Текст книги "Болид"

Автор книги: Жюль Габриэль Верн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Однако на этот раз речь шла не о посещении противоположного края света. Театр астрономической феерии находился у самого порога Канады. Конечно, присутствовать при развязке метеоро-фантастической истории соберется целая толпа. И мистер Сет Стенфорт будет лишь одной из частичек этой толпы… Тем не менее это в принципе довольно любопытное явление, вероятно, больше не повторится, по крайней мере, в обозримом будущем, так что следовало непременно оказаться в числе тех, кто отправится в Гренландию.

Итак, мистер Сет Стенфорт сел на первый же поезд, отправлявшийся в Квебек, затем пересел на тот, что шел по равнинам Доминиона и Новой Англии в Бостон. Но по прибытии в Бостон выяснилось, что нет ни одного парохода, стоявшего под парами. Последний корабль с многочисленными пассажирами вышел в море два дня тому назад.

Мистеру Сету Стенфорту пришлось ждать. Из морских бюллетеней он узнал, что «Мозик», отплывший из Чарлстона, должен сделать в Бостоне остановку, и, возможно, ему удастся сесть на него. На самом деле времени оставалось в обрез. По данным обсерватории, падение должно было произойти между 7 и 15 августа. Сейчас уже наступило 11 июля, а от столицы Массачусетса до столипы Гренландии пароходу предстояло преодолеть не менее 1800 миль по морям, часто против встречных течений, бравших начало у Северного полюса.

Через двое суток после приезда мистера Сета Стенфорта в Бостон «Мозик» вошел в порт. Уже известно, при каких обстоятельствах удачливый джентльмен сумел завладеть освободившейся каютой.

Покинув Бостон, «Мозик», не теряя из виду землю, прошел вдали от Портсмута[152]152
  Портсмут – портовый город на северо-востоке США, в штате Нью-Гемпшир.


[Закрыть] и Портленда,[153]153
  Портленд – портовый город в штате Мэн, самом северо-восточном штате США.


[Закрыть] готовясь принять информацию о болиде, которую могли бы послать ему семафоры.[154]154
  Семафор – здесь: телеграфный аппарат, установленный в порту или по соседству, чтобы сообщать о прибытии судов, их маневрах на рейде и вообще для связи с ними.


[Закрыть] Когда небо прояснялось, пассажиры видели, как болид пролетал над их головой, однако были не в состоянии оценить степень уменьшения скорости, чтобы более точно установить дату и место его падения. Семафоры продолжали хранить молчание. Возможно, более разговорчивым окажется семафор Галифакса,[155]155
  Галифакс – порт и административный центр канадской провинции Новая Шотландия, расположенный на полуострове Новая Шотландия.


[Закрыть] когда пароход будет находиться на траверсе этого крупного порта Новой Шотландии.

Ничуть не бывало. Как же пассажиры жалели, что залив Фанди,[156]156
  Залив Фанди – место, где наблюдались самые высокие приливы в Мировом океане, – до 18,2 м.


[Закрыть] между Новой Шотландией и Нью-Брансуиком,[157]157
  Нью-Брансуик – провинция в Восточной Канаде, пограничная с США.


[Закрыть] не имел выхода на восток! Им бы не пришлось тогда терпеть неистовые выходки моря, набрасывавшегося на них до самого острова Кейп-Бретон. Несмотря на ободряющие советы Фрэнсиса Гордона, мистер Форсайт и мистер Хадлсон так и не приходили в себя. У мистера Форсайта, которому Омикрон помогал подняться на ноги, после того как внезапный крен повалил соперников рядом на палубу, даже вырвалось:

– А причиной всему ваш болид!

– Нет уж, ваш, будьте любезны! – отвечал доктор, принять вертикальное положение которому помогал Фрэнсис.

Да, они были больше не в состоянии биться за первенство. Однако до примирения оставалось еще далеко.

К счастью, капитану «Мозика», заметившему столько страдавших от качки пассажиров, пришла в голову превосходная мысль избавить их от штормов открытого моря. Он решил войти в залив Святого Лаврентия и под прикрытием побережья Ньюфаундленда[158]158
  Ньюфаундленд – остров вблизи канадского побережья.


[Закрыть] снова выйти в открытое море через пролив Бель-Иль, обеспечив тем самым пассажирам более спокойное плавание. Затем, после того как корабль пересечет Девисов пролив, он направится к западному побережью Гренландии.

Именно так и поступил капитан в следующие дни. Утром 21 июля показался мыс Фарвель, расположенный на оконечности гренландской земли. Как раз об этот мыс с яростью, о которой хорошо знают отважные рыбаки Ньюфаундлендской банки[159]159
  Большая Ньюфаундленд екая банка – обширное мелководье в западной части Северной Атлантики; в XVI–XX вв. это было основное место лова трески европейскими, а потом и североамериканскими рыбаками.


