Текст книги "Изощрённые убийства. Щель (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Изощрённые убийства

1

Ларс Хвиллинг Хансен был наемным убийцей – причем, по его собственному мнению, одним из весьма скрытных и даже элегантных представителей этой профессии.

Как это чаще всего и бывает на извилистых жизненных путях, дорогу к этому ремеслу ему открыла всего одна фраза.

– Ты стал скучным, Ларс, ты мне больше не интересен, – заявила его заурядно-унылая жена и бросила его, оставив наедине с пренеприятным осознанием: в их браке произошли перемены, которые он начисто проглядел.

Отныне ярлык «скучный» стал тем клеймом, с которым ему приходилось учиться жить, попутно прикидывая, как скромная досрочная пенсия и десятилетний «Опель Рекорд» помогут ему благополучно двигаться дальше по жизни. Его женушка уже вовсю прибирала к рукам их сбережения и общий таунхаус – а заодно, без сомнения, и целую череду куда более интригующих мужчин с аккуратно подстриженными бакенбардами.

«Скучный» – это слово жгло его изнутри.

В порыве отчаяния он обдумывал планы мести. Нанести визиты потенциальным любовникам жены, прихватив с собой обрез охотничьего ружья. Создать страницу в Фейсбуке и выложить туда ее личные фотографии тех времен, когда она была дряблой и далеко не такой тщеславной, как сейчас. Они снимали это ради смеха, прекрасно понимая, что никто, кроме них двоих, эти кадры никогда не увидит. Крупные планы бедра, напоминавшего лунную поверхность, и снимки обвисшей под действием силы тяжести кожи на внутренней стороне плеча – кажется, в народе это называют «крыльями летучей мыши». Еще он фантазировал о том, как поливает соляной кислотой ее новенькие клумбы с геранью перед таунхаусом, который еще совсем недавно был записан на его имя.

Скучный!

Но если честно: разве эти детские, агрессивные выходки хоть как-то изменят это слово? Неужели он действительно станет тратить на это время? Ладно, жена считала его скучным, но глупым-то он все-таки не был. «Так, Ларс, возьми себя в руки!» Он не собирался пускаться во все тяжкие ради нелепой мести и рисковать свободой. Разве тюремная решетка добавит ему шарма? Новая жизнь среди бандитов и мошенников, возможно, и казалась экзотичнее его нынешнего существования, но в глазах жены он все равно остался бы непроходимо скучным. Но что конкретно она имела в виду? На чем строилось это оскорбление? Дело в его взглядах на жизнь? В поведении? Или все-таки во внешности? Он понятия не имел, ведь никто и никогда не намекал ему ни на что подобное.

И тогда Ларс принялся читать журнал «Евромен» в библиотеке, просматривать советы психологов в колонках вопросов и ответов, разглядывать подтянутые торсы в шоу «Райский отель» и других реалити-передачах, где мускулистые юнцы щеголяли в обтягивающих плавках. Когда ему наконец показалось, что он накопил достаточно информации, он набрался смелости и встал перед зеркалом. Он расправил грудь, втянул живот – и понял: даже втянутый живот не спасает положение. Как ни крути, а слово «скучный» относилось прежде всего к его внешности. И Ларс принял судьбоносное решение.

Вот почему в один прекрасный день он нерешительно застыл перед симпатичным салоном красоты и парикмахерской, с витрины которого черно-белые фотографии харизматичных мужчин со сверкающими отбеленными зубами сулили наступление лучших времен. Разумеется, за умеренную плату. Цены красовались прямо на стекле, но, по вполне понятным причинам, были напечатаны таким мелким шрифтом, что люди его возраста едва ли могли их разглядеть. Впрочем, это не имело значения. На кону стояло нечто куда более важное, чем деньги.

– Делайте со мной всё, что хотите, только сделайте меня интересным, – выдавил он из себя, обращаясь к весьма женственному владельцу заведения, как только дверь салона закрылась за ним с тихим мелодичным звоном. Хозяин в легком замешательстве прижал руку к груди, обтянутой сиреневой рубашкой, и попытался оценить масштабы предстоящей работы. Он принялся пристально изучать Ларса.

– Боюсь, нам понадобится несколько сеансов, прежде чем вы останетесь полностью довольны результатом, – изрек этот благоухающий клон тех парней, которых Ларс видел танцующими на платформах гей-парадов в крошечных серебристых шортах. Слово «жеманный» здесь мало что отражало, но Ларс был человеком терпимым. Если это существо сумеет стереть каинову печать «скуки» с его лба, он был готов хоть оплатить ему татуировку с Дэвидом Бекхэмом, лишь бы тот остался доволен.

– Приступайте, – выдохнул Ларс с бьющимся сердцем и покорно побрел за хозяином, направившимся к раковинам для мытья головы. Ларс устроился в кресле, откинулся назад, и работа закипела.

Целых три дня пролетели за разговорами обо всем на свете, включая китчевую коллекцию старинных парикмахерских кресел и сушуаров Франсуа, а главное – за омолаживающими процедурами для лица, часами под сушилкой, отодвиганием кутикулы, триммингом волос в носу и легким мелированием, добавившим эффекта выгоревших на летнем солнце прядей в его короткую каскадную стрижку. Когда последняя прядь легла на свое место, кудесник Франсуа слегка откинулся назад и с гордостью окинул взглядом результат своего труда.

– Вы просто объедение, – заявил он, удовлетворенно улыбнувшись парочке богатых дам, которых ассистенты как раз усаживали под сушуары на другом конце сверкающего салона.

Одобрительные взгляды не заставили себя ждать. После визита к Франсуа Ларс преобразился до неузнаваемости. Вообще-то Франсуа звали Йенс Сёренсен, в чем он сам признался Ларсу во время одного из сеансов глубокого массажа лица, но обилие красивых гласных в имени Франсуа казалось ему куда более изысканным, поэтому он и взял этот творческий псевдоним. И художником он действительно был незаурядным. Ларс стал новым, гораздо более привлекательным человеком.

«Вот вам и "скучный", – подумал Ларс. – Теперь я "просто объедение"». Счастливая улыбка озарила его ухоженное лицо.

Улыбка сошла с его лица, стоило ему увидеть счет. Ларс побледнел. Он понял, что очень быстро снова превратится в скучного зануду, если его финансы не претерпят столь же стремительного преображения. Быть «объедением», судя по всему, стоило недешево.

– Да уж, хорошо быть владельцем салона, как ты, Франсуа, – вздохнул он, выкладывая на стеклянный прилавок четыре тысячные купюры. Затем он пожал Франсуа руку, подмигнул ему и представился Мишелем. – Имя у меня, положим, французское, но во Франции я бывал не чаще твоего, – добавил он с ослепительной улыбкой.

Франсуа надул губы и покосился на двух дам, укутанных теплым гулом сушилок и увлеченных латиноамериканскими ритмами в наушниках.

– Владельцем салона? Боже упаси, Мишель, такого и врагу не пожелаешь! Ты даже не представляешь, как тяжело мне приходилось на первых порах, едва на плаву держался. Одно дело – быть мастером своего дела, и совсем другое, черт побери, – завлечь столько клиентов, чтобы заведение окупалось. А ведь у меня еще и сотрудники, так что крутиться приходится дай боже.

Ларс огляделся по сторонам. Сплошь позолоченные краны, сиреневые бархатные шторы и пушистые полотенца коньячного цвета.

– Но сейчас-то дела идут неплохо?

– Ну... – протянул Франсуа, воровато оглянувшись, а затем заговорщически наклонился к Ларсу: – Но, видит бог, исключительно благодаря тому, что я читаю некрологи.

Ларс изумленно вскинул свежевыщипанные брови и выжидающе уставился на парикмахера.

– Да-да, представь себе. Стоило мне додуматься до этой блестящей идеи, как дела сразу пошли в гору. Но я держу руку на пульсе, уверяю тебя.

