещере, в которую не проникал снаружи ни один луч света.

Новый грот был примерно такой же высоты и ширины, что и Френч-ден, но значительно длиннее: его площадь достигала пятидесяти квадратных ярдов. Под ногами, как и в первой пещере, хрустел мелкий песок.

Никакого выхода наружу не просматривалось, и казалось, воздух здесь должен быть спертым. Но фонарь горел очень ярко, значит, воздух все-таки поступал через какое-то отверстие. А как же иначе мог попасть сюда Фэнн?

В этот момент Уилкокс споткнулся о какое-то недвижное, холодное тело. Он ощупал его рукой, а Бриан опустил фонарь пониже.

– Да это же мертвый шакал! [120]  [120]Шакал – млекопитающее семейства псовых, длина до 85 сантиметров. Часто обитает возле человеческого жилья. Иногда вредит охотничьему хозяйству.


[Закрыть]вскричал Бакстер.

– Его придушил наш храбрый Фэнн! – добавил Гордон.– Теперь все объяснилось!

Но раз шакалы устроили себе здесь логово, нужно было обязательно отыскать их лаз. Бриан вышел на берег озера через Френч-ден и пошел вдоль скал, время от времени перекликаясь с товарищами, оставшимися в новой пещере. Благодаря этим сигналам ему в конце концов удалось обнаружить в кустарнике у самой земли узкую щель. Шакалы легко проскальзывали здесь, но когда за ними протискивался более крупный Фэнн, края обрушились, завалив отверстие. Так объяснилось и завывание шакалов, и лай собаки, которая целые сутки не могла выбраться наружу.

Сколько было радости! И Фэнн вернулся, и не нужны были теперь лишние труды! В распоряжении мальчиков оказалась «готовенькая», как выразился Доль, большая пещера, о существовании которой Бодуэн и не подозревал. Получили они и еще одно удобство – второй выход, к озеру. И, собравшись всей гурьбой в новой пещере, огласили ее дружным «ура», к которому присоединился веселый лай Фэнна.

С жаром принялись они за работу, чтобы превратить узкий проход в удобный коридор. Вторая просторная пещера получила название холла. Здесь будет спальня и комната для занятий, а в первой пещере останутся столовая и кухня; там же будет храниться продовольствие.

Принесли и удобно разместили в холле койки, благо на все хватало места. Расставили мебель – диваны, кресла, столики, шкафчики, а также переносные печи из кают и салона яхты. Расчистили лаз со стороны озера, и Бакстер, изрядно потрудившись, приладил к нему дверь. По обеим сторонам этого входа пробили амбразуры-окна, а вечером холл осветили фонарем, подвешенным к своду.

Со всеми эти работами справились за пятнадцать дней. Как раз вовремя, так как после некоторого затишья погода резко ухудшилась. Хотя сильных морозов еще не было, но дул такой яростный ветер, что дальние вылазки стали невозможными. Под шквальными порывами ветра волны озера вздымались словно на море и с грохотом разбивались о берег. Пришлось вытащить ялик далеко на сушу, чтобы его не унесло. Временами вода в реке обращалась вспять, заливая берег чуть ли не до скалы. К счастью, обе пещеры непосредственно не подвергались ярости бури, так как ветер был западный. Переносные печи и кухонная плита, топившиеся припасенными сухими дровами, исправно обогревали помещение.

Теперь, когда о сохранности запасов можно было не беспокоиться, мальчики начали устраиваться поудобнее. Они продолбили по бокам коридора две глубокие кладовые. Одна их них служила специальным хранилищем боеприпасов и закрывалась дверью, чтобы исключить возможность взрыва. Страусу отвели особый закуток, а летом Сервис собирался соорудить ему конуру снаружи. Повседневный стол был обеспечен, хотя охотники подстреливали близ Френч-дена только водяную птицу, болотный привкус которой юнге не всегда удавалось отбить, что вызывало подчас гримасы и протесты.

Когда материальная жизнь наладилась, Гордон приступил к планированию распорядка жизни духовной. Неизвестно, сколько времени придется прожить на острове, и это время нужно употребить с толком. Старшие могут многое почерпнуть из книг судовой библиотеки и одновременно позаниматься с младшими. Так, сочетая приятное с полезным, они проведут долгие зимние дни.

Но, прежде чем обсудить программу занятий, мальчики занялись другим делом. Вечером десятого июня они, собравшись в холле у жаркой печки, заговорили о необходимости дать наименования различным географическим точкам острова.

– Да, да! – воскликнул Айверсон.– Давайте подберем красивые имена!

– Так ведь поступали и настоящие и выдуманные робинзоны,– поддержал его Уэбб.

– А ведь на самом деле, друзья,– сказал Гордон,– кто мы такие?

– Пансион робинзонов! – закричал Сервис.

– Если мы дадим названия всем этим бухтам, рекам, лесам, скалам, озеру, болотам и мысам, нам будет легче здесь ориентироваться,– сказал Бриан.

– Удобно и очень практично,– заметил Гордон.

Теперь оставалось пустить в ход воображение и придумать подходящие к месту названия.

– У нас уже есть Топкая бухта, так пусть она такой и останется,– предложил Донифан.

– Безусловно! – поддержал его Кросс.

– Сохраним и название Френч-дена в память о человеке, жилище которого мы заняли,– добавил Бриан.

Никаких возражений не последовало, даже со стороны Донифана.

– А как назвать нашу речку, впадающую в Топкую бухту? – спросил Уилкокс.

– Зеландской рекой,– предложил Бакстер.– Будет напоминать о нашей стране.

– А озеро? – спросил Гордон.

– Раз река у нас Зеландская,– сказал Донифан,– то назовем его в честь наших родных Семейным озером.

Оба эти названия получили всеобщее одобрение. Вдохновленные любовью к родине, мальчики назвали скальную гряду Оклендской грядой. Пик, с которого Бриан увидел озеро, показавшееся ему океаном, окрестили по его предложению пиком Ложного моря.

Лес, где нашли ямы-западни, получил название лес Западни; а лес между Топкой бухтой и Оклендской грядой – Трясинный лес; болотистая южная часть острова – Южные болота; ручей, перегороженный каменной запрудой,– ручей Запруды; побережье, на которое выбросило яхту,– берег Кораблекрушения; и, наконец, лужайка между рекой и озером, где собирались заниматься гимнастикой,– Спортивная площадка.

Решили также дать имена главным мысам, которые были обозначены на карте Бодуэна: на севере – Северный мыс, на юге Южный. А три мыса на западном побережье единогласно нарекли Французским, Английским и Американским в честь трех наций, представленных в маленькой колонии.

Колония! Да! Это название предложили, чтобы показать, что их поселение – не временное. Разумеется, инициатива исходила от Гордона, который по-прежнему больше интересовался устройством жизни на новой территории, чем попытками выбраться отсюда. Теперь мальчики стали не потерпевшими крушение, а колонистами острова. Но какого острова? Его тоже предстояло окрестить.

– Послушайте! Я придумал, как его назвать! – заявил Костар.

– Ты? Ты придумал? – иронически спросил Донифан.

– Молодец, малыш Костар! – воскликнул Гарнетт.

– Ну ясно, он предлагает назвать его Детским островом,– хихикнул Сервис.

– Не надо вышучивать Костара,– возразил Бриан.– Послушаем, что он предлагает.

Смущенный мальчик молчал.

– Да говори же, Костар. Я уверен, что у тебя хорошая мысль!

– Так вот,– робко продолжал паренек.– Ведь мы – ученики пансиона Чермен. Назовем же его остров Чермен!

Действительно, лучше нельзя было придумать. Все зааплодировали, и Костар преисполнился гордости. Остров Чермен! Это звучало как достойное географическое наименование, вполне способное фигурировать в будущих атласах.

Наконец процедура наречений закончилась, и мальчики собирались было отправиться спать, но тут Бриан попросил слова.

– Друзья,– сказал он,– не следует ли нам выбрать главу колонии, который будет руководить нами?

– Главу? – быстро переспросил Донифан.

– Да, мне кажется, будет лучше, если кто-то будет руководить всеми. Так делается в разных странах. Почему не быть такому на острове Чермен?

– Правильно! Правильно! Выберем руководителя! – закричали и старшие и младшие.

– Хорошо, выберем главу,– согласился Донифан,– но только на определенный срок, например, на год.

– С правом выбрать его вторично,– добавил Бриан.

– Согласен. Кого же мы выберем? – спросил Донифан с тревогой в голосе.

Самолюбивый мальчик боялся лишь одного: вдруг выберут не его, а Бриана. Но он ошибся.

– Кого выбрать? – повторил Бриан.– Кого же, как не самого благоразумного из нас – нашего товарища Гордона!

– Да! Да! Да здравствует Гордон!

Сначала Гордон хотел было отказаться от этой чести, ибо по натуре был более склонен организовывать, чем командовать, но, подумав о раздорах, которые могут возникнуть между этими подростками, страстными и вспыльчивыми не по годам, он решил, что его авторитет будет небесполезен.

Так Гордон был провозглашен главой маленькой колонии острова Чермен.

Глава XIII

Принятие программы.– Воскресный день.– Игра в снежки.– Соперники.– Большие морозы.– Поход за дровами.– В лесу Западни.– Посещение Топкой бухты.– Тюлени и пингвины.

В мае на острове Чермен окончательно установилась зима. Она продлится, очевидно, около пяти месяцев, если остров находится в более высоких широтах, чем Новая Зеландия. Поэтому Гордон стремился принять все меры предосторожности, чтобы справиться с тяготами столь долгого периода холодов. Юный американец методично рассчитал, что, поскольку зима началась здесь в мае, соответствующем ноябрю Северного полушария, то окончится она где-то в середине сентября,– да следует еще учитывать грядущие бури периода равноденствия [121]  [121]Равноденствие – период, когда продолжительность дня и ночи одинаковы: весеннее равноденствие – около 21 марта, осеннее – 23 сентября.


[Закрыть], столь частые в этой географической зоне. Значит, молодые колонисты не смогут совершать дальних экспедиций по острову до первых чисел октября.

Чтобы наладить размеренную жизнь во Френч-дене на столь долгий срок, Гордон принялся составлять программу ежедневных регулярных занятий для всех и каждого в отдельности. Он хотел, чтобы все мальчики осознали себя почти взрослыми и поступали соответственно. Но при этом бывшие воспитанники пансиона Чермен будут соблюдать традиции, которые составляют «основу основ» английской школы.

В намечаемой программе обязанности старших и младших, разумеется, были неравны. Из небольшого числа книг научного содержания старшие смогут почерпнуть сравнительно немного. Но ежедневная борьба против трудностей островного существования и обеспечение насущных нужд требовали постоянного напряжения ума, изобретательности, стойкости – все это обогащало их серьезным жизненным опытом.

Поэтому старшие должны были стать не только учителями, но и воспитателями своих младших товарищей.

Помимо обучения предполагалось использовать все возможности для их физической закалки, конечно, не обременяя чрезмерной для их возраста работой. При сносной погоде, тепло одетые, мальчики будут бегать и играть на свежем воздухе и даже трудиться по мере сил каждого из них.

В общем, программа исходила из следующих трех принципов, лежащих в основе английского воспитания: «Если вас отпугивает какое-то дело – выполните его», «Никогда не упускайте случая совершить усилие», «Не презирайте никакого труда – он никогда не бывает бесполезен».

Применение этих принципов на практике укрепляет и тело и душу.

Вот какой распорядок был единодушно утвержден маленькой колонией.

Каждый день – два часа с утра и два часа вечером – идут учебные занятия в холле. Бриан, Донифан, Кросс и Бакстер из пятого отделения, Уилкокс и Уэбб из четвертого будут заниматься с мальчиками из третьего, второго и первого отделений. Они станут преподавать математику, историю и географию, опираясь на свои собственные знания и почерпнув кое-что из библиотечных книг. Это даст им возможность освежить в памяти пройденное в пансионе. Кроме того, два раза в неделю (воскресенье и четверг) предполагалось устраивать собеседования и доклады на темы из истории, науки и даже из области повседневной жизни; старшие, подготовившись, будут вести дискуссию и для саморазвития, и для общего развлечения.

Гордону, как главе колонии, надлежало следить за выполнением программы, которая будет меняться лишь при особых обстоятельствах.

Приняли меры, чтобы вести отсчет времени. На календаре с «Верткой» полагалось регулярно вычеркивать каждый прожитый день, а также аккуратно заводить часы. Календарь доверили Бакстеру, а часы – Уилкоксу. Следить за барометром и термометром поручили Уэббу.

Решили также вести дневник, с тем чтобы заносить все, что уже случилось и что будет происходить во время их пребывания на острове. Делать записи в нем вызвался Бакстер, и колонисты были уверены, что при его аккуратности «Дневник Френч-дена» точно запечатлеет все обстоятельства их жизни.

Оставалось наладить еще одно очень важное и неотложное дело – стирку белья. К счастью, оказался большой запас мыла, однако младшие дети ужасно пачкались, играя на Спортивной площадке или занимаясь рыбной ловлей. Сколько раз Гордон делал им строгие замечания и припугивал наказанием, но, увы… В результате стирка отнимала много времени и сил, и Моко при всей своей сноровке не успевал один справляться с нею. Таким образом старшие нехотя были вынуждены помогать юнге в этом непривлекательном занятии, чтобы содержать в чистоте белье во Френч-дене.

На следующий день после утверждения программы наступило воскресение. Известно, с какой строгостью соблюдается воскресный день в Англии и Америке. В городах, поселках и деревнях жизнь буквально замирает. По обычаю, в этот день запрещаются любые развлечения и увеселения. Нужно не только скучать, но и всем своим видом выражать скуку. Это правило строго предписывается и взрослым и детям. Традиции! Опять эти пресловутые традиции!

Однако на острове Чермен решили немного смягчить эти строгости. И в этот день юные колонисты устроили экскурсию по берегам Семейного озера. Было очень холодно, и после двухчасовой прогулки все с удовольствием вернулись в теплый холл и съели горячий обед, меню которого особенно заботливо составил шеф-повар Френч-дена.

Вечер закончился концертом: аккордеон Гарнетта служил оркестром, а остальные пели более или менее фальшиво с чисто англосаксонской старательностью. Только у одного Жака был довольно приятный голос. Но в силу его теперешнего необъяснимого настроения он не участвовал больше в развлечениях своих товарищей и в этот вечер, как его ни упрашивали, отказался исполнить одну из тех милых детских песенок, которые, бывало, распевал в пансионе.

Воскресный день, начавшийся утром кратким словом «преподобного Гордона», как называл его Сервис, закончился общей молитвой. В десять часов вечера все уже спали крепким сном под охраной Фэнна, на чутье которого можно было положиться в случае приближения опасных посетителей.

В течение июня холода все усиливались. По наблюдениям Уэбба, стрелка барометра опустилась, а термометр показывал десять – двенадцать градусов мороза. Но как только ветер с ледяного юга [122]  [122]Ледяной юг – в данном случае подразумевается область Южного полярного круга. ( Примеч. перев.)


[Закрыть]переходил на западный, становилось немного теплее, и окрестности Френч-дена покрывались толстым слоем снега. Тогда мальчики занимались игрой в снежки, бомбардируя друг друга плотно слепленными белыми комками. Кое-кому при этом попадало по голове, и однажды снежок, неудачно брошенный Кроссом, довольно сильно ударил Жака, не принимавшего участия в игре. Он только наблюдал за проказниками, стоя в стороне, как вдруг вскрикнул от боли.

– Я не нарочно,– оправдывался Кросс. Обычное извинение неловких.

– Ну разумеется,– сказал Бриан, прибежавший на поле сражения, услышав крик брата.– Но все-таки не надо было кидать с такой силой.

– А зачем Жак стоял тут, если он не играет! – возразил Кросс.

– Сколько разговоров из-за пустяковой болячки! – воскликнул Донифан.

– Ну ладно. Это не беда,– ответил Бриан, чувствуя, что его соперник ищет повод к спору.– Только я прошу Кросса в другой раз так не делать.

– О чем это ты его просишь? – насмешливо спросил Донифан.– Ведь он же сказал, что сделал это нечаянно.

– Я не понимаю, зачем ты вмешиваешься,– возразил Бриан.– Это касается только Кросса и меня.

– Ну нет, это касается и меня, если ты разговариваешь в таком тоне,– заявил Донифан.

– Как тебе угодно… и когда угодно,– бросил ему Бриан, скрестив руки на груди.

– Немедленно! – вскричал самолюбивый англичанин.

В этот момент подоспел Гордон – и очень кстати,– чтобы помешать ссоре перейти в драку. Он справедливо назвал зачинщиком Донифана; тот, ворча себе под нос, ушел в пещеру. Но можно было опасаться, что любой другой случай окончится хорошей потасовкой.

Снег шел двое суток не переставая. Чтобы позабавить младших, Сервис с Гарнеттом слепили здоровенного снеговика с большой головой, огромным носом и ртом до ушей – настоящее пугало! И надо сознаться, что днем Костар и Доль еще осмеливались кидать в него снежки, но, когда сгущались сумерки, поглядывали на уродливого гиганта с опаской.

– У-у, трусишки! – кричали им, храбрясь, Айверсон и Дженкинс, но и сами побаивались, пожалуй, не меньше своих товарищей.

В конце июня этим забавам пришел конец. Снега нанесло глубиной в три-четыре фута, так что ходить стало почти невозможно. Отойдя всего на сотню шагов от Френч-дена, всякий рисковал не вернуться назад. Юные колонисты вынуждены были просидеть в пещере, не выходя наружу, несколько дней, до девятого июля. Но учебные занятия от этого не пострадали. В назначенные дни происходили и диспуты, в которых особенно блистал Донифан благодаря своему природному красноречию и широкой образованности. Но только зачем он так возгордился! Ведь эта заносчивость заслоняла его лучшие качества!

Хотя свободные от занятий часы приходилось проводить в холле, самочувствию мальчиков это не вредило: обе пещеры хорошо проветривались. Забота о здоровье была на первом месте. Ведь если кто-нибудь заболеет, то как и чем его лечить! К счастью, хвори ограничивались несколькими насморками и болью в горле, которые быстро проходили благодаря отдыху и горячему питью.

Пришлось решать еще одну важную проблему. Необходимую для обитателей Френч-дена воду обычно черпали из реки во время отлива, когда она теряет солоноватый привкус. Но после того как поверхность реки полностью замерзнет, доставать ее таким путем будет нельзя.

Гордон посоветовался с Бакстером, своим «домашним инженером», и тот, пораздумав, предложил соорудить подземный водопровод, проложив в нескольких футах под берегом свинцовую трубу, взятую из туалета «Верткой», прямо на кухню, чтобы вода не замерзала. Это была очень трудная задача, но в конце концов Бакстер с ней справился, и после неоднократных попыток вода пошла во Френч-ден. Что касается освещения, то масла для фонарей пока хватало, но с весны надо будет раздобыть какой-нибудь жир либо делать свечи из сала, которое накапливал Моко.

Затруднения возникли и с пропитанием маленькой колонии, поскольку охота и рыбная ловля прекратились. Правда, отдельные назойливые животные иногда забредали на Спортивную площадку, но то были шакалы, которых Донифан и Кросс отгоняли выстрелами. Однажды заявилась целая стая – двадцать шакалов, так что пришлось забаррикадировать оба входа в пещеры. Вторжение оголодавших хищников было очень опасным. Но Фэнн вовремя поднял тревогу, и шакалы не осмелились напасть на Френч-ден.

В этих обстоятельствах Моко был вынужден пользоваться продовольственными запасами с яхты, которые старались по возможности беречь. Гордон очень неохотно разрешил их тратить и с грустью видел, как росла в его записной книжке колонка расхода продуктов, а графа прихода не пополнялась. Слава Богу, оставался еще порядочный запас уток и дроф, которые в наполовину сваренном виде хранились в герметически закупоренных бочонках. В распоряжении Моко было еще довольно много лососины в рассоле. Но не надо забывать, что во Френч-дене надо было прокормить пятнадцать ртов, да еще с аппетитом мальчиков от восьми до четырнадцати лет!

Тем не менее этой зимой они не совсем были лишены свежего мяса. Уилкокс, очень увлекавшийся придумыванием всякого рода охотничьих уловок, устроил на берегу озера ловушки. Собственно говоря, это были обыкновенные ямы, прикрытые кусками дерева, но кое-какие зверьки сюда все же попадались. Кроме того, Уилкокс наставил на берегу реки сети на птиц, подвесив на высоких шестах рыболовные снасти. Когда птицы Южных болот стаями перелетали с одного берега на другой, то многие из них попадались в ячейки этих длинных сетей. Правда, часть из них выпутывалась, но все же бывали дни, когда таким образом удавалось наловить пернатой дичи на две трапезы.

Много возни было также с кормежкой нанду. Следует заметить,– что бы там ни говорил Сервис, специально занимавшийся его «воспитанием»,– приручить страуса никак не удавалось.

– Какой скакун из него выйдет! – часто повторял мальчик, хотя до сих пор оставалось неясно, как он усядется на эту птицу. А пока Сервису приходилось приносить для нанду ежедневную порцию травы и кореньев, выкапывая их из-под снега. Но он сделал бы что угодно, лишь бы получше накормить своего любимца. И если нанду за зиму немного похудел, то не по вине своего верного хранителя, и можно было надеяться, что весной страус снова будет в форме.

Рано утром девятого июля Бриан, выйдя из Френч-дена, заметил, что ветер снова дул с юга. Стало так зябко, что он поспешил вернуться в холл и рассказал Гордону о похолодании.

– Этого надо было ожидать,– ответил глава колонии.– Я не удивлюсь, если зима продлится еще несколько месяцев.

– А это значит, что «Верткую» отнесло к югу дальше, чем мы думали,– заметил Бриан.

– Безусловно,– подтвердил Гордон.– И однако, в нашем атласе нет ни одного острова на границах антарктического моря.

– Это просто необъяснимо, и я даже не представляю, в какую сторону двигаться, если нам удастся покинуть Чермен.