Текст книги "Изощрённые убийства. Щель (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Дело было сделано. Конечно, в миролюбивой Дании владение такими вещами преследовалось по закону, но кто, черт возьми, сейчас проверяет хоть что-то на границе? Да и вообще, мало ли что у нас противозаконно – убийство, например. Так стоит ли переживать из-за какого-то там ношения оружия?

*

Два дня он издали следил за Франком. Наконец ему представился отличный шанс: неверный супруг в обеденное время ускользнул с работы и подобрал длинноногую красотку в гавани Ведбека. Приобнимая девицу, он весело мчал на север в кабриолете с опущенным верхом и припарковался только у своего загородного дома в Рогелейе. Ларс затаился в кустах, еще не имея четкого плана действий. Ему пришлось прождать ровно столько времени, сколько потребовалось Франку, чтобы затащить спутницу в постель и пару раз закинуть её длинные ноги к потолку.

Процесс затянулся. «До темноты они точно не покажутся», – подумал Ларс и тут же понял, что поспешил с выводами: из дома в одних плавках выбежал Франк. Старательно втянув живот, он устремился к пляжу и с разбегу нырнул в волны. Свою длинноногую пассию он, судя по всему, оставил в доме – бедняжка, должно быть, совсем выбилась из сил.

«Ну что ж, устроим водные процедуры», – подумал Ларс, быстро сбросил брюки и достал электрошокер.

Он огляделся по сторонам. Метрах в ста по направлению к Гиллелейе виднелись люди, в противоположной стороне – чуть ближе.

– Эй, привет! – крикнул он Франку и бросился в воду, подгоняемый попутным ветром с берега. Тот изумленно уставился на него, но его удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал секунду спустя, когда Ларс прижал шокер к его животу и нажал на кнопку. Впрочем, сильнее всех удивился сам Ларс, когда в его памяти внезапно всплыли школьные уроки физики, наглядно демонстрировавшие отличную электропроводность воды.

Раздался треск, и обоих так тряхнуло, что вода вокруг забурлила. Ларсу показалось, будто оголенный провод пустили прямо по его позвоночнику. Он мгновенно выронил оружие.

Жадно хватая ртом воздух, он повалился навзничь под воду и оттуда уставился прямо на пах покачивающегося на волнах Франка, чей таз ритмично подергивался вверх-вниз – то ли он мысленно продолжал кувыркаться в постели с девицей, то ли пытался изобразить дельфина.

Ларс оттолкнулся от песчаного дна, обхватил Франка за талию и увлек за собой под воду. Удерживать обмякшее тело на глубине оказалось совсем несложно.

В набегавших потоках воды седые волосы на груди Франка забавно колыхались, а его глаза оставались широко раскрытыми, но Ларсу было не до этого. Его куда больше беспокоила пара расшалившихся подростков, которые в погоне за мячом опасно приблизились к песчаной отмели.

Удивительно быстро тело под ним выпустило к поверхности последнюю порцию воздушных пузырей, и всё было кончено. Ларс отпустил покойника и отплыл в сторону, позволяя трупу подняться наверх. Секунду он смотрел на полный соленой воды рот Франка без малейшего сожаления, а затем слегка подтолкнул тело в сторону открытого моря, словно крошечный игрушечный кораблик в фонтане.

«Черт, как же руку-то сводит», – только и успел подумать он, прежде чем запущенный парнями мяч с плеском приземлился всего в десяти метрах от него.

– Я заберу, я! – крикнул один из мальчишек, но Ларс крикнул то же самое, рванул вперед, загребая воду, и изо всех сил швырнул мяч обратно онемевшей от удара тока рукой.

И тут он вспомнил про электрошокер.

Он огляделся по сторонам и в очередной раз убедился в истине, известной миллионам людей до него: если ты уронил что-то в воду, даже не надейся найти это снова – волны ведь не станут послушно стоять на месте и ждать, пока ты за ними вернешься.

3

– В целях безопасности нам, пожалуй, больше не стоит видеться, – сказал он вдове, когда та передавала ему пухлый конверт с деньгами.

