Текст книги "Узы Геркулеса"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я вас больше не боюсь.

Август поморщился.

– Моя cara, Спарта – жестокое место, и мы… вовсе не хорошие люди. Ты не знаешь, на что мы способны.

Вообще-то, знаю.

Харона перекосило от жалости.

Мой смех угас, сменившись возмущением.

– Может быть, – выпалила я, – вы просто не знаете, на что способна я?

Глава 16. Я разделю твою боль

Алексис

– Может быть, – продолжала я, – вы двое совсем меня не знаете… и никогда не узнаете.

Глаза Харона сжались в угрожающие щелки.

– Угрожаешь нам? – Он заиграл желваками. – Принцесса.

– Даже не знаю. – Я уставилась на него. – Угрожаю ли я? Ты мне скажи.

Пауза затянулась.

– Я слишком устал для всего этого, – сказал Август, проводя рукой по своим длинным волосам. – С моей последней телепортации прошло достаточно времени, я доставлю Титанов. – Он развернулся и с усилием открыл узкую дверь. – Постарайтесь не убить друг друга, пока я не вернусь.

Громко топая, он спустился вниз по лестнице.

Зазвенели цепи, и раздался приглушенный визг.

Грохот возвестил о его телепортации.

Я вылезла из постели, дрожа всем телом. Игнорируя ноющую спину, я быстро натянула спортивный костюм, который Август оставил на тумбочке.

Никс шипела, скользя по моим лодыжкам все выше, пока не обхватила мою талию.

Я натянула свитер поверх нее.

Бдыщ.

Август появился в облаке дыма.

– Тебе хватит сил, чтобы перенести нас всех обратно на виллу? – спросил он, взглядом указывая на отсутствующее ухо Харона.

Мужчина презрительно фыркнул:

– Конечно.

Я могла бы нас телепортировать.

Меня даже не спросили.

Харон протянул нам руку, татуированную рисунком костей, и подождал, пока мы все ее не коснемся.

Мы с Августом подчинились, адские гончие легли у него в ногах, щелкая суставами. Пушистик-младший ткнулся мордой ему в живот и посмотрел на него большими доверчивыми глазами. Поко запрыгнул моему покровителю на холку и коснулся кончика пальца Харона своей черной лапкой.

Бдыщ.

Убежище исчезло.

Дым заполнил атриум виллы, приглушенный утренний свет танцевал по позолоченным стенам и декоративным оливковым деревьям.

Я отдернула руку, как будто прикосновение Харона было ядовитым (было).

Жертва Харона ради меня была ужасной. Одновременно это было самое щедрое и самое страшное, что кто-либо когда-либо для меня делал.

– Моя cara, – прошептал Август.

Оба шагнули ко мне.

Я тонула в них. Снова.

– Я бы сделал это миллион раз. – Харон жестом указал на мое ухо. – Перестань себя накручивать.

Мы не могли поладить без слов, но и с ними дела не клеились, или, может, я просто им не подходила.

Они называли меня принцессой. Они хотели хорошую девушку-Хтоника, которую можно было бы баловать и защищать. Которой можно было бы подчиняться.

– Я не думаю, что у нас получится, – сказала я, инстинктивно обнимая свой живот обеими руками. – Что бы ни было между нами… не… здоровое.

Напряжение достигло предела.

– Алексис… – Голос Августа был необычно тихим, а золотые лучи смягчали острые черты его лица. – Мне кажется, ты не понимаешь, назад пути нет. Мы пытаемся стать лучше… ради тебя.

Мое сердце обхватило странное давление.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но через нашу брачную связь прошел резкий разряд.

И Август, и Харон выпрямились во весь рост, расправив плечи и широко расставив ноги. Лица исказились от ярости.

Страх охватил меня.

– Ты… в порядке, слава Кроносу… Мы так чертовски волновались, что уже собирались пойти… – раздался за моей спиной голос Патро, эхом разлетаясь по устланному мрамором атриуму.

Волосы на затылке у меня встали дыбом, когда я поняла, что происходит. Я замерла, прикованная к месту. Не стала оборачиваться.

Август смотрел через мое плечо на новоприбывших, избавившись от напускной вежливости, а Харон и вовсе никогда себя ею не утруждал.

Оба были готовы к войне.

Ад и Гончая насторожились. Поко встал на спину Пушистика-младшего, обнажив острые как бритва зубы, и злобно заверещал.

Пэпэ зашипела за моей спиной, а Неро зарычал.

Патро прочистил горло.

– Алексис… Мне так жаль. Я сказал Ахиллесу, что он не должен был тебя оставлять. Я не могу поверить… – Он заговорил тише. – Это моя вина.

Я хотела обернуться.

Если Патро был здесь, то и Ахиллес тоже.

Я хотела поговорить с ним, но в данный момент мои наставники были меньшим из зол.

ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ.

В моей голове завыли сирены.

Дом Артемиды и Дом Ареса еще никогда не выглядели так взрывоопасно.

Бездушные Хтоники вернулись.

Убийцы.

Я умоляюще подняла обе руки к моим мужьям.

– Подождите… Давайте поговорим. Не нужно так резко реагировать.

Ни один из них не обратил внимания, будто они и вовсе меня не услышали.

Их взгляды были прикованы к мужчинам, стоявшим позади меня.

– О черт… Сейчас начнется, – воодушевленно прошипела Никс и толкнула меня головой в подбородок, выползая из ворота свитера, чтобы улучшить себе обзор.

Я хотела оглянуться, но была уверена, что, если хотя бы на долю секунды отведу взгляд от своих мужей, начнется кровавая бойня.

Мысли метались в голове. Нужно было как-то разрядить обстановку.

– Я прощаю их, – умоляюще посмотрела я на Харона. Это неправда. Ну, почти. Но мне нужно было придумать хоть что-то. – Все в порядке, я в порядке. В конце концов, все разрешилось.

Ничего не разрешилось.

Взгляд Августа метнулся к моему уху, затем обратно к мужчинам позади меня, а на лбу Харона запульсировала жилка.

Больше ничего не предвещало.

Воздух засвистел рядом с моей щекой, кудри хлестнули по лицу. В полной тишине, слишком быстро, чтобы я заметила движение, Харон и Август кинулись вперед через мраморный зал.

Я развернулась словно в замедленной съемке.

– Прекратите! – крикнула я.

А Никс прошипела:

– ОКРАСЬТЕ СТЕНЫ ИХ КРОВЬЮ!

Август бросился на Ахиллеса.

Харон сбил с ног целиком перевязанного Патро, и его шейно-грудной ортез звякнул об пол.

Когти царапнули мрамор: покровители бросились в бой вслед за своими хозяевами и присоединились к хаосу.

Одна адская гончая взяла на себя Неро, а другая – Пэпэ. Глухое рычание эхом разносилось по комнате, пока четверо хищников катались по полу, а Поко шипел где-то в гуще сражения.

– ПРЕКРАТИТЕ! – закричала я во весь голос, потому что меня утомило непрекращающееся насилие.

Харон прижал Патро к полу, безжалостно пытаясь обездвижить его, и закричал в лицо.

Ахиллес хотел помочь Патро, но Август активировал свой дар, глядя ему в глаза, и мут упал на колени.

Харон зарычал от разочарования, глядя на раненого Патро, как будто собирался ударить его, но в последний момент сдержался и вместо этого врезал кулаком в мраморный пол.

Острая боль пронзила мою руку. Я прикрыла рот рукой.

Только что я… почувствовала боль от удара Харона, словно она была моей собственной.

На другом конце комнаты Август стоял над Ахиллесом со светящимися хтоническим даром глазами.

Передо мной заплясали белые звездочки, свежая, пронзительная боль вспыхнула где-то за глазами. Голову сдавило мигренью, и я сглотнула мучительный стон.

С недавнего времени меня начали мучить головные боли. Они возникали примерно в то же время, как глаза Августа начинали кровоточить.

Обливаясь холодным потом и валясь с ног от слабости, я выпрямилась.

Прихрамывая, Харон встал, отступая назад от Патро, который барахтался на полу и выглядел так, словно был при смерти.

Август отшатнулся от своего брата.

Ахиллес пополз к Патро.

Я побежала вперед, чтобы помочь Патро, и тут Харон удивленно повернулся и попал мне локтем прямо в солнечное сплетение.

Мы втроем остановились.

Харон в шоке схватился за живот, Август прохрипел, но никто к ним не прикасался.

Наши взгляды встретились.

Болезненное осознание отразилось на наших лицах.

– Наша клятва. Мы связаны, – сказал Август. – Болью…

Он сморгнул, затем согнулся пополам, и его вырвало.

Харона перекосило.

– А ты… нашу… чувствуешь? – в ужасе спросил меня он, бросив взгляд на свое изувеченное колено.

Я глубоко вздохнула. Не стоит давать им еще одну причину, чтобы нянчиться со мной.

– Нет. – Я прочистила горло и постаралась не выдать себя, спрятавшись за маской спокойствия. – А что? Вы чувствуете мою?

Я ни разу не заикнулась.

Август и Харон заметно расслабились, опустив плечи и выдохнув.

В памяти всплыло мрачное воспоминание: «Ее убил отец», – спокойно сказала я полицейскому.

Они решили, что я не умею врать.

Но они ошиблись. Я могла, когда это действительно имело значение.

Патро с трудом поднялся с пола и посмотрел на меня.

– Мне так… прости. За все, – подавленно прошептал он.

Впервые Патро выглядел таким молодым.

Ему было всего двадцать два года.

Мы были примерно одного возраста.

Я хотела было сказать, что все в порядке, но слова застряли в горле. Моя спина все еще была обмотана бинтами, а визги Титанов по-прежнему звучали в голове.

Вместо этого я оглядела комнату.

– Перестаньте сражаться. Вы все.

– Почему, Алексис? – спросил Август напряженным голосом, в котором слышалось явное недоумение. – Они оставили тебя умирать.

– Потому что… – Я глубоко вздохнула. – Я не собираюсь обходиться с вами так же, как вы обошлись со мной.

Я отступила на шаг, увеличивая расстояние между нами.

– Я не буду еще одной причиной для насилия. Я не буду такой, как вы двое.

– И… какие же мы тогда, carissima? – спросил Харон ядовитым тоном, тени ползли по его лицу.

– Враждебные, – начала перечислять я, загибая пальцы. – Женоненавистники, жестокие, сверхагрессивные деспоты, страдающие манией величия. Вы даже не знаете, что произошло, но все равно готовы кинуться на Ахиллеса и Патро.

Пока я говорила, Пушистик-младший встал передо мной в защитной позе, а Никс обвилась вокруг моей ноги.

Август посмотрел вниз, затем снова на меня, и его лицо побледнело, как будто он увидел привидение.

– Поко, – прошептал он.

Енот взобрался по моей спине и встал на плечо, уткнув крошечные кулачки в бедра.

Лицо Харона заметно вытянулось, стоило его адским гончим пересечь зал и встать с двух сторон от меня. Костлявые хвосты опустились, и они угрожающе зарычали.

Я наклонилась и положила руку на удивительно теплую голову адской гончей.

– Мы… защищать, – пробормотал Ад невнятным голосом.

Я улыбнулась в знак благодарности, затем выпрямилась.

– Идем. – Я махнула Пушистику-младшему, и мой голос эхом разнесся по атриуму, ясно давая понять, что я имею в виду.

Харон сдавленно застонал.

– Подожди, – прошептал Август.

Ахиллес помог Патро встать, и они оба молча проводили нас взглядами.

Я покачала головой.

Мои мужья с опустошением смотрели, как я ухожу вместе с их покровителями.

Глава 17. Охотник

Харон: ранний июнь

Бах.

Вжух.

Бах.

Вжух.

Я бил по раскачивающемуся в темноте тяжелому боксерскому мешку перевязанными руками.

Часы на стене тренировочного зала показывали шесть утра, но время теряло свое значение, если ты не отдыхал.

Я проводил ночи стоя над Алексис и наблюдая, как она спит.

Каждое утро в пять часов я отрывался от нее и выплескивал свою агрессию в тренажерном зале.

Миссии приостановили после инцидента в Риме, который стал худшим днем в моей гребаной жизни.

Оставалось только проходить симуляции охоты, смотреть на Алексис по ночам и готовиться к СГС.

Август быстро приближался.

Мы включили тренировку с состязательным оружием в наше расписание: в основном работу с мечами и кинжалами, поскольку в Доломитовом Колизее не разрешалось использовать огнестрельное оружие. Современное оружие оскверняло благословенные пески Кроноса – разрешались только ножи, мечи и кулаки. Алексис неплохо справлялась, но она была новичком, а на освоение меча требовались годы.

Столько времени у нас не было. Оставались считаные недели.

Вдобавок ко всему Алексис не разговаривала с нами с тех самых пор, как мы несколько недель назад подрались с Патро и Ахиллесом.

Она не сказала ни единого слова.

Ни разу.

Багровый дуэт оставил ее умирать, чтоб их. Мы спасли ее, а она злилась на нас обоих.

Она не знала, что мы отнеслись к ним с милосердием.

Ведь они все еще были живы.

Слегка подпрыгивая на мысках, я ударил ногой. Мешок резко отскочил в сторону, вращаясь в воздухе. Я ударил с другой стороны. Мне не переставая хотелось мучить, убивать, ранить.

Бах-бах-бах.

Я изо всех сил наносил короткие удары.

Кожа на костяшках лопнула, и кровавые отпечатки размазывались по поверхности мешка.

Я бил быстрее.

Без левого уха звуки казались приглушеннее обычного, но я не лгал, когда сказал, что рад отдать его Алексис. Если бы гребаные Титаны изуродовали ее навсегда, я бы точно порешил Ахиллеса и Патро.

Я бил мешок ногой, и изувеченное колено горело.

Это просто чертово чудо Кроноса, что Алексис не чувствовала ни моей боли, ни Августа. Слава яйцам, что связь работала в одну сторону. Меня тошнило от одной только мысли, что Алексис узнает, что я чувствую.

Узнай она, насколько я слаб и как сильно моя нога болит каждый день, она бы почувствовала отвращение.

Она бы решила, что я не достоин быть ее мужем.

К этому моменту ради одного слова от нее я был готов на все. Я бы разделся догола и ползал на четвереньках. Я бы пронзил себе сердце ножом.

Ночью я поймал себя на том, что нежно вожу кончиками пальцев по ее щекам, носу, бровям, отчаянно пытаясь установить с ней связь.

– Проклятье! – закричал я, ударив ногой, и цепь порвалась.

Боксерский мешок полетел через комнату и врезался в стену, подняв облако мела.

Я упал на колени.

– Хей, поднимайся. Ты должен это увидеть! – крикнул Август из входного люка. – Сейчас же.

Шею закололо от непривычного страха в его тоне, и я с трудом поднялся на ноги.

Через несколько минут я стоял перед черным экраном компьютера, а Август быстро нажимал на клавиши клавиатуры.

– И что ты хочешь показать? – спросил я, потирая лицо окровавленными ладонями в попытке избавиться от усталости.

Август не ответил, продолжая долбить клавиатуру с такой силой, будто она ему чем-то насолила.

На экране замигало изображение.

Это было зернистое видео с водяным знаком популярного сталкера. Я закатил глаза, глядя на толпу пожилых людей на экране.

– Что эти тупые ублюдки сняли на этот раз?..

Камера переместилась к римскому Колизею, на траве перед которым стояло два Титана. Их крылья казались больше, чем я помнил. Выглядели они отвратительно.

Камера повернулась, снова фокусируясь на людях.

Оба Титана направлялись прямо к ним.

Они покойники.

За кадром раздалось эхо выстрелов, оператор ахнул, изображение задрожало: Алексис выскочила из ниоткуда и загородила собой людей, широко расставив руки в стороны.

Я наклонился ближе к экрану.

Она подняла оба пистолета и выстрелила.

Волосы развевались за ее спиной, лицо было полно решимости, она не двигалась с места, словно смерть не дышала ей в лицо.

Пули едва замедлили Титанов.

Я ждал, когда она телепортируется, ждал, когда она спасется.

В белом тумане Пушистик-младший бросился на одного из Титанов и повалил его на землю. Обычно кроткое существо, вечно страдающее от проблем с пищеварением, оказалось более свирепым, чем я мог себе представить.

Но оставался еще один Титан.

– Почему она не телепортируется?

Август нахмурился еще сильнее.

– О, смотри, на фиг, дальше.

Мне не понравился его тон.

Сжав кулаки, я наблюдал, как крылатое чудовище приближается к моей жене на расстояние смертельного удара.

Я стиснул зубы.

– Скажи мне, что она сейчас же телепортируется.

Август нахмурился и покачал головой, не отрывая взгляда от экрана.

– ПОЧЕМУ она не спасается бегством? – спросил я, не в силах смотреть, но и не в силах отвести взгляд.

Алексис опустила руки и выдернула из ножен два кинжала, которые я ей дал.

Я затаил дыхание.

– Нет… Она не станет. – Я предполагал, что ее ранили потому, что Титаны выследили ее и напали до того, как она успела телепортироваться.

Ни за что на свете я бы не подумал об этом.

– Ага, – сказал Август.

Я онемел от удивления, когда моя едва обученная жена кинулась на Титана с двумя поднятыми кинжалами в руках и проткнула его в упор.

Существо закричало от боли и закрутилось, пытаясь ее сбросить.

Она удержалась.

Я закрыл рот рукой, когда когти вскрыли ей спину, обнажая кости. Я думал, что она упадет, потеряет сознание, рухнет на землю.

Алексис встряхнула головой и удобнее перехватила кинжалы. Каким-то образом, с разорванной на куски спиной, она удержалась, глубже вонзила кинжалы в Титана и вспорола ему брюхо.

Титан рухнул, и она оседлала его.

С широко раскрытыми двухцветными глазами, с черной кровью, забрызгавшей тонкую переносицу, Алексис безжалостно резала существо под ней.

Она была самой сильной и красивой женщиной, которую я когда-либо встречал в своей гребаной жизни.

Без посторонней помощи Алексис обезвредила Титана, который был на голову сильнее всех чудовищ, что мы встречали ранее. Он лежал без движения под ней. Она потянулась к наручникам. У нее выходит.

Камера повернулась в сторону.

Другой Титан поднимался на ноги.

Нет.

Наручники выскальзывали у Алексис из рук, и у нее никак не получалось их отстегнуть. У нее не было времени, и ее тяжело ранили.

– БЕГИ! – заорал я экрану.

Титан набросился на нее прежде, чем я успел моргнуть.

Ее не стало.

Камера отклонилась назад. Алексис поднималась в воздух, зажатая в лапах Титана, который поднимался ввысь – все выше и выше, пока они не превратились в маленькую точку в облаках.

Люди указывали пальцами в небо и кричали от ужаса.

Бдыщ.

Бетонный стол разлетелся на куски: Алексис и Титан врезались в него на полной скорости.

Кадр приблизился, показывая, как моя жена ползет сквозь обломки и дым.

– Какого хрена? – прошептал я.

– Будучи в воздухе, она каким-то образом телепортировалась в определенное место на земле, – с благоговением в голосе объяснил Август. – Хоть и была тяжело ранена… Вместе с Титаном.

– Но это же невозможно.

– Гонишь.

– Да еще и на такое короткое расстояние. Как она это делает?

– Я… понятия не имею.

Дом Аида был известен своим могуществом, но это был уже другой уровень. Мы оба в шоке наблюдали, как наша измазанная в крови жена, пошатываясь, встает на ноги. Она смотрела на жалких людей, будто беспокоилась о них больше, чем о самой себе.

Затем она упала на колени перед раненой женщиной и скрылась из кадра за спинами других людей.

Что она делает?

– Спаситель, – кричали люди, плача и молясь.

Она снова, пошатываясь, встала на ноги. Золотистые локоны беспорядочно вились вокруг ее головы, напоминая ореол света.

Что, черт возьми, она делает?

– Она ангел, – крикнул кто-то.

– Герой.

– Она спасла ее.

Другой голос сказал:

– Ангел Рима.

Картинка задрожала, и раздался сдавленный всхлип, словно оператор рыдал.

Люди громко молились. Судя по всему, они молились ей.

Алексис что-то тихо сказала, а потом ее стошнило.

Картинку размыло, потому что камера металась между двумя встающими на ноги Титанами.

Потом снова сфокусировалась на Алексис. Несмотря на серьезные раны, она была полна решимости.

Август посмотрел на меня, и между нами повисло невысказанное «святое дерьмище».

Наша жена оказалась зверем.

Через силу я вернулся взглядом к экрану.

И снова она телепортировалась. На этот раз через поле – бдыщ! Затем снова. Она продолжала сражаться, хотя уже давно должна была лишиться сознания от потери крови.

Не отрывая взгляда, я смотрел, как мы появились в кадре. Как я рыдал над ней под дождем, отрезал себе ухо и пришил его ей.

Я смотрел, как Август нес Алексис на руках и тащил за собой Титанов, а я висел на нем в полубессознательном состоянии, гневно зыркая на людей вокруг.

Я не запомнил, какой огромной на самом деле была толпа.

Кадр расширился до панорамного вида.

Там были сотни людей.

– Angela Romae, – скандировала молодежь и старики, их голоса эхом разносились по сторонам.

Когда экран погас, мы с Августом какое-то время молча смотрели на него, не зная, что сказать.

– Она охрененная, черт подери, – прохрипел я, когда наконец смог говорить. – Она…

– Идеальна, – благоговейно прошептал Август.

Я кивнул в знак согласия.

– Проблема в том… – добавил Август более жестким тоном, – что все люди тоже так думают.

Щелкая клавишами, он открыл новую вкладку.

Передо мной появилась веб-страница «Жизнь Спартанцев», проклятие всего нашего существования. Но вместо обычных изображений Ахиллеса и Патро страница пестрела фотографиями и видео нашей Алексис.

«Герой, которого мы ждали» – гласила надпись большими жирными буквами в верхней части страницы.

Август щелкнул мышкой.

На экране появились фотографии Алексис в бою. И олицетворявшие ее рисунки. Картины. Пошлые рисунки того, как она падает с неба с крыльями за спиной. К счастью, они не имели ничего общего с действительностью, но сам факт.

Теперь ею были одержимы не только мы.

Ее хотели все.

Они ее не получат.

– Мы обязаны заслужить ее доверие, – сказал я. – Мы должны как-то показать ей, что мы чувствуем. Она не примет драгоценности, одежду или деньги. Нам надо придумать…

– Я тебя опередил.

Август встал и принялся рыться в ящике комода, пока не вытащил из него элегантную черную коробку. Он открыл ее, и я улыбнулся.

– Это гениально.

Август улыбнулся в ответ, впервые за несколько недель.

– Мы вернем ее. – Его взгляд померк. – Обязательно…

«Или мы умрем» — повисло в воздухе.

Либо Алексис перестанет обижаться и заговорит с нами, либо мы погибнем.

Это был лишь вопрос времени.

Приглушенные лучи проникали сквозь окна, снаружи ворковали голуби, утро разливалось над бурными водами озера Комо.

Пришло время тренироваться.

Август тяжело вздохнул и потер щетину на подбородке. Круги вокруг его глаз были темнее, чем когда-либо. Он был в раздрае, как и я.

– Пойдем, – сказал он.

– Куда?

– За нашей женой.

Я пощелкал суставами. Давно пора.