355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » "Завтра" Газета » Газета Завтра 861 (20 2010) » Текст книги (страница 5)
Газета Завтра 861 (20 2010)
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 18:14

Текст книги "Газета Завтра 861 (20 2010)"


Автор книги: "Завтра" Газета


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Владислав Смоленцев РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

Почти сразу после подписанных в Москве соглашений по продлению аренды Севастополя в СМИ стали на все лады обсуждаться перспективы военного союза с Украиной. Некоторые «эксперты» даже стали пророчить ему скорое развитие по примеру российско-белорусского военного Союза.

     Но при ближайшем рассмотрении перспектив этого союза возникает больше вопросов, чем ответов.

     В течение полутора десятилетий во всех силовых структурах Украины проводилась непрерывная «дерусификация» – кампания по очистке от любых элементов, заподозренных в симпатиях к России или в недостаточной «свидомости».

     Одной из первых структур, подвергнутых ускоренной «дерусификации», было Министерство обороны Украины. Уже за первую «пятилетку» независимости из армии было уволено большинство бывших советских военачальников, а за следующие пять лет со своих постов смещены почти все неукраинцы.

     Во всех военных училищах и академиях все эти годы старательно насаждался односторонний искажённый взгляд на Россию и совместную историю. На вышестоящие посты выдвигали в первую очередь наиболее националистически настроенных офицеров – тех, кто проходил тест на лояльность «померанчевым» ценностям и лично президенту Ющенко. Поэтому сегодня высший и средний командный состав украинских вооружённых сил в большинстве своём – это люди, которые более чем сдержанно относятся к перспективам военного союза с Россией. Достаточно вспомнить жёсткую антироссийскую позицию экс-командующего ВМС Украины вице-адмирала Владимира Безкоровайного, являвшегося все эти годы непримиримым противником пребывания Российского флота в Крыму. И таких Безкоровайных в украинском военном руководстве сегодня большинство.

     Многие из нынешних руководителей украинской армии прошли обучение в структурах НАТО, по стандартам НАТО. Часть даже успела отвоевать в составе американской коалиции в Ираке. Эти люди – ярые сторонники сближения Украины с НАТО и вступления её в НАТО. Ждать от них стремления к объединению с Россией – опасное заблуждение. Скорее, администрация Януковича столкнётся в их лице с глухой оппозицией своему курсу на сближение с Россией.

     Безусловно, что при инициативе «сверху» министерство обороны Украины начнёт делать шаги в сторону России, но вряд ли они будут серьёзными и радикальными. И уж точно при нынешнем военном руководстве отношения военных министерств не станут такими союзническими, как сегодняшние российско-белорусские.

     Ещё более туманны перспективы сближения спецслужб России и Украины. СБУ Украины – это тщательно взлелеянная националистами спецслужба, создававшаяся и курировавшаяся американцами. Все эти годы одной из её главных задач являлось выявление и подавление любых пророссийских движений, организаций и даже настроений. Уши СБУ торчат почти из каждого российско-украинского скандала, а антирусская деятельность СБУ в Крыму вообще носила характер «холодной войны».

     Именно СБУ обеспечивала и прикрывала оружейные сделки Ющенко с Саакашвили, курировала отправку украинских военных специалистов в Грузию, а за несколько лет до этого точно так же курировала чеченских боевиков, лечившихся и восстанавливавших силы на Украине.

     Рассчитывать на союзнические и дружеские отношения с сегодняшней СБУ просто глупо.

     Чуть больше перспектив более тесного взаимодействия между министерствами внутренних дел России и Украины. Эти ведомства почти не несут на себе «политической» нагрузки, а борьба с преступностью не имеет границ.

     Поэтому, оценивая возможности сближения силовых структур России и Украины, не стоит рассчитывать на их скорое сближение. Скорее всего, интеграционные процессы будут более чем скромными. По крайней мере, на первом этапе, пока в этих структурах не будет проведена кадровая «чистка» «померанчевой» агентуры влияния.

