Текст книги "Узы Геркулеса"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 7. Любовник

Патро

Август и Харон вышли из раздевалки. Они шли, плотно прижимаясь к Алексис с обеих сторон. Ее щеки раскраснелись, зрачки были расширенными.

У всех троих на головах сияли короны Хтоников.

Эмоции душили меня.

Алексис была моей подопечной.

Я был тем, кто дал ей кров, одел ее и провел через Горнило. Она была моей заботой. Я помог ей первым. Я познакомил ее со Спартой.

СГС планировался в августе, всего через несколько месяцев, и, поскольку технически Алексис все еще была нашей подопечной, ее выступление в некотором смысле будет отражением нас самих. Именно мы должны были быть с ней рядом, готовить ее.

Конечно, вначале мы относились к ней немного враждебно, особенно я. И да, она была никем в сравнении с Ахиллесом. Но между нами однозначно что-то было – зарождающаяся искра – потенциальная энергия.

Алексис потерла лицо, демонстрируя свой ужасно дорогой бриллиант.

Словно удар в лицо.

Напоминание.

Я стоял перед тремя спартанскими королевскими особами и был… пустым местом.

Никем.

Сердце больно колотилось где-то на уровне глотки, я тонул в воспоминаниях.

Патрокл, наследие человека делает тебя слабым. Перестань сопротивляться. Горгоны тебя исправят. Они выбьют из тебя слабую суку.

Я был избалованным человеческим ребенком, высокомерным и надменным. Меня заваливали игрушками и говорили, что благодаря богатству и происхождению я лучше остальных.

Потом за мной пришла Афродита.

Я стал затюканным спартанским подростком.

Четырнадцатилетний «я» вопил в моей голове.

И никогда не умолкал.

«Пытки формируют человека» – так гласил печально известный девиз горгон.

Иногда я задавался вопросом: было бы мне легче, родись я в нищете? Может, тогда падение было бы не таким болезненным? Избалованный ребенок не может справиться со страданиями. Уж лучше с самого начала быть никем, чем думать, будто ты кто-то важный, а потом лишиться всего.

Алексис охнула, и я остановился – сам того не замечая, я шел к ней.

Она сощурила свои двухцветные глаза и склонила голову набок, словно разглядела во мне то, что мне хотелось от нее спрятать.

Озноб пробежал по моей спине. Стало тошно.

Август медленно обнял Алексис за плечи. Выражение его лица было угрожающим. От него веяло опасностью.

Харон рядом с ними ухмыльнулся, надевая свой черный плащ существа.

– Раздевалка в вашем распоряжении, милые.

Привычное приветствие жгло, словно кислота, вылитая на открытую рану, оставшуюся после нашей дружбы.

Как низко мы пали.

– Иди на хрен, – беззвучно отозвался я.

Харон оскалил зубы и потянулся к кобуре на груди.

Ахиллес загородил меня собой, а Алексис нахмурилась, глядя на нас троих.

Я протиснулся мимо них и распахнул дверь раздевалки. Пот покрывал кожу, и мне хотелось побыстрее смыть с себя грязь тренировочного дня.

За моей спиной раздался издевательский смешок Харона.

Сорвав с себя одежду, я выкрутил душ на максимум, встал под кипяток и начал тереть себя, со всей силы вдавливая мочалку в кожу.

Этого было мало.

Грязь осталась.

Когда прошлое в очередной раз неизбежно захватывало меня, мне помогало только ощущение чистоты. Я свято верил в то, что это была единственная оставшаяся часть моего избалованного «я». Мне жизненно необходимо было почувствовать себя целым.

Скрежеща зубами, я терся все сильнее и потянулся за дополнительной порцией мыла.

Бутылек был практически пустым.

С отчаянным стоном я швырнул его на плиточный пол.

Я занес кулак и замахнулся в стену… Ахиллес поймал меня за запястье.

Дым поднимался из его маски, а взгляд алых глаз смягчился. Вода обливала нас с ног до головы.

Он пах огнем и яростью. Домом.

Он плотнее сжал руку, хрустнув суставами. На костяшках отчетливо выделялась надпись «КАЗНЬ». Я разжал кулак: «ЛОЖЬ» смотрела на меня с собственных фаланг.

Я попытался вырваться.

Ахиллес с силой впечатал меня в стену, пригвождая к ней своей массой.

Мы оба тяжело дышали.

Пристально смотрели друг на друга.

Он начал жестикулировать в воздухе.

– Хватить себя изводить, – сердито отчитывал он. – Оно того не стоит.

Я страдальчески рассмеялся. Неверие и тревога душили меня, а вода стекала по лицу и губам.

– Ты говорил, что тоже ее хочешь.

– Я сказал, – жестами показал он, – что мне не все равно и что я считаю ее нашей… нашей подопечной. – Его пальцы двигались медленнее. – Я правда так считаю, но ты ломаешь себя. Твое благополучие для меня важнее, чем она.

– Так ты просто сдаешься? – насмешливо фыркнул я, отталкиваясь от его широкой загорелой груди.

Он снова навалился на меня, его кожа горела.

– Они наши братья! – Его пальцы двигались почти вплотную к моему лицу. – Горгоны снятся тебе в кошмарах, ты почти не ешь, на тебя жалко смотреть… Тебе нужно прекратить… пока тебе снова не стало хуже.

Отчаяние языками пламени жгло мои внутренности.

Я со всей силы толкнул его, едва сдерживая слезы.

Его припечатало к стене, загорелая грудь вздымалась. Он смотрел на меня сверху вниз.

Он стоял, сжав кулаки, возбужденный член резко выделялся на фоне точеного пресса.

Зверь из Дома Ареса вернулся.

Да он никуда и не уходил. Ему просто нравилось притворяться, делать вид, что он приятнее, чем на самом деле, человек с моральными принципами.

Я прищелкнул языком.

– Какой же ты предсказуемый.

С невероятной скоростью Ахиллес бросился на меня и прижал к стене, зажав мои руки у меня над головой. Горячая вода обдавала нас обоих.

Перехватив мои запястья одной рукой, он посмотрел мне в глаза – наши лица были в миллиметрах друг от друга – и сжал мой болезненно вздувшийся член. Его прикосновение вернуло меня к реальности. Психологические мучения стихли.

Я запрокинул голову.

Он ласкал меня искусно, сначала сильно сжимая и двигаясь быстро, потом нежно и медленно. Как я любил. Наши сердца колотились в груди, наши тела прижимались друг к другу.

Внезапно он отпустил меня.

Я вскрикнул, нуждаясь в его близости.

С горящими глазами он поднял брошенный бутылек с мылом и перевернул его. Он постучал им по ладони, сжимая другой рукой. На его предплечье выступили вены.

Густая жидкость медленно вылилась ему в раскрытую ладонь.

Его волосы были распущены и прилипли к широким плечам, а с маски капала вода. В воздухе повис запах гари.

Ахиллес приподнял бровь.

Ему не нужно было говорить; я точно знал, чего он хочет.

Я медленно повернулся и расставил ноги шире.

Мокрые руки скользнули по моему позвоночнику, опустились к верхней части моих ягодиц, царапая чувствительную кожу ногтями.

Его руки опустились ниже.

Мыльные пальцы кружили по моему отверстию.

Я задрожал, затаив дыхание.

Он медленно ввел в меня пальцы, и я застонал от удовольствия, еще шире расставляя ноги.

Он вытащил пальцы с громким хлюпом.

Он наклонился ближе, маской прижимаясь к моему лицу и накрывая меня своим телом. Он неровно и громко дышал мне в ухо.

Он был так близко и в то же время так далеко.

Еще одна волна муки накрыла меня.

– Ты сказал, что тоже хочешь ее, – прошептал я, его маска впивалась в мою щеку, когда он прижимался ко мне сзади. – Ты встаешь на их сторону. Ты бросаешь меня…

Ахиллес обхватил мою шею рукой и сжал, не давая закончить фразу.

Знакомая твердость прижалась к моему входу.

Ахиллес без предупреждения толкнулся вперед, полностью погружаясь в меня.

Я завыл: он заполнял меня так плотно, растягивал так сильно, что было больно. Я едва приспособился к его размеру.

Он замер.

Мы стояли, единые друг с другом, дышали в унисон, тонули в тяжелых эмоциях.

Он разжал пальцы, все это время сжимавшие мою шею.

– Нам придется жениться из-за этого дурацкого закона, – прошептал я хриплым голосом. Все мое тело дрожало. – Я не хочу приносить клятву незнакомой Олимпийке. – Мой голос сорвался. – Она все разрушит…

Ахиллес снова сжал пальцы, не давая мне говорить.

У меня закружилась голова.

Со знанием дела он двинул бедрами, отклонился под углом и толкнулся вперед… Перед глазами заплясали звезды, стоило ему коснуться моей простаты… Он толчками вдавливал меня в кафельную стену, усиливая удовольствие.

Наши бедра шлепались друг о друга, издавая влажные и непристойные звуки.

Он потянулся рукой и сжал мой член.

Я задрожал и кончил, запачкав ему руку.

Ахиллес провел большим пальцем по моей чувствительной головке.

Он поднес палец к моему рту, провел им по моим губам, затем его бедра напряглись, пульсация заполнила меня изнутри – он тоже кончил.

Его маска заскрипела: он силился разжать челюсти.

Он медленно убрал руку от моего лица.

Он не отстранился.

Мы стояли, соединенные, прижатые к стене, нежась в волнах удовольствия под струями воды.

Ахиллес массировал мои плечи.

Я прислонился лбом к стене и потянулся назад, чтобы схватить его бедро. Мои ногти впились в его кожу, глаза закрылись от волн наслаждения.

Когда он наконец вышел из меня, он схватил мои сгорбленные плечи и развернул меня, нежно прижимая к своей вздымающейся груди.

Его сердце громко стучало у моего уха.

– Я не знаю, что делать, – прошептал я, глядя на него. – Она уважает нашу любовь – наши отношения. Я думал, может быть…

Я замолчал, не в силах выразить словами свои запутанные мысли. Запах огня становился сильнее. Любой другой человек попытался бы забрать Ахиллеса себе. Попытался бы отнять его. Он был единственной семьей, которая у меня осталась. Он был для меня всем. В моей жизни не осталось никого, кто бы обо мне заботился.

Ахиллес изучал мое лицо.

Часть меня уже разваливалась на куски, моя душа трещала по швам от мысли, что кто-то попытается разрушить то, что у нас было.

В его глазах горел огонь – обещание, что с нами все будет хорошо.

Татуированные пальцы замелькали в заполненном паром воздухе.

Я вздрогнул.

Выведенные им слова повисли между нами, огненные и слегка безумные.

– Ради тебя, моя любовь, она будет нашей.

Глава 8. Мужчины на коленях

Алексис: 0 дней до первой охоты на Титанов

Лунный свет отражался от спокойной поверхности озера и проникал через окна виллы.

Я осторожно закрыла за собой дверь спальни. Никс храпела у меня на талии.

Неделя пролетела незаметно. Все время мы провели в тренировочном зале за симуляцией, но мне едва ли удалось повысить меткость.

Сегодня будет наше первое сражение с Титанами.

В другой ситуации меня бы уже одолела депрессия, но из-за того, что этим летом мне предстояло сражение насмерть на СГС, я ровным счетом ничего не чувствовала.

Пушистик-младший сидел у моих ног, а у него на шее, держась маленькими черными пальцами за его уши, словно за вожжи, примостился Поко.

Подождите, разве он не должен быть с Августом?

Пожав плечами, я двинулась через роскошный зал к атриуму, где мы договорились встретиться. Предрассветные часы заполнились ожиданием.

Бдыщ.

Дым взвился вокруг невысокой одетой в зеленую тогу фигуры с длинными вьющимися светлыми волосами. Она вздохнула с облегчением, и ее плечи расслабились.

– Я так рада, что застала тебя, дочь моя, – сказала Персефона, подходя ко мне со спящим на плече драконом.

Пушистик-младший завилял хвостом, а Поко приветливо застрекотал.

– Здравствуй, м-мама. – Слово казалось таким незнакомым и чуждым.

Что она здесь делает?

Персефона ждала, широко раскрыв объятия. Ее глаза блестели от слез.

– Я не хотела обременять тебя… нашим наследием, – прошептала она. – Федерация не хочет, чтобы ты знала правду, но я понимаю, что груз уже лежит на твоих плечах.

Я шагнула в ее объятия, и меня окутало теплом. Она крепко обняла меня и погладила по спине. Стало так хорошо.

Ее дракон шевельнулся, и кожистое крыло ткнулось мне в щеку.

Дар Персефоны был живым, колючим, и сама она пахла влажной землей с легкими призвуками голода.

Я глубоко вдохнула.

– В тебе течет кровь Дома Аида и Дома Деметры, – сказала она мне в локоны. – Ты знаешь, что это значит?

Я попыталась ответить, но слова не шли в голову.

– Это значит, что ты моя дочь и наша сила… уникальна.

– Из-за моего деда – Иасиона? – прошептала я имя печально известного темного существа, которое было ее отцом.

Она обняла меня еще крепче и кивнула.

Никс проворчала, что еще чуть-чуть – и ее задавят насмерть.

– Именно поэтому Деметра отреклась от меня, – тихо сказала она. – Поэтому Федерация изгнала меня, и поэтому Аид был вынужден меня приютить. Спарте гораздо больше нравятся люди, которые умещаются в четкие рамки.

Она присвоила себе землю Крита. Сам остров откликнулся на ее зов.

Персефона отстранилась и посмотрела на меня, в ее глазах мелькнул лукавый огонек.

– Запомни… – Она наклонилась ближе, будто делилась со мной секретом. – Незначительным даром овладеть гораздо легче. Только если его трудно взять под контроль, можно рассчитывать на что-то действительно стоящее.

Она подмигнула, затем вздохнула и посмотрела на часы.

– Мне нужно уходить. Федерация не должна узнать, что я была здесь… Будь сильной, дочь моя.

Бдыщ.

Персефона исчезла в дыму.

Я уставилась на место, где она только что стояла.

В оцепенении я неуверенным шагом двинулась дальше по вилле. Никс с шипением скользила по моим плечам.

Когда я наконец добралась до атриума, небо за огромными окнами превратилось в бесконечное море звезд. Их мерцающий свет отражался от темных мраморных полов.

Члены Ассамблеи смерти уже собирались: настраивали оружие и застегивали ремни. Полусонные покровители сидели рядом с ними.

Время истекло – нас ждали Титаны.

Пушистик-младший улегся на мрамор животом кверху, высунув язык из раззявленной пасти. Поко лежал рядом с его головой, играя с его висячими ушами.

Никс шипела во сне что-то про «убить всех».

Чтобы успокоиться, я провела руками по лицу и начала напевать классическую мелодию, мысленно решая задачу по дифференциальной геометрии, которая впечатлила бы даже Карла Гаусса.

Но его здесь нет, а ты солдат, а не ученый.

Я уселась на твердый мрамор (рухнула от усталости, которая не имела никакой связи с недосыпом) и перезавязала свои военные ботинки.

На меня упала тень, и я взглянула наверх.

Август смотрел на меня сверху вниз, черты его сурового лица выглядели строже обычного, и он протягивал мне черный пейджер.

– Нажми эту кнопку, если столкнешься с какими-нибудь проблемами. Мы сразу же придем.

Не дав мне ответить, он присел передо мной с устройством в руках. Оно было похоже на пейджер, по которому генерал Клеандр вызывал наставников во время Горнила.

Август продолжал сидеть, тяжело дыша. Длинные и черные, как сажа, ресницы обрамляли глаза цвета беззвездной ночи. Он сидел так близко, что я различала каждый рваный изгиб шрама, пересекавшего его скулу.

У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.

Он сунул пейджер в карман моих штанов карго.

Я вздрогнула.

– Пожалуйста, используй его, – сказал он. – Даже если просто почувствуешь угрозу, пусть и не будешь в ней уверена, используй его… Мы придем.

Воздух наполнился запахами грозы и мускуса.

Его ладонь властно сжала верхнюю часть моего бедра. Он наклонился вперед и остановился совсем рядом с моим лицом.

– Алексис, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу.

Я хотела рухнуть в его объятия и дать ему защитить меня от всего мира.

Я ни на секунду не сомневалась: он защитит. Он всегда говорил, что женщины не должны сражаться. Меня опьяняла идея, что кто-то может сделать все за меня, пока я сижу сложа руки и отдыхаю.

Но мир устроен по-другому.

Только ты могла себя спасти.

Всегда.

– Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. – Его баритон звучал мягко, словно шелк, а черные глаза сверкали. – Меня злит сама мысль о том, что мы не можем тебя защитить. Меня злит, что… тебе вообще приходится сражаться.

Он сильнее сжал пальцы, ощутимо даже сквозь штаны впиваясь ногтями мне в бедро.

– Ты не должна участвовать в Ассамблее смерти. Это гребаная глупость.

Он считал, что я не создана для этого.

Как, впрочем, и я.

Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Граница стиралась, и мне стоило помнить об этом.

Я отстранилась и расправила плечи.

– Я могу сама о себе позаботиться, – ни разу не заикнулась я.

Заботливый и нежный мужчина исчез. Если он вообще существовал.

Лицо Августа превратилось в угрожающую маску.

– Что ж, сойдемся на том, что каждый останется при своем мнении, жена.

В бой меня пришло проводить само воплощение дьявола.

Резким гневным жестом Август снова прижался лбом к моему лбу, и наши дыхания смешались.

– Только посмей вернуться раненой, черт подери! – предостерег он дрожащим голосом. – Если придется телепортироваться, чтобы спастись, телепортируйся. Ясно? Береги себя любой ценой… Все остальные не имеют никакого значения. Важна только ты.

Вжух. Брачная клятва натянулась в груди.

– Береги себя, – тихо сказал он. – Или будут последствия, моя cara.

Это была угроза.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Прикосновение губ было легким, словно перышко. Моя кожа запылала, я затаила дыхание. Меня словно охватила лихорадка.

– Моя драгоценная жена – familia ante omnia. – Август снова поцеловал меня в лоб.

Я прильнула к нему.

Семья превыше всего.

– Кажется, я только что влюбилась, – мечтательно прошептала Никс.

Он ждал моего ответа.

Слова вертелись на языке, но так и не увидели жизни. Август не стал меня заставлять, вместо этого он протянул мне руку и помог встать.

Пальцы покалывало от его прикосновения.

– Рядом со мной с Алекс ничего не случится. – Слова Патро вывели нас из транса. Он подошел к нам, закинув руку Ахиллесу на плечо.

Мужчина в маске снова сверлил меня взглядом.

– Не волнуйся, – ухмыльнулся Патро, поправляя пряжку от плечевой кобуры Ахиллеса. – С нами она будет в полной безопасности – мы ее наставники. Как в старые добрые времена. Когда она жила с нами. Помнишь?

Август выпрямился во весь рост, возвышаясь над Патро.

– О, я помню, – ответил он, – как ты называл ее избалованной и жалкой.

– Люди меняются. – Патро сильнее дернул за ремень Ахиллеса и поправил пистолет. На рукоятке блеснула надпись ВСКЛ.

Война. Секс. Казнь. Ложь.

Их прозвища были пугающе точными.

Август холодно посмотрел на меня.

– Они молоды – они не смогут тебя защитить. Не забывай про пейджер и телепортируйся в безопасное место.

– Интересно, – усмехнулся Патро с жестокими нотками в голосе, словно готовился нанести смертельный удар. – Раньше никто никогда не жаловался на боевые качества Багрового дуэта. Мы не лузеры. – Он специально потер грудь. – Чего не скажешь о твоем напарнике.

– Вот, надень, – резко вклинился Харон, разрядив напряжение.

Я вздрогнула.

Он стоял в моей слепой зоне, и я не слышала, как он подошел. Его как будто призвали. Как Сатану.

Ад и Гончая сидели у его ног, виляя костлявыми хвостами, а Пушистик-младший устремился к собакам, чтобы поздороваться, и все трое бросились друг на друга (яростно накинулись).

Патро повернулся к нам спиной.

Ахиллес пошел вместе с ним, но оглянулся через плечо, испепеляя меня суровым взглядом.

Да что с ним такое?

– Вот. – Харон протянул мне кожаные кобуры с ножами и пистолетами.

Я указала на оружие, висевшее под мышками и на бедрах.

– Тебе нужно больше, – отрезал Харон тоном, не терпящим возражений. – Надень их сейчас же. Еще тебе понадобятся наручники на случай, если поймаешь Титана.

Я открыла было рот, чтобы возразить.

Патро говорил, чтобы я не переживала об этом, потому что они с Ахиллесом сами закуют Титанов.

Я со щелчком закрыла рот и раскрыла ладонь, чтобы Харон отдал мне наручники, но он проигнорировал мой жест.

Он вторгся в мое личное пространство и ловко затянул ремни на моей талии и бедрах. Только черные ногти и мелькали.

Мысли путались от запаха грозы.

Август наблюдал за нами взволнованным взглядом.

Когда Харон наконец отошел, я задыхалась, словно пробежала кросс.

– Это немного перебор.

Меня превратили в ходячий оружейный склад.

Выражение бледного лица стало напряженным, и на секунду Харон напомнил мне мрачного жнеца. Того, кто приходил ко мне в кошмарах, того, кто смотрел, как я сплю.

– Я сам решу, что необходимо для твоей защиты, – сказал Харон. – Ты новичок, к тому же женщина. А мы сражаемся уже много лет.

– Это сексизм, – сказала я.

– Именно, – ухмыльнулся Харон и вздернул бровь, даже не пытаясь отрицать.

Я задохнулась от возмущения. Да он был живым воплощением красного флага. Это уже даже не смешно.

Я покачала головой:

– Ты ужасен.

На его лице расцвела лукавая улыбка.

– Carissima, разве я когда-нибудь говорил, что я хороший человек?

Покраснев от накатившего жара, причину которого я не желала выяснять, я развернулась и пошла прочь.

Я обошла Агату, которая сидела в полном шпагате, положив голову на ногу, и остановилась рядом с Дрексом.

– Как ты смотришь на альянс суицидников? – небрежно спросила я. – Кстати, совсем не по теме, хочешь пистолет? У меня есть лишний.

Харон что-то пробормотал за моей спиной (скорее всего, оскорбительное), и Никс в ответ что-то зашипела (скорее всего, пошлое).

Я мысленно метнула ее в Харона.

Дрекс усмехнулся, а затем выражение его лица стало убийственно серьезным.

– Я в деле.

– Слава богу.

Дрекса передернуло.

– У меня дурное предчувствие по поводу сегодня. Очень…

Бдыщ.

Женщина телепортировалась в атриум, и Дрекс замолчал. Сверкающий красный туман расползся по всей комнате. Нас словно накрыло одеялом ужаса.

Артрит (Артемида) вернулся.

– Я здесь, потому что Аид не смог прийти, – холодно сказала Артемида. – Они с Аресом все еще выслеживают аномального Титана в Австралии.

– Агата и Дрекс. Титана заметили в горах Канады. – Артемида вытащила из кармана тоги маленький листок бумаги и протянула его Агате. – Вот ваши координаты.

Потом она повернулась к нам.

От страха сводило зубы.

– Август, вы с напарником отправляетесь в Южную Америку – мы отследили одного в Амазонке. – Она передала Августу другой лист с координатами.

Стоило ей подойти к Харону, как его лицо превратилось в бесстрастную маску.

Артемида даже не взглянула на него, но ее туман сгустился и запульсировал вокруг Хтоника, словно атакуя. Августа алый цвет обходил стороной.

Выражение лица Харона не изменилось, даже когда туман охватил его полностью.

Она мучает его.

Артемида хлопнула в ладоши.

– Патро, Ахиллес и… Геркулес, то есть… Алексис. – Она подозрительно покосилась на меня, будто я была виновата в том, что она не знала, как меня называть. – Мы изменили ваши изначальные координаты. Вам троим повезло: вам не придется уходить далеко, – равнодушно объясняла Артемида. – Недавно Титана заметили в Риме.

Она передала координаты Ахиллесу, и тот принял их с кивком, но туман обошел его стороной, как и Августа. Она не прикасалась к нему своим даром.

Артемида боится детей Дома Ареса?

Почему?

Патро нахмурился.

– Ты уверена, что его заметили в пределах города – внутри защищенной зоны? – недоверчиво фыркнул он.

Артемиду перекосило от злости.

– Да. – Из-за вспыхнувшего дара ее каштановые волосы торчали во все стороны. – Как тебе уже сказали, их поведение изменилось. Причины этих изменений Аид с Аресом и расследуют. Ты возьмешься за это задание.

Патро низко поклонился.

– Конечно.

Артемида проигнорировала его. Она залезла в карман и вытащила что-то похожее на разноцветные значки.

– Еще кое-что. – Она обошла атриум, раздавая их. – Федерация приняла новый указ, которому мы должны следовать: впредь, поймав Титана, вам нужно будет его пометить.

Золотые значки на моей ладони казались холодными и тяжелыми.

Я посмотрела на один из них. На одной стороне черным шрифтом было выгравировано «Геркулес, Дом Аида», а на обратной стороне – толстая булавка.

– Как только вы наденете на Титана наручники, приколите значок к его нижней губе. Так будет сразу понятно, кто его поймал.

Я положила значки в один из карманов своих штанов. Я ни за что этого не сделаю.

– Удачи, солдаты, – бесцветным голосом объявила Артемида. – Из-за Медузы федерация внимательно следит за всеми нами. Не возвращайтесь, пока не поймаете своего Титана.

Все кивнули.

– Медуза свела на нет все наши планы неожиданного нападения на Олимпийцев. Война накаляется. Для Хтоников настали мрачные времена… Будьте осторожны.

Стало тяжело дышать.

Артемида оскалила зубы.

– Пусть Кронос благословит вашу охоту. Сокрушите своих врагов… или умрите, пытаясь.

Бдыщ.

Артемида телепортировалась прочь.

Дым вытеснил из атриума алый туман, но в этот раз ужас остался.