Текст книги "Первый Артефактор семьи Шторм 5 (СИ)"

Автор книги: Юрий Окунев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Хорошая девочка. Она всё сделала правильно. Иначе бы ты просто умер, верно?

Я кивнул. Да, если бы мы не закончили ритуал, я не просто не усилился бы, а умер от потери энергии. Так что она действительно спасла мне жизнь. А я, такая сволочь, даже не помню её имени!

Ярость плеснула по венам, а пространство зашлось смехом.

– Чего ржёшь, тварь⁈ – рыкнул я.

– Да так, ничего, – продолжая смеяться, ответил вкрадчивый голос. – Просто у меня возник вопрос.

Я проигнорировал его, но голос, прождав несколько секунд, усмехнулся и всё-таки спросил:

– Вот ты переживаешь, что забыл имена жены, дочери. А как зовут тебя самого ты точно помнишь?

Вопрос прозвучал как выстрел. Выстрел в сердце, который пробил его насквозь. Я понял, что меня так не устраивало всю иллюзию.

Ведь я действительно так и не вспомнил, кем я был и как меня звали раньше. Пришло осознание: пока это не случится, пока не вспомню своё имя, я так и останусь внутри этого странного испытания.

А значит – умру. Навсегда.

Глава 8
Хранитель семьи Шторм

Вкрадчивый голос снова задал мне вопрос:

– Так как тебя зовут?

Голос повторял его раз в несколько минут, появляясь то справа, то слева, то сверху, то снизу. При этом хозяина голоса я не видел, впрочем, как и самого себя.

Лишь мягкий шарф в руке напоминал мне, что у меня есть тело, которое плывёт в темноте, словно в мягком неосязаемом потоке.

Я пытался ругаться с голосом, узнавать, где я нахожусь и кто он такой, но теперь он лишь хихикал, да задавал один и тот же вопрос, на который я не мог ответить, как бы не старался.

Размахивая руками, чувствовал движение воздуха, оставаясь при этом подвешенным в неподвижности. Эхо в помещении не было, что говорило о его безразмерности или… виртуальности.

Несколько раз я пытался призвать волю и Дар, но даже белый шарик, который мне удалось призвать в прошлый раз, так и не появился. Словно у меня больше и не было Дара – только память о прошлых жизнях.

Устав барахтаться, я начал вспоминать, перебирая осколки прошлого, силясь вспомнить родителей, место рождения, тела, в которые переселялся, отношения с людьми и богами.

В конце концов я начал перебирать артефакты, которые создавал за свою жизнь: простые амулеты для защиты, тотемы для хорошего урожая, направляющие для сбора интеллектуальной энергии, Флеймигатор первой модели, первый артефакт высшего порядка, защитные кольца и полную сферу неуязвимости.

Вспомнил, как после создания полного защитного доспеха умер на третий день от истощения и после перерождения пришлось заново вносить правки: другой размер тела.

Как продумывал систему артефактов для повышения своего уровня, как готовил украшения с особыми свойствами для дочери, как с помощью Следопыта находил особые минералы и как с его же помощью искал сначала Инъектор, а затем тёмных крыс.

Посмеялся, вспоминая, как случайно получил шар из голубого кальцита и напитал его атакующим даром лекаря. Всегда забавляло это противоречие: лекари, которые первоклассно убивают.

Затем мои руки ощутили тяжесть Армегедца на запястье, мою новую разработку, а также холодную, слегка пугающую поверхность Инъектора. Я смог сделать его малую копию для соревнований, но всё же его изначальная версия до сих пор таит множества загадок, которые мне предстоит постичь.

Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?

А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты

– Мда, – сказал я вслух.

Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.

И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.

Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.

Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.

– О, ты, кажется, что-то вспомнил, – раздался вкрадчивый голос.

– Да, – кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. – Вспомнил.

– И кто же ты? – голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.

Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.

– Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, – прошептал я.

После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.

Но сейчас время того бога, точнее божка, закончилось. Остался другой.

Я гордо сложил руки на груди, представляя, как стою на высокой горе, глядя на окружающих с этой недосягаемой простым смертным высоты, и сказал:

– Меня зовут Сергей Шторм. Я – первый артефактор семьи Шторм.

Движение вокруг меня замерло, чернота стала мёртвой и пустой. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вкрадчивый голос сказал совершенно ровно и спокойно:

– Понятно. – Пауза. – А ведь ты не врёшь. Это теперь действительно твоё имя, странник. Хотя, – он снова хихикнул, а затем хохотнул, – кто бы мог подумать, что тебе повезёт вляпаться именно в тело Шторма. Что ж, вы вполне стоите друг друга.

Я почувствовал, как начинаю медленно падать вниз, а под ногами мигнула искра света.

– Эй, так кто ты? И что это? – крикнул я, но голос ответил издалека лишь одно:

– Ещё встретимся, Артефактор Шторм.

После чего скорость падения резко возросла, а искра превратилась в огромную рваную дыру, из которой лился серый тусклый свет. Мелькнул чёрный пол, серебристые искорки, и я со всей скорости вломился в зал испытаний.

После чего, врезавшись ногами в пол, потерял сознание.

* * *

Сознание включилось, словно по щелчку. Приятная прохлада разливалась по телу, а воспоминания об испытании постепенно растворялись, как утренний сон.

Кроме одного: того странного разговора в темноте. Получается, это что-то особенное?

Стоило мне открыть глаза и попробовать встать, как я первым делом глянул на постамент, где чуть раньше лежал шарф, принадлежавший моей дочери. Выдохнул: шарфа не было, а значит можно тешить себя иллюзией, что он попадёт к адресату.

Только на самом постаменте появился новый символ: руна, соединяющая «ветер» и «силу».

– Хм. Буду знать. Руна «Шторм», – прошептал я. – Моё имя. Теперь это моё имя.

Затем я огляделся вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. Словно прочитав мои мысли, из ниоткуда появился прадед.

– Что ж, потомок, поздравляю тебя с прохождением теста. Ты доказал, что достоин называться не просто Хранителем, но и настоящим артефактором семьи Шторм.

Голограмма прадеда говорила ровно, как и должна делать запись. Хотя после всего прожитого мне казалось, что она должна стать живее, что-то рассказать, подсказать. Не знаю что, но сам факт – этого не происходило.

– Надеюсь, что ты применишь все свои силы на службу семьи и человечества. Покажешь пример будущим поколениям и защитишь их от угроз, которые нас ожидают.

Я слушал его краем уха, изучая зал, чтобы понять, куда мне двигаться дальше, чтобы вернуться в реальность. Всё-таки меня там ждут.

– Спасибо тебе, что рискнул и прошёл. Ты – гордость семьи! – пафосно закончила запись, после чего фигура несколько раз мигнула. Чтобы заговорит другим голосом: – А теперь, когда с официальной частью покончено, перейдём к неофициальной.

– Что? – не удержался я.

Через мгновение зал испытаний исчез, мелькнула тьма, а затем мы оказались в небольшом уютном кабинете. Горел камин, потрескивали дрова за плотным стеклом. Рядом с ним стояли два кресла, а чуть вдали – рабочий стол и небольшой книжный шкаф.

– Присаживайся, наследничек, – довольно улыбаясь сказал прадед Шторм.

Он оставался полупрозрачным, как и раньше, но манера двигаться и держаться была, что ли, более живой?

– Вы – настоящий? – спросил я, присаживаясь в кресло.

– Нет, что ты! Только боги могут перерождаться, а мы, смертные, лишены такого испытания.

– Но как тогда?

– Это особенность демонического артефакта: он может захватывать душу. – Шторм широко улыбнулся. – Но после того, как мы слегка пошаманили над ним с моим приятелем, он позволил захватывать лишь частичку. К сожалению, это лишь одноразовая акция, в отличие от записи во время испытания.

– Получается, что после меня никто вас больше не увидит? – Он покачал головой. – А как тогда предыдущие Хранители проходили испытание?

– А они и не проходили, – спокойно сказал прадед. – Ты первый, кто вошёл в Око, пусть инструкция и была дана. Но видимо не рискнули. Так что ты официально первый Хранитель семьи Шторм. И первый артефактор, которого я признаю.

– Но как вы можете признать, ведь вы не были артефактором?

– Как говорил один мой друг, – прищурился прадед, – вопрос в контроле Дара. Чтобы работать с Инъекторами нужно больше контроля, чем Дара, поэтому я справился. А вот для дальнейших шагов потребуются мастера своего дела.

Он осмотрел меня, будто в первый раз увидел.

– Ты молод, а уже можешь реагировать в реальной обстановке, драться с демонами, как будто не раз сталкивался с ними. И ты смог преодолеть собственного демона, который тревожил твоё сердце. Так что у тебя есть и контроль, и Дар, и знания. Этого уже хватит для того, чтобы достичь нужных нам целей.

– Слушаю, – заинтриговано сказал я. – После появления демонов, я понял, что есть что-то ещё.

– Демоны? – подпрыгнул на кресле прадед. – Ты сказал демоны? Они вернулись?

– А они уже приходили? – Прадед ошарашенно кивнул. – Что ж, недавно они начали проявлять активность и я уже несколько раз с ними сражался.

– Сражался? И выжил? Как?

– Эм. Артефакты. Я думал вы из-за этого в том числе хотите, чтобы в семье был артефактор. А так получается, что с помощью наших изделий мы смогли победить и уничтожить несколько, в том числе высокого ранга. Самому Атерону задницу пнули, – усмехнулся я.

– Надеюсь, что ты не говорил про задницу вслух при нём? – всполошился прадед.

– Да вы с Кефиром сговорились?

– С Кефиром?

– Да есть у меня один знакомый… – протянул я. – Вы его должны знать. Обычно его зовут Кефариан.

– Кеф… Кефариан? Он… он с тобой? Он проснулся?

– Да.

Прадед осел на кресло, побледнев, как настоящий человек. Рефлекторно протёр пот со лба, пусть его там и не могло быть. Посмотрел на меня соврешенно другим взглядом.

– Ты последний Шторм? НА нас всё-таки напали?

– Да.

– Как ты выжил? Они не должны были оставить никого, если уж решились на такой шаг.

– У меня не было Дара, поэтому меня не убили сразу. А потом, когда меня… – я замолк, но прадед всё понял. – В общем, когда Дар открылся, им уже не мешал живой Шторм. Точнее, они хотели с моей помощью найти Инъектор.

Прадед усмехнулся, понимающе закивал:

– Всё-таки не стали спорить со мной и использовали алтарь? Молодцы. Хотя жаль, что мои потомки пострадали. Давно?

– Два месяца назад.

– Как ты тогда попал сюда? Если Дара не было – ведь тебя не готовили тогда к этой роли. И как смог пройти – тут нужно знать подсказки!

Я грустно ухмыльнулся:

– Выбора не было.

Мы помолчали, пытаясь осознать произошедшее. Прадед покачал полупрозрачной головой.

– Была бы возможность, я б вернулся в мир, попробовал всё исправить. Помочь тебе. Но такой опции у меня нет. Так что внимательно слушай и запоминай то, что я скажу тебе.

В следующий примерно час он говорил, передавая мне, можно так сказать, родовую память: данные о демонах, богах, некоторых артефактах прошлого и, конечно, об Инъекторе.

– Надеюсь, он в надёжном месте? За печатью ветра?

Я кивнул, не став рассказывать, что он покидал дом и только недавно вернулся обратно.

– Хорошо. Следи за тем, чтобы энергия не выходила из него слишком быстро – это может привести к взрыву.

Ага, проходили. Теперь понятно, что Кефир так нервничал. Они с прадедом оба знали о возможных последствиях.

– Но не менее важно, чтобы исходящий поток энергии не переставал течь. Ровным спокойным потоком.

– Почему? – спросил я, стараясь не показать лицом, что эта новость меня напрягла.

– Потому что это сильно упростит жизнь всем тем тварям, что обитают за пределами нашего мира.

Мне показалось, что он имел ввиду не только демонов.

– Люди нашего мира получили Дар, но этого пока недостаточно. Поэтому энергия верховных богов должна медленно курсировать по миру, впитываться в его ткань, с одной стороны, напитывая людей, давая нам рождаться с новыми Дарами. С другой, она подпитывает барьер и не даёт прорваться в нашу реальность. Но то, что демоны начали появляться означает, что где-то что-то сломалось.

Он задумался, словно пытаясь понять, как людям жить дальше. Но вряд ли кусочек души способен помочь живым.

– В общем, я сказал всё, что знал и всё, что передал этому куску души. Как только ты покинешь Око Шторма, я потеряю опору и растаю в пространстве. Некоторые религии, конечно, говорят, что мы, обычные люди, тоже перерождаемся, но обычно это какая-то чушь: то в пса, то в баобаб.

Он грустно улыбнулся, и я понял, что он прощается.

– Не дай нашей семье загнуться, внучок. Штормы не просто так коптят небо – без них не понять, насколько оно чистое и прекрасное, – задумчиво произнёс дед. – Найди себе надёжную девчонку, родите с десяток детишек.

– Она на десять точно не согласится, – ответил я, чем вызвал смех прадеда.

– Ты, главное, говори убедительно, а дальше, как небо подскажет, – не удержался он.

– Тем более у меня будет племянник. Не пропадём, – добавил я, ничуть не покраснев.

– Отлично! – обрадовался дед. – Значит ещё не всё потеряно. Осталось от всякой демонической швали отбиться. Раз с богами справились, и с этими сможем.

Он замолк, вздохнул. Его тело стало немного прозрачнее. Видимо силы души действительно на исходе.

– А ещё, – сказал тихо прадед, – передай привет этому мохнатому засранцу. Кеф… Напомни ему, чтобы он не сдавался. Мы – Штормы, ему поможем. Понял?

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул. Я лишь кивнул в ответ.

– Хорошо. Тогда иди. Моё время пришло. Пора закончить то, что было начато. Не подведи меня, Хранитель, – прошептал он.

После этого дед отступил назад, развёл руки и прикрыл глаза. Его тело начало истончаться, растворяться в воздухе, а вслед за ним исчез и кабинет. Последним исчез треск камина, будто прадед хотел оставить после себя уютное ощущение.

Я оказался в хале испытания, который ничуть не изменился с моего исчезновения: всё те же стены, каменные блоки и постаменты. На пьедесталах всё также виднелись начерченные мною руны, но выхода нигде не было.

– И как мне выйти отсюда? – спросил я в пространство, уже не ожидая ответа.

Только вот лёгкий, странный для этого места, ветерок донёс даже не слова, а мысль:

– Ты – артефактор.

Усмехнувшись, я оглядел постаменты ещё раз, а затем прошёлся мимо них. Сначала я коснулся первого, на котором было написано «Обратное движение», вливая в неё силу Дара. Затем ко второму испытанию и надписи: « вращение жизни и смерти», добавив в неё силы.

Зал задребезжал.

После чего смело встал в центре, положил руку на руны с моим именем и влил в него мощь своего усиленного проверкой Церберов Дара.

Зал затрясся, над головой начало появляться облако, медленно закручивающееся спиралью. По краям засверкали молнии, завыл ветер, но в центре, где я стоял, была тишина.

Око Шторма. Место, где всё тихо и спокойно. Центр, контролирующий бурю вокруг, которая сносит всех: и корабли, и города, и даже волны. И всё это с холодной улыбкой на лице.

Я поднял руку над головой, направил тонкую линию ветра в «небо», которое почувствовав мой приказ, раскололось на две половинки.

– Пора возвращаться домой, – сказал я, после чего меня затопил белый свет.

* * *

– Эй, Прозрачный, ты так и будешь валяться? Хватит притворяться, я же чувствую пульсацию твоего Дара – чуть ближе подойду так, сразу вломишь!

Голос лиса звучал скорее раздражённо, чем напугано. И это… успокаивало. Значит недолго меня не было, пусть внутри Ока Шторма я провёл десятилетия.

– Кеф… Кеф… – горло першило, и я не мог выговорить имя Кефариана.

Пришлось приоткрыть глаза, чтобы позвать на помощь как-то иначе. Однако, судя по увиденному, помощь не придёт: Кефир стоял, выпучив глаза, свесив язык и замерев в неудобной позе, словно готовился прыгать в сторону и замер через полсекунды после того, как оторвался от земли.

Проморгавшись, я постарался всё-таки сказать:

– Воды.

Кефир ещё пару секунд изображал статую, а затем пришёл в себя. Кивнул, исчез, чтобы через минуту вернуться с зажатой в лапах бутылкой воды. Открытой. Какой молодец.

Жадно выпив сразу половину бутылки, я смог приподняться и сесть, упираясь спиной в каменный постамент, на котором стоял Инъектор. Не такой, как в зале испытания, но дизайн похожий.

– Кефир, – закашлялся, но продолжил: – Сколько времени я был без сознания?

– Ты был без сознания? То есть ты не притворялся? – Я дал ему лёгкую оплеуху по ушам. – Эй! Я думал ты решил давить на жалость, чтобы подловить меня. Но если так, то ты лежал минут пять, периодически испуская Дар. Именно поэтому я не подходил – ждал засады.

Я покачал головой. А затем сказал:

– Тебе привет от прадеда.

Кефир снова замер, будто я облил его быстросохнущим бетоном. А затем его золотистые глаза слегка потускнели.

– Так вот почему… Ты попал в Око Шторма, да?

Кивнул.

– Он ушёл? – спросил он с беспокойством.

– К сожалению. Сказал, что душа не выдержит ещё одной встречи.

– Старый дурак! Я же предлагал помощь, но он… – в голосе лиса вдруг мелькнули слёзы, но он не заплакал. – Прощай, старый дурак. Покойся с миром.

Мы помолчали. Когда он снова заговорил, голос Кефариана звучал привычно язвительно:

– Ну что, Хранитель. Теперь ты у нас официальный представитель своего безумного семейства. Нельзя оплошать.

– Понимаю, – ответил, поднимаясь с пола, но лис тут же добавил:

– Ну а пока у нас есть ещё пара минут, скажи, что ты видишь там. – Он указал запой мне за спину.

Я повернулся и глянул на Инъектор.

И, о небеса, я увидел.

Глава 9
Магия дружеского вечера

Кирилл Юрьевич Привалов огляделся, прежде чем заходить внутрь. Улица была пустынной, тихо шумели от ветра кусты изгороди. Пролетела птица, устроилась на дереве, рядом с кормушкой, которую повесили муниципальные службы.

Сжав рукоять меча, висящего на поясе, Кирилл зашёл в подъезд. Его встретили чуть спёртый пыльный запах, жёлтая газовая труба по стене, круговая лестница вокруг широкого центрального колодца. Сюда можно было поставить лифт, но хозяева дома так и не сделали этого.

Поднимаясь по ступеням на четвёртый этаж, Кирилл отсчитывал секунды и шаги, стараясь выровнять шаг: две ступени за секунду, пролёт за пять. Две секунды на площадку и снова ступени.

За окном мелькнул внутренний обшарпанный дворик, куда выходили окна ещё трёх домов. Клумба в это время года пустовала. А может пустовала и всегда – сейчас на ней росла лишь одинокая пивная бутылка.

На четвёртом этаже Привалов прошёл к дальней двери, замер перед ней, и только отдышавшись, продолжая сжимать меч, постучал. Звонок здесь не любили.

Раздался шелест металла крышечки на глазке, моргнул свет в стекляшке, затем начали лязгать замки. Кирилл заметил, что исчезло и давление на Дар: жители внутри сняли магическую защиту, которую установили по его просьбе.

Дверь слегка приоткрылась, Кирилл протиснулся внутрь и тут же услышал, как дверь заперли.

– Добрый день, Кирилл Юрьевич. Проходите на кухню, – вежливо сказал женский голос, и наследник кивнул.

На кухне его ждала ещё одна женщина и мужчина средних лет. На столе стоял чай.

Присев рядом с людьми и дождавшись, когда вернётся та, что встретила его в прихожей, он спросил:

– Как она?

Люди переглянулись, а затем та, что открывала дверь ответила:

– И хорошо, и плохо одновременно.

– Продолжайте, Ольга Валерьевна.

– Её Дар укрепился, стал стабильнее. Мощнее. Она словно сломала ту преграду, что мешала ей раньше сделать прорыв. Сейчас она приблизилась к вам.

Шикарная новость. Если не учитывать тёмной стороны. Ольга Валерьевна, убедившись, что наследник не проявил излишних эмоций, продолжила:

– Однако её психика с трудом справляется с нагрузкой. Она уже не плачет и не пытается биться головой об стену, но припадки бешенства всё ещё случаются. Она обвиняет во всём одного человека…

Кирилл не дал назвать это имя:

– Понял, не надо вслух. Вдруг она услышит.

Мужчина за столом кивнул и заговорил:

– Вам может показаться странным, но возможно у нас есть решение этой проблемы.

Кирилл знал этого мужчину давно. И то, что он не давал пустых обещаний. Однако сейчас он сразу предупреждал тоном и подачей, что метод ему, Огненному пауку, не понравится.

– И в чём решение?

– Нужно развязать узел в её психике. Убрать напряжение.

– И? – вежливо уточнил Привалов. Пока вежливо.

Напряжение почувствовали все трое.

– Она должна встретиться с… с этим человеком и решить проблему лично.

– Я боюсь, это небезопасно.

– Понимаем, – мужчина аккуратно закивал. – Но если не дать психике выдохнуть и расслабиться, то она может треснуть. А человек с такими проблемами и мощным Даром – это более серьёзная проблема для безопасности.

А ещё все понимали, что речь идёт не просто об одарённой, а о конкретной одарённой. И её болезнь разрушит жизнь не только ей, но и всей семье. А у Кирилла были другие планы.

– Я вас услышал. Дайте мне время всё продумать и организовать. Если сложится, то уже в ближайшие дни мы организуем им встречу.

Он отдал приказания и только после этого прошёл по квартире дальше. Его интересовала дальняя комната с синими стенами, мягким светом торшера и плотными шторами.

Девушка спала на кровати, её волосы разметались по подушке. Кирилл сел рядом, мягко провёл пальцами по прядям. Тихо сказал:

– Привет, сестра.

Сухая ладонь легла на его руку, погладила пальцы.

– Привет, брат, – ответила Роксана тихим голосом.

А затем открыла глаза. Кирилл сделал всё возможное, чтобы не дёрнуться. Потому что до сих пор не мог привыкнуть к этому безумному алому блеску в них.

* * *

Мой дом и его жители словно не заметили моего отсутствия. Черкасов тихо отчитывал охрану, Сухов пил чай в столовой, зачитываясь свежей газетой, Подорожников убежал на занятия, оставив после себя запах лекарств и Дара жизни.

Безымянный повар, которого мы стали звать просто шеф, кочегарил на кухне и оттуда выплёскивались такие волны жара и запахов, что смело можно было бы назвать его одарённым кухни.

Кстати, Дар у него был, только какой-то куцый и едва работающий в моём понимании. Возможно, именно поэтому он слегка не в себе и постоянно молчит. Но видимо ему его хватало, чтобы создавать кулинарные шедевры.

Ангелина же собралась и ждала только меня, чтобы сесть в машину и отправиться на встречу.

– Звонил отец, спрашивал, как дела, – сказала она, приветствуя меня. – Сказала, что завтра мы на Параде, а затем уже можно съездить в гости к нам. Как ты смотришь?

В этом вопросе было слишком много подводных камней, а запрятанность второго дна зашкаливала. Но я уже знал, как действовать. Вспомнил прошлый опыт:

– Если демоны не нападут или не придёт крупный заказ – то почему бы не съездить на пару дней.

– С мамой познакомлю, – закинула она ещё одну проверку.

– Уверен, что она не менее прекрасна, чем её дочь. Разве что чуть менее, – подмигнул я и, проходя мимо, приобнял. – Сейчас я приму душ и быстро одеваюсь.

– Всё хорошо? – вдруг спросила она в спину, заставив меня остановиться в дверях.

– Да, а что? – спросил я, не оборачиваясь.

– Да так, кажется у нас с холодильником проблемы, – ехидцу в её голосе я распознал даже спиной, поэтому дождался дополнения: – Аж Кефир скис.

Пришлось обернуться и посмотреть на появившегося в комнате через стену Кефариана. Лис действительно выглядел так, словно его заставила выпить молочки, а затем съесть пол лимона: морду перекосило, а само тело приняло позу, будто сдерживает себя от позывов в туалет или рези в животе.

Могу его понять.

– Он зашёл не в ту дверь, – ответил со смехом я, после чего пошёл мыться.

Я точно знал, что Кефир ничего не расскажет Ангелине. Иначе пострадает сам – никто не заставлял его обещать откусить самому себе хвост, если он проболтается об увиденном. Я лишь взял с него уже озвученную вслух клятву.

Всё дело в том, что Инъектор расцвёл. В прямом смысле: как цветок!

Чёрное ядро стало сердцевиной, ножки – стеблем, а вокруг всего этого великолепия появился бутон и лепестки. Энергетический рисунок стал столь прекрасным, что даже Око Шторма, которое я изучал до этого, не шло ни в какое сравнение.

При этом вся энергия Инъектора всё также оставалась внутри, не выходила за пределы «тела» артефакта

– Получается, он всегда такой был, а я просто не видел этого, не имея настройки? Или всё-таки именно связка между Инъектор и истинным Хранителем даёт такой эффект? Нужно поговорить об этом с Яростным, наедине. И со Светлым.

Я вспомнил главного врача из клиники, который оказался соратником и сверстником прадеда. Он благодаря своему Дару жизни и артефакту продолжал жить, несмотря на возраст за сотню лет.

Прикрыв глаза, видел его Инъектор, к которому я случайно попал и который меня спас от моментальной смерти при пулевой ранении, когда Надежда Кайманова стреляла в меня в образе Серафимы. Интересно, как там девушка, всё ли с ней хорошо?

А ещё после прохождения испытания я чувствовал Око Шторма и его истинно божественную энергию. Правда, у меня возникло подозрение, что на самом деле это энергия демоническая, лишь изменённая особенностями обработки, чтобы выдаваться за другой тип силы.

У других Хранителей тот же секрет или это только у нас?

Зато благодаря Оку мой Дар ветра ощущался сильнее и крепче. Условно, я мог использовать заклинания третьего уровня, пропуская свою магию через Артефакт. Но главное, конечно, было то, что он позволял видеть Инъектор во всей красе.

Осталось понять, что с этим делать дальше.

Я привёл себя в порядок, быстро собрался и вышел на улицу. Осмотрел участок и территорию за забором глазами Стражей, убедился, что ничего подозрительного нет ни на земле, ни над ней.

Проверил пару артефактов на себе, уделив внимание металлической пластине в кармане. Пальцы автоматически нащупали узловые точки для активации. Будем надеяться, что хотя бы сегодня это не понадобится.

Странный голос в испытании пообещал, что мы ещё встретимся. Вкрадчивый, тихий, дотошный. Пытающийся узнать моё имя. И пусть я сам удивлён, что теперь являюсь Сергеем Штормом и моя душа приняла именно это имя, но данное «жжж» не с проста.

Кто-то хотел узнать моё прошлое, понять меня и мою мотивацию, а затем и узнать имя. Чтобы воздействовать? Подчинить? Поржать за чашкой виртуального пива в бесконечности Ока Шторма?

Ответа не было. Но опасение, что этот голос является чем-то чужеродным, не частью Ока Шторма, осталось. Поэтому – новый артефакт в кармашек. Так, на всякий случай.

Черкасов уселся, как обычно, за руль, Сухов всё ещё непривычно пристроился рядом, а мы с Ангелиной сели позади. Переглянулись, одновременно коснулись руками Флеймигаторов на запястьях. Нужно быть готовыми ко всему.

Тем более как ни встреча Братства, как что-то произойдёт.

Дом Яростного встретил нас яркой подсветкой, шумным артефактным фонтаном, загибающим струи под невероятными углами и довольным хозяином.

– Вы не поверите, но меня выпустили из подвала ради встречи с вами, – довольное лицо Алексея расплылось в кровожадной улыбке: – А вот Мосин продолжает пахать, пока я с вами прохлаждаюсь. Неужели мои мольбы услышали и исполнили⁈ – он закинул голову и обратился к небу.

– Эй, смотри, чтобы тебя как сектанта не замели свои же, за восстановление свергнутых богов. Кто тогда нам будет проставляться? – практично заметил Всеволод Кузьмин, поправляя одной рукой бронзовые волосы, а второй удерживая стакан с коктейлем.

– Все ищут выгоду, используют меня в своих эгоистичных целях! – страдальчески простонал Яростный, после чего выстрелил во Всеволода тонкой иглой Дара. Точнее, не в самого Всеволода, а в его напиток.

– Эй! Теперь выливать придётся? – возмутился одарённый земли, наблюдая, как Дар смерти расплывается по его бокалу. Пить такое точно не следует, если не хочешь, чтобы почки отказали раньше времени. Или что-то иное.

– Не переживай, я взяла тебе новый бокал, – довольно сказала Елена Толмачёва, поднося следующий напиток. – Как раз хотела, чтобы ты попробовал с клубникой, а затем попробуешь сделать такой же дома. В смысле, в общежитии. Думаю, соседям понравится, – неожиданно неловко закончила она, вызвав у остальных понимающие улыбки.

Кирилл почти пришёл в себя после осады моего дома, а Виолетта уже позволяла себе отходить от него дальше, чем на три метра. Поэтому сейчас Троцкая зачерпывала воду из фонтана, пока Кирилл Тамбовский с термосом в руках, опершись спиной о какую-то пафосную статую (мужчина в плаще с несоразмерным мечом в руках и древним пулемётом у ног), слушал нашу перепалку.

Девчонки, увидев Ангелину, сразу утянули её в сторону и начали расспрашивать о своём. Мы же с парнями какое-то время просто прикалывались, пили коктейли и обсуждали смешные моменты за последние несколько недель.

– Да уж, я даже рад, что смог отдохнуть в больничке, – сказал Кирилл. – Зато теперь во всеоружии.

Он показал новый артефакт на груди. Он смешивал в себе защитные и атакующие свойства. Это обновка вызывала новую волну обсуждений, подколов и пререканий. Все попытались снять с Тамбовского артефакт, чтобы внимательнее изучить его, подсказать, как улучшить или стащить идею себе.

– Но-но! – остановил он нас всех. – Секрет фирмы, без копирайта копировать не дам, – он довольно заулыбался.

Зато Алексей сделал кислую мину и начал демонстративно ныть:

– То есть, как у меня просить артефакты, то это: «для защиты, нужно срочно». Как самому делиться – то сразу «копирайт». А ещё друзья называются!

Я вмешался в этот шуточный спор, который мог затянуться:

– Друзья, это точно. Кто кроме друзей может прикрыть спину, поделиться последними куском хлеба и патроном, встать в патруль и обеспечить победу? Только друзья. Так что давайте за нас – за Братство резца! – закончил я тостом.