11
  http://top.mail.ru/jump?from=74573


[Закрыть]

Денис Тукмаков СОВСЕМ ДРУГАЯ РОССИЯ

Столь масштабные геополитические проекты, как интеграция или, тем более, объединение Российской Федерации и Украины, всегда содержат в себе фундаментальные противоречия, грозящие поставить на проекте жирный крест. «Неспешный ход истории» сам по себе никогда не приводит к реализации исторических планов – справиться с ними способна лишь твердая воля действующих субъектов, когда они исходят не из «закономерностей процесса», а из собственных жарких, подчас иррациональных устремлений. Воссоединить российский и украинский народ можно лишь на основе такого вот «изволения» «активистов истории» – будь то личности или целые народы – в отсутствие же проявленной воли любые прожекты обречены на неудачу.

     «Подводных камней» на пути к интеграции двух государств слишком много, чтобы надеяться миновать их «самотеком».

     Прежде всего, нынешнее состояние российской правящей элиты таково, что она меньше всего рассчитывает на серьезные воссоединительные процессы обеих стран. Прибрать к рукам вкусные куски украинской собственности: от металлургических комбинатов и газовых сетей до футбольных клубов, или даже отстоять Севастополь как базу Черноморского флота, чтобы тот охранял новоприобретенную собственность, – это всегда пожалуйста. Однако категория «народ» в данных схемах экономической экспансии российских бизнес– и властной элит отсутствует. По сути, это не объединение, это колонизация, вполне сравнимая с действиями глобальных ТНК на территории самой России в 90-х годах. Не считать же, скажем, нашествие американских нефтяных компаний на русский шельф – «объединительным процессом США и России».

     Столь же важны мотивы украинской стороны, идущей сегодня на сближение с Россией. Что руководит ею, помимо экономических выгод и страха всё потерять, оставшись один на один с Европой? Готовы ли они рассматривать целокупность трех братских славянских народов – русского, украинского, белорусского – как единую историческую общность? Считают ли они нас и себя – единым, но нелепо разделенным в 1991 году народом?

     Видят ли они в России особый цивилизационный проект, альтернативный остальному миру, с которым только и стоит связывать свою судьбу, – или же они прекрасно понимают, что нет никакого резона объединяться с тем, кто сам вот-вот собирается влиться в чужую цивилизацию, стать «частью Европы», «частью Золотого миллиарда», «частью белой расы»?

     Насколько сильно развито в украинцах заманчивое желание вылепить альтернативу из самих себя – но не миру, а русским? Построить «правильную Русь», доказать собственную «русскую первородность», избавленную от «восточного варварства», «азиатчины», «ордынских порядков», «москальского холопства» – не это ли является главной и единственной национальной идеей современной Украины?

     И главное, о какой именно «украинской стороне» идет речь? И можно ли вообще говорить о единой сущности под названием «Украина» – с которой можно как-то взаимодействовать: дружить, интегрироваться, игнорировать, воевать?

     Увы, но с течением времени становится все очевиднее, что никакой единой Украины не существует. Последние два десятка лет странное государственное образование под этим названием на самом деле только и делает, что пытается кое-как связать два принципиально различных историко-культурных образования – западный и восточный берега Днепра. Различия между Юго-Востоком Украины и «Западенщиной» – политические, экономические, культурные, религиозные, языковые, ментальные – настолько велики, что игнорировать их в интеграционном процессе невозможно. Собственно, любое намерение «объединить две страны» наталкивается на вопрос «докуда объединяться будем?» – по Днепр или по Западный Буг? И стоит ли вообще объединяться в единое общество с теми жителями Львова или Ровно, кто искренне, истово, вот уже несколько поколений, считает Бандеру – своим национальным героем? Как нам жить вместе с такими?

     Важным следствием этой украинской раздвоенности является «кадровый вопрос», оказавшийся сегодня главной политической преградой интеграционным процессам. За несколько лет ющенковского правления ключевые посты практически во всех сферах украинской государственной машины заняли «западенцы» – естественно, что от них не приходится ожидать помощи и сотрудничества во всем, что касается объединения.