Франсуа снова глянул в сторону клиенток, придвинулся к самому уху Ларса и прошептал: – Как только какая-нибудь дама, живущая в так называемом «виски-поясе» – богатых северных пригородах Копенгагена, – становится вдовой, я прошу Стуре отвезти меня к ее дому и... – Франсуа изобразил пальцами кавычки в воздухе, – ...совершенно «случайно» опускаю вот это ей в почтовый ящик.

Он достал из ящика изящный глянцевый буклет и положил его на стеклянный прилавок перед Ларсом. Одна только обложка говорила сама за себя. Крупная надпись «Новая жизнь» недвусмысленно намекала, что это отличный шанс начать всё с чистого листа. Реклама гарантировала высочайший профессионализм, стопроцентную конфиденциальность и обещала подарить клиенту совершенно иное будущее.

В самом деле, чего еще могла желать богатая вдова, чьи лучшие годы остались позади, но которая вовсе не собиралась из-за этого коротать ночи в одиночестве? Конечно же, «Новой жизни»!

И то правда.

Франсуа действительно знал свое дело. Он был не просто великолепным парикмахером и визажистом, но и обладал редким талантом тонко чувствовать психологию своих клиентов и угадывать их тайные желания. Вот как надо завлекать клиентуру!

*

Некоторое время Ларс вовсю ощущал на себе плоды своего преображения. На улице на него заглядывались прохожие – к этим оценивающим взглядам он еще не привык и толком не знал, как реагировать. В магазинах продавцы вдруг стали проявлять к нему повышенное внимание, а незнакомые мужчины теперь провожали его хмурыми, раздраженными взглядами.

Так вот каково это – быть привлекательным и желанным. К этому Ларс без труда мог бы привыкнуть. Жизнь определенно налаживалась.

Примерно через месяц чудодейственный эффект процедур начал угасать, и из-под лоска стал проступать прежний унылый, серый человечек. Мириться с этим Ларс категорически не желал. Он пошел в банк и снял со счета еще четыре тысячи крон – предпоследние деньги, которые он мог себе позволить потратить. Еще два визита к Франсуа, и его сбережения иссякнут, а статус «объедения» останется в прошлом.

Черт бы всё побрал.

В тот же день после обеда он снова сидел в кресле у Франсуа. Оглядев оживленный зал, он кивнул в зеркале двум благоухающим дамам в изящных туфлях на шпильках и тихонько поинтересовался у Франсуа, не по той же ли схеме с некрологами были завербованы эти две прелестницы.

– Боже упаси, только не они! Эти бедняжки всё еще томятся в брачных узах, – тихо рассмеялся тот. – В конце концов, далеко не все мои клиентки приходят через некрологи. Дамы из Рунгстеда и окрестностей, слава богу, общаются между собой – для чего же еще, спрашивается, существуют клубы любителей бриджа?

Он кокетливо пожал плечами, перебирая волосы Ларса ухоженными пальцами с полированными ногтями. – Но уж скучными этих двух дам точно не назовешь. Сейчас мы снимем сушильные колпаки – и ты сам всё услышишь. Уж они-то стесняться в выражениях не станут!

Это обещало быть интересным. Ларс предвкушающе улыбнулся. Хорошенькие ассистентки Франсуа подняли колпаки сушилок, а сам мэтр закружился по залу, раздавая глянцевые журналы и предлагая всем бокалы с прохладным креманом.

– Прошу вас, девочки, – заворковал он, картинно раскинув руки. – Остынем маленечко, хорошо? – Он нежно сжал их плечи, кокетливо вильнул бедрами и, повернувшись к Ларсу, весело подмигнул.

Буквально через десять секунд дамская трещотка заработала на полную мощность.

– Слушай, Шарлотта рассказывала, что Элизабет вчера опять видели в порту с ее любовником. Ты тоже там была? – спросила одна.

Вторая кивнула: – Ага, я совершенно «случайно» заглянула в то кафе, куда она вечно таскает его по четвергам. И я тебе скажу: он просто лапочка! Я бы выложила сто тысяч – да что там, вообще всё что угодно – тому, кто пустит Герту пулю в лоб, лишь бы сменить его на этого красавчика. Ты вообще замечала, какой он аппетитный? – Женщина посмотрела на подругу взглядом знатока.

Ларс задумался. Похоже, ему еще крупно повезло, что жена всего лишь обозвала его скучным и выставила за дверь. Он на мгновение усомнился: шутит ли эта дамочка в парикмахерском кресле или на полном серьезе готова убрать мужа с дороги ради молодого любовника? С ним-то, слава богу, обошлись не так круто.

Франсуа прикрыл рот ладонью и тихонько прыснул. «Ну вот, сам слышишь», – словно говорили его глаза в зеркале, пока он взбивал волосы Ларса.

Ларс нахмурился. Что именно только что сказала эта женщина? Эту мысль следовало хорошенько прокрутить в голове, чтобы до конца осознать услышанное. Сто тысяч крон, да вообще всё что угодно – неужели она действительно это произнесла? Неужели она всерьез готова заплатить кому угодно и сколько угодно, лишь бы убрать мужа с дороги? Чрезвычайно любопытное соображение.

– Сто тысяч? – расхохоталась вторая. – Ну ты и скряга! И это притом, что ты останешься с девяноста миллионами и сможешь шептать нежности на ушко новой игрушке Шарлотты? Неплохо устроилась, а? Но если серьезно: такое дело стоит явно больше ста тысяч. Не думаешь, что цену стоило бы набить, если уж берешься за дело, милая Молиза?

– Ой, ладно, уговорила. Давай сойдемся на ста пятидесяти тысячах. Но тогда мне обязательно понадобится чек. Для налоговой.

Они допили по третьему бокалу кремана и так расхохотались, что бигуди едва не раскрутились сами собой.

Чертовы кошки, ну и коготки у них. Совершенно безжалостные твари. Ларс незаметно покачал головой. Что-то подсказывало ему, что грань между шуткой и серьезными намерениями у этих дамочек весьма размыта. Странная сцена. Одна фраза так и продолжала звенеть у него в ушах: «заплатить кому угодно сколько угодно». Пока эти две хохотали рядом, он не мог сосредоточиться, но решил обдумать это позже. Мысль намертво засела в голове. Избавиться от нее было не так-то просто.

Улыбаясь, он придержал перед ними дверь, когда они уходили одновременно с ним, и к своему удивлению обнаружил, что их машина припаркована на той же боковой улочке, всего метрах в пятидесяти от его собственной. Подойдя к автомобилю, он немного задержался, наблюдая, как они идут по улице, оживленно перешептываясь, склонив друг к другу головы, прыская от смеха и шутливо толкаясь на ходу по булыжной мостовой.

Он прекрасно догадывался, о чем они шепчутся, и это невероятно будоражило воображение.

Усевшись на переднее сиденье своего старенького «Опеля», он наблюдал, как Молиза с подругой откидывают верх своей «Ауди». И в этот момент он принял решение поехать за ними.

Солнце щедро припекало, и дамочка столь же щедро давила на газ, когда десять минут спустя они уже неслись по шоссе Страндвейен.

Ларс огляделся по сторонам. Возможно, штраф за превышение скорости для этих двух фиф и был сущим пустяком, но уж точно не для него. Во всяком случае, если он хочет скопить на очередной визит к Франсуа.

Он с удовольствием скользнул взглядом по своему преобразившемуся лицу в зеркале заднего вида. Определенно, ему во что бы то ни стало нужно раздобыть эти деньги.

Через несколько изнурительных километров «Ауди» обогнула живую изгородь, скрывавшую вид на пролив Эресунн, и юркнула за кованые ворота особняка, который уж точно не мог быть куплен на честно заработанные деньги.

«Саксенхольд» – гласила надпись на массивной солидной латунной табличке.

Он припарковал свою старую колымагу, наехав двумя колесами на бордюр, заглушил мотор, опустил стекло и услышал, как одна из женщин весело крикнула на прощание, а вторая, газуя на «Ауди», отшутилась: «Удачного убийства!».

Они расхохотались так громко, что задрожали витражные стекла в домике привратника. Ларс вздрогнул, словно мысль об убийстве имела к нему какое-то отношение. Хотя пока что он испытывал лишь искреннюю жалость к этому бедолаге Герту.

Прошло еще немного времени, прежде чем Ларс завел мотор и поехал в сторону дома, а его голова тем временем вовсю была занята крамольными мыслями о новых возможностях для заработка и о доходах, значительно превышающих его обычный бюджет.

2

Уже на следующее утро он отправился прямиком в свой банк, клиентом которого был целых 25 лет. Меньше чем через полчаса он опустошил счет, перешел на противоположную сторону улицы в банк-конкурент и положил туда точно такую же сумму.

– Я бы хотел открыть счет под хороший процент. Ожидаю крупное наследство, но, судя по всему, оно будет поступать частями – время покажет, – доверительным шепотом произнес он, пожимая руку так и сияющему от радости клерку.

Затем он отогнал свой «Опель» к торговцу подержанными машинами в Видовре, выручил за колымагу 19 000 крон, прикупил на распродаже два костюма от «Хуго Босс» и часы – не то чтобы безумно дорогие, но выглядевшие куда презентабельнее тех, что жена подарила ему двадцать лет назад.

После этого он переоделся, вернулся в свой новый банк и положил оставшиеся 8500 крон на счет.

Первый этап плана был успешно выполнен.

*

В последующие дни он составил список модных парикмахерских и салонов красоты, где принимали и мужчин, и женщин. В одном только Большом Копенгагене их насчитывалось почти тридцать, так что выбор был более чем достаточным.

Затем он открыл свою старую, невзрачную шкатулку и достал коллекцию марок, которую оставил ему отец в надежде, что сын продолжит его дело в свободное время – такое же невыносимо тоскливое, каким одарил отца его собственный кошмарный брак. «С какой стати Ларсу должно быть легче?» – наверняка думал тогда его родитель.

И если бы у бывшей жены Ларса не обнаружилось столь неожиданного таланта взрывать их семейную жизнь, всё наверняка так бы и сложилось.

Вместо этого пару часов спустя Ларс вышел из солидного магазина для филателистов с 32 000 крон в кармане, испытывая одновременно замешательство и благодарность. Значит, отцовские труды и заботы всё-таки не пропали даром. Теперь у Ларса был стартовый капитал для собственного дела, которое не потребует от него физического изнурения и при этом позволит внушать необходимое уважение потенциальным клиентам – и особенно тем, с кем эти клиенты захотят его столкнуть.

Да, клиентуру следовало искать в высших кругах, ведь гонорар за его услуги – с учетом немалого риска – должен быть соответствующим. Он не какой-то там дешевый прихвостень. С этого момента он позиционировал себя как наемного убийцу экстра-класса.

После этого он в третий раз за неделю наведался в свой новый банк, положил на счет еще 30 000 крон и попросил у управляющего справку о финансовой состоятельности, которая требовалась ему для оформления лизинга на автомобиль представительского класса.

Довольная улыбка долго не сходила с лица Ларса, когда два часа спустя он вальяжно выкатился из автосалона БМВ в Люнгбю, чувствуя под капотом мощь в 250 лошадиных сил и твердо вознамерившись сохранить этот статус-кво.

В последующие дни он занялся инспекцией парикмахерских и салонов красоты из своего списка. Быстрый визит, осмотр. Он запоминал расположение кресел и оценивал общую атмосферу. На самых напыщенных и пафосных заведениях, где мастера были одеты изящнее клиентов, а тугие маски на лицах не позволяли широко улыбаться и уж тем более хохотать во весь голос, он сразу ставил жирный красный крест. Так что список заметно поредел.

В итоге его одобрение заслужили всего четырнадцать салонов. В основном те, где владельцы сами стояли у руля, и это были далеко не самые дешевые места – это уж как пить дать.

Если бы ему удавалось находить по клиенту в этих заведениях раз в два месяца, он был бы вполне доволен. А поскольку посетительницы таких салонов, как правило, возвращались на процедуры примерно раз в месяц, то, по его расчетам, ему потребовалось бы около трех месяцев, чтобы найти подходящих кандидаток и втереться к ним в доверие. И тогда дело пойдет.

План был прост: он станет утешать разочарованных богатых дам. Слушать их с глубоким сочувствием. Дарить им свое безраздельное внимание. Рано или поздно они доверят ему все тайны своего безнадежного брака, расскажут о неисправимых мужьях и их бесчисленных интрижках с молодыми пышногрудыми секретаршами. Он будет подбадривать их, давая возможность излить душу и выплакать всю горечь неудавшейся личной жизни. Нет, он ни в коем случае не станет подбивать их на что-то предосудительное, но в своей элегантной манере сможет намекнуть на деликатное решение проблемы. Как часто мужчины средних лет внезапно уходят из жизни, переоценив свои силы? На шоссе или на охоте, на борту собственной яхты или во время свидания с юной любовницей. Да даже спорт порой бывает смертельно опасен.

Он заверит дам, что им не о чем беспокоиться. Всё в любом случае будет выглядеть как чистой воды несчастный случай.

*

Да, Ларс просчитал всё до мелочей, за исключением двух очевидных загвоздок. Первой, разумеется, был риск того, что женщины сдадут его полиции еще до того, как он приступит к делу. Вторая же, более приземленная, заключалась в том, что ему будет трудновато убедить мастеров в салоне красоты, будто он нуждается в каком-либо уходе, если у него и так всегда будут идеально уложены волосы, вычищена кожа и ухожены ногти.

Поэтому он три недели щеголял своим великолепным видом, а на четвертую намеренно запускал ногти и ходил в расстегнутой рубашке, чтобы кожа обветрилась и подсохла.

И вот тогда он снова был готов к очередному сеансу во имя красоты.

В один день он шел на чистку лица, в другой – на стрижку и укладку. Маникюр, электроэпиляция, пилинг. Ему были знакомы абсолютно все процедуры, так что встреть он на улице кого-то из бывших коллег, те прошли бы мимо, даже не признав его.

Прежний Ларс остался в световых годах позади.

Новый Ларс был готов к очередным свершениям на благо красоты. И ради своего собственного будущего.

*

Своего первого клиента он заполучил в салоне Франсуа – совершенно случайно и с первой же попытки.

Женщина вошла, когда он лежал с маской на лице, и с громкими рыданиями опустилась в соседнее кресло.

– Прости, – всхлипывая от ярости, обратилась она к Николетт, еще одной из тех мастериц, что явно побывали у нумеролога, прежде чем выбрать имя. – Но знаешь что, дорогая, сегодня задача предельно проста. Мой паршивый кобель-муж мне изменяет, и знаешь с кем?! Да ладно, неважно, всё так банально и предсказуемо, но я этого так не оставлю, я отомщу! Сделай из меня Мэрилин Монро, мне нужно срочно найти любовника, иначе я прибью этого придурка!

Тут Ларс осторожно приподнял салфетку и скосил глаза вбок.

Их взгляды встретились. Кожа Ларса отливала персиковым оттенком, а глаза слезились от ментоловых испарений маски.

– Простите великодушно, – мягко проговорил он. – Но разве можно превращать столь прекрасное лицо в заурядную копию Мэрилин Монро? Не требуйте этого от бедняжки Николетт, это ведь совершенно невыполнимая задача.

Она на миг раздраженно глянула на Ларса заплаканными глазами, но тут же решила благосклонно принять комплимент и кокетливо улыбнулась.

Закуску в ресторане «Оранжерея» оплатил он, а десерт на свежезаправленной постели с атласными простынями обеспечила она. После долгих лет унылой супружеской рутины и секса в полумраке они отдались друг другу в полуденном зное с такой неистовой страстью, обливаясь потом, что кровать продолжала ходить ходуном даже после того, как утихли их оргазмы.

Безусловно, это был приятный бонус, от которого глупо отказываться, однако в долгосрочной перспективе такие вольности делу вредят – к такому выводу он пришел прямо на матрасе, пока его новоиспеченная пассия вставляла ему в рот сигарету.

«Это последний раз, когда я сплю с ней, – подумал он. – Да и вообще с клиентами связываться больше нельзя». Это усложняло задачу и создавало лишние риски. Нужно было немедленно расставить все точки над «i».

– Милая Гита, ты сделаешь какого-нибудь мужчину невероятно счастливым, – нежно произнес он. – Меня ты просто сразила наповал. Знаешь, мне неловко признаваться, но это вообще первый раз в моей жизни, когда я оказался в постели с женщиной.

Она посмотрела на него так, словно он только что преподнес ей самый дорогой и искренний подарок, какой она когда-либо получала от мужчин.

– Но... – протянула она. – Ты же был просто великолепен! Не может быть, Мишель. Такой мужчина, как ты, не мог быть девственником. Ты что, по другой части?..

Он кивнул. Имя «Мишель» звучало чертовски приятно из уст обнаженной женщины.

– Ты вскружила мне голову. Впервые женщина сделала со мной такое, – сказал он, осторожно погладив ее по шее и щеке. – Ты сильно разочарована?

Она рассмеялась. Она получила то, что хотела. Ларс тоже. Дело сдвинулось с мертвой точки.

– Что и говорить, ты точно сделаешь кого-то счастливым, если тебе удалось растопить сердце гея.

– Я очень, очень польщена, Мишель, – ответила она, и тут же вспомнила о причине, по которой они вообще здесь оказались. На ее лице промелькнула тень, и внезапно она показалась такой потерянной, почти жалкой.

– Уйди от мужа, Гита. Я же вижу, что ты только об этом и мечтаешь, – прямо сказал он. – Заставь его раскошелиться. Изменяет-то он. Найди себе другого мужчину.

Она покачала головой: – Не могу, Мишель, так не пойдет. Понимаешь, у нас брачный контракт с раздельным имуществом. В случае развода мне светит от силы полмиллиона алиментов в год. И как мне на это жить?

Полмиллиона! Господи всемогущий. «Слава богу, моя благоверная выросла не в этих краях», – подумал он, сочувственно кивая.

– А если твой муж вдруг... умрет? – дипломатично поинтересовался он.

Она вскинула брови и горько усмехнулась: – Франк не умрет. У него богатырское здоровье, и он держит себя в отличной форме. В том числе за счет девиц – теперь-то я знаю, что за счет очень молодых девиц.

– Хм. Но ведь иногда, увы, происходят несчастные случаи. Всякое бывает. Как бы ты устроилась, если бы он отошел в мир иной? Была бы ты обеспечена?

– Гораздо лучше. О да, несоизмеримо лучше. – Она долго смотрела на него, и он ответил ей тем же молчаливым, пристальным взглядом.

– Странно, что ты заговорил об этом, – продолжила она. – В прошлом году у Франка на фабрике произошел несчастный случай, его сильно ударило током. Чуть богу душу не отдал. Мне позвонили с его предприятия, все были в панике, не знали, выживет ли он вообще. Но знаешь что? Я ровным счетом ничего не почувствовала, хотя мне твердили, что положение критическое и он едва дышит. – Ее губы задрожали. – Прежде мы с ним жили иначе... – Взгляд ее затуманился, но в нем читалась напряженная работа мысли. – Но да, несчастный случай со смертельным исходом решил бы многие мои проблемы.

– Возможно, это поправимо, – произнес он после театральной паузы. – Я знаю людей, у которых есть выходы на тех, кто решает подобные вопросы за деньги.

Он ожидал от нее испуга или недоверия. Думал, что она пойдет на попятную или хотя бы начнет расспрашивать о рисках – о том, что будет, если что-то пойдет не так. Но она никак не отреагировала. Просто сидела молча и отрешенно смотрела на поднимающийся дымок, словно в его медленном танце скрывался оракул, способный дать ей совет.

Она явно была неглупой женщиной, поэтому он прекрасно понимал ее нерешительность. Конечно, ей нужно было взвесить все «за» и «против», оценить вероятность того, что ниточки в худшем случае потянутся к ней, и выяснить, кто эти таинственные «люди».

Но она лишь тихо произнесла: – Есть предел сумме, которую я могу снять со счета незаметно для остальных.

– Само собой, – так же тихо ответил он и замолчал. В комнате повисла странная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь ее мерным дыханием. Наконец он неохотно повернулся к ней, словно пересиливая себя.

– И сколько, по-твоему, ты смогла бы наскрести?

Она пожала плечами: – Ну, пару сотен тысяч, думаю. Может, три.

Ларс почувствовал, как его вспотевшая спина прилипает к шелковым простыням.

– Полагаю, этого вполне достаточно, – негромко произнес он. – Во всяком случае, я могу навести справки.

*

Следующие три дня он вел плотное наблюдение за ее мужем, Франком. Он прекрасно понимал, что повсюду в городе натыканы камеры видеонаблюдения, включая территорию вокруг фабрики, кормившей эту семью. А еще он помнил, что один случайный взгляд Франка через плечо в неподходящий момент может все испортить, поэтому держался на почтительном расстоянии.

Ларс раскладывал свой смертоносный пасьянс издалека и с удовлетворением отмечал, что вариантов финала предостаточно – оставалось только выбрать наиболее подходящий.

Была лишь одна загвоздка: Ларс терпеть не мог крови. Она была слишком красной, липкой и непредсказуемой. Брызги здесь, пятна там – сплошная грязь. Да и сама мысль о том, насколько эта жидкость важна для жизни, казалась ему настолько отвратительной, что от нее можно было запросто грохнуться в обморок. С ним такое, по правде говоря, уже случалось пару раз. Конечно, он понимал, что несчастные случаи редко обходятся без кровопролития, но находиться рядом со всем этим у него не было ни малейшего желания. Именно поэтому он первым делом исключил любые варианты непосредственного контакта с жертвой в момент убийства. По его расчетам, падение бедолаги с высоты или падение чего-то тяжелого ему на голову непосредственным контактом не являлись – равно как и заражение ботулизмом, подпиленные тормозные шланги или пробитый бензобак.

Беда в том, что если уж подстраивать несчастный случай, он гарантированно должен закончиться смертью. А можно ли быть в этом уверенным, используя выбранные методы? Ларс сомневался. Что, если дежурный врач окажется специалистом по ботулизму и успеет спасти мерзавца? Или если бензобак не взорвется, а лишь медленно задымится?

Нет, все эти способы были слишком ненадежными. Чтобы получить стопроцентный результат, без тесного контакта с жертвой не обойтись – это он понимал со всей очевидностью.

Тогда он набросал список несчастных случаев, которые требовали физического присутствия, но исключали кровопролитие, и раз за разом приходил к выводу: задача существенно облегчится, если предварительно лишить жертву чувств.

Удар по голове, конечно, можно было замаскировать под последствия падения, но для этого нужно быть экспертом не хуже криминалистов. Насмотревшись за последнее время всевозможных детективных передач, Ларс понимал, что провести следствие таким образом вряд ли удастся. Снотворное – штука ненадежная и в большинстве случаев вызывает лишние подозрения. Так что на ум Ларсу приходили лишь два надежных способа, которые были ему под силу. Первый – усыпить жертву алкоголем или транквилизаторами, но это требовало долгой подготовки и слишком близкого общения с объектом, что могло его выдать. Второй способ – навеянный прошлогодним инцидентом на фабрике Франка – парализовать бедолагу разрядом тока. С учетом последних достижений техники этот вариант казался вполне осуществимым.

Он полез в интернет и принялся изучать сайты, торгующие электрошокерами – компактными приборами, способными за секунду обездвижить человека. Ларс нашел массу любопытных моделей в разном ценовом диапазоне, но рисковать и оставлять цифровой след, оформляя заказ с доставкой на дом, не стал. Вместо этого он выписал адрес специализированного магазина в Гамбурге, сел в БМВ и покатил к границе. Перекусив сосиской на заправке, он припарковал машину в переулке неподалеку от Репербана. Найдя полуподпольную лавку, он ознакомился с внушительным ассортиментом грозного оружия. В итоге Ларс тщательно выбрал две штуки: одну контактного действия, вторую – позволяющую держать дистанцию. Первая выдавала 300 киловольт при непосредственном соприкосновении с телом, а вторая выстреливала электродами на расстояние нескольких метров.