Она кивнула. На ее лице Ларс заметил смесь благодарности, облегчения и чувства вины и с любопытством наблюдал, как эти сильные чувства сменяют друг друга.

– Не думайте об этом, – успокоил он ее, наслаждаясь приятной тяжестью конверта. – В определенном возрасте всё же не стоит лезть в воду сразу после столь бурных физических нагрузок с такой молодой особой. Но всё произошло быстро, и он ничего не почувствовал – по крайней мере, мне так сказали.

Спустя несколько дней он снова устроился в кресле салона красоты Франсуа, готовый высматривать очередного клиента. На душе у него было легко и покойно. Предвкушение того, как триста тысяч крон лягут на его банковский счет, творило чудеса: он уже забыл, как в панике обшаривал песчаное дно в поисках электрошокера, и то безумное облегчение, когда прибор все-таки нашелся. Забылись и пять бессонных ночей, пока велись поиски пропавшего мужа, тело которого в конце концов выловили рыбацкими сетями и признали его гибель трагическим несчастным случаем на воде. Какое же это было облегчение, когда вскрытие не показало ничего конкретного, кроме того, что причиной утопления, вероятнее всего, стало внезапное недомогание из-за жары.

– Сколько лет, сколько зим! – слегка обиженно протянул Франсуа, встречая Ларса в салоне, но тут же не удержался от желания посплетничать: – А у нас тут столько всего стряслось, мне прямо не терпится тебе рассказать!

И, принявшись за маникюр на изрядно запущенных ногтях Ларса, он заговорщически наклонился к нему: – Помнишь тех двух дам, которые в прошлый раз сидели здесь и судачили о муже одной из них, за ликвидацию которого она готова была выложить сто пятьдесят тысяч крон? Ее фамилия Саксенхольд.

Ларс нахмурился и вопросительно посмотрел на Франсуа.

– Ну конечно же помнишь, перестань притворяться дурачком, Мишель! – Франсуа шутливо пихнул его локтем. – Так вот, поверишь ли: Герт Саксенхольд, то есть сам супруг, заявляется сюда пару недель назад, чтобы немного разгладить морщины, и высказывает ровно то же самое пожелание, только с точностью до наоборот! И сидел он прямо на том месте, где сейчас сидишь ты. – Франсуа весело захихикал.

– Вот как. А почему они просто не разведутся? Не понимаю.

– Боже мой, Мишель, всё из-за денег! Нам, простым смертным, этого не понять, но у них-то на кону стоят миллионы! – Словно пытаясь показать размеры этого невообразимого богатства, он широко раскинул руки к потолку. – И кто знает, какие условия прописаны в их брачном договоре?

Взгляд Ларса стал задумчивым. Муж спит и видит, как бы избавиться от жены, а жена – как спровадить мужа. Какая жалость, что нельзя сорвать куш сразу с обоих Саксенхольдов, раз уж у них нашлось столь сильное обоюдное стремление.

Франсуа указал пальцем на дверь. – А через пять минут должна прийти моя следующая клиентка, Дорота Шмидт, просто восхитительное создание, – заметив многозначительный взгляд Ларса, он осекся: – Ну, господь с тобой, не в моем вкусе, конечно, ты же знаешь. Но я к чему клоню: в прошлый раз она притащила с собой мужа, и, боже мой, что за мезальянс! Даже я со всем своим мастерством ничего не смог бы сделать с лицом этого господина, оно было просто невероятно... – Он попытался подобрать нужное слово, но так и не сумел.

– Там килограммов двадцать морщин и как минимум лет тридцать разницы в возрасте. Старикан-то от такого союза явно не страдал, а вот ей, бедняжке, приходилось несладко. Стоило ему прикоснуться к ней, как она вздрагивала, словно от удара током, и уж поверь мне, вовсе не от избытка чувств.

– Классика: старый богач и юная модель, – понимающе кивнул Ларс и покосился на дверь. Пожалуй, эта особа могла стать его следующей целью, так что лучше уйти до ее появления. Из окон кафе напротив он сможет спокойно рассмотреть ее – и когда она будет входить, и когда станет уходить. Интересно, догадывается ли Франсуа, какое сокровище он преподносит ему на блюдечке с голубой каемкой?

Ларс внимательно изучил Дороту Шмидт, пока она шла к салону, а затем уходила оттуда. Через несколько дней он позвонил ей. Представившись врачом, он сообщил, что располагает важными сведениями о здоровье ее супруга. Извинившись за беспокойство, он подчеркнул, что вообще-то связан врачебной тайной, но у него просто нет другого выхода. По его словам, муж Дороты прошел множество обследований, и лишь сейчас он с коллегами по клинике осознал, что семья так и не была проинформирована о реальном положении дел. С учетом столь неутешительных прогнозов он счел своим долгом предупредить ее лично, чтобы она могла принять меры и оказать мужу необходимую поддержку в его последние дни.

Ее голос не звучал ни опечаленным, ни равнодушным, когда он предложил встретиться. И когда он подошел к ней в холле условленного кафе напротив Страндпарка в Шарлоттенлунне, ее настрой ничуть не изменился. Напротив, она выглядела просто великолепно в своем модном пальто и со стильной сумочкой в тон обуви.

– Вы говорите, мой муж болен? – спросила она с явным восточноевропейским акцентом.

– Давайте присядем, Дорота, и я вам всё расскажу.

Она грациозно опустилась на стул с изяществом высококлассной эскортницы с многолетним стажем.

– Что с ним? Он умрет? – последовал вопрос еще до того, как перед ними положили меню.

– Ну... это зависит от многих факторов. Я ведь не знаю, насколько откровенно могу с вами говорить, – произнес Ларс с сочувствующим видом.

– Говорите прямо, я справлюсь. – В его жалости она явно не нуждалась.

– Может, для начала выпьем чего-нибудь покрепче? Коньяка или чего-то полегче. Чтобы было проще держать себя в руках.

Она усмехнулась: – От коньяка не откажусь, но за мои чувства можете не переживать. Их нет. По крайней мере, к нему.

Он осторожно улыбнулся ей в ответ: – Вы хотите сказать, что новость, которую я принес, вас радует?

– Смотря что вы имеете в виду под словом «болен» – смертельный исход или нет.

Он подался вперед и заглянул ей прямо в глаза: – Это зависит только от вас.

Ларс заметил, что она мгновенно всё поняла. В этот миг в ней проснулись самые первобытные инстинкты.

Эта Дорота Шмидт оказалась далеко не глупой женщиной.

Сделка была заключена быстро. Устранить господина Шмидта требовалось в кратчайшие сроки, цена вопроса составила 600 000 крон. Прямо сейчас она могла выплатить лишь половину, а остаток – после вступления в наследство. Это превышало обычные расценки Ларса, но он понимал, на что идет. Риск того, что после завершения дела она помашет ему ручкой и скроется в неизвестном направлении, был весьма велик.

Впрочем, триста тысяч аванса – тоже отличные деньги, тем более что задание не выглядело невыполнимым. Объект вел себя беспечно: любил долгие прогулки в лесу и парке, охотно заговаривал с незнакомцами, производил впечатление доверчивого и мирного человека, несмотря на суровый вид и репутацию жесткого дельца.

Нет, задача не казалась сложной.

В качестве орудия убийства Ларс наметил дерево, присмотренное им во время разведки в местах прогулок жертвы. Это была береза, которая со времен последнего урагана, случившегося несколько лет назад, утомленно и угрожающе накренилась, слегка поскрипывая и опираясь на ствол соседнего дерева. То, что ее до сих пор не спилили, объяснялось просто: с тропинки березу было почти не видно, и это обстоятельство устраивало Ларса как нельзя лучше.

Он дотошно изучил лесную подстилку вокруг дерева и нашел место весьма подходящим и достаточно открытым. Если уложить пару небольших бревен туда, куда с его помощью рухнет береза, а затем поместить туда бесчувственного Шмидта затылком на одно из них, то у нашедших тело не возникнет вопросов, как именно он сломал себе шею. Вопрос о том, как привести объект в состояние, в котором его можно без труда дотащить до леса и уложить на место, даже не стоял – для этого у него был электрошокер. Стоит Шмидту отключиться, останется лишь незаметно перетащить его в нужную точку. Всё должно пройти гладко.

Чтобы не оставить подозрительных следов от инструментов на ветках и самом стволе надломленной березы, Ларсу пришлось действовать крайне осторожно. У него ушло полдня на то, чтобы освободить березу от зацепления с соседним деревом настолько, что лишь натянутая им веревка удерживала ее от падения. И пусть он не был лесничим и мало смыслил в поваленных бурей деревьях, теперь береза могла рухнуть только в одну конкретную сторону.

Пару дней он проводил утро в лесу, выслеживая жертву на почтительном расстоянии в неприметном мышино-сером спортивном костюме, который отлично сливался с окружающим пейзажем.

Какое же это было упоительное чувство! Казалось, будто мышь охотится на кошку. Постоянно начеку, на цыпочках пробираясь сквозь чащу и кустарник, он бесшумно выслеживал свою цель. Оставалось лишь дождаться, когда Шмидт подойдет достаточно близко к намеченному месту, чтобы нанести удар.

Несмотря на преклонный возраст, старик оказался удивительно бодрым – гибким, легким на ногу и, похоже, полным решимости бросить вызов возрасту и сохранить последние остатки жизненных сил, чтобы щедро тратить их на приобретенную им польскую красавицу. В этом смысле Ларс даже немного ему завидовал. Финансово независим, новенький «Порше» на парковке, голубоглазая красавица в постели, которая послушно исполняет любые капризы мужа. Но вопреки всем этим очевидным благам суровый факт оставался фактом: как только этот человек приблизится к тропинке у березы, его песенка будет спета.

Время от времени Ларс проверял, на месте ли электрошокер. Тот был полностью заряжен и готов к действию, так что оставалось лишь набраться терпения.

На четвертый день муж Дороты вопреки обыкновению припарковал свой «Порше» у самого края стоянки, выходившего на оживленное шоссе. Он нервно оглядывался по сторонам, словно кого-то ждал, постоянно посматривал на часы и пинал гравий под ногами.

Минут через двадцать на парковку въехало такси. Водитель притормозил перед господином Шмидтом, и из машины вышел пожилой мужчина.

Лучше всего последовавшую между двумя стариками сцену можно было описать как настоящую ссору. До Ларса доносились громкие неразборчивые крики; мужчины толкались, и издали это выглядело довольно жестоко. Второй мужчина даже замахнулся на Шмидта. Не будь у Ларса на объект своих планов, он бы обязательно вмешался и отчитал обоих драчунов.

Спустя десять минут приезжий отвесил Шмидту звонкую пощечину, выхватил телефон и запрыгнул обратно в ожидавшее его такси.

Картина была довольно сюрреалистическая, и Ларс, к своему неудовольствию, проникся сочувствием к будущей жертве. Насколько же тяжело лишать жизни человека, который только что выглядел столь раздавленным и несправедливо обиженным. Черт побери, почему под падающим деревом должен закончить свои дни именно Шмидт, а не этот наглый скандалист?

Ларс был уже готов поддаться раскаянию, но вовремя взял себя в руки. Он был человеком слова: если уж взялся за дело, доведи его до конца. К тому же аванс в триста тысяч крон обязывал – прямо сейчас эти деньги лежали на банковском счете в Варшаве и должны были разблокироваться в ту самую секунду, когда обнаружат тело.

При всей жалости к покойнику, его сострадание не простиралось столь далеко.

Он стал медленно приближаться к Шмидту, который в растерянности сделал пару кругов по площадке и замер, уставившись в одну точку.

Странное, гротескное зрелище: пожилой человек неподвижно стоял, слегка ссутулившись, а за редкими кустами у него за спиной по шоссе с грохотом проносился плотный поток машин.

Ларс огляделся вокруг. Поблизости никого не было – момент казался слишком идеальным, чтобы его упускать. «Зачем усложнять себе жизнь без крайней необходимости?» – подумал он. Один легкий толчок сквозь кусты... В конце концов, это запросто могло случиться во время потасовки с тем вторым стариком. Не раздумывая больше ни секунды, Ларс рванулся вперед и со всей силы вытолкнул мужчину из кустов прямо под колеса ревущего потока машин, под визг тормозов и беспощадный натиск сотен лошадиных сил, способных сокрушить всё на своем пути.

Ларс присел за кустами и зажмурился в тот момент, когда последовал удар. Когда до него донесся характерный скрежет сминаемого металла и отчаянные крики водителей, вовлеченных в массовое столкновение, он тихонько проскользнул к своей машине – став богаче еще на триста тысяч крон.

Вопреки ожиданиям, вдова Шмидт не выказала радости, когда он связался с ней тем же вечером и сообщил, что в новостях, как и планировалось, трагическую гибель ее мужа назвали возможным самоубийством. Вместо этого она холодно заявила, что обстоятельства изменились: брат покойного прибрал фирму к рукам, из-за чего ее финансовое положение после смерти мужа лишь ухудшилось. Оказалось, деверь месяцами ждал подобного повода, устав от бесконечных дрязг с братом.

Ларс сопоставил факты, и сцена на парковке обрела для него новый смысл. «Значит, тот тип из такси и был братом Шмидта», – подумал он. Однако волновать его чужие семейные неурядицы не должны были. У него самого был бизнес, который требовал доходов. Поэтому он прямо заявил Дороте Шмидт: если она немедленно не разблокирует триста тысяч крон, кое-кто очень сильно рассердится. ДАЖЕ ОЧЕНЬ сильно. И тогда она на собственном опыте поймет, что разницу между жизнью и смертью можно легко продемонстрировать одним легким надрезом сонной артерии.

Она поняла намек и театрально разрыдалась, но ее фальшивые рыдания встревожили Ларса.

Ему больше всего хотелось спросить ее напрямую: «Что нужно сделать, чтобы ты выполнила свою часть уговора?». Но он и сам знал ответ. Поэтому вместо этого произнес:

– Теперь ты, должно быть, хочешь избавиться от деверя? И что тебе это даст? Ты вообще имеешь право на наследство?

Судя по голосу, она обиделась. Конечно же имела, но пока деверь был жив, он оставался душеприказчиком и фактическим руководителем компании.

Знакомая история.

– Это обойдется тебе в кругленькую сумму, понимаешь? И никаких банковских гарантий. В твоем распоряжении наверняка есть имущество, которое можно быстро продать?

– Да, если моего деверя не станет.

– Тогда начинай распродажу прямо сейчас. Начни с «Порше» и личных вещей. А мы пока позаботимся о том, чтобы убрать этого придурка с твоего пути. Два миллиона за два трагических несчастных случая до пятницы. Договорились?

Ларс разузнал адрес деверя за городом и сразу отправился туда. Представившись адвокатом его невестки, он уже в прихожей выслушал порцию отборной брани в адрес покойного брата и его польской шлюхи-жены, ныне вдовы. Пока хозяин изливал душу, Ларс огляделся по сторонам и пришел к выводу, что тот живет один, а в роскошном холле нет никаких камер наблюдения.

Пока деверь увлеченно поливал брата грязью, Ларс вытащил электрошокер, не обращая внимания на протестующий взгляд мужчины, вкатил ему пару лишних разрядов и отступил на шаг, когда тот с тяжелым шлепком рухнул на выложенный шахматной плиткой пол холла.

Затем он тщательно протер шокер от отпечатков пальцев и попытался поднять тело.

Деверь оказался неподъемным, а глубокая борозда на гравии, оставшаяся после того, как Ларс волоком потащил его к своей машине, была слишком приметной.

Для верности он приложил его шокером еще раз, снова тщательно протер прибор и кое-как втиснул бездыханное тело в багажник.

По дороге к лесу он не раз мысленно чертыхался. Во-первых, злясь на то, что ввязался в эту дикую, абсурдную авантюру, а во-вторых, коря себя за неосторожность на открытой местности. Кто знает, насколько любопытны деревенские жители? Вдруг кто-то заметил, как он тащил безбилетного пассажира из дома? Мало ли, вдруг какой-нибудь любитель птиц засел за живой изгородью с биноклем? Вдруг объектив чьей-то камеры был направлен прямо на него, пока он заталкивал брата Шмидта в багажник и с шумом захлопывал крышку?

Он сокрушенно покачал головой. Ликвидация самого Шмидта была безукоризненной, не то что эта нелепая топорная работа. И всё же интуиция подсказывала ему, что всё обойдется. Должно обойтись. Главное, чтобы в теле оставались хоть какие-то признаки жизни – иначе судмедэксперты сразу почуют неладное, когда найдут его раздавленным под деревом. Несчастный случай не будет выглядеть убедительно, если бедолага испустил дух еще до падения ствола.

Судя по затянутому небу и раскачивающимся кронам деревьев, намечался не просто легкий ветерок. Вот-вот должен был хлынуть ливень, так что следовало поторопиться: размокшая земля отлично сохраняет глубокие следы, по которым криминалисты смогут прочитать всю историю как по раскрытой книге.

Криминалисты! Эти ищейки точно были порождением дьявола – уж это он твердо усвоил из многочисленных детективных сериалов.

Он припарковал машину на лесной просеке неподалеку от тропинки, где его дожидалась та самая береза, откинул крышку багажника и с первого взгляда понял: мужчина мертв. Даже когда он приник ухом к самым его губам, он не уловил ни малейшего дыхания. Под ладонью, прижатой к груди под рубашкой, сердце тоже не билось. Всё-таки он переборщил с разрядами шокера.

Он выругался про себя – почему он не был осмотрительнее? Ларс досадливо пожал плечами, но дело было сделано: в конце концов, в инструкции к шокеру не пишут, сколько именно разрядов требуется, чтобы отправить человека на тот свет. Или все-таки пишут?

Черт побери, и что теперь делать?

Вытаскивая тело, он проклял все свиные отбивные и стейки, которые при жизни так усердно наедал этот господин. По ощущениям в нем было никак не меньше девяноста пяти килограммов. Видела бы его сейчас бывшая женушка – как он ковыляет по лесу с трупом на плечах!

Сквозь тяжелое кряхтение он даже хмыкнул от этой мысли. Да уж, такое зрелище точно никто не назвал бы «скучным».

«И всё же, как быть дальше?» – размышлял он. Просто раздавить бездыханное тело березой нельзя. Эксперты моментально определят, что смерть наступила до падения дерева. Закопать его прямо здесь тоже не выйдет – инструментов у него нет, а если копать руками, он гарантированно оставит кучу улик.

Похоже, оставался лишь один выход: найти какую-нибудь яму или овраг и присыпать тело сухой листвой.

Ларс обливался потом, пока в его голове роились эти невеселые думы. Но вдруг его осенило, и решение показалось на редкость очевидным и изящным.

Зачем вообще городить весь этот огород? Почему просто не отвезти его обратно и не оставить там же, где погиб его брат? Если тело найдут в кустах у дороги, все решат, что несчастного хватил удар – умер от разрыва сердца и горя на том самом роковом месте, где расстался с жизнью его брат. Это же гениально! Да, если не считать того факта, что теперь придется тащить эту тушу обратно к машине, снова запихивать в багажник, везти на парковку и аккуратно укладывать на землю, надеясь остаться незамеченным.

Но сказано – сделано. Удача снова улыбнулась ему: на город опускались сумерки, и стоянка была абсолютно пуста.

Он отыскал лаз в зарослях, где на ветках всё еще сиротливо покачивалась полицейская лента, и аккуратно уложил тело лицом вниз – так, чтобы оно было обращено к темному пятну на асфальте, где оборвалась жизнь его брата и где снова нескончаемым потоком мчались машины.

Оглядевшись, Ларс отметил, что его следы на взрыхленной земле едва заметны, да к тому же с неба уже закапал мелкий дождик. За пару часов ливень надежно смоет все отпечатки – в этом он не сомневался.

Он развернулся, отряхнул ладони и сделал пару шагов к своему автомобилю. Он был чрезвычайно доволен своей находчивостью и тем, как ловко выкрутился из сложной ситуации.

И тут случилось непредвиденное.

Прямо у него за спиной, в кустах, «труп» закашлялся. Он сделал глубокий, судорожный вдох – так вдыхает человек, который долго пробыл под водой и наконец вынырнул на поверхность.

Боже всемогущий, как же он перепугался!

Полчаса спустя он уже в третий раз тащился по лесной тропе с девяностопятитилограммовой ношей на плечах. На сей раз он ограничился всего одним разрядом и первым делом убедился, что объект дышит. Лежи этот упрямец тихо в кустах у парковки, Ларс мог бы прикончить его на месте вторым разрядом шокера и там же оставить. Но поскольку тот начал брыкаться, хрипеть и размахивать руками, следы борьбы были бы слишком очевидны, а это рушило весь план. Главное правило его бизнеса гласило: смерть должна быть похожа на несчастный случай, иначе рано или поздно его вычислят.

А значит, у них не оставалось иного пути, кроме как вернуться к той самой березе в лесу – если он, конечно, умудрится отыскать ее в этой темноте.

4

Газетные статьи о трагической гибели братьев Шмидт вышли на редкость сенсационными, и Ларсу стоило немалых усилий сдержать себя, чтобы не вырезать их на память. Если верить прессе, старший брат сначала покончил с собой, бросившись под колеса автомобилей. После этого младший бесследно исчез, и лишь почти два месяца спустя его нашли раздавленным под березой.

Следователи были в полном замешательстве: определить точное время смерти младшего брата оказалось непросто, да и слишком многие обстоятельства противоречили друг другу. Одна взбалмошная соседка уверяла, будто видела погибшего живым спустя несколько часов после того, как в новостях объявили о самоубийстве его старшего брата, но полной уверенности у нее не было. К тому же с тех пор прошло целых восемь недель.

Версий строилось великое множество.

Самая правдоподобная сводилась к тому, что старший брат убил младшего из-за серьезных разногласий в бизнесе, а затем, сгорая от стыда или отчаяния, наложил на себя руки. По мнению следствия, он заранее подпилил старый ствол, чтобы тот упал в нужный момент, и как-то заманил брата на траекторию падения. Версию об умышленном убийстве подкрепляла и поза трупа. Ляг ствол дерева сам по себе, тело никак не могло бы оказаться в таком противоестественном положении.

Ларса тешило то, что лишь он один знал, как всё произошло на самом деле. Дерево упало безупречно, но бедолага очнулся от сильнейшего удара и вовсе не собирался умирать от полученных травм. Ларсу пришлось усесться на ствол и качаться на нем взад-вперед, пока не стемнело и из упрямца не вылетели последние остатки жизни. Воспоминания были не из приятных, но какая теперь разница – дело сделано, и скоро всё это сотрется из памяти. Тем более что времени с тех пор утекло немало.

*

По сравнению со Шмидтами, заказ, полученный им в другом салоне, оказался куда проще. Ему предстояло столкнуть мужчину под пригородную электричку, но тот умер сам от инфаркта ровно за двадцать секунд до того, как Ларс успел бы его толкнуть.

Еще проще вышло с четой Саксенхольд: он выманил у супругов по полмиллиона аванса за ликвидацию друг друга, а затем организовал их одновременную гибель в аварии на обледенелой дороге.

Да-да, с последними всё вообще прошло как по маслу. Хватило двадцати минут в их гараже в Рунгстеде, чтобы заменить зимнюю резину на летнюю.

Был ли это суицид? – гадала пресса. Как бы то ни было, на сложенных в углу гаража зимних шинах не осталось никаких отпечатков пальцев, способных помочь следствию. На том дело и закрыли.

*

Теперь Ларс мог позволить себе немного сбавить обороты. Заказные убийства принесли ему несколько миллионов. На его счету в банке уже лежало семьсот пятьдесят тысяч крон, а остальные сбережения, за вычетом двадцати пяти тысяч, которые он всегда носил в портмоне, были надежно рассредоточены по зарубежным счетам.

Он исправно платил налоги со своих вкладов, декларируя доходы как оплату за консультационные услуги. Ларс стряпал фальшивые счета для несуществующих иностранных фирм, прекрасно понимая: в стране, где министерство налогообложения в последние годы только и делало, что вставляло палки в колеса собственным сотрудникам, никто не станет дотошно проверять доходы рядового консультанта средней руки. Главное – не шиковать, и тогда можно жить спокойно и в достатке. Сколько раз он слышал о преступниках, которые погорели на безумных тратах! Сам он так глупо рисковать не собирался – это было не в его стиле.

Нет, он потихоньку копил на безбедную и яркую старость в каких-нибудь теплых краях.

Таков был его план.

Еще четыре-пять заказов в год в течение ближайших восьми-десяти лет, и на склоне лет он будет кататься как сыр в масле. Найдет себе молодую жену, купит яхту. В общем, получит всё то, что заставляет сердце биться немного дольше, чем у среднестатистического датчанина.

*

Прошли больше девяти месяцев с тех пор, как он в последний раз грелся в уютной атмосфере салона Франсуа, и их встреча получилась бурной. Объятия сменялись укоризненными минами по поводу его долгого отсутствия, а затем – новыми объятиями. О да, Франсуа действительно скучал по нему.

– Ох, это так романтично, что ты постоянно в разъездах, Мишель! – щебетал он, отодвигая кутикулу на пальцах Ларса. – Но и у нас тут, признаться, жизнь била ключом. Пока ты странствовал по миру, я пережил один шок за другим. Такое чувство, будто я притягиваю несчастья!

Он положил руку на грудь – ему явно понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки.

– Сначала у Гиты муж, Франк, утонул возле их летнего дома в Рогелейе – после этого я ее полгода не видел. Потом этот ужасный случай с мужем Дороты Шмидт и его братом. Ты, наверное, уже не помнишь, но я рассказывал тебе про нее – это та, у которой был жуткий старый муж.

Он поежился и вжал голову в плечи.

– Муж Дороты бросился под машины, а его брата нашли мертвым под деревом. Писали, что это убийство и самоубийство. Это так жутко, мне даже кажется, будто я сам невольно запустил всю эту цепочку событий. Эти несчастные вдовы ведь обе мои клиентки!

Ларс откинул голову на раковину, чтобы Франсуа смыл шампунь, и прикрыл глаза. Он не видел причин вступать в разговор без крайней необходимости.

– А потом, Мишель... зимой случилось то, от чего меня до сих пор бросает в дрожь. Представляешь, Молиза и Герт Саксенхольд погибли в автокатастрофе из-за гололеда! – От волнения его пальцы стали слишком сильно массировать кожу головы Ларса. – Ужас, мне даже думать об этом страшно. Разве это не кошмар?

– Кошмар, согласен. Напомни-ка, а это кто такие?

Франсуа убрал руки. – Не притворяйся, будто не помнишь Молизу и Герта Саксенхольд! Это же те самые супруги, каждый из которых по секрету признавался мне, что мечтает отправить вторую половинку на тот свет. Мы с тобой еще шутили на эту тему. – Он помахал ладонью перед лицом, нагоняя воздух. – Боже, что я несу. Сказал «шутили»... какое ужасное слово в таком контексте!

Ларс задумался. Возможно, он действительно слишком усердно «проредил» клиентуру Франсуа, но ведь именно здесь ему подворачивались самые легкие заказы. Они буквально сами шли к нему в руки. В других местах ему приходилось неделями выслеживать жертв, чтобы понять, за какую ниточку дернуть, а тут всё подавалось на блюдечке. Но отныне следовало поберечься. Франсуа придется обойтись без него – в этот салон за новыми клиентами Ларс больше ни ногой.