     Наконец, два наших государства существуют не в безвоздушном пространстве. Нелепо надеяться на то, что воссоединение народов вызовет понимание и поддержку в Вашингтоне, Брюсселе, Варшаве и Анкаре. Как писал в 1994 году Збигнев Бжезинский, «без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически становится империей». По сути, объединение с Украиной – это необходимый и достаточный шаг для возвращения России на мировую арену в качестве одного из ведущих игроков. Готовы ли смириться с этим другие мировые центры силы?

     Впрочем, очень часто мировая история развивается не только без «сценариев», наплевав на «закономерности», но даже и вопреки воле действующих лиц. Всё в итоге сложится. Разве не слышен вам ее звенящий гул, в котором общерусская песнь не оборвала еще пока своей последней ноты?

11
  http://top.mail.ru/jump?from=74573


[Закрыть]

Любовь Краснокутская СПЕКТАКЛЬ НАЗВАЛИ «ПОКУШЕНИЕ»

17 МАРТА 2005 ГОДА в сугробе на обочине Митькинского шоссе, что ведет из поселка Жаворонки в Москву, прогремел взрыв. При взрыве никто не пострадал. Небольшие повреждения получили проезжавшие мимо бронированный БМВ председателя РАО «ЕЭС России» А. Б. Чубайса, Мицубиси-Ланцер его охранников и «Жигули» Вербицкого, возвращавшегося с ночного дежурства. Новостные агентства распространили сообщение о попытке покушения на государственного деятеля А. Б. Чубайса. Через несколько часов был арестован первый подозреваемый – полковник ГРУ в отставке В. В. Квачков. Месяц спустя задержали бывших офицеров-спецназовцев Р. П. Яшина и А. И. Найденова, через полтора года – аспиранта-историка И. Б. Миронова. Всем им предъявлено обвинение в покушении на главу РАО ЕЭС.

     Пять лет длится процесс по этому делу. Первые полтора года шло следствие, потом три коллегии присяжных заседателей пытались разобраться в случившемся. Первые две коллегии, склонявшиеся к оправданию подсудимых, распущены. Третья коллегия присяжных заседателей вынесла оправдательный вердикт. Но ни прокуратура, ни Чубайс не захотели признать своего поражения. Решением Верховного суда оправдательный вердикт присяжных отменен. И вот уже полгода длится новый – четвертый (!) суд, куда впервые допущена пресса.

     Комплект статей Уголовного кодекса, по которым судят В.В. Квачкова, И. Б. Миронова, А. И. Найденова, Р. П. Яшина, внушителен и тяжек: здесь и теракт, и покушение на убийство, и незаконное изготовление взрывчатых веществ, и приобретение, перевозка огнестрельного оружия, и умышленное повреждение чужого имущества путем взрыва… Все вроде грозно и весомо, да только в первой же речи прокурора слишком часто зазвучало «не установлено»: и боеприпасы у подсудимых «неустановленные», и охотились они на Чубайса вместе с «неустановленными» лицами, и оружие «неустановленное» покупали в «неустановленном» месте у «неустановленных» лиц в «неустановленное» время… Тем не менее, прокурор обещал суду представить доказательства преступления Квачкова, Яшина, Найденова, Миронова.



      ПО ЗАМЫСЛУ ПРОКУРОРА, такими доказательствами должны были стать уже показания потерпевших, с которых начался процесс. Да только первый же потерпевший – водитель Чубайса Дорожкин – сразу в своих показаниях запутался, петлять начал, как заяц в поле, гонимый страхом: сказанное им раньше, на следствии и в прежних судах, мало походило на то, что он говорил теперь. Дорожкин рассказывал следователю под протокол, что взрыва они не почувствовали, объяснив это мощью бронированной машины – четыре тонны!, что Чубайс сразу же обеспокоился за охрану из машины сопровождения, что, не снижая скорости, добрались они на своих колёсах прямо до РАО ЕЭС, где Дорожкин благополучно ссадил Чубайса у спецподъезда… Но как всё вдруг изменилось в показаниях Дорожкина теперь: и машину-то бросало от взрыва, как пушинку, и пули-то свистели прямо у виска, и бронированный их дорогущий (700 тысяч долларов!) БМВ осколки с пулями изорвали весь в клочья, а вот сопровождения у Чубайса отродясь никакого не было, и ездят они с Чубайсом, как перст одни, были б не одни, на подмогу другую машину не вызывали, вот на ней, на другой, и добирался в тот день Чубайс на работу, а вовсе не с Дорожкиным…

