Текст книги "Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ)"

Автор книги: Юрий Корчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Показалась деревня.

– Стой! В деревне немцы. Их долбить артиллерией будут