[Закрыть] и Исландии, разбиваются волны Северной Атлантики.

К счастью, даже не возникало вопроса о том, чтобы идти вдоль восточного побережья Гренландии, поскольку, по мнению астрономов, болид должен был упасть скорее по соседству с Девисовым проливом или морем Баффина, нежели вдали от американских берегов. К тому же это побережье практически неприступно, здесь нет ни единого порта, где бы корабли могли сделать остановку, а волны открытого океана набрасываются на них и как будто хлещут кнутом. В Девисовом проливе, напротив, укрытий хватает как в глубине фьордов, так и за островами. Плавание в здешних водах проходит в благоприятных условиях, если только не начинают дуть южные ветры.

Чуть севернее мыса Фарвель находится небольшой порт Лихтенау,[160]160
  Лихтенау – поселок, который сейчас называется Аллуитсок (расположен под 60°33′ северной широты и 45°28′ западной долготы). Однако автор скорее всего имел в виду расположенный по соседству более крупный населенный пункт Нанорталик – ныне самый южный город Гренландии.


[Закрыть] куда совсем недавно вошел английский быстроходный крейсер, прибывший с Ньюфаундленда, из Сент-Джонса. Крейсер привез весьма интересную новость для пассажиров, которых непомерное любопытство привело в эти заполярные арктические края.

Недавние наблюдения, проведенные в Бостонской обсерватории, позволили астрономам более точно рассчитать, в какой части Гренландии упадет метеор. Это произойдет в окрестностях Упернавика, на территории, протяженность которой не превышает пяти-шести лье. Вот какие радостные сведения передал семафор «Мозику», когда тот проходил мимо Лихтенау. Отныне не следовало опасаться, что золотой шар потеряется в морских глубинах. Не возникнет необходимости подвергать себя риску, пробираясь среди жуткого безмолвия необитаемых районов, простирающихся на севере Гренландии. Место падения ограничивалось какими-то 20–30 квадратными милями. Полученное известие доставило огромную радость пассажирам, которые, с трудом поборов усталость при путешествии в один конец, не хотели даже думать об испытаниях обратного пути. В салоне «Мозика» мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон не были последними из отвечавших на тосты, которые щедрый Сет Стенфорт, угощая своих спутников шампанским, произносил в честь болида.

Разумеется, не только пассажиры парохода, но и весь мир, если можно так выразиться, испытали бы более полное удовлетворение, если бы дата великого события была определена точнее, пусть не до одного часа, но хотя бы до одного дня. Однако расчеты пока еще не установили ее, и падение по-прежнему ожидалось во второй неделе августа.

Плавание продолжалось, причем пассажирам не на что было жаловаться. Теперь ветер – сильный бриз[161]161
  Речь идет о ветре силой пять баллов по шкале Бофорта (29–38 км/ч). Французские моряки называют его также «добрым», или «хорошим», ветром.


[Закрыть] – дул с северо-востока и поэтому, должно быть, волны с грозным неистовством обрушивались на противоположное побережье Гренландии. Путь «Мозика» пролегал через Девисов пролив – исключительная удача, хотя кораблю предстояло плыть и дальше, до лежащих под высокими широтами берегов моря Баффина.

Часть гренландского побережья от мыса Фарвель до острова Диско[162]162
  Диско (69°50′ северной широты и 53°30′ западной долготы) – остров в море Баффина, у западного побережья Гренландии. Представляет собой базальтовое плато высотой до 1919 м, частично покрытое ледниками. Площадь острова – 8,6 тыс. кв. км.


[Закрыть] представляет собой гряду первозданных скал и утесов, достигающих значительной высоты. Эта преграда останавливает ветра, дующие с открытого моря, и у кораблей возникает лишь трудность выбора среди многочисленных рейдов, бухт и гаваней, где можно надежно укрыться. Даже зимой это побережье не так сильно загромождено льдами, которые полярные течения приносят из Северного Ледовитого океана. Правда, горы внутренних районов покрыты вечными снегами, и поэтому было бы очень трудно отыскать болид, упади он среди этого лабиринта.

Вот в каких условиях «Мозик» вспенивал своим быстрым винтом воды бухты Гилберта. На несколько часов он остановился в Готхобе, где судовой кок сумел в огромном количестве раздобыть свежую рыбу. А разве не море поставляет населению Гренландии его основную пищу? Затем пароход миновал порты Хольстейнсборга и Кристиансхоба, настолько плотно окруженные стенами из скал, что невозможно даже заподозрить их существование. Они служат желанным убежищем для многочисленных рыбаков Девисова пролива. В зимний период жизнь в этих поселках не замирает. Многие суда ведут здесь охоту на китов, нарвалов, моржей и тюленей, доходя порой до северных границ моря Баффина, сообщающегося через пролив Смит с арктическими морями.

Остров Диско, к которому пароход подошел днем 22 июля, является самым крупным из всех, что цепью рассыпались вдоль гренландского побережья. У Диско, острова с базальтовыми скалами, есть столица, Годхавн, построенная на южном берегу. Этот датский поселок состоит не из каменных, а из деревянных домов со стенами из едва отесанных бревен, покрытых толстым слоем дегтя, который препятствует проникновению воздуха. На Фрэнсиса Гордона как на пассажира, не загипнотизированного метеором, вид мрачного поселка, лишь изредка оживленного красными пятнами крыш и окон, произвел сильное впечатление. Он спрашивал себя, какой же должна быть жизнь зимой в этом климате, и очень бы удивился, узнав, что она мало чем отличается от жизни семей в Копенгагене. В некоторых домах, хотя и скудно обставленных, но не лишенных уюта, имелись гостиная, столовая и даже библиотека, поскольку «высшее общество», если можно так выразиться, составляли датчане по происхождению. Власть представлял инспектор, каждый год приезжавший в расположенный на севере город Упернавик, подлинную столицу Гренландии.

Оставив позади остров Диско, «Мозик» пересек пролив Вайгат, отделяющий остров от Американского материка,[163]163
  Автор словно забыл, что упомянутый пролив разделяет два острова: Диско и Гренландию.


[Закрыть] и около 6 часов вечера 25 июля бросил якорь в порту Упернавика.

Глава пятнадцатая,
^{в которой в ожидании встречи чудесного болида с земным шаром пассажир с «Мозика» встречает пассажирку с «Орегона»}

Гренландия значит «Зеленая Земля». Несомненно, такое название ей дали по иронии, поскольку более подходящим было бы «Белая Земля». Правда, ироническое прозвище присвоил ей некий Эрик Рыжий,[164]164
  Эрик (правильно – Эйрик) Рыжий – предводитель отряда викингов, переселившихся в 983 г. из Исландии на юг Гренландии, в район современного Юлианехоба.


[Закрыть] моряк 10-го столетия, который, вероятно, был таким же рыжим, как Гренландия – зеленой.[165]165
  Ирония Жюля Верна беспочвенна. Климат Гренландии в Х—ХI вв. был гораздо теплее нынешнего, так что летом на юге острова обычную картину представляли зеленые луга. Викинги освоили западное гренландское побережье вплоть до 73° северной широты. Древнескандинавские географические сочинения и саги отмечают изобилие скота в Гренландии, прежде всего овец и оленей. Конец существованию гренландских поселений европейцев положило резкое похолодание, наступившее в XIV в.


[Закрыть] А возможно, сей норвежец надеялся уговорить своих соотечественников или кого-либо еще поселиться в этом бескрайнем гиперборейском краю. Так или иначе, у него ничего не вышло. Поселенцы не позволили соблазнить себя манящим названием, и в наши дни население Гренландии, включая коренных обитателей, не превышает десяти тысяч человек.[166]166
  В настоящее время население Гренландии превысило 50 тыс. чел.


[Закрыть]

Следует признать, что нет страны, более неподходящей для того, чтобы на нее свалился болид стоимостью в четыре тысячи миллиардов. Вероятно, именно такая мысль пришла в голову пассажирам, которых любопытство привело в порт Упернавика. Не проще ли было болиду упасть на несколько сотен лье южнее, на широкие равнины Доминиона или Соединенных Штатов, где найти его не составило бы труда? Здесь же был труднодоступный край, ощетинившийся горами, загроможденный ледниками, испещренный пропастями, с почти непроходимыми местностями, которым суждено было превратиться в театр достопамятного события. А если метеор упадет в центральные районы или на восточное побережье, то каким образом можно будет отправиться на его поиски? Кто осмелится повторить то, что проделали Уимпер[167]167
  Уимпер Эдвард (1840–1911) – британский художник, горовосходитель, полярный исследователь; в 1865 г. первым поднялся на альпийскую вершину Монте-Червино (Маттерхорн), в 1880 г. – на вершину Чимборасо в Эквадоре; в 1867 г. совершил первую экспедицию в Гренландию, вернувшись оттуда с большой коллекцией ископаемых растений, в 1872 г. еще раз побывал в Гренландии, проведя там съемку значительного участка береговой линии.


[Закрыть] в 1867-м, Норденшельд[168]168
  Норденшельд (правильно – Норденшельд) Нильс Адольф Эрик (1832–1901) – шведский натуралист и полярный исследователь; известен прежде всего плаванием из Атлантического океана в Тихий, вдоль сибирского побережья, Северо-Восточным проходом на пароходе «Вега» в 1878–1879 гг. (с зимовкой); успешно вел также исследования на Шпицбергене, руководил научной частью шведской экспедиции в устье Енисея; в 1870 и 1883 гг. руководил шведскими экспедициями в Гренландию.


[Закрыть] в 1870-м, Йенсен[169]169
  Йенсен Йенс Арнольд Дидерих (1849–1936) – датский морской офицер; с 1877 г. вел исследования в американских водах. В 1878–1879 гг. работал в Гренландии, причем посетил внутренние районы, достигнув подножия скалистых гор высотой около 1650 м.


[Закрыть] в 1878-м, Нансен в 1888 году? Кто бросится наперекор многочисленным препятствиям, преодоление коих требует одновременно мужества, ловкости, исключительной физической выносливости? Кто станет подвергать себя опасности среди горного лабиринта, покорять вершины высотой от двух до трех тысяч метров в снежный буран, гуляющий по стране, где зимние морозы колеблются от 40 до 60 градусов ниже нуля по Цельсию?

Впрочем, можно вспомнить и о прецедентах. Да, именно о прецедентах. Разве прежде болиды не выбирали Гренландию местом своего приземления? Разве на острове Диско, в Овифаке, Норденшельд не нашел три железные глыбы весом 80 тонн каждая, представлявшие собой, судя по всему, метеориты, которые ныне хранятся в стокгольмском музее?

К счастью – если только астрономы не допустили ошибку, – болид должен был упасть в более доступные районы и к тому же летом, в августе месяце, когда температура поднимается выше нуля. Она даже держится на постоянной отметке, поскольку Гольфстрим, устремляясь через Девисов пролив в море Баффина, пролив Смит, пролив Кеннеди, пролив Робсон, в Палеокристический океан Нерса,[170]170
  Нерс Джордж Стронг (1831–1915) – капитан, английский полярный исследователь, руководитель экспедиции 1875–1876 гг.; полагал, в отличие от некоторых своих современников, взгляды которых в начале своего творческого пути разделял и Жюль Верн (см. его роман «Путешествия и приключения капитана Гаттераса»), что полярное море к северу от Гренландии и островов Канадского Арктического архипелага покрыто толстым слоем многолетнего льда необычайной толщины. Придуманный Нерсом термин «Палеокристический» составлен из греческих слов «палеос» (древний, старый) и «кристаллос» (лед); его можно истолковать как «океан, покрытый мощным многолетним льдом».


[Закрыть] согревает западное побережье Гренландии,[171]171
  Вдоль западного побережья гигантского «ледяного» острова и в самом деле идет на север «теплое» течение. Правда, средняя зимняя температура поверхностных вод здесь составляет -1,0 – –1,5°C, средняя летняя – от 0° до (с приближением к берегу) +5°C и даже чуть выше. В летние месяцы температура воздуха над этим течением может достигать +7°. Однако это Западно-Гренландское течение не имеет никакого отношения к Гольфстриму. Основную водную массу образуют огибающие мыс Фарвель воды Восточно-Гренландского течения, выносящие на юг воды Северного Ледовитого океана (правда, с небольшой примесью вод течения Ирмингера, идущих от исландских берегов).


[Закрыть] где температура порой поднимается до 18 градусов выше нуля. Вот почему в этом краю главные станции находятся в Юлианехобе, Якобсхавне, Годхобе, административном центре Северной Гренландии Годховне, что на острове Диско, административном центре Южной Гренландии, который является самым посещаемым портом здешних мест. В некоторых районах почва может оправдать название «Зеленая Земля», данное этой части Нового Света. Там растут некоторые овощные культуры и злаки, но вдали от моря ботаник встретит лишь мхи и явнобрачные растения.[172]172
  Явнобрачные растения – устаревший ныне термин, введенный Карлом Линнеем для обозначения растений, имеющих цветки (в отличие от тайнобрачных, цветков не имеющих) и размножающихся семенами.


[Закрыть] После таяния снегов на побережье появляются пастбища, что позволяет держать скот. Разумеется, ни быков, ни коров здесь не считают сотнями. Однако часто встречаются отличающиеся изрядной выносливостью козы, прекрасно приспособившиеся к новым условиям куры, разгуливающие по холодным птичьим дворам, не говоря о северных оленях и собаках, которых на протяжении вот уже двадцати лет насчитывается не менее 1800.

После двух или, самое большее, трех летних месяцев возвращается зима со своими нескончаемыми ночами, суровыми ветрами, рвущимися из полярных районов, ужасными буранами, заметающими открытое пространство снегом. По панцирю, покрывающему землю, кружит что-то вроде серой пыли, называемой ледяной пылью, – криоконит, полный микроскопических растений, первые образцы которых собрал Норденшельд. По мнению некоторых ученых, эти растения могли быть занесены сюда метеорами, бороздящими атмосферу нашей планеты.

И поэтому разве нельзя сделать вывод, что астероиды, блуждающие звезды – а, повторяем, через земную атмосферу их пролетает не менее одного миллиарда в сутки, – «любят»[173]173
  Жюль Верн сначала написал, не зачеркнув, «охотнее падают на». (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] эту часть нашей планеты, что и могло бы объяснить, почему именно сюда должен упасть болид Форсайта-Хадлсона?

Но из того, что метеору предстояло упасть не в глубине огромной территории Гренландии, не следовало, что он станет собственностью заинтересованных сторон; в отличие от Дании, это никому гарантировано не было. Во время путешествия датский представитель мистер Шакк не раз беседовал на эту тему с Фрэнсисом Гордоном. Как известно, они частенько разговаривали. Фрэнсис Гордон поведал датчанину о том, какие отношения сложились между соперниками. Мистер Шакк не скрывал своей симпатии к молодому человеку. Возможно, он сумеет вмешаться и убедить датское правительство выделить как мистеру Дину Форсайту, так и доктору Хадлсону определенную часть от небесных триллионов.

– Но, – добавлял он, – по-моему, нам вряд ли удастся заполучить сокровище.

– Тем не менее, – отвечал Фрэнсис Гордон, – если расчеты астрономов верны…

– Несомненно, – заявил мистер Шакк. – Я охотно допускаю, что они точны, но примерно до одной-двух миль. Однако здесь земля простирается не слишком далеко и весьма вероятно, что болид устремится туда, откуда его никто не сумеет вытащить.

– Да! – воскликнул Фрэнсис Гордон. – Пусть он затеряется в самых глубоководных пучинах, если его утрата помирит доктора и моего дядю! Тогда им нечего будет требовать от этого проклятого метеора, даже права присвоить ему свое имя.

– Ну же, мистер Гордон! – в свою очередь вскричал представитель Дании. – Давайте будем все-таки дорожить нашим метеором! В конце концов, он заслуживает, чтобы его пожалели. Но, признаюсь вам, меня гложет беспокойство, и я опасаюсь, как бы оно не оправдалось.

Действительно, географическое положение Упернавика не могло не внушать тревоги мистеру Шакку. Поселок не только находился на берегу моря, но и со всех сторон омывался им. Упернавик представлял собой остров среди многочисленных островков, разбросанных вдоль гренландского побережья. Остров не имеет и десяти лье в окружности и – понятно – представляет собой слишком маленькую мишень для воздушного ядра. Если ядро не попадет в мишень с поразительной точностью, если промахнется мимо цели, то воды моря Баффина примут его в свои объятия и навсегда сомкнутся над ним. А в этих гиперборейских краях воды очень глубоки. Лот[174]174
  Лот – приспособление для измерения глубин. Обычно состоит из груза, подвешенного на маркированной веревке.


[Закрыть] нужно опустить на тысячу и даже две тысячи метров, чтобы достать до морского дна. Попробуйте-ка выловить в такой бездне массу, весящую 1260 тысяч тонн! Уж было бы гораздо лучше, если бы метеор полетел на бескрайние внутренние просторы, где все-таки можно его найти. А еще лучше, если бы он упал на побережье на несколько градусов южнее, например в Якобсхавне, морском порту, который миновал «Мозик» на пути к Упернавику и который находится за Северным полярным кругом на широте 67°15′.[175]175
  По современным определениям, координаты поселка Якобсхавн (Илулиссат) таковы: 69°12′38″ северной широты и 51°6′37″ западной долготы.


[Закрыть]

К северу, югу и востоку от этого порта простирались бескрайние гренландские равнины. Здесь мог встать на якорную стоянку целый флот, а китобойные суда, ведущие промысел в море Баффина и Девисовом проливе, на протяжении шести месяцев были надежно защищены от непогоды, бушевавшей в открытом море. Здесь в летний период, каким бы коротким он ни был, из-под растаявших зимних снегов пробивалась зеленая трава. Наконец, Якобсхавн представлял собой самую крупную станцию Северного инспектората. Это был скорее хутор, поселок, похожий на Годховн острова Диско. В теплую погоду здесь отнюдь не ощущалось недостатка в провизии. Правда, корабли, прибывшие в Упернавик и доставившие сюда несколько тысяч любопытных пассажиров, запаслись продуктами на период, который, безусловно, не должен был продлиться более двух недель. Вполне вероятно, что пассажиры покинут борт лишь в тот день, когда в каком-либо уголке острова будет замечен болид.

Итак, «Мозик» и десяток других американских, английских, французских, немецких, русских, норвежских, датских пароходов находились в Упернавике, стоя на рейде в непосредственной близости от гренландского побережья. В нескольких милях от поселка, на востоке, выделялись высокие горные вершины внутренних районов. Впереди, там, где заканчивались вулканические земли Гренландии, возвышались обрывистые гребни утесов.

Надо сказать, что на этой широте солнце не встает и не заходит все двадцать четыре часа на протяжении суток. Поэтому метеор будет прекрасно виден во время своего визита, а если счастливый случай приведет его в окрестности станции, то он будет заметен издали по блеску ослепительных лучей.

На следующий день после прибытия разношерстная толпа разбрелась вокруг нескольких деревянных домиков Упернавика, над главным из которых развевался датский <бело-красный>[176]176
  В рукописи оставлен пробел. (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] флаг. Никогда прежде гренландцы не видели, чтобы столько народу собиралось на их далеких берегах. Самоназвание местных племен – калалит или каралит. Принадлежат они к эскимосскому народу, численность которого оценивается в 20 тысяч человек. С тех пор как моравские братья[177]177
  Моравские братья – религиозная протестантская секта, возникшая в XV в. в Чехии (Богемии и Моравии, откуда появились синонимичные названия членов секты – богемские братья, чешские братья). В начале XVII в., после поражения чешских войск в битве при Белой горе и установления австрийского господства в Чехии, были изгнаны из страны; часть их нашла приют сначала в Германии, а потом, в середине XVIII в., переселилась в пределы Российской империи (в Эстонию, потом в Саратовскую губернию), в то же время члены секты начали миграцию в Новый Свет. Сейчас небольшие (от нескольких тысяч до первых десятков тысяч) общины моравских братьев существуют в Канаде и некоторых странах Центральной Америки и Карибского бассейна. Моравские братья в своем учении признавали только два христианских таинства (крещение и причастие), отрицали государство, сословность, имущественное неравенство, проповедовали чистоту апостольской жизни и отказ от насильственных методов борьбы.


[Закрыть] дали им религиозное образование, шесть тысяч аборигенов обратились в католичество.

Гренландцы, особенно на западном побережье, – весьма занятные типы. Мужчины, маленького или среднего роста, коренастые, сильные, коротконогие, с тонкими запястьями и лодыжками, беловато-желтой кожей, широким плоским лицом, практически безносые, с темными, немного раскосыми глазами, жесткими черными волосами, спадающими на лицо, немного напоминают тюленей, у которых заимствовали добродушную физиономию, защищенную, как и у этих животных, от холода слоем жира. Одеваются женщины и мужчины примерно одинаково: сапоги, брюки, «амаут», или капор. Правда, женщины, изящные и смешливые в юности, завязывают волосы в виде гребня, наряжаются в современные ткани и украшают себя разноцветными лентами. Ранее среди местных жителей была распространена мода на татуировки, но под влиянием миссионеров она исчезла. Представители обоих полов страстно любят пение и танцы. Коренные жители очень прожорливы. Они преспокойно могут съесть десять килограммов пищи в день, однако в рационе вынуждены ограничиваться мясом диких животных, тюленей, рыбой, съедобными морскими водорослями. Что касается напитков, то водки сюда привозят очень мало, и пьют ее только раз в год в день именин короля Кристиана IX.

Понятно, что приезд такого количества иностранцев на остров Упернавик привел в изумление несколько сотен аборигенов острова. Когда же они узнали о причине наплыва гостей, изумление их не только не уменьшилось, но даже возросло. Эти несчастные люди знали цену золоту. Однако счастье свалится с неба не для них. Если миллиарды и упадут на землю, они не наполнят карманы аборигенов, хотя карманов в их одежде, по понятным причинам вовсе не похожей на полинезийскую, и предостаточно. Тем не менее коренные жители проявили интерес к делу, которое привлекло на эту часть архипелага столько путешественников. Несколько эскимосских семей даже покинули Годховн, Якобсхавн и другие порты Девисова пролива и приехали в Упернавик. Кто знает, вдруг Дания, разбогатевшая на столько миллиардов, захочет одарить свое колониальное владение в Новом Свете такими же благами и преимуществами, какими будут пользоваться ее европейские подданные?

Впрочем, по всему было видно, что развязка истории не за горами.

Прежде всего, если сюда прибудут другие пароходы, порт Упернавика просто не сможет их вместить. Какое другое укрытие смогут они найти среди островов здешнего архипелага?

Во-вторых, через несколько дней наступит август, и кораблям нельзя будет долго задерживаться в этих широтах. Сентябрь – это уже зима, ведь он приносит льды из северных проливов и проходов, и море Баффина быстро станет непроходимым для судов. Надо бежать подальше от этих берегов, за мыс Фарвель, не то окажешься в ледяном плену на семь-восемь месяцев суровой зимы Северного Ледовитого океана.

Если же в первые две недели августа болид не соизволит упасть в окрестностях Упернавика, пароходам придется сняться с якоря, поскольку ни один пассажир и подумать не мог остаться на зимовку в подобных условиях.

Однако, кто знает, согласятся ли мистер Дин Форсайт с Омикроном и доктор Хадлсон уехать, не заупрямятся ли они, решив дождаться своего болида, удастся ли Фрэнсису Гордону их образумить? Если останется один, конечно же то же захочет сделать и другой.

Требовался убедительный довод. Улучив момент, его привел сам мистер Шакк по просьбе Фрэнсиса Гордона, который не обладал влиянием представителя датского правительства и члена Международной комиссии:

– Если метеор не упадет между седьмым и пятнадцатым августа, как предсказали астрономы из Бостона, значит, они допустили ошибку. А если они ошиблись относительно времени, разве не могли они совершить промашку и относительно места?

Это было очевидно. Нет сомнений, что для получения точных результатов ученым не хватило знания о каких-то параметрах. Что, если, вместо того чтобы упасть в окрестностях Упернавика, болид ударится о другой участок земной поверхности, расположенный вдоль его траектории?

Но когда мистеру Шакку представлялась подобная возможность, по его спине пробегал холодок.

Само собой разумеется, во время долгих часов ожидания любопытные путешественники совершали длительные прогулки по острову. Его скалистая, практически плоская земля, слегка вздыбившаяся только в средней части, представляла собой удобную площадку для ходьбы. Здесь и там простирались равнины, покрытые скорее желтым, чем зеленым ковром, где росли кустики, которым никогда не суждено превратиться в деревья, несколько низкорослых секвой, белых берез, которые еще встречаются за 72-й параллелью, мхи, травы, колючие кустарники.

А небо – небо обычно хмурилось. Чаще всего по нему плыли тяжелые низкие тучи, гонимые восточными ветрами. Температура лишь на несколько градусов превышала нулевую отметку. Возвращаясь с этих прогулок, пассажиры радовались комфорту корабельного быта, который они не смогли бы найти в деревенском доме, и обеду, какой никогда не поджидал бы их ни в Годховне, ни на какой бы то ни было иной станции побережья.

К сожалению, сквозь плотный туман трудно было разглядеть пролетавший болид. Продолжает ли его скорость снижаться? Сокращается ли расстояние, отделяющее его от Земли? Как скоро он упадет? Сколько же возникало серьезных вопросов, на которые и самые ученые из любопытных не могли дать ответа! Впрочем, по всей видимости, болид по-прежнему был <здесь>[178]178
  Отсутствующее слово, представляющееся нам необходимым. (Примеч. фр. изд.)


[Закрыть] судя по свету, проглядывавшему сквозь тучи, и продолжал чертить линию с северо-востока на юго-запад. Свист, который ловило ухо в шуме ветра, доказывал, что метеор продолжает движение по орбите в космическом пространстве. Но через три дня после того, как «Мозик» встал на якорь, пассажиров начало охватывать нетерпение и, главное, беспокойство, не было ли их путешествие напрасным.

Одним из тех, для кого время тянулось не так мучительно, был, разумеется, мистер Сет Стенфорт. Он умел, как говорится, «составлять компанию самому себе». Хотя между ним, мистером Шакком и Фрэнсисом Гордоном установились хорошие отношения, он не слишком скучал и когда не принимал участия в разговоре. Он приехал в Упернавик в качестве любопытствующего путешественника, охотно отправлявшегося туда, где можно увидеть хоть что-то необычное. Если метеор упадет, Сет Стенфорт будет счастлив стать свидетелем этого зрелища. Если же не упадет, то никто не примирится с этим спокойнее. Он вернется в Америку и поспешит навстречу новым неожиданностям, отдавшись во власть фантазии и пользуясь своей независимостью.

С момента прибытия «Мозика» прошло четыре дня, когда утром 31 июля в море появился, приближаясь к Упернавику, последний корабль. Этот пароход скользил между островами и островками архипелага, собираясь встать на якорь.

Какому государству принадлежал он? Соединенным Штатам, как вскоре стало ясно по флагу с 51 звездой,[179]179
  См. примечание 31.


[Закрыть] развевавшемуся на его гафеле.[180]180
  Гафель – наклонное рангоутное дерево, прикрепленное нижним концом к мачте судна для привязывания косого паруса.


[Закрыть]

Не приходилось сомневаться, что пароход привез новую партию любопытных на театр грандиозного метеорного действа, опоздавших путешественников, которые, впрочем, вовсе не опоздали, поскольку золотой шар, хотя и вращался в атмосфере Земли, еще не успел стать достоянием планеты.

Но, может быть, пароход, покинувший скорее всего один из американских портов, привез какие-нибудь новости о болиде? Кто знает, не удалось ли астрономам более точно рассчитать если не место, то хотя бы дату его падения?

А Фрэнсис Гордон, по-прежнему пребывавший в отчаянии, повторял:

– Если бы счастливый случай вернул этот проклятый метеор туда, откуда он появился, мой дядя и доктор в конце концов перестали бы думать о нем! И тогда…

Но хотя это и было тайным желанием молодого человека, его конечно же не разделяли ни мистер Форсайт, ни доктор Хадлсон, ни мистер Шакк, да и вообще никто из прибывших на остров любителей поглазеть на что-нибудь необычное.

Около 11 часов утра пароход «Орегон» бросил якорь в расположении флотилии. От него отделилась шлюпка, перевозившая на берег одного из пассажиров, который, очевидно, торопился сильнее своих спутников.

Действительно, таким пассажиром оказался один из астрономов Бостонской обсерватории, мистер Уорф, который проследовал к главе Северного инспектората, находившемуся в поездке по Упернавику. Тот сразу же поставил в известность мистера Шакка, и представитель Дании отправился в домик, на крыше которого развевался национальный флаг.

Всех охватила сильная тревога. У каждого появилось предчувствие, что пассажир с «Орегона» привез какую-то важную новость. А вдруг болид решил не являться в назначенное место и «улететь по-английски» в другие небесные края, как того желал Фрэнсис Гордон?

Но вскоре все успокоились. Речь шла, конечно, о новости или, вернее, информации, которая удовлетворит всеобщее любопытство и которую инспектор разослал по всем кораблям.

Благодаря последним наблюдениям за движением метеора были сделаны более точные расчеты, «вплоть до четвертых и даже пятых знаков после запятой», как сказал один математик. Эти расчеты ничего не меняли в отношении места падения, окрестностей Упернавика, но сокращали промежуток времени, установленный ранее между 7 и 15 августа. Теперь разрыв составлял не десять дней, а всего лишь три дня. Болид упадет на остров между 3 и 5 августа, к великой радости наблюдателей и к величайшей выгоде Дании.

– Наконец-то! Наконец-то! Он от нас не уйдет! – воскликнули каждый по отдельности мистер Форсайт и доктор Хадлсон.

И уж невозможно сосчитать, сколько поздравлений получил представитель Международной комиссии! Его приветствовали, словно он был единоличным владельцем метеора. Такие низкие поклоны никогда прежде не отвешивались даже американским миллиардерам! Действительно, разве тот, кто представлял сегодня весь датский народ, не был триллионером?

Календарь показывал 31 июля. Самое раннее через 96 и самое позднее через 100 часов желанный болид опустится на гренландскую землю.

– Хоть бы он отправился на дно! – шептал Фрэнсис Гордон, единственный, впрочем, кому приходила на ум такая возможность и кто мог бы выразить ее словами.

Но каков бы ни был исход дела, суждено было метеору и земному шару встретиться, чтобы никогда больше не разлучаться, или нет, нельзя умолчать о том, что произошла и другая встреча, которая конечно же опять закончится разлукой.

Прогуливаясь по побережью, чтобы посмотреть на высадку пассажиров «Орегона», мистер Сет Стенфорт внезапно остановился, увидев, как одна из пассажирок выходит из шлюпки на берег.

Сет Стенфорт поднял голову, убедился, что глаза его не обманывают, подошел поближе и голосом, в котором сквозило удивление, но не чувствовалось никакой досады, сказал:

– Миссис Аркадия Уокер, если не ошибаюсь.

– Мистер Стенфорт! – ответила пассажирка.

– Не ожидал, миссис Аркадия, увидеть вас на этом далеком острове.

– А я тем более, мистер Стенфорт…

– Как вы себя чувствуете, миссис Аркадия?

– Как нельзя лучше, мистер Стенфорт. А вы?

– Очень хорошо, превосходно!

И они принялись беседовать как двое старых знакомых, которым довелось случайно встретиться.

Миссис Аркадия Уокер сразу спросила, подняв руку вверх:

– Он еще не упал?

– Нет. Не волнуйтесь, еще нет. Но, судя по тому, что я только что узнал, это уже скоро произойдет.

– И я буду здесь! – с видимым удовлетворением сказала миссис Аркадия Уокер.

– Совершенно как и я! – отозвался мистер Сет Стенфорт.

Решительно, это были две утонченные особы, два светских человека, два – почему бы не сказать? – старых друга, которых одинаковое чувство любопытства соединило на берегах Упернавика. Как известно, после второго визита к мировому судье Уэйстона они расстались весьма любезно – без единого упрека, без единого обвинения – как не подходящие друг другу супруги. Мистер Сет Стенфорт путешествовал сам по себе, миссис Аркадия Уокер – сама по себе. Оказавшись на этом гренландском острове по прихоти одной и той же фантазии, зачем стали бы они притворяться, что не узнают друг друга, что никогда не были знакомы? Что может быть пошлее и неприличнее взаимного бойкота людей, сохранивших, в сущности, истинное уважение друг к другу?

Конечно, миссис Аркадия Уокер не нашла в Сете Стенфорте своего идеала, но, весьма вероятно, она не найдет его ни в ком. Никто ведь не спас ее жизнь в минуту опасности, как она мечтала. Что же касается бывшего мужа, то он сохранил о ней приятные воспоминания как об умной и своеобразной особе, которая допустила только одну ошибку – стала его женой.