      И у помощника Чубайса по фамилии Крыченко, который на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года рядом с шефом и Дорожкиным находился, всё теперь в ином свете предстало, нежели он прежде говорил и в протоколах подписывал, и выходило, что целых пять лет Крыченко следователей и судей за нос водил, врал им безбожно и про охрану Чубайса, и про машину сопровождения, и про то, как мужественно они на подорванном БМВ до офиса РАО ЕЭС добирались… Недоумения изумлённых защитников и самих подсудимых повисали в воздухе – судья немедленно гасила все неудобные для обвинения вопросы.

     Подсудимый Миронов спрашивает, например, Крыченко: «Вам известна судьба главного вещественного доказательства по делу – бронированной автомашины БМВ? Где она находится? Вам известно, что она продана?».

     Крыченко рта ещё не успел открыть, а судья уже тут как тут: «Миронов, вы задаете вопрос, не относящийся к делу!».

     Слушая охранников из машины сопровождения Чубайса, прокурор поди не раз чертыхнулся на себя: «Ах, зачем я их позвал?!», можно представить, сколько нервов стоило обвинителю откровение Моргунова, старшего в охране Чубайса, о том, что машину Чубайса никто не обстреливал! Моргунов так и сказал, четко и ясно, что неизвестные нападавшие начали стрелять по машине охраны, когда бронированного БМВ с Чубайсом след простыл. Естественно, у всех в судебном зале резонный вопрос – тогда кто, где и когда обстрелял машину Чубайса, если водитель БМВ Дорожкин и помощник Чубайса Крыченко в один голос утверждали на суде, что слышали стук пуль по машине, да и вся страна, полмира видели телевизионные кадры БМВ с взрыхлённым по диагонали капотом и морщинами от пуль на лобовом стекле.

     Моргунов – офицер опытный, имеющий за плечами Академию ФСБ, рассказал суду, что как только начался обстрел, он тут же связался по мобильному телефону с начальством, руководителем ЧОПа Швецом, под свист пуль доложил тому, что попали под обстрел, спросил, что делать. Ответ начальника ЧОПа изумил всех присутствующих на суде. Охранникам приказали «ответный огонь не открывать».

     Вообще, охрана Чубайса вела себя крайне странно. Что делают профессиональные охранники с опытом службы в ФСБ, ФСО после взрыва? Вместо того, чтобы прикрывать Чубайса, ведь основная засада могла быть впереди, офицеры останавливаются, не прячась, выходят из машины посмотреть, чего здесь бабахнуло?..

     В отличие от запутавшихся на суде водителя и помощника Чубайса, охранники из машины сопровождения позволяли себе непозволительное – говорить правду. Вот диктофонная запись показаний водителя машины сопровождения Хлебникова: «Мы встретились с ребятами рано утром в ЧОПе, выдвинулись в Жаворонки. Около девяти часов утра выехали из Жаворонков вместе с машиной Председателя. Движение было очень плотное. Через пятьсот-шестьсот метров после поворота на Митькинское шоссе машина Чубайса нас обогнала и встала перед нами метрах в четырех. В ней был водитель, и больше никого, – Хлебников осекается, замирает, с ужасом понимая, что проговорился, и спешно, неловко пытается спасти положение: – В общем, я не знаю, был там кто или нет, кроме водителя…».

