Текст книги "Узы Геркулеса"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 9. Ядовитые языки

Алексис

– Не волнуйся, просто держись за нами. Мы возьмем их на себя и сами со всем разберемся, потому что это твоя первая миссия. – Патро подмигнул. – Просто наблюдай и учись.

О, прекрасно, мужчины сами принимают все важные решения.

Мне стало тревожно.

Собравшись с силами, я старалась сохранять спокойствие, пока мы крались по улице.

В конце мая воздух по утрам был еще свежим.

Ахиллес вел нас троих по узкому переулку на окраине Рима. Прищурив глаза от сосредоточенности, он бесшумно крался вперед, заглядывая за угол, прежде чем махнуть нам рукой, что путь чист.

Неро шел прямо за ним, Пушистик-младший скулил рядом со мной, а Пэпэ тихонько кралась за нами, прижав уши и опустив длинный хвост. Никс молча лежала на моих плечах.

Над горизонтом разгоралась заря: оранжевые полосы окрасили небо, а кирпичи блестели от утренней росы, но в городе царила мертвая тишина.

И он не спал.

Титаны уничтожили население Рима несколько десятилетий назад, и город, как и весь остальной мир, так и не оправился.

Развалины древней архитектуры смешались с руинами современных построек.

Разрушено было и прошлое, и настоящее.

Вокруг витало что-то жуткое.

От Рима веяло энергией, которую я никогда не ощущала в пустынных полях Монтаны.

По дверям тянулись поблекшие бордовые отпечатки рук, из-под груд кирпичей торчали кости. Пока мы шли среди руин, тут и там на камнях виднелись человеческие зубы.

Смерть посетила город.

Трагедия ощущалась в воздухе.

– Если Титаны н-находятся в этой охраняемой зоне, – прошептала я Патро, когда мы остановились в конце очередного переулка, а Ахиллес заглянул за угол, – разве сложно будет их отыскать? Они же вроде… шумные?

Патро безразлично пожал плечами.

– Титаны не появлялись в охраняемой зоне уже много лет, – сказал он. – Я сомневаюсь, что Артемиде предоставили правильные данные.

Я потерла золотой браслет, скрывавший испещренное шрамами запястье.

– А если она была права?

Патро махнул рукой:

– Не волнуйся так. Мы делали это тысячи раз, – ответил он покровительственным и пренебрежительным тоном.

Грудь обожгло яростью.

Патро остановился, увидев мое лицо.

– Бывает, что Титаны не раскрывают себя сразу, – вздохнул он. – Некоторые из них передвигаются тихо. Все Титаны разные, так что не усложняй. И перестань паниковать.

Я так сильно сжала зубы, что у меня заболела челюсть.

Я не паникую.

Ахиллес обернулся и посмотрел на нас с непонятным выражением лица.

Еще одна зажженная сигарета торчала между прутьями его маски, а на шее выступили вены, словно он сжимал челюсти.

Патро хлопнул меня по спине, и я вздрогнула.

Он рассмеялся.

– Взбодрись, Алекс. Мы не допустим, чтобы с тобой что-то случилось. Просто иди за нами и расслабься.

Я повернулась к нему:

– Не называй меня так.

Патро не ответил. Мы следовали за Ахиллесом по городским улочкам к Римскому Колизею – древнему спартанскому сооружению, возвышавшемуся над руинами современности.

Грохот.

Я споткнулась о кучу кирпичей и… побледнела: человеческие кости.

Патро дернулся в мою сторону и подхватил меня за предплечье.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – тихо заговорил он. Мы стояли друг напротив друга. – Я давно хотел поговорить с тобой об этом.

Ахиллес обернулся и покачал головой.

Патро излучал холод, а от Ахиллеса пахло огнем. Два противоположных запаха создавали токсичную смесь.

– Почему они так странно себя ведут? – прошипела Никс, обвиваясь вокруг моей шеи.

Неужели они привели меня сюда, чтобы убить?

Титаны были всего лишь уловкой?

Я вырвалась из рук Патро и отступила на шаг.

Никс напряглась, как будто готовилась к удару.

Патро тяжело вздохнул, его самоуверенность испарилась. Он залез в карман Ахиллеса, вытащил сигарету и зажег ее. Выдыхая облако дыма, он выжидающе смотрел на меня.

– Ты не собираешься читать нам лекцию об опасностях курения?

Я выдержала его взгляд.

– Нет.

Настали мрачные времена. Раз уж ему так хотелось заболеть раком легких, то, что ж, его право.

– Мы хотели тебе сказать. – Патро снова прочистил горло, выпуская струйки дыма носом. – Мы оба… уже давно хотели тебе сказать, но пришлось подождать, пока мы останемся с тобой наедине, чтобы…

Он затих и бросил взгляд на Ахиллеса.

«Мы собираемся забрать твою селезенку и продать ее на черном рынке», – мысленно закончила фразу я.

Первое, чему нас учили в старшей школе, – всегда с осторожностью относиться к людям, которые пытаются с тобой подружиться.

Каждый год у нас было собрание по З.О.Р.К.О. (Защите от разбойной конфискации органов). Мы все подписали бумагу, по которой обязались продавать свои органы только правительству и никому больше.

Я совсем чуть-чуть не понимала, к чему они клонили.

Птица (правительственный дрон) закричала над головой, а Ахиллес смерил Патро таким гневным взглядом, словно хотел сжечь заживо.

Патро расправил плечи и повернулся ко мне.

– Искупление, – выпалил он. – Как твоих наставников.

Что?

Ахиллес покачал головой, словно злился.

– Мы хотим загладить свою вину за то, как вели себя во время Горнила, – медленно сказал Патро. – Мы думаем, что лучший способ помочь тебе…

Ахиллес шагнул к нему, словно хотел физически вмешаться в разговор.

– Помочь разорвать твою брачную клятву, – поспешно закончил Патро.

Никс ахнула, а Пушистик-младший встал передо мной.

Я неуверенно шагнула назад. Они что, об Августе и Хароне?

Пушистик-младший припал к земле, вздыбив шерсть.

Патро пристально смотрел на меня. Тот самый человек, который весь прошлый год смеялся на пару с Хароном, называя меня избалованной и жалкой. Он прищурился.

– Твой брак сделал тебя несчастной.

Нет, несчастной меня делает вся моя жизнь.

Есть разница.

Он грубо почесал подбородок.

– Ради тебя мы узнали больше о брачных узах, – сказал он, глядя на Ахиллеса. – Мы думаем, что существует способ разорвать брачную клятву и фактически… развестись с ними.

Утренняя дымка уступила место густому туману, затянувшему разрушенные улицы.

– Что? – прохрипела я.

Во рту у меня пересохло, язык не слушался, а сердце налилось свинцом.

Патро смотрел на Ахиллеса все пристальнее.

– Насколько мы поняли, если ты используешь свою… кровь, то ты сможешь…

Он замолчал, словно физически не мог закончить фразу.

– Смогу… что?

Глаза Патро блестели, как ограненные изумруды.

– Если они окажутся на грани смерти, то клятва разрушится.

У меня кровь застыла в жилах.

– Вы хотите, чтобы я… убила Харона и Августа, – заключила я, чувствуя, как мир уходит из-под ног. – Вы хотите, чтобы я убила ваших друзей. – Я махнула рукой в их сторону. – Убила ваших братьев.

Ахиллес вздрогнул, словно от удара.

Патро фыркнул.

– Не драматизируй. Ты не убьешь их взаправду. Просто подтолкнешь к самой грани. – Он щелкнул пальцами. – Они сильные, оклемаются. И ты… будешь свободна.

Свобода мне ни за что не светит.

Я чувствовала привкус мести, я чувствовала вкус сожаления.

Проведя руками по лицу, я прижала ладони к глазам в попытке остановить взбунтовавшиеся мысли. Когда я наконец подняла голову, Патро и Ахиллес выжидающе смотрели на меня. Они ждали ответа.

Разве мы не должны сражаться с Титанами? Почему они решили поговорить именно сейчас?

Мир вокруг сузился до тонкой полоски прямо передо мной.

– Почему? – спросила я, глядя на своих наставников так, будто видела их впервые.

Патро бросил сигарету на треснувший тротуар и растер ботинком.

– Потому что… они поступили с тобой неправильно. – Он скривился, словно хотел показать, что понимает, в сколь прискорбном положении я оказалась.

Ему не удалось.

На меня накатило оцепенение.

Патро заерзал.

Как бы я хотела владеть его даром.

– Так, значит… других п-причин нет?

Патро почесал затылок и бросил взгляд на Ахиллеса.

– Нет.

Лгал он отвратительно. Как иронично.

Слабое подозрение обернулось лавиной, а я уже однажды сваляла дурака.

– Вы оба моложе двадцати шести, – прошептала я. – Верно?

Никс зашипела.

Меня перекосило. Я сама показала им свою тревогу, бессонные ночи, темные решения, которые я принимала. Дважды.

Они даже не представляли, кто я.

Теперь уже нет.

Ахиллес шагнул к Патро в защитном жесте.

– Уверена, вы ищете жену, – сказала я. – Кого-то из Хтоников.

Глаза Патро расширились, он изобразил фальшивое удивление.

– Что? Алекс, это вообще не связано с…

– Хватит меня так называть! – заорала я.

Патро резко закрыл рот.

Язвительная усмешка снова исказила его красивое лицо. Та самая, к которой я так привыкла и которая так ему подходила.

– Слушай, черт возьми, на что ты вообще намекаешь? – спросил он.

– Я ни на что не намекаю.

Ахиллес подошел ближе к нему, словно хотел одолжить свою силу.

Двое против одного.

С ними так было всегда.

– Дело не только в том, что мы хотим жениться на ком-то из Хтоников. – Патро скрестил руки на груди. – Мы не такие, как они… Мы действительно беспокоились о тебе. Забудь все, что я сказал. Наслаждайся своим гребаным счастливым браком.

Я медленно улыбнулась.

– Так в чем же, если не только в том, что я Хтоник?

Патро замер, осознав свою оплошность, но быстро опомнился, и его лицо посуровело. Он был высечен из мрамора и жестокости. Еще один опасно привлекательный член Дома Афродиты.

– Я уверен, что Харон – очень нежный любовник, – тихо сказал Патро, подойдя ближе. – Уверен, он обнимает тебя и шепчет всякие глупости после того, как трахнет. Все знают о его жестоких сексуальных наклонностях. Я уверен, что ты совсем не боишься. Маленькая девочка.

Мы стояли нос к носу.

– Иди на хер, – прошептала я.

Патро рассмеялся громким, маниакальным смехом.

Ахиллес схватил его за бицепс и оттащил назад.

– Заткнись, мать твою, – жестикулировал он. – Что ты творишь? Ты все испортишь.

– Осторожно. – Я обошла Ахиллеса, чтобы снова встать перед Патро. – А то звучит так, будто ты… ревнуешь. Неужели хотел, чтобы Харон выбрал тебя?

Патро отшатнулся.

– Да-а-а-а, – одобрительно зашипела Никс. – Растопчи его. Мужчины не заслужили права на самодовольство. Заставь его рыдать.

Патро вырвался из хватки Ахиллеса и бросился на меня.

Я не отступала.

Ахиллес снова его схватил, остановив в нескольких сантиметрах от моего лица.

– О-о-о, – насмешливо протянула я, поджав губки и подражая Джессике, своему школьному мучителю. – Неужели ты хотел, чтобы вы двое вышли за него замуж? В этом дело? Ты злишься, что вместо тебя Харон выбрал жалкую девчонку?

– Да пошла ты, – пробормотал Патро. – Ты ничего не знаешь о Спарте. Играешь в игру, в которой тебе не победить. Август и Харон никогда не будут заботиться о такой слабачке, как ты. Только не такие доминирующие, сильные мужчины, как они. Ты всегда будешь для них никем. Ты просто ничтожество.

Лед внутри меня превратился в камень.

Я забыла, каково это – выслушивать издевательства Патро, как мое сердце сжимается каждый раз, когда он высмеивает меня за то, что я ем слишком быстро.

Когда он в очередной раз называет меня жалкой.

Уже вспомнила.

– Заткнись, – сердито жестикулировал Ахиллес. – Ты слетаешь с катушек и все портишь. Ты хотел совсем не этого. Я же говорил, нужно подождать и поговорить с ней в более подходящий момент. Ты должен был сказать совсем не это.

В груди все кипело от ярости.

– Пожалуйста, просвети меня, – ровным голосом сказала я. – Что же он должен был сказать?

Они замерли, широко раскрытыми глазами уставившись на мои ладони.

Ахиллес поднял руки и начал медленно водить в воздухе своими длинными пальцами:

– Алексис, и давно… ты знаешь язык жестов?

Глава 10. Язык жестов

Алексис

Я опустила руки по швам.

В гневе я и не заметила, как вернулась к старой привычке и принялась жестами дублировать сказанное вслух.

– Давно ты знаешь язык жестов? – повторил Ахиллес, прищурившись от ярости, и шагнул ко мне, продолжая жестикулировать. – Давно? Отвечай сейчас же!

Мои пальцы быстро выписывали жесты в воздухе.

– С самого детства.

Грудь Ахиллеса поднималась и опускалась, а вокруг маски клубился дым. Он щелкал костяшками пальцев, по очереди.

Я впервые видела его таким злым.

– Почему ты мне не сказала? – жестами спросил он, в его взгляде читались тяжелые эмоции.

Я вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза, устав от постоянных угроз со стороны мужчин-Хтоников.

– Потому что… я тебя боялась.

Ахиллес отшатнулся, будто его ударили.

– Ты наглая сука. – Патро схватил меня за запястье, и снова в его хватке чувствовалось желание наказать. – Как ты смеешь так с ним разговаривать – после всего, что мы для тебя сделали? После всех наших жертв.

Ахиллес побледнел, и даже за маской было заметно, как болезненно он выглядел.

– Вы ничего не сделали, – прошептала я.

Патро скривил губы и встряхнул мою руку.

– Мы приняли тебя. Одевали, кормили, помогли тебе пережить Горнило. Терпели твои выкрутасы про слабую, лишенную дара Олимпийку.

Его глаза наполнились кровью, стоило ему активировать свой хтонический дар, пальцы впились в чувствительную кожу моего запястья.

– Нет. Из-за вас я ч-чувствовала себя никчемной, – тихо сказала я. – Из-за вас мне хотелось умереть.

Патро отпустил мою руку, словно я его обожгла. Он отшатнулся назад, отзывая дар.

Судя по его реакции, сказанное оказалось правдой.

Впервые с тех пор, как я его встретила, Патро не знал, что сказать.

Багровый дуэт смотрел на меня настороженно и враждебно.

Отвернувшись, я отчаянно шагала по узкой улочке в сторону руин, напоминавших бывший центр города. Пушистик-младший бежал рядом со мной. Из-за слез, текущих по щекам, он казался огромным пушистым белым пятном.

– Не плачь, дитя, – прошипела Никс, языком касаясь моей щеки. – Я могу убить их одним укусом. Дай мне пять секунд, и они будут мертвы.

Я подавила всхлип и яростно потерла глаза, жалея, что у меня не получается спорить с другими и не разрыдаться.

– Не убивай их, – угрюмо заявила я, продолжая бежать вперед почти вслепую.

Никс щелкнула клыками.

– Пока.

Никс гордо зашипела:

– Вот это по-нашему.

Я прижала к себе ее сухие, гладкие чешуйки.

– Это они, – раздался молодой голос, эхом разлетаясь над руинами.

В шести метрах от меня трое мальчиков с рваными рюкзаками на плечах тыкали пальцами в мою сторону.

Оказалось, что Рим был не таким уж и мертвым.

Они охнули, глядя на что-то позади меня.

Я обернулась.

К нам с суровыми минами шли Ахиллес и Патро, неподалеку меж развалинами крались Пэпэ и Неро.

– Офигеть, и правда Багровый дуэт! – крикнул один из мальчиков, чуть ли не прыгая от восторга.

– Я хочу быть таким же, как ты, когда вырасту, – крикнул другой. – Мне нравится твоя маска!

Патро рассмеялся вымученным хриплым смехом.

– Лучше учитесь.

Мальчики захихикали и побежали рассказывать своим друзьям.

Я направилась по другой улице. По обе стороны валялись перевернутые машины, а прямо по центру дороги росло дерево.

Патро фыркнул за моей спиной, но ничего не сказал.

Я была сыта по горло мужчинами-Хтониками.

Насколько я могла судить, у них всех напрочь отсутствовал эмоциональный интеллект. Даже похитители органов были более уравновешенными, чем они (среди них встречались хорошие, честные трудяги).

Из-за того, что дальше мы шагали в мрачном молчании, мои мысли обратились к теме, о которой размышлять не стоило: к ядовитой крови и разрушению брачной клятвы.

Молчание становилось все более напряженным.

Мы шатались по почти безлюдному городу уже час, но встретили от силы дюжину людей. Больше никого.

Никаких следов монстров.

Мы сделали гигантский круг.

Артемида наверняка ошиблась. Здесь никого…

Тени вынырнули из моего слепого пятна. Я резко повернула голову.

Просвистел ветер.

Тумс.

Фигура спрыгнула с крыши четырехэтажного здания и приземлилась посреди улицы прямо передо мной, всего в нескольких метрах.

Тумс.

Вторая фигура приземлилась рядом с ней.

Туман рассеялся – обе фигуры встали во весь свой гигантский рост.

Кри-и-и-и-и.

Птицы смолкли.

Я замерла на месте.

О.

Боже.

Мой.

Два Титана – с крыльями – стояли на фоне римского Колизея, чей древний фасад возвышался над разрушенной современной улицей.

Сцена завораживала. Они словно сошли с масляной картины Александра Кабанеля.

Туман сгущался, заволакивая улицу зловещей дымкой. С каких пор Титаны отрастили себя гребаные крылья?!

Нас разделяло всего три метра.

– Твою… мать, – прошипела Никс, отклоняясь назад.

Я ощущала призрачное присутствие Карла Гаусса – мы скоро встретимся.

Титаны – уродливая смесь костлявого, словно труп, тела, черных вен и острых когтей – склонили головы, сосредоточенно глядя на меня.

Пушистик-младший заскулил.

Я медленно шагнула назад.

Размах крыльев каждого Титана достигал шести метров.

Кожистые крылья выглядели как лоскутное одеяло из сморщенных, небрежно сшитых вместе кусков плоти. Опухшие швы сочились гноем.

Таких тварей не придумала бы даже Мэри Шелли.

– Меня сейчас стошнит, – прошипела Никс.

Титаны синхронно улыбнулись, в слишком широко раззявленных пастях сверкнули острые словно бритва клыки, глаза налились черной кровью.

Пушистик-младший напряженно припал к земле рядом со мной, яростно рыча и скаля зубы.

Оба Титана бросились на меня.

Я не могла пошевелиться.

Нацеленные в меня ужасные черные когти приближались, со свистом рассекая воздух, и…

Бум-бум-бум-бу-бум-бу-бум-бу-бум-бу-бум-бум

Горячая жидкость брызнула мне в лицо.

Словно в замедленной съемке я коснулась мокрой щеки пальцами. Титанов отбросило назад под градом пуль.

Кровь залила мне руку. Черная кровь.

Ахиллес и Патро надвигались на монстров с дымящимися пистолетами наперевес, стреляя без перерыва.

В левом ухе звенело от грохота выстрелов.

Быстрым движением Багровый дуэт сбросил пустые магазины, вставил новые и продолжил стрелять.

Я перекрестилась дрожащей рукой.

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня[3]3
  Псалтырь, стих 22:4, Синодальный перевод.


[Закрыть].

Пэпэ и Неро кинулись вперед, вгрызаясь в поверженных Титанов, отступающих назад под гнетом пуль.

Аминь.

Порох смешался с гнилостным запахом крови.

Пушистик-младший продолжал стоять передо мной, защищая и рыча. Он обернулся на меня, словно спрашивая, что ему делать.

Мои ноги приклеились к месту.

Один из Титанов остановился и встал во весь рост. Пули с громким звоном падали на тротуар, выталкиваемые из тела заново нарастающей тканью. Титан исцелялся с ужасающей скоростью.

Ахиллес стрелял в него из двух пистолетов, по одному в каждой руке.

Щелкнули суставы – темные крылья раскрылись за спиной Титана, он наклонился и завизжал, словно демон.

Хлопнули бугристые крылья, и Титан стрелой метнулся вперед.

Среагировать никто не успел.

Бам.

Монстр сбил тело.

Патро пролетел по воздуху и врезался в стену дома – его голову с треском приложило о кирпич, посыпались обломки. Шея развернулась под неестественным углом, а обломки стены за его головой окрасились в алый цвет.

Он лежал среди руин. Без движения.

Глаза Ахиллеса расширились от ужаса.

Титан, протаранивший Патро, стоял посреди улицы – и теперь он смотрел на меня.

Ахиллес стоял между мной и Титаном, дым заволакивал его голову. Он смотрел на Патро, опустив пистолет.

Дрожащими пальцами я вытащила из кобуры свои спартанские пистолеты.

Длинные, напряженные секунды, казалось, тянулись вечно. Монстры стояли бок о бок, оба полностью сосредоточились на мне.

Разве они охотятся не поодиночке?

Ахиллес шагнул в сторону Патро.

Завизжали Титаны.

Разворачиваясь, я краем глаза заметила, что Ахиллес бросился к Патро.

Я побежала по улице в противоположном направлении.

– БЫСТРЕЕ! – заорала Никс мне в ухо.

Раздались выстрелы.

Я оглянулась: Ахиллес стоял на коленях над Патро и стрелял в удаляющиеся фигуры Титанов.

Слишком мало, слишком поздно.

Титаны двинулись за мной.

Ахиллес бросил оружие, поднял безвольное тело Патро на руки и встретился со мной взглядом – его глаза полыхали огнем.

Бдыщ.

Они телепортировались.

Титаны взлетели, со свистом рассекая воздух, и крик вырвался из моей глотки.

Я осталась наедине с монстрами.

Снова.

Глава 11. Дракон

Ахиллес: минутой ранее

Федор Достоевский однажды сказал: «Главное, самому себе не лгите»[4]4
  Цитата из «Братьев Карамазовых».


[Закрыть].

Знал ли он, каково переживать подобное?

Да нет, конечно.

Лишь сам Кронос мог понять ужас, разрывавший мою душу.

Посреди разбитой городской улицы крылатые Титаны – с каких это пор? – прошли мимо меня, а человек, завладевший моей душой, лежал у моих ног, поломанный, залитый кровью, с неестественно вывернутой шеей.

На секунду я отвел взгляд от Патро.

Алексис, девушка, которую мы должны были защищать, смотрела на меня с тяжелым принятием, достойным самого Сизифа.

В ее двухцветных глазах не было надежды, только смирение.

Моя психика разваливалась на куски.

Я повернулся к Патро, не в силах отвести взгляд от его поломанного тела.

Кожа маски яростно натирала мне челюсть – я пытался открыть рот и закричать. Челюсть хрустела от напряжения, но материал не поддавался. Я мог есть и курить в этой чертовой маске, но она была слишком тесной, чтобы высвободить силы. Используй я дар, подаренный мне Кроносом, и с Титанами было бы покончено. Легко.

Но федерация меня сковала.

Они обрекли меня на муку.

Никогда и ни о чем я не сожалел больше, чем о том дне, когда дал спартанскую клятву никогда не снимать маску. Клятвы, как и узы с животным-покровителем, заключались навечно.

Я бы предпочел сидеть за решеткой в подземном царстве до конца своих дней, чем пережить эту муку.

Минуты истекали кровью.

Времени не осталось.

Грудь Патро застыла неподвижно.

Спартанцы способны выжить даже после критических ранений, но несокрушимыми мы не были. Если окажется поврежден его спинной мозг, проколоты легкие, а внутреннее кровотечение не остановится, он может впасть в вечную кому.

Если погибнет Патро, то и я тоже, потому что я отказываюсь жить в мире, в котором его нет.

Лишь ради него я просыпался по утрам и дышал. Он был единственным источником радости в этой жалкой пустыне, прозванной цивилизацией. Он был моим бьющимся сердцем.

Казалось, само время замедлилось.

Оба Титана замерли.

Локоны Алексис обрамляли ее лицо неподвижными волнами.

Падающие кирпичи зависли в воздухе над телом Патро.

Все в мире стекалось к этому моменту, а мои мысли бешено метались в голове.

Патро помешался на идее заполучить Алексис, девушку, стоявшую посреди улицы и оказавшуюся в смертельной опасности. Она жила с нами несколько месяцев – она подходила нам – она не мешала нашей одержимости, нашей преданности друг другу. Он думал, что она сможет стать для нас чем-то большим, и ему просто хотелось, чтобы наша история встретила счастливый конец, который Спарта не хотела нам дать.

Но Август и Харон оставались непреклонны.

И они завладели ею первыми.

Теперь Патро снова мучили кошмары. Он разваливался на части, а я не мог ему помочь. Я не мог дать ему то, чего он хотел, – ее.

В итоге нарастало уже мое собственное безумие.

Темные собственнические наклонности бились в моей душе. Мне становилось все труднее сдерживать свои порывы: запереть Патро и уберечь его от всякого зла.

Страсть – собственническая ярость Дома Ареса – кипела во мне днем и ночью. Я пытался скрыть эти чувства, но они не желали отпускать меня.

Для меня оставалось загадкой, как Августу удавалось сохранять эту маску спокойствия. В глазах окружающих он был невозмутимым стоиком.

Я до сих пор помнил, как Август рыдал, как слюна капала с его губ, слезы ручьями текли по щекам, он кричал от боли, когда Арес рассек ему лицо отравленным клинком Вулкана, который был выкован, чтобы оставлять шрамы на телах бессмертных.

Взрослея, Август не мог скрывать свое безумие.

Я был создан в его тени и следовал его примеру.

Но в какой-то момент Август начал скрывать свое неистовство, а я свое сдерживать разучился.

И вот мне нужно было принять решение. Патро хотел бы, чтобы я помог Алексис, он был убежден, что она наше спасение. Она была мне небезразлична, правда.

Не лги себе.

Мои чувства к Патро были непостижимы.

Может быть, в будущем я смогу научиться заботиться и об Алексис, но не сейчас.

Выбора не было. Не было, если я хотел оставаться честен перед собой.

Титаны закричали, разворачивая головы. Все снова пришло в движение.

Я бросился к Патро, упал перед ним на колени, чтобы защитить, и начал стрелять в Титанов.

Ты теряешь время. Хватит притворяться.

Я с отвращением бросил оружие.

Как можно осторожнее я поднял поломанное тело Патро.

Алексис убегала, оглядываясь через плечо.

Я ожидал слез, взгляда, осуждающего за предательство.

Но ее лицо было бесстрастным.

Видеть принятие на ее лице было мучительнее, чем я мог себе представить. Она поняла. Она разглядела мою разрушенную душу лучше, чем я сам.

Она бежала со всех ног, спасая свою жизнь. Брошенная наставниками, которые должны были защитить ее. Но она сильная. С ней все будет хорошо.

Ты лжешь самому себе.

Это была чистая ложь.

Domus.

Моя сила была столь велика, что я мог телепортироваться, не произнося слова вслух.

Рим сменился стерильными белыми стенами и медицинским оборудованием со спартанским символом исцеления – жезл с крыльями – посох Асклепия.

Я аккуратно уложил Патро на каталку.

Только что Алексис узнала самую жестокую правду на свете.

У агонии было второе имя – Хтоник.

Мы либо оставались самыми одинокими людьми на планете, либо любили всей душой, до одержимости.

Абсолютная преданность или ничего.

Среднего не дано.

Достоевский ошибался: страдал не лжец, а человек, который принял правду. Никто другой не мог познать равносильного проклятия.

Олимпийские врачи столпились вокруг Патро, а я упал на колени рядом с его больничной койкой.

Склонив голову. Сложив ладони вместе. Заливая слезами маску, я молил Кроноса спасти жизнь человека, который владел моей душой.

И женщину, которую я бросил.