Текст книги "Узы Геркулеса"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 18. Цена силы

Алексис

Я телепортировалась назад на виллу и пошла в комнату Елены.

Ад и Гончая бесшумно шли передо мной, Пушистик-младший – рядом, а Поко сидел у него на шее.

Я вымоталась и промокла до нитки, потому что последние шестнадцать часов Август заставлял нас бегать под дождем в качестве наказания (вел себя как маньяк-убийца).

Когда наступила ночь и мы наконец остановились, я сбежала, пока все шли в тренировочный центр, чтобы принять душ.

Как я уходила, заметил только Ахиллес. На самом деле, он часто смотрел на меня в последнее время.

Вспыхнула молния, осветив вход на виллу. Мое правое колено подкосилось, и, чтобы удержать равновесие, я вслепую за что-то схватилась.

«Что-то» оказалось пятиметровой бронзовой статуей обнаженного воина, которая украшала атриум. В правой руке мужчина держал камень, а другой душил чудовищную змею: зверь широко раззявил пасть, обнажая изогнутые клыки.

– Тебе правда нужно подкачаться, – демотивирующе заметила Никс с моей шеи.

Отпустив скульптуру и не обращая внимания на свое уязвленное самолюбие, я вышла из атриума и пошла по длинному коридору.

– Carissima.

Голос Харона раскатами грома отразился от стен.

Я медленно обернулась.

Август и Харон стояли в конце коридора, по которому я только что прошла. Их тренировочная одежда насквозь промокла и липла к их подтянутым телам.

Их прищуренные глаза слабо светились в темноте, словно у созданий ада.

Засада.

Даже крылатые Титаны не производили такого сильного впечатления.

Август прочистил горло.

– У нас есть кое-что для тебя. Подарок. – Он протянул черную коробку. – Пожалуйста, возьми ее.

Больше ни за что.

Я покачала головой.

Харон сжал челюсти.

– Возьми, – тихо сказал он, застыв в напряженной позе. – Пожалуйста, – выплюнул он так, словно слово приносило ему физическую боль.

Я расправила плечи, подражая его позе.

– Нет.

Харон заиграл желваками.

Прошла секунда, затем они с Август двинулись ко мне бесшумным шагом.

Беги, спасайся.

Я расставила ноги пошире, но с места не сдвинулась.

Снаружи бушевала буря.

– Оставьте меня в покое, – прокричала я в коридор.

Харон скривился.

– Я не могу. – Он сильнее сжал челюсти. – Что угодно, только не это.

– Ты выглядела уставшей во время бега. – Август приближался, пристально оглядывая меня с ног до головы, ища повреждения. – Ты в порядке?

Конечно, если под порядком подразумевается труп.

Им оставалось всего три метра.

Никс щелкнула клыками.

– Скажи им, что тебе станет лучше, если они приползут к тебе на коленях и начнут целовать ноги. – Она помолчала, словно задумавшись о чем-то. – А еще пусть ползут голышом. Это ключевой момент.

Я правда не могу так больше жить.

Они почти вторглись в мое личное пространство.

Я опустила руки и погладила покровителей, сидевших у моих ног.

Харон издал сдавленный звук, едва понял мое намерение, и резко потянулся ко мне.

– Domus.

Черные ногти вспороли воздух, словно когти, в сантиметрах от моего лица.

БДЫЩ.

Я рухнула на кучу блестящих платьев и застонала, отмахиваясь от дыма. Я снова оказалась в пустой комнате Елены. Я снова совершила невозможное: я в панике телепортировалась на короткое расстояние.

По-видимому, у меня отсутствовал врожденный инстинкт самосохранения. Ура?

Спотыкаясь о подушки и бьюти-кейсы, я бросилась к двери, захлопнула ее и щелкнула замками.

Тяжело дыша, я прислонилась к двери спиной и сползла на пол от облегчения.

Мое дыхание эхом разносилось в тишине.

Я была одна.

В безопасности.

Никто меня не побеспокоит.

Наконец-то.

Мне просто нужно было немного времени, чтобы…

– Алексис, – раздался за дверью приглушенный и угрожающий голос Харона.

Я вскрикнула.

Как он пришел так быстро?