     От заседания к заседанию бронированный БМВ Чубайса превращался в фантом, в котором неизвестно кто ехал, который неизвестно где и как взорвали и как обстреляли. Задуматься о последнем пришлось после показаний свидетелей Вербицкого и его брата. В то мартовское утро 2005 года братья Вербицкие возвращались с дежурства домой, каждый на своих «Жигулях». Взрыв раздался в тот момент, когда их нагнал бронированный БМВ и стал обгонять одного из братьев. Броневику Чубайса – ничего, он как ехал, так и уехал дальше, а вот ВАЗу досталось. Стали разбираться на суде, как именно досталось.

     Подсудимый Найденов спрашивает Вербицкого: «Вы осматривали корпус вашей машины после взрыва?».

     Вербицкий. «Конечно».

     Найденов. «В корпусе вашей машины пулевые повреждения были?».

     Вербицкий. «Нет».

     Найденов. «Осколочные повреждения были?».

     Вербицкий. «И осколочных не было».

     Казалось бы, такие простые вопросы и столь же ясные простые ответы, но они полностью уничтожили опорные моменты обвинения, утверждающего, что именно автомашина Вербицкого прикрыла собой бронированный БМВ Чубайса от трагической развязки, когда БМВ за секунды до взрыва пошёл на обгон «Жигулей». Получается, что «Жигули» Вербицкого, находившиеся ближе всех к эпицентру взрыва, не получили ни пробоин, ни царапин от осколков и пуль. Как же тогда и где БМВ Чубайса, прикрытый «Жигулями» и умчавшийся с места взрыва до всякой стрельбы, мог нахватать так много пробоин от пуль и осколков?..

     Брат И.Я. Вербицкого ошеломил суд концовкой своих показаний: «Когда БМВ Чубайса после взрыва проезжал мимо нас, тогда я не видел на БМВ никаких повреждений. А вечером в „Вестях“ показали БМВ с повреждениями».

     Из показаний Вербицкого и охранников Чубайса выходит, что автомобиль Чубайса никто не обстреливал. Охранники утверждают, что машина Чубайса умчалась до стрельбы, а брат Вербицкого засвидетельствовал, что БМВ Чубайса уезжал с места взрыва неповреждённым, совсем не похожим на ту израненную машину, что вечером покажут по телевизору. Чтобы отмести нарастающее в суде мнение об имитации покушения 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе, обвинение решило представить присяжным заседателям баллистическую и взрывотехническую экспертизы.

     Объём взрывчатого вещества, определённый экспертизой, в тротиловом эквиваленте – от 3,5 до 11 кг – вроде бы свидетельствует о серьезных намерениях преступников. Однако вызванный в суд эксперт-взрывотехник на горе прокурору показал, что экспертизу он делал, основываясь лишь на протоколах осмотра места происшествия следователями, сам эксперт место взрыва и пострадавшие машины в глаза не видел. Массу взрывчатого вещества рассчитывал по протоколу осмотра «Жигулей», но потом протокол этот был изъят из материалов дела предыдущим судом как недопустимое доказательство. БМВ Чубайса при расчетах эксперта во внимание вообще не брался. Почему? Тогда бы точно определилась ничтожная для броневика мощность взрыва, заявленная во всех интервью первыми прибывшими на место происшествия взрывотехниками из ФСБ – 500 граммов – доказательство имитации покушения.

     Неудача с экспертом-взрывотехником заставила прокурора отказаться от вызова в суд эксперта-баллистика, хотя вопросов к нему больше, чем к кому-либо. Всем памятна фотография, на которой видно, как четыре пули ровной строчкой прошили наискось капот БМВ Чубайса. Так аккуратненько «прошить» капот из автомата можно лишь у стоящего автомобиля. Но ведь БМВ Чубайса не останавливался ни на секунду, лишь сбросил скорость до 60 км/час, а при такой скорости пуля от пули ближе полутора-двух метров не ложится. Как же обстреляли БМВ Чубайса? Баллистическая экспертиза ответа на этот вопрос так и не дала.

     Как не дали ни одного ясного ответа и свидетели обвинения. Квачков спросил на суде Швеца, который дал команду «Не стрелять!» звонившему ему под обстрелом Моргунову: «Для чего охраннику пистолет, если не для отражения нападения?», на что Швец бойко отрапортовал: «Если бы они отстреливались, их бы подошли и добили. А так – не тронули и ушли».

     "После имитации покушения на Чубайса какие премиальные выплачены охранникам со стороны РАО ЕЭС? – поинтересовался у Швеца Миронов.

     Швец вдруг испугался: «Ни о каких премиальных не знаю! Спасибо, что живы остались».

     Разве не странно, что Чубайс, с его олигархической конторой с оборотом в сорок миллиардов долларов, никак не отблагодарил охранников? Но в свете вырвавшегося откровения «Спасибо, что живы остались!» и странной, скоропостижной смерти Кутейникова, охранника из второй машины сопровождения, о чем впервые проговорился на суде все тот же Швец, становилось понятным, что телохранителям было за что говорить спасибо Чубайсу.

     Недомолвки, нестыковки, явные натяжки в показаниях свидетелей обвинения так и лезли в глаза. Вот майор ГИБДД Иванов рассказывает суду, как попала в разработку машина полковника Квачкова: «Я выехал, полетел. Скорость 100-120 километров в час… Не доезжая метров 600-700 в сторону Москвы, на противоходе, смотрю – иномарка. Голова одна уже в машине, а другая – заходит, и машина с пробуксовкой начинает уходить»… Суд так и не понял, почему, зачем, куда «выехал, полетел» майор, ведь место происшествия зона ответственности вообще другого подразделения ГИБДД. Иванов напирал на то, что «руководствуясь интуицией», примчался проверить информацию о стрельбе, но не смог объяснить суду, откуда пришла информация о стрельбе. А машину марки СААБ на обочине шоссе он заметил якобы случайно и подозрительный номер ее запомнил «на всякий случай». А далее и вовсе чудеса: кто-то, неизвестно кто, подслушал разговор майора по спецсвязи о замеченной им машине и объявил план-перехват СААБа... Не слишком ли много случайностей, заложивших следствию основу такой невиданной оперативности, что уже через несколько часов после происшествия за «подрывником» домой приехала прокуратура с целой свитой тележурналистов?

     По замыслу обвинения, две представшие перед судом старушки должны были свидетельствовать о логове в посёлке Жаворонки недалеко от дачи Чубайса, где собирались злоумышленники во главе с Яшиным, чтобы дённо и нощно следить за кортежем Чубайса. А показали свидетельницы на суде, как, воспользовавшись преклонным возрастом и слабым зрением бабушек, следователь вплел в их показания то, что необходимо было следствию, но что они никак не могли сказать. Одной из них в протокол допроса вписали даже номер машины, имена злоумышленников, которых она знать не знала, в глаза отродясь не видела и от чего, естественно на суде категорически отказалась. Попутно рассказали бабушки суду, что Чубайс обычно выезжал на работу кортежем из трёх машин при перекрытых гаишниками дорогах в Жаворонках. Но выяснить, почему 17 марта 2005 года порядок был изменён: ни второй машины сопровождения, ни гаишников на перекрёстках, судья не позволила, привычно обрубив все вопросы подсудимых и их адвокатов.



      НО ПОИСТИНЕ БОМБОЙ, в прах разметавшей все и без того хлипкие мостки, наведённые следствием между взрывом на Митькинском шоссе и людьми в нем обвиняемыми, стали показания на суде главного свидетеля обвинения Игоря Карватко. Подробно, обстоятельно, называя конкретных лиц с их должностями и званиями, рассказывал Карватко суду как шантажом и угрозами его семье выколачивали из него в тверской тюрьме нужные следствию показания. 21 марта 2005 года его арестовали под предлогом сопротивления милиции, сразу в машине наркотики «нашли», а у его жены, нянчившейся дома с шестимесячным ребёнком, в тот же день при обыске «обнаружили» патроны в коробке с дрелью. Выбор у Карватко был невелик: или он подписывает, что ему велят, или они с женой отправляются по этапу за патроны и наркотики, а малое дитё – в детприёмник.

