Текст книги "Болид"

Автор книги: Жюль Габриэль Верн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Безусловно, было бы проще установить между домами телеграфную или телефонную связь. Провод, протянутый от донжона к башне, сделал бы беседы более приятными. По меньшей мере беседы Фрэнсиса Гордона с Дженни и Дженни с Фрэнсисом Гордоном. И нет никаких сомнений, что малышка Лу подчас вела бы свою партию, превращая дуэт в трио. Однако Дин Форсайт и доктор Хадлсон не испытывали ни малейшего желания обмениваться сообщениями или быть потревоженными во время астрономических наблюдений. Поэтому проводное сообщение так и оставалось в проекте. Возможно, когда жених и невеста станут законными супругами, эта мечта все-таки осуществится… После матримониальной связи появится связь электрическая, призванная еще теснее сплотить оба семейства.

В тот день после полудня Фрэнсис Гордон отправился, как всегда, с визитом к миссис Хадлсон и ее дочерям. Его приняли в гостиной на первом этаже – словно он был, если позволено так выразиться, хозяйским сыном. Пусть он еще не стал мужем Дженни, но Лу хотела, чтобы он уже был ее братом. А то, что эта девочка вбивала себе в голову, прочно там застревало.

Читатель не удивится, узнав, что доктор Хадлсон замуровался в донжоне. Он [заперся] там с четырех часов утра. Опоздав, как и Дин Форсайт, на завтрак, он стремительно бросился обратно на площадку в тот самый момент, когда с южной стороны солнце начало вновь проглядывать из-за туч – опять-таки как мистер Дин Форсайт. Не менее взволнованный, чем тот, он, казалось, и не думал спускаться.

А ведь без него было невозможно решить важный вопрос, вынесенный на всеобщее обсуждение.

– О! – закричала Лу, едва молодой человек переступил порог гостиной. – А вот и господин Фрэнсис! Неизменный господин Фрэнсис! И я задаю себе вопрос: что же такого сделал господин Фрэнсис?.. Поскольку все замечают только его!

Сначала Фрэнсис Гордон пожал руку, которую ему протянула радушно улыбающаяся Дженни, а затем поклонился миссис Хадлсон. Вместо ответа Лу он заставил ее щеки залиться румянцем, запечатлев на них поцелуй.

Все сели. Завязался разговор, который, по правде говоря, был всего лишь продолжением вчерашней беседы. Создавалось впечатление, что присутствующие не расставались с прошедшего дня и что, действительно, влюбленные не покидали друг друга, по крайней мере в мыслях, ни на минуту. Мисс Лу утверждала даже, будто бы «неизменный Фрэнсис» всегда находится в доме, будто бы он только притворяется, что выходит в дверь, ведущую на улицу, но тут же возвращается через дверь, выходящую в сад, будто бы прячется в укромных уголках, чтобы его никто не видел.

В тот день толковали о том же, что и прежде, ожидая дня бракосочетания. Дженни слушала, что говорит Фрэнсис с присущей ему серьезностью, каковая нисколько не лишала его обаяния. Они смотрели друг на друга, мысленно строили на будущее планы, осуществление которых, впрочем, было не за горами. Никто даже не мог и подумать об отсрочке. Разве этот союз не получил благословения обоих семейств? Уже давно Фрэнсис Гордон подыскал миленький домик на Ламбет-стрит, домик со всеми удобствами, с ухоженным, еще зеленым в эту пору садом. Он находился в западном квартале, откуда открывался вид на воды Потомака, не слишком далеко от улицы Моррис. Миссис Хадлсон обещала сходить посмотреть домик на следующий день и, если он понравится будущей нанимательнице, снять его в течение недели. Лу выразила желание сопровождать мать и сестру. Она и мысли не допускала, что кто-нибудь может обойтись без ее советов, и намеревалась сама заняться обустройством дома юной четы… И ей позволили пойти и даже высказать свое мнение.

Вдруг Лу вскочила со стула, подбежала к окну и закричала:

– А где же, где мистер Форсайт? Разве он не должен сегодня прийти?

– Дядя придет к четырем часам, – ответил Фрэнсис Гордон.

– Но его присутствие необходимо для решения этого вопроса, – заметила миссис Хадлсон.

– Он знает и ни за что не пропустит встречу.

– А если пропустит, – заявила Лу, угрожающе подняв кулачок, – ему придется иметь дело со мной, и тогда уж он пожалеет!

– А мистер Хадлсон? – спросил Фрэнсис. – Ведь мы нуждаемся в нем не меньше, чем в моем дяде.

– Папа в донжоне, – ответила Дженни, – и спустится, когда ему доложат.

– Беру это на себя, – сказала Лу. – Я быстро взберусь на третий этаж.

Действительно, присутствие мистера Форсайта и мистера Хадлсона было совершенно необходимо. Разве речь шла не о назначении даты церемонии бракосочетания? Свадьбу следовало отпраздновать как можно скорее, при условии, конечно, что подружка невесты успеет заказать себе платье: длинное платье барышни, а не девочки, которое она рассчитывала впервые надеть в этот день.

На замечание, которое Фрэнсис высказал в шутку: «А если оно не будет готово, это знаменитое платье?..» – властная особа заявила:

– Тогда пусть откладывают свадьбу!

Ответ вызвал столь громкий смех, что мистер Хадлсон должен был, несомненно, услышать его в своем высоком донжоне.

Так протекал разговор, а стрелки часов отсчитывали минуту за минутой. Но мистер Дин Форсайт не появлялся. Лу напрасно высовывалась из окна, откуда ей была видна входная дверь, но мистер Форсайт все не показывался! И даже когда миссис Хадлсон, Дженни, ее сестра и Фрэнсис пересекли двор и вышли на улицу, они не увидели силуэта дяди на углу Моррис-стрит.

Пришлось вернуться в гостиную и вооружиться терпением – оружием, которым совершенно не владела Лу.

– Но ведь дядя твердо обещал, – повторял Фрэнсис Гордон. – Вот уже несколько дней я даже не понимаю, что с ним происходит.

– Надеюсь, мистер Форсайт здоров? – спросила Дженни.

– Да… но чрезмерно занят… уж и не знаю… От него невозможно добиться с утра до вечера и десятка слов! Что ему взбрело в голову?

– Осколок какой-нибудь звезды! – выпалила девочка.

– То же самое случилось и с моим мужем, – сказала миссис Хадлсон. – На этой неделе он мне казался более озабоченным, чем когда-либо. Его невозможно вытащить из обсерватории! Вероятно, там, высоко, в небесной механике происходит нечто из ряда вон выдающееся!

– Честное слово, – ответил Фрэнсис, – я склонен придерживаться того же мнения, судя по поведению дяди! Он больше не выходит, не спит, едва ест… Забыл, во сколько подается еда…

– Как же недовольна добрейшая Митс! – заметила Лу.

– Она в бешенстве, – заявил Фрэнсис, – но это ничего не меняет! Дядя до сих пор боялся упреков старой служанки, а теперь не обращает на них никакого внимания…

– Точно так же, как наш отец, – улыбаясь, сказала Дженни. – Кажется, моя сестра потеряла всякое влияние на него… А ведь всем известно, каким сильным оно было!

– Возможно ли это, мисс? – не меняя тона, спросил Фрэнсис.

– Это более чем правда! – ответила девочка. – Но… Терпение! Терпение! Нужно, чтобы Митс и я хорошенько образумили отца и дядю…

– Да уж… – продолжила Дженни. – Что с ними обоими случилось?

– Наверно, они потеряли какую-нибудь важную планету! – закричала Лу. – А если они не найдут ее до свадьбы…

– Мы, конечно, шутим, – сказала миссис Хадлсон, – хотя мистера Форсайта все еще нет.

– А ведь часы уже пробили половину пятого!.. – добавила Дженни.

– Если дядя не придет через пять минут, – заявил Фрэнсис Гордон, – я побегу…

В это самое мгновение во входную дверь кто-то позвонил.

– Это мистер Форсайт, – уверенно сказала Лу. – Послушайте… Он продолжает звонить. Он даже не замечает, что звонит. Думает совсем о другом!

Что за наблюдательная особа эта малышка Лу!

Разумеется, пришел мистер Форсайт. Когда он переступил порог гостиной, Лу принялась твердить:

– Опоздали! Опоздали! Неужели вы хотите, чтобы я вас отругала?

– Здравствуйте, миссис Хадлсон, – сказал мистер Форсайт, пожимая ей руку. – Здравствуйте, дорогая Дженни! – произнес он, целуя девушку. – Здравствуйте, – закончил он, потрепав девочку по щекам.

Все эти правила приличия он исполнил с рассеянным видом. Действительно, мысли мистера Дина Форсайта витали, как говорится, неизвестно где.

– Дядя, – вступил в разговор Фрэнсис Гордон, – когда вы не пришли в условленный час, я подумал, что вы забыли о нашей встрече.

– Да… Немного… Признаюсь и приношу свои извинения, миссис Хадлсон! К счастью, Митс мне напомнила, причем как следует.

– И правильно сделала! – заявила Лу.

– Не огорчайте меня, маленькая мисс! Серьезные заботы… Я был на пороге одного из самых интереснейших открытий…

– Да неужели? Как и папа, похоже! – заметила Дженни.

– Что?! – закричал мистер Дин Форсайт, вскочив так резко, будто бы пружина выскочила из кресла, на котором он сидел. – Вы говорите, доктор…

– Мы ничего не говорим, дорогой мистер Форсайт, – поспешила ответить миссис Хадлсон, по-прежнему опасавшаяся, и не без оснований, как бы не возникла новая причина для соперничества между ее супругом и дядей Фрэнсиса Гордона, и добавила: – Лу, сходи за папой.

Стремительная, как птичка, девочка бросилась в донжон. И если она не выпорхнула в окно, а побежала по лестнице, то только потому, что не захотела воспользоваться своими крыльями.

Через минуту в гостиную вошел мистер Стэнли Хадлсон. Вид у него был серьезный, глаза уставшие, лицо багровое, что заставляло опасаться, как бы его не хватил удар.

Они с мистером Дином Форсайтом обменялись привычным рукопожатием. Однако – и в этом не приходилось сомневаться – посмотрели они друг на друга с подозрением, искоса, словно испытывая взаимное недоверие.

Впрочем, оба семейства собрались, чтобы назначить день бракосочетания, или, говоря астрономическим языком, день совпадения звезд Фрэнсиса и Дженни. И поэтому разговор шел на эту тему. Разговор, а не дискуссия, поскольку все выражали согласие, чтобы свадьба была сыграна как можно скорее.

Но уделяли ли мистер Дин Форсайт и мистер Хадлсон внимание тому, о чем говорили? Не летели ли их мысли вслед за каким-нибудь астероидом, затерявшимся в пространстве? И не терзался ли каждый из них сомнением, что другой близок к открытию?

Одним словом, они не возражали, чтобы свадьбу назначили через несколько недель. Поскольку дело происходило 3 апреля,[33]33
  Здесь даты исправлены автором. (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] было решено сыграть ее 31 мая. Казалось, просто невозможно подыскать более подходящий день.

– При одном условии, конечно! – позволила себе заметить Лу.

– При каком? – спросил Фрэнсис.

– Если в тот день ветер будет дуть с северо-востока.

– А почему это так важно, мисс?

– Потому что, как говорит папа, при таких ветрах уровень преступности снижается! И так будет лучше, поскольку вы должны получить благословение на брак!

Глава четвертая,
^{повествующая о том, как в досье о болидах попали два письма, одно из которых было отправлено в обсерваторию Питтсбурга, а другое – в обсерваторию Цинциннати}

Господину директору обсерватории Питтсбурга, штат Пенсильвания

Уэйстон, 9 апреля

Господин директор!

Имею честь довести до Вашего сведения следующий факт, способный сам по себе заинтересовать астрономическую науку: в ночь со 2 на 3 апреля текущего года я открыл болид, который пересекал северное небесное полушарие, перемещаясь с северо-востока на юго-запад со значительной скоростью. Было 11 часов 37 минут 22 секунды, когда он появился в объективе моей зрительной трубы, и 11 часов 37 минут 49 секунд, когда исчез. С тех пор мне не приходилось видеть его вновь, несмотря на самые тщательные наблюдения. И поэтому я обращаюсь к Вам с просьбой принять к сведению полученную от меня информацию и соответствующим образом распорядиться этим письмом, которое в том случае, если метеор вновь окажется в поле зрения, представит доказательства моего приоритета в столь ценном открытии.

Примите, господин директор, заверения в моем нижайшем почтении. Остаюсь вашим покорнейшим слугой,

Дин Форсайт

Элизабет-стрит

Господину директору обсерватории Цинциннати, штат Огайо

Уэйстон, 9 апреля 1901 года

Господин директор!

Ночью 2 апреля между 11 часами 37 минутами 22 секундами и 11 часами 37 минутами 49 секундами мне выпало счастье открыть новый болид, который перемещался с северо-востока на юго-запад по северному небесному полушарию. С тех пор мне так и не удалось вновь проследить за траекторией нового метеора. Но, если он опять появится на нашем горизонте, в чем я не сомневаюсь, мне представляется справедливым, чтобы меня считали автором этого открытия, заслуживающего занять подобающее место в астрономических анналах нашего времени.

Примите, господин директор, мой нижайший поклон и уверения в самых почтительных чувствах.

Доктор Сидни Хадлсон

17,[34]34
  Ранее у дома был № 27/1.


[Закрыть] Моррис-стрит

Глава пятая,
^{повествующая о трех неделях ожидания, в течение которых, несмотря на всю рьяную увлеченность наблюдателей, Дину Форсайту и Омикрону, с одной стороны, и доктору Хадлсону – с другой, так и не удалось вновь у видеть болид}

Теперь оставалось только ждать ответов на два заказных письма, отправленных с двойными марками и тройными штемпелями в адрес директоров обсерватории Питтсбурга и обсерватории Цинциннати. Возможно, ответ должен был заключаться в простой расписке и уведомлении о соответствующей регистрации полученных писем. Впрочем, заинтересованные лица большего и не требовали. Они хотели заявить о себе на тот случай, если метеор будет замечен другими астрономами – профессионалами или любителями. Что касается мистера Дина Форсайта, то он надеялся увидеть его в ближайшее время. Доктор Хадлсон также питал самые серьезные надежды. Чтобы астероид затерялся в небесных глубинах, так далеко, что стал недоступен земному наблюдению, что он никогда больше не предстанет взору подлунного мира, – нет! – такую гипотезу они отказывались даже допустить. Подчинявшийся логическим законам болид обязательно появится на горизонте Уэйстона. Они заметят его полет и вновь заявят о нем. Они определят его координаты, и он, получив славное имя в честь своего первооткрывателя, будет нанесен на небесные карты.

Однако в тот день, когда метеор появится вновь, вполне может оказаться, что им придется оспаривать право открытия. Что же тогда произойдет? Если бы Фрэнсис Гордон и Дженни Хадлсон хоть на минуту представили себе опасность возникновения подобной ситуации, они бы воскликнули в один голос:

– Боже, сделай так, чтобы наша свадьба состоялась до возвращения этого несчастного болида!

Миссис Хадлсон, Лу, Митс и их друзья от всего сердца присоединились бы к такой просьбе.

Но они ничего не подозревали. И, хотя замечали растущую озабоченность обоих соперников, не могли догадаться о ее причине. Несомненно, это было связано с каким-нибудь астрономическим вопросом… Но с каким именно?

Впрочем, в доме на Моррис-стрит всех, за исключением доктора Хадлсона, мало волновало то, что происходило в глубинах небесного свода. Заботы… Да у кого их нет? Занятия, да… Требовалось разослать уведомления знакомым обоих семейств, принять гостей и их поздравления, нанести ответные визиты и выразить благодарность. А подготовка к свадьбе, составление приглашений на церемонию бракосочетания и торжественный обед, на который должны были собраться около сотни гостей? Гостей, которых предстояло рассадить так, чтобы все остались довольны. А свадебные подарки?!

Короче говоря, семейство Хадлсон отнюдь не бездельничало. По словам малышки Лу, нельзя было терять ни минуты. Она рассуждала так:

– Когда выдают замуж первую дочь, это очень серьезное дело! Не хватает опыта, и приходится прилагать много усилий, чтобы ничего не забыть! Что касается второй дочери, то опыт уже есть! Появляется навык, никто не боится что-либо забыть! Со мной все пройдет как по маслу!

– Да, – ответил ей Фрэнсис Гордон, – да… Как по маслу… А поскольку вам скоро исполняется пятнадцать лет, мисс Лу, то это не замедлит случиться!

– Позаботьтесь лучше о том, чтобы жениться на моей сестре, – громко смеясь, парировала девочка. – Это занятие потребует от вас времени, и не вмешивайтесь не в свои дела!

Как и обещала миссис Хадлсон, она собиралась посмотреть дом на Ламбет-стрит. Доктор же был слишком занят в своей обсерватории и не мог сопровождать ее.

– То, что вы сделаете, миссис Хадлсон, вы сделаете превосходно. Я всецело полагаюсь на вас, – ответил он на ее предложение. – К тому же это касается главным образом Фрэнсиса и Дженни… У меня же нет времени.

– Послушайте, папа, – сказала Лу, – разве вы не собираетесь спуститься с вашего донжона в день свадьбы?

– Разумеется, Лу. Разумеется.

– И появиться в церкви Святого Андрея, ведя свою дочь под руку?

– Разумеется, Лу. Разумеется.

– В черном фраке и белом жилете? В черных брюках и белом галстуке?

– Разумеется, Лу. Разумеется.

– И забыть про ваши планеты, чтобы ответить на приветствие, которое произнесет преподобный О’Гарт?

– Разумеется, Лу. Разумеется. Но ведь до свадьбы еще далеко! А поскольку небо сегодня чистое, что в апреле случается редко, то отправляйтесь без меня.

Миссис Хадлсон, Дженни, Лу и Фрэнсису Гордону пришлось оставить доктора манипулировать своими зрительными трубами и телескопами. Глядя на яркое солнце, им не приходилось сомневаться, что мистер Дин Форсайт предавался в своей башне на Элизабет-стрит аналогичным занятиям. Кто знает, возможно, метеор, впервые замеченный и затерявшийся с тех пор в далеком пространстве, на секунду появится в объективах их приборов?!

Компания вышла из дому после полудня. Они спустились по Моррис-стрит, пересекли площадь Конституции, приветствовав по дороге любезного мирового судью Джона Прота, поднялись по Экстер-стрит, точно так же, как это проделал двумя неделями раньше Сет Стенфорт, ожидавший Аркадию Уокер, добрались до предместья Уилкокс и направились к Ламбет-стрит.

Следует заметить, что по настоятельной просьбе Лу, если не сказать – приказу, Фрэнсис Гордон прихватил с собой хороший театральный бинокль. Поскольку, по словам Фрэнсиса Гордона, из окон будущего дома открывался прекрасный вид, девочка не хотела упустить возможность изучить пейзаж.

Наконец они подошли к дому номер семнадцать по Ламбет-стрит, открыли, потом закрыли за собой дверь и начали осмотр с первого этажа.

Действительно, это был один из самых приятных, спроектированных по последним правилам современного комфорта домов. Он находился в очень хорошем состоянии и не требовал ремонта. Достаточно было его обставить. К тому же мебель уже была заказана у лучшего обивщика Уэйстона. Расположенные в задней части дома рабочий кабинет и столовая выходили в сад, конечно, небольшой, площадью всего в несколько акров,[35]35
  Акр – англо-американская мера площади; один акр равен 4047 кв. м.


[Закрыть] но затененный двумя прекрасными грабами, с зелеными лужайками и клумбами, где начинали распускаться первые весенние цветы. Подвал состоял из освещаемых по англосаксонской моде подсобных помещений и кухни.

Второй этаж был под стать первому. Просторные комнаты соединялись между собой центральным коридором. Дженни оставалось только поздравить жениха с тем, что он нашел столь милое жилище, своего рода виллу, и притом очаровательную. Миссис Хадлсон полностью разделяла мнение дочери. Решительно, ей не удалось бы отыскать ничего лучшего во всех кварталах Уэйстона.

Что касается мисс Лу, то она охотно предоставила матери, сестре и Фрэнсису Гордону возможность обсуждать обои и мебель, а сама порхала из угла в угол, словно птичка в клетке. Она буквально лучилась счастьем, и эта вилла вполне пришлась ей по вкусу. Она повторяла это всякий раз, когда на том или другом этаже встречала миссис Хадлсон, Дженни и Фрэнсиса.

Когда же они все вместе оказались в гостиной, она воскликнула:

– А я уже выбрала себе комнату!

– Себе комнату, Лу? – спросил Фрэнсис.

– О! – добавила девочка. – Вам я оставила самую хорошую, откуда видна река. Я же… Я буду дышать воздухом сада.

– И для чего тебе нужна комната? – вступила в разговор миссис Хадлсон.

– Чтобы там жить, мама, когда папа и ты поедете путешествовать.

– Но ты прекрасно знаешь, что твой отец не путешествует, дорогая.

– Если только не в пространстве! – возразила девочка, прочертив рукой воображаемый путь на небе.

– И он никогда никуда не отлучается, Лу.

– Позволим моей сестре делать то, что ей хочется, – сказала Дженни. – Да… У нее будет своя комната в нашем доме. Она будет приходить туда всякий раз, когда надумает! И она будет там жить, если вдруг какие-либо дела заставят отца и тебя, дорогая матушка, уехать из Уэйстона.

Подобная возможность казалась настолько немыслимой, что миссис Хадлсон была не в состоянии даже допустить ее.

– Ну, что же… Вид… Какой красивый вид, должно быть, открывается сверху!

Говоря «сверху», девочка подразумевала верхнюю часть дома, огражденную перилами, начинавшимися от основания крыши. Отсюда взор мог блуждать по всему горизонту вплоть до соседних холмов.

Действительно, у миссис Хадлсон, Дженни и Фрэнсиса были все причины, чтобы последовать за Лу. Квартал Уилкокс был расположен на возвышенности, а это означало, что с самой верхней точки виллы открывалась широчайшая панорама. Можно было подниматься и спускаться по Потомаку и заметить за ним поселок Стил, откуда на встречу с Сетом Стенфортом выехала мисс Аркадия Уокер. Словно на ладони представал весь город с колокольнями церквей, высокими крышами общественных зданий, верхушками [деревьев],[36]36
  В рукописи это слово пропущено. (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] которые, закругляясь, образовывали зеленые купола. Следовало воочию видеть, как любопытная Лу поворачивала бинокль во всех направлениях, рассматривая квартал за кварталом! Она повторяла:

– Вот площадь Конституции… Вот Моррис-стрит, и я вижу наш дом… вместе с донжоном и флагом, трепещущим на ветру! На площадке кто-то есть…

– Ваш отец, – сказал Фрэнсис.

– Это может быть только он, – заявила миссис Хадлсон.

– Он… Он… Действительно, – подтвердила девочка. – Я его узнала… Он держит в руках зрительную трубу… Увидите, что он и не подумает повернуть ее в эту сторону! Нет!.. Она поднята к небу… Мы не так высоко, папа!.. Сюда!.. Сюда!

И Лу звала, звала, словно доктор Хадлсон мог ее услышать. Впрочем, даже если бы он не находился так далеко, он все равно был слишком занят, чтобы ответить.

И тогда Фрэнсис Гордон сказал:

– Раз вы увидели ваш дом, мисс Лу, может быть, разглядите и дом моего дяди?

– Да, да… – ответила девочка. – Так, сейчас поищу… Я узнаю его по башне… Он должен быть в этой стороне… Подождите… Вот! Сейчас наведу бинокль… Так… Так… Вот он!.. Да… Вот он!

Лу не ошиблась. Это действительно был дом мистера Дина Форсайта.

– Я его вижу! Я его вижу! – торжественно повторяла она, словно сделала какое-либо важное открытие, способное прославить ее маленькую особу.

И помолчав минуту:

– На башне кто-то стоит… – сказала она.

– Дядя, конечно! – ответил Фрэнсис.

– Он не один…

– С ним Омикрон!

– Даже и спрашивать не нужно, чем они занимаются, – заметила миссис Хадлсон.

– Они занимаются тем же самым, что и отец! – ответила Дженни.

По лицу девушки пробежала легкая тень. Она по-прежнему боялась, как бы соперничество между Дином Форсайтом и доктором Хадлсоном не привело к охлаждению отношений между двумя семействами. Выйдя замуж, она сможет более решительно влиять на соперников и сумеет предотвратить разрыв. Фрэнсис поможет ей в этом. Он будет мешать дяде, а она – отцу поссориться при возникновении какой-либо астрономической проблемы, что уже чуть не произошло.

После того как они всё внимательно осмотрели, а Лу в последний раз выразила полнейшее удовлетворение, миссис Хадлсон, обе ее дочери и Фрэнсис Гордон вернулись в дом на Моррис-стрит. Завтра же они подпишут арендный договор с владельцем, займутся меблировкой и будут ждать дня, когда юные супруги переедут в дом жить.

Нет никаких сомнений в том, что благодаря шитью туалетов и обмену визитами вежливости с друзьями и знакомыми сорок пять дней между 10 апреля и 25 мая[37]37
  Ранее в тексте упоминалась другая дата бракосочетания – 31 мая. (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] – днем, на который была назначена свадьба, – пролетят в мгновение ока.

– Вот увидите, что мы не будем готовы! – повторяла нетерпеливая Лу.

И будьте уверены, что это произойдет не по ее вине, так как уж она-то ко всему приложит руку!

Тем временем мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон также не теряли ни минуты, но по совершенно иным причинам. Какую же физическую и моральную усталость вызывали у них наблюдения, продолжавшиеся целыми ясными днями и безмятежными ночами напролет, поиски их болида, который упорно не желал повторить свой полет над горизонтом! Но, может быть, горизонт Уэйстона зажат в слишком узкие рамки?.. Не лучше ли было бы исследовать более значительную часть неба? Если взобраться на какую-нибудь высокую гору, разве не откроется более широкое поле, чтобы следить за перемещением метеора? И для этого вовсе не придется ехать слишком далеко, покидать пределы Северной Америки, обустраиваться в самом сердце Мексики, на высокой вершине Чимборасо![38]38
  Чимборасо – здесь: провинция в центральной части Эквадора.


[Закрыть] Подобные вершины не манили к себе. Однако по какой восхитительной поверхности небосклона могли шарить приборы с высоты в 1500 или 1800 метров над уровнем моря! Ну, что же, разве в соседних с Виргинией штатах, в Джорджии или Алабаме,[39]39
  Ни Джорджия, ни Алабама не являются непосредственными соседями Виргинии.


[Закрыть] довольно высокие вершины гор Аллегани[40]40
  Аллегани – средневысотные горы, северо-восточного – юго-западного простирания, протяженностью свыше 800 км; протягиваются из центральной части Пенсильвании через запад Мэриленда до Виргинии и Западной Виргинии. Высшая точка – Спрюс-Ноб (1482 м). Являются частью системы Аппалачских гор.


[Закрыть] не могли облегчить поиски наших астрономов?

Не стоит сомневаться в том, что, не будь у них необходимости сосредоточиться на этой теме, мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон наверняка задали бы себе вопрос, не лучше ли им не только найти более широкий горизонт, но и менее облачную атмосферу!

Они с головой ушли в свои заботы. Хотя им благоволила ясная погода, не омраченная туманами, ни от восхода до захода солнца, ни от его захода до восхода метеор так и не был замечен над Уэйстоном.

– Да появится ли он когда-нибудь? – задался вопросом Дин Форсайт, на минуту оторвавшись от окуляра телескопа.

– Появится, – с невозмутимым спокойствием ответил Омикрон.

– Почему мы его не видим?

– Потому что он остается для нас невидимым.

– А если мы его не видим, следовательно, он и для других остается невидимым.

Так рассуждали хозяин и слуга, глядя друг на друга покрасневшими от изнурительного бдения глазами.

Те же слова, которыми они обменивались, произносил, но только в форме монолога, и доктор Хадлсон, приходивший в такое же отчаяние от неудачи.

Они оба получили ответ на свои письма из обсерваторий Питтсбурга и Цинциннати. В ответном письме говорилось, что обсерватории взяли на заметку их сообщения о появлении болида 2 апреля в северной части горизонта Уэйстона. Кроме того, было сделано добавление, что при проведении новых наблюдений заметить этот болид не удалось, однако наблюдения будут продолжены, и, если болид появится, мистеру Дину Форсайту и доктору Хадлсону немедленно об этом сообщат.

Разумеется, обсерватории ответили астрономам-любителям по отдельности, не зная, что каждый из них приписывал честь сделанного открытия себе и претендовал на признание за ним единоличного первенства.

Безусловно, хозяева башни дома на Элизабет-стрит и донжона дома на Моррис-стрит могли бы освободить себя от продолжения столь утомительных поисков. Поставленные в известность обсерватории были лучше оснащены и обладали более мощными и более точными приборами. Несомненно, если метеор не был блуждающей массой, если он подчинялся регулярным воздействиям, если, наконец, вернется в условия, при которых уже был замечен, зрительные трубы и телескопы Питтсбурга и Цинциннати заметят его полет. Не лучше ли мистеру Дину Форсайту и мистеру Стэнли Хадлсону положиться на директоров этих прославленных учреждений?

Нет, конечно нет! Теперь они гораздо активнее, чем прежде, вершили свое дело. А толкало их к этому смутное чувство, что преследуют они одну и ту же цель. Они не делились друг с другом выводами, выдвигали только гипотезы, но беспокойство, как бы один не опередил другого, не оставляло им ни минуты покоя. Ревность снедала их сердца. Как хорошо было бы для отношений между двумя семействами, если бы этот злосчастный болид никогда не показывался им на глаза!

Ведь и в самом деле, существовали веские основания для беспокойства, и беспокойство это лишь росло. Мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон отныне не ступали друг к другу на порог. Раньше не проходило и двух суток, чтобы они не обменялись визитами, а подчас и приглашениями на обед. Теперь же – никаких визитов, никаких приглашений, что, казалось, даже к лучшему, поскольку не приходилось отвечать отказом.

В какую же тягостную ситуацию попали жених и невеста! Тем не менее они встречались, причем каждый день, поскольку в конце концов двери дома на Моррис-стрит оставались для Фрэнсиса Гордона открытыми. Конечно, именно ему, а не Дженни, пристало наносить визиты. Миссис Хадлсон по-прежнему выказывала молодому человеку доверие и дружбу. Однако он чувствовал, что доктор не без видимых усилий терпит его общество. А когда в присутствии мистера Стэнли Хадлсона разговор заходил о мистере Дине Форсайте, доктор бледнел, затем краснел, выдавая таким образом всю испытываемую им неприязнь. Те же самые прискорбные симптомы при похожих обстоятельствах проявлялись и в поведении мистера Форсайта.

Миссис Хадлсон попыталась разузнать причину подобного охлаждения, вернее, даже отвращения, которое питали друг к другу бывшие друзья. Однако все ее попытки потерпели провал. Супруг ограничился тем, что ответил:

– Нет, я никогда не ожидал от Форсайта такой выходки!

Какой выходки? Не было ни малейшей возможности добиться каких-либо объяснений. Даже Лу, избалованное дитя, которому было дозволено всё, ничего не знала. Она предложила нанести визит мистеру Форсайту в его башню. Однако Фрэнсис отговорил ее. По-видимому, она получила бы от его дяди ответ, аналогичный тому, что дал ее отец:

– Нет, я никогда не думал, что Хадлсон способен так себя повести по отношению ко мне!

Следует заметить, что добрейшая Митс, решившая попытать счастья, в ответ услышала довольно резко сказанные слова:

– Не лезьте не в свое дело!

Но в конце концов Омикрон нечаянно проговорился старой служанке, а та сообщила новость Фрэнсису. Оказывается, его хозяин открыл удивительный болид, и есть основания полагать, что то же самое открытие в тот же день и в тот же час сделал доктор Хадлсон.

Так вот в чем крылась причина столь смешного, сколь и отчаянного соперничества! Метеор – вот предмет ссоры двух старых друзей! И к тому же в момент, когда новая связь должна была упрочить их дружбу! Болид, аэролит,[41]41
  В отечественной терминологии так называют каменный метеорит.


[Закрыть] блуждающая звезда, простой камень, булыжник, если хотите, превратившийся в камень преткновения, о который грозила разбиться свадебная колесница Фрэнсиса и Дженни!

Лу не могла больше сдерживаться и кричала словно мальчишка:

– К черту эти метеоры, а вместе с ними и небесную механику!

Шло время. Апрель уступил место маю. Через 25 дней наступит срок взаимного соглашения… Но чему суждено свершиться до того? Не произойдет ли какой-нибудь несчастный случай? Не последует ли за этим разрыв, который возведет непреодолимое препятствие для планов обоих семейств? До сих пор прискорбное соперничество не выходило за рамки частной жизни. Но если какое-либо непредвиденное событие сделает его достоянием гласности? Если неожиданность столкнет соперников лбами?..