Я отступила вглубь комнаты, споткнулась о жемчужные бусы, зацепившиеся о фиолетовый пистолет, украшенный драгоценными камнями, и шлепнулась на пол.

– Телепортироваться на короткие дистанции опасно. Ты могла пораниться, – пояснил Август из коридора.

– А что будет, если ты поранишься? – холодно спросил Харон. – Уверен, я выразился предельно… ясно.

Что-то про то, что меня будут мучить до скончания веков?

Слишком поздно.

Раздались глухие щелчки, словно Харон хрустнул пальцами.

– Подожди, ты мне угрожаешь? – спросила я, наполовину возмущенная, наполовину в смятении (психическом).

– Нет, – слишком быстро ответил Август.

Харон усмехнулся и проговорил низким издевательским басом:

– Естественно, Алексис.

В ушах зашумело.

– Уходи, – потребовала я, уползая по полу на четвереньках в отчаянной попытке увеличить расстояние между нами.

– Мы пытаемся извиниться. – Слова Августа звучали искренними и полными раскаяния.

– Мне жаль, черт подери, – агрессивно продолжал Харон. – Я требую, чтобы ты простила меня, Алексис. – Он сделал паузу. – Прямо сейчас!

Я поперхнулась.

Он правда решил, что это сработает?

Ума не приложу, как я умудрилась найти человека, социальные навыки которого были хуже моих.

– Скажи им, что примешь их извинение, – прошипела Никс. – Но только если они окажут тебе сексуальную услугу. Любую на твой выбор.

Я с тоской посмотрела на пистолет.

Харон яростно ругался в коридоре, словно внезапно понял: словесная перепалка с женой не приведет к положительным результатам.

Я заползла в примыкающую ванную комнату.

Пушистик-младший заскулил (заржал?): он был слишком большим и не пролезал в проем, а более худые адские гончие проследовали за мной. Голубые огоньки в их глазницах вспыхнули красным, я моргнула – и они снова засияли безобидным ледяным светом.

Мне показалось?

Я поцеловала Пушистика-младшего и закрыла дверь.

Харон что-то крикнул, но, к счастью, я не разобрала.

На краю ванны стояли десятки мерцающих розовых свечей, повязанных белыми бантами, и истекали воском.

Я залезла в ванну, потянулась вверх и включила душ. Никс сползла на пол.

Все еще одетая, я посмотрела вниз.

На моем предплечье было четко выбито «Ч+A». Я провела пальцами по неровным буквам.

Спарта оказалась запутанным клубком политики и власти.

Харон что-то громко крикнул.

Постарайся ради Чарли.

Правой рукой я ткнула в ладонь левой ногтем, пронзая кожу.

Из неглубокой ранки показались капли крови, а пальцы начало покалывать.

Вода лилась вокруг меня как в замедленной съемке.

Я подняла руку выше и представила, как кровавые полосы образуют защитный барьер или замирают в воздухе туманом.

Овладей своей силой, дочь моя. Голос Аида эхом раздался в моей голове.

Ничего не произошло.

Все остальные в Ассамблее смерти контролировали свой дар. Мой же не поддавался. Он управлял мной.

Даже Дрекс мог обратиться к своей выносливости при необходимости.

– Не паникуй, – прошипела Никс, пока я именно этим и занималась. – Давай поиграем в ассонансы.

Меня охватила ностальгия. Игру придумала Никс, когда я была маленькой, и мы продолжили традицию в старшей школе. Мы играли глубокой ночью, когда голод был настолько сильным, что у меня не получалось заснуть и оставалось лишь ждать восхода солнца.

– Алексис арестует агрессивного аспида, – прошептала я.

Никс захихикала. Ей всегда нравилась эта игра.

– Анаконда активно абсорбировала Алексис.

– Алексис алчет атрофии, – продолжила я, постепенно успокаиваясь, – антагонизируя архаичному антигуманному аномально амбициозному атлетическому акту.

– Теперь очередь адских гончих, – прошипела Никс.

Я вздохнула. В последнее время она страдала от нездоровой одержимости (кровожадности) опасными существами.

Отдернув занавеску душа, я посмотрела на скелетоподобных гончих.

– Никс спрашивает, хотите ли вы поиграть с нами в ассонансы?

Я выяснила, что мне было гораздо проще воспринимать их язык, если я смотрела на них, пока говорила. С Никс разговаривать было проще, возможно, потому, что я знала ее почти всю свою жизнь.

Они агрессивно кивнули.

Прошла долгая минута, пока они придумывали ответ.

– Алексис… большая… девочка, – прорычал Ад, шевеля костлявой челюстью.

Гончая заухала.

– Хорошо сказано.

За последние несколько дней стало совершенно ясно, что умными их было сложно назвать.

Но кто я такая, чтобы судить?

– Что они сказали? – взволнованно спросила Никс. – Расскажи.

Переводить оказалось на удивление утомительно.

– Они сказали… Алексис – артистичный алабай.

Никс насмешливо фыркнула.

– Скажи им, что ассонансы строятся совсем не так и что они жалкие тупые животные. А еще что я убью их, чтобы избавить от страданий.

Я закатила глаза.

– Скажи им прямо сейчас. Давай, – нетерпеливо потребовала Никс. – Я хочу увидеть их морды.

Я снова посмотрела на Ада.

– Никс говорит, что ты очень умный и ее очень впечатлил твой ассонанс.

Ад выпрямился и довольно облизнул лапу.

– Она много права.

– Умная собака! – гордо объявила Гончая, ткнувшись плечом в плечо Ада.

– Почему они кажутся такими счастливыми? – с подозрением спросила Никс.

– Они хотят умереть, – сухо ответила я.

Никс возбужденно щелкнула клыками.

– Так, значит… я могу попробовать убить их прямо сейчас?

– Нет.

– То есть «да»?

– Нет.

– Нет в значении «может быть»?

Я посмотрела на несколько водопроводных кранов.

– Спрашиваю для друга: змеи могут утонуть?

Никс зашипела, но поползла по мне молча и обвилась вокруг моей руки.

Через несколько минут я вышла из ванной и переоделась в ночнушку. Судя по тишине и покою, мои мужья ушли.

Я проскользнула в соседнюю комнату.

Церера спала под одеялом в окружении книг по истории Спарты, которые приносила ей Елена.

В перепачканных чернилами пальцах она все еще сжимала ручку, словно уснула, пока делала записи, пытаясь восполнить пробелы в памяти.

В ярком лунном свете черты ее лица казались особенно мягкими, почти кукольными, а на щеках виднелись разводы от чернил. Она нахмурила брови и тихонько вздохнула. Посреди большой кровати с балдахином она казалась невероятно молодой.

Лавандовые глаза открылись, и Церера зевнула, указывая на книгу, лежащую у изножья кровати.

– Я думаю… я наконец-то вспоминаю.

Она закрыла глаза, перевернулась на бок и, удобнее устроившись под одеялом, снова заснула.

Я взглянула на книгу, на которую она указала. Вверху страницы я заметила слова, написанные витиеватым почерком:

– Зевс плюс Вайко. Геркулес? Убийство?

У меня все оборвалось внутри.

Каким образом ее воспоминания связаны со мной?

Не говоря уже о том, что Вайко был тем самым человеком, который рассказал, как на меня в младенчестве напали Титаны.

Шрам на груди начало слегка покалывать.

Я присмотрелась к книге. Текст состоял из архаичных символов разных цветов, да и сама она была не похожа на исторические книги, которые я видела раньше.

Церера подчеркнула некоторые фрагменты и написала на полях: «Нужно вспомнить тот день».

У нее правда получается это прочитать?

Я отступила.

В Спарте царила напряженная обстановка.

Буквально вчера на первой полосе «Соколиных Хроник» значилось: «Охота на Медузу набирает обороты, Федерация планирует начать допросы Хтоников».

Мне нужно бежать, пока еще есть возможность.

Я потерла запястья.

Аид верит в тебя.

На негнущихся ногах я вернулась в темную спальню Елены.

Елена и Чарли спали.

Наверняка они вернулись с поздних занятий с репетитором, пока я принимала душ (переживала длительный психотический эпизод).

Чарли спал на полу посреди россыпи розовых подушек со здоровым румянцем на щеках. С тех пор как он поселился на вилле, черты его лица становились заметно полнее.

Глаза были подведены карандашом для глаз. Наверняка Елена постаралась.

Чарли улыбался все чаще, хмурился все реже и ни на шаг не отходил от Елены, потому что они весь день учились вместе. Они часто хихикали над какими-то шутками, которые понимали только они. Он писал что-то в блокноте и постоянно показывал ей, но прятал от всех остальных.

Однажды я даже видела, как они жестами общались с Ахиллесом.

От агрессивного мальчика, который постоянно ввязывался в драки, не осталось и следа. Он сбросил свое прежнее, заморенное голодом «я», словно отмершую кожу.

Хотелось бы и мне следовать его примеру.

Чарли улыбался во сне. Пушистик-младший лежал мордой к нему, руки и лапы (копыта?) сплелись вместе.

Вздохнув и чувствуя себя столетней старухой в теле двадцатилетки, я залезла под розовые простыни.

Почти сразу же мне приснился склонившийся надо мной мрачный жнец.

Он погладил меня по щеке.

– Я вернусь, – мрачно пообещал он. – Не волнуйся, я всегда буду возвращаться.

Я открыла глаза и рывком села на кровати.

Смерть ушел.

Неужели дверь и правда только что закрылась? Там скользнула тень? Там был…

На кровати зашевелилось маленькое пушистое существо. Поко взобрался мне на плечи, и его усы защекотали мне лицо.

– Я же говорила тебе, что так не может продолжаться, – прошептала я.

Он погладил мою щеку своей крошечной ладошкой, словно просил не волноваться, а затем свернулся в пушистый комок, прижавшись спиной к моей спине.

Я накрыла его одеялом, оставив снаружи только ушки, – ему так нравилось.

Его нежное мурлыканье волнами распространилось по моему телу.

Я закрыла глаза.

Впервые за несколько недель меня не мучили кошмары.

Смерть ушел.

Тук.

Тук.

Тук.

Я подскочила на кровати во второй раз.

Судя по льющемуся из окон лунному свету, прошло всего несколько часов. Тихий стук продолжался. Поко мурлыкал. Елена и Чарли ворочались во сне.

– Алексис, ты не спишь? – прошептал Патро через дверь. – Нам нужно поговорить.

Глава 19. Демоны в ночи

Алексис

Сердце екнуло.

Была лишь одна причина, почему я не разговаривала с Патро и Ахиллесом, и она была связана с предательством высшей категории.

Если отвлечься на секунду от детской травмы отвержения, оставлять человека наедине с мутировавшими монстрами было крайне непрофессионально даже для членов культа. В наши дни люди совершенно разучились следовать стандартам.

Тук.

Тук.

Тук.

Чарли на полу зафырчал и заворочался в своей куче розового постельного белья.

– Перестань, – как можно тише прошептала я. – Люди отдыхают.

Елена пробормотала в подушку, бессознательно потянувшись к ослепительно-розовому пистолету компании «Беретта» на прикроватном столике.

Она же не застрелит меня во сне, правда?

– Мне все равно. Выходи… или я всех разбужу, – холодно пригрозил Патро по ту сторону двери. – Сейчас же.

Он снова постучал. На этот раз громче.

Елена села, подняла пистолет в воздух – да, все еще с закрытыми глазами – и сняла его с предохранителя.

Побледнев, я тихонько встала с кровати.

Поко проснулся и сонно заверещал. Он вскарабкался мне на плечо, пока я доставала храпящую Никс из-под подушки и накручивала ее вокруг своей шеи.

– Иди спать, тупая корова, – прошипела она мне.

Ад на полу навострил уши.

Бормоча во сне, Елена принялась размахивать заряженным пистолетом и в итоге направила его мне прямо в лоб.

О, замечательно.

Я отступила к двери, на носочках обогнув спавшего на полу Чарли.

Рядом с ним Пушистик-младший скулил во сне, а большой горб на его спине… подрагивал?

Я наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

Патро резко постучал.

– Алексис, ты идешь или нет? – требовал он высокомерным и надменным тоном.

Я скучаю по временам, когда он лежал без сознания с переломанной шеей.

Елена направила беретту на дверь, а затем снова на меня. По-видимому, ее спящее «я» решило, что я представляю большую угрозу.

Немного польщенная, но по большей части опасаясь стать жертвой неминуемого дружественного огня, я выскользнула в освещенный свечами коридор вместе с Адом, который шел за мной по пятам.

Дверь со скрипом закрылась за нашими спинами, и я уткнулась носом в неопознанную массу.

Я медленно подняла взгляд.

Руки скрещены на груди, зажженная сигарета торчит между решетками маски. Ахиллес стоял впритык к двери, преграждая мне путь.

Я пристально смотрела на него и ждала.

Никто из нас не двигался.

Мои легкие превратились в камень.

Титаны визжали, когти рвали мне позвоночник, люди рыдали, кровь залила все вокруг, я лечу ввысь над городом, Domus.

Даже спустя несколько недель непередаваемый ужас горечью отдавал во рту. Я понимала, почему Ахиллес так поступил, но то, что за все это время он даже не потрудился извиниться, выводило меня из себя. А ведь он знал, что я пойму язык жестов. Он вел себя так, словно злился на меня.

Во время тренировок я постоянно ловила на себе его полный отвращения взгляд, который он потом переводил на Патро.

– О-отойди, – прошептала я.

У моих ног раздался злобный рык: Ад уперся костлявым боком мне в колено, готовый меня защищать.

Ахиллес не сдвинулся с места.

Горячее негодование нарастало.

– Да пошел ты, – вывели мои пальцы, прежде чем я успела задуматься.

Он вздрогнул, в глазах вспыхнули огоньки, затем он поднял руки – я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

Ахиллес наклонился ко мне, и температура резко повысилась.

– Ты должна была сказать мне, что знаешь язык жестов, – с нарочитым обвинением в движениях вывел он.

Запахло паленым.

– А ты, – медленно жестикулировала я, – не должен был бросать меня умирать.

Ахиллес вздрогнул. Его руки сжались в кулаки, защелкали суставы.

Он и не думал извиняться.

– Отвали от меня, на хрен, – резко прожестикулировала я. – Сейчас же.

Ахиллес заиграл желваками, скрипя кожей маски, и шагнул в сторону, открывая моему взору Патро.

Свет свечей мерцал на его точеном идеальном лице. Глаза казались поразительно яркими в полумраке коридора.

– Какого ч-черта тебе нужно? – прошептала я, сильно встревоженная своим противостоянием с Ахиллесом.

Патро вздернул бровь. Безупречно выглаженные брюки и рубашка, идеально уложенные волосы – он был живым воплощением комплекса превосходства.

– Мы пытались поговорить с тобой наедине, – медленно сказал Патро. – Но в последнее время возможность не подворачивалась. Особенно из-за Харона по ночам.

А при чем тут Харон?

Я покачала головой и сосредоточилась на насущной проблеме: Патро.

– Что тебе надо? – спросила я.

Патро скривил губы, оглядывая меня с ног до головы.

Печально известный брачный подарок – огромная толстовка Харона с изображением скелета, которую я отказалась возвращать и с удовольствием носила, потому что в ней было безумно уютно, – свисал до колен, мраморный пол холодил мои босые ноги.

– Милая шапочка, – усмехнулся Патро.

Поко зашипел, сидя у меня на макушке. Тяжелый, пушистый и теплый.

Патро пробормотал что-то о том, что я «выгляжу нелепо и меня невозможно воспринимать всерьез».

Я развернулась, чтобы вернуться в комнату, но Ахиллес преградил мне путь. Снова.

Поко нервно царапнул меня по голове, и по спине побежали опасливые мурашки.

– Подожди. – Патро схватил меня за руку и развернул к себе. – Пожалуйста, мы хотим извиниться… за Рим. – Он умоляюще посмотрел на меня.

Глубоко вздохнув, я встретилась с ним взглядом.

– Ахиллес выбрал бы тебя в любом случае.

Это была правда.

Патро провел руками по лицу.

– Нет, – сказал он. – Все… не так. – «ЛОЖЬ» красовалась на его пальцах. Он отвел взгляд.

– Дело сделано, – сказала я. – Я больше не хочу об этом говорить.

Нам больше не о чем говорить.

Патро опустил руки.

– Оставь меня в покое.

– Я не могу, – прошептал Патро, словно ему было жаль.

Я отступила и уперлась в неподвижную грудь Ахиллеса.

Испуганно обернувшись, я силилась вдохнуть.

Ахиллес примирительно поднял руки в воздух, словно увидел пугливого зверька, и встал рядом с Патро.

– Наше изначальное предложение остается в силе, – жестами показал Ахиллес, дым от горящей сигареты клубился вокруг его лица.

Острая боль вспорола мне голову, сосредоточившись за глазами. Август использует свой дар?

– Ты согласна? – спросил Патро.

Я с недоумением посмотрела на них.

– О чем вы г-говорите?

– Мы поможем тебе. – Патро подошел ближе, его ледяной запах контрастировал с жаром, исходящим от Ахиллеса. Он заговорил едва различимым шепотом: – Используй свой дар, чтобы… ну, понимаешь… разорвать брачную клятву со своими мужьями.

Я отступила назад, спиной натолкнувшись на дверь.

– Ни за что, – выпалила я.

С чего вообще он решил, что я захочу это делать?

Разве ты не планировала отомстить?

Не так.

Патро вздохнул.

– Ты только почти убьешь их. Просто используй свой дар и доведи их до грани.

Я покачала головой.

– Кронос. – Патро провел руками по своим коротким кудряшкам, испортив идеальную укладку. – Почему с тобой всегда так сложно?

Язык чесался от вертевшихся на нем злых слов, но я промолчала.

– Тогда мы сделаем все за тебя, – заключил Патро. – Раз ты так сильно боишься сделать это сама.

– Оставьте м-меня в покое.

Патро изучал мое лицо, будто пытался отыскать что-то.

У моих ног вспыхнул свет. Я посмотрела вниз. Бирюзовые огоньки в глазах Ада сменились на ярко-красные. Какого черта?

Патро осторожно схватил меня за руку.

– Всего лишь маленький укол, – заявил он. – Все будет хорошо, обещаю.

– Что…

Патро проткнул мне кожу иглой, и по трубке в Олимпийский бутылек побежала красная жидкость. В мгновение ока он вытащил иглу и спрятал мою кровь в карман.

– Не за что. Ты нам еще спасибо скажешь, – кивнул он, словно пытался убедить самого себя.

Меня парализовало паникой.

Поко зашипел и замахнулся лапой в его сторону. Патро уклонился от его когтей и отступил от меня, встав рядом с Ахиллесом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Ты за это заплатишь.

Патро грустно улыбнулся:

– От тебя требуется только дать нам сигнал. Мы на твоей стороне.

Ад зарычал, глубоким предупредительным рыком.

– Я просто пытаюсь защитить тебя, – добавил Патро. – Кстати, Церера водит тебя за нос. Я точно знаю, когда кто-то лжет. Ты даже не представляешь, в какой опасности находишься. Я вижу, что она…

– Не начинай, – прожестикулировала я ему. – Держись от нее подальше.

Все выходило из-под контроля.

Патро нахмурился.

– Я просто пытаюсь тебе помочь.

Ад двинулся в его сторону, скаля острые клыки и посверкивая просвечивающими костями.

– Сдохни, – резкими движениями прожестикулировала я.

Ахиллес толкнул Патро себе за спину. С виду казалось, что мои слова задели сына Афродиты.

Ад припал к полу между нами.

– Вы оба трусы, – снова жестами показала я.

Ахиллес не отрываясь смотрел на меня, пока они не завернули за угол и не скрылись в тени.

Силясь вдохнуть, я на ватных ногах вернулась в тихую комнату и забралась в постель.

Рядом печально проверещал Поко.

Он обхватил мою шею своими маленькими пушистыми лапками, и я обняла его в ответ, слезами заливая его шерсть.

Ад вскочил на кровать и положил свою костлявую голову мне на колени.

– Ты… грустить?

Я кивнула.

Ад зарычал.

– Я… убить.

Я покачала головой.

Никс на моей шее проснулась и зевнула.

– Что я пропустила? – спросила она.

– Ад хочет убивать людей, – прошептала я.

Поко заверещал и свернулся калачиком со мной в обнимку, а Ад переместился мне в ноги.

Никс фыркнула.

– А как он относится к своей собственной гибели? Он боится меня до ужаса?

Я взяла блестящую подушку и прижала ее к лицу.

– Алексис, спроси его вместо меня, – прошипела Никс. – Спроси его сейчас же.

Я беззвучно закричала.