     – Допросы проходили постоянно, по нескольку раз в день, – рассказывал суду Карватко. – Вел их человек по имени Владимир Сулейманович. Потом появился Корягин Олег Васильевич из Департамента по борьбе с организованной преступностью. Мне сразу написали показания, которые я должен дать следователю. В Генеральной прокуратуре меня допрашивал следователь Ущаповский. Когда я спросил о патронах и о жене, он сказал: «Ты мне эти вопросы не задавай, лично я был против, чтобы их тебе подбрасывали, это инициатива Корягина. Мы не знали ещё, какой ты – разумный или неразумный»...

     Шантаж, запугивание, угрозы семье – кажется, этим в России уже никого не удивишь, но вот в зале судебных заседаний повисло зловещее слово «пытки». Карватко спросили: «Какие действия – физические, психические – к вам применяли?». Вот его ответ суду: «Обсуждается вопрос – я отказываюсь. Корягин выходит за дверь, входит другой и надевает мне на голову пакет. Наступает удушье. Когда снова отказываюсь, Корягин выходит, входит сержант, прижигает мне руки сигаретой со словами: „Руки тебе не нужны“. Когда освободили, у меня оказались повреждены плечевая суставная сумка, правый локоть, ушиб грудины и так, по мелочи».

     Самое дикое, что, выслушав Карватко, судья Пантелеева признала всё подписанное Карватко под пытками, страшась за жизнь шестимесячного ребёнка и жены, допустимым доказательством! Но что это за доказательства? 14 и 16 марта 2005 года Карватко видел на даче Квачкова самого хозяина дачи, его сына Александра, молодого человека по имени Иван, а также Яшина с Найденовым, которые ездили вместе с ним покупать утеплитель и прочие хозяйственные дачные мелочи, а потом сидели на даче и выпивали, что мало походит на, как трактует обвинение, «кропотливую и тщательную подготовку» профессиональных диверсантов к подрыву бронированного автомобиля с высочайшей степенью защиты.

     Вещественные доказательства, подтверждающие, по мнению следствия, причастность обвиняемых к покушению, выглядели, мягко говоря, не солидно. Вот что было изъято на даче Квачкова: «пластиковая бутылка из-под минеральной воды, три стеклянные бутылки из-под водки, три стеклянные рюмки, пачка из-под сигарет „Золотая Ява“, окурки». На водочных бутылках отпечатки пальцев подсудимого Яшина. Все остальные остатки дачного пикника следов подсудимых не имеют. Ещё на даче у Квачкова нашли макет автомата Калашникова, абсолютно непригодный к стрельбе, а в гараже пистолет, но на Митькинском шоссе нападавшие пистолетами не пользовались. Все эти вещи – вещественные доказательства чего?

     Еще одну привязку подсудимых к «покушению» обвинение предъявило суду в виде распечатки телефонных звонков Квачкова, Яшина, Найдёнова, Миронова в Одинцовском районе, правда, «забыв» уточнить, что там дача не только Чубайса, но и дача Квачкова, а ещё там рынки, магазины, автомастерские...

     Все ждали, что окончательные точки во многих вопросах, без ответа оставшихся в суде, расставит сам Чубайс, но тот умножил лишь вопросы. Если его личный водитель и его собственный помощник заклинали суд, что никаких машин сопровождения у Чубайса не было, сиротами ездят, то Чубайс повествовал суду, как его помощник Крыченко обеспокоенно звонил в машину сопровождения: нет ли там раненых-убитых. И если шофёр Чубайса вводил суд в трепет ужасами о шваркающих над головой пулях и осколках, то Чубайс утверждал на суде, что вообще не слышал выстрелов, и взрыва Чубайс не запомнил, потому как «уткнулся» в мобильник, просматривая новостной блок… Впечатление, что Чубайс смутно представляет произошедшее на Митькинском шоссе, не ведая, к примеру, об определённых баллистической экспертизой 12-14 выстрелах под углом 60-100 градусов, нанесённых по его автомашине из автомата с расстояния всего лишь 10-12 метров. Сам Чубайс утверждал, что капот разворотило не пулями, а осколком, что автомобиль после взрыва и обстрела восстановлению не подлежал, хотя к тому времени суд уже знал, что автомобиль этот отремонтировали и продали. И выходило по всему, что оправданы сомнения в пребывании Чубайса на месте происшествия.

     Мозаика показаний Чубайса логическому осмыслению не поддавалась. Чубайс убеждал, что на него покушались еще в 2002 году, но никаких доказательств не привел. Чубайс уверял, что ездил без охраны, тогда кому, по его же распоряжению, звонил после взрыва помощник? Чубайс убеждал, что против него действовали профессионалы, хотя даже рядовые спецы не полезли бы никогда подрывать его бронированную машину, когда есть возможность подорвать его личную, небронированную, где он по выходным сам за рулём… На суде Чубайс назывался потерпевшим, ссылаясь на звон в ушах, страдания жены и друзей из-за покушения на него, отчего картина происшествия становилась гротеском, перерастающим в фарс.

     Обвинение озаботилось обосновать суду мотивы покушения на Чубайса, которыми-де руководствовались подсудимые, – их экстремистские взгляды, сформировавшиеся при прочтении книги Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию». Книгу обнаружили в машине подсудимого Квачкова и на квартире его сына Александра. И хотя на двухстах страницах книги имя Чубайса упоминается всего лишь дважды с уже сбывшимся ныне прогнозом последствий реформы электроэнергетики страны и в ней отсутствуют какие-либо призывы к уничтожению Чубайса, это не помешало следствию вшить в уголовное дело лингвистическое заключение, что книга сеет рознь и содержит критику существующей власти. Однако благодаря именно этой книге, в качестве вещдока фигурирующей в деле, хоть один вопрос стал ясен до конца: появление в этом странном уголовном деле аспиранта-историка Ивана Миронова – сына автора книги, экс-министра печати, писателя Бориса Миронова. По Ивану Миронову никаких доказательств, если не считать его телефонных звонков из Одинцовского района, прокуратура не предъявила. Книга же отца в корне меняла дело! Ясно, что два года тюрьмы Ивана Миронова и нынешний суд над ним – это месть самого Чубайса Борису Миронову за раскрытые им чубайсовские планы по развалу электроэнергетики страны и России в целом.



      ПРОКУРОР ПРЕДСТАВИЛ все доказательства по делу о «Покушении на видного общественного и государственного деятеля Чубайса А. Б.». Что получилось? 17 марта 2005 года бронированный с высшей степенью защиты БМВ председателя РАО «ЕЭС России» в сопровождении одной лишь машины охраны и впервые без перекрытия дорог сотрудниками ГИБДД выехал с дачи Чубайса в поселке Жаворонки в направлении Москвы. Чубайса в машине кроме его водителя и помощника никто не видел, даже охранники из машины сопровождения. Был ли он там вообще – на суде не доказано.

     Сначала машина охраны шла впереди БМВ Чубайса, но как только броневик обогнал охранников, раздался взрыв на обочине. БМВ Чубайса – чуть сбросив скорость, умчался дальше, машина охраны остановилась, охранники решили посмотреть – что случилось. Задачу охранять Чубайса опытные офицеры не исполнили. Почему? Задачи такой не было или охранять было некого – суд не установил.

     На месте происшествия, ближе к эпицентру взрыва, чем БМВ Чубайса, оказалась автомашина Вербицкого марки ВАЗ. У неё вылетели стёкла и вздулась крыша. Сам Вербицкий не пострадал. В тот же час прибывшие на место происшествия взрывотехники определили массу взрывчатого вещества в 500 граммов тротила. Позже эксперт, опираясь на протокол осмотра места происшествия, составленный следователем, определит мощность взрывного устройства в диапазоне от 3,5 до 11 кг в тротиловом эквиваленте. Почему эксперт не был на месте происшествия, почему в расчёт не принимались даже фотографии пострадавших машин – суд не стал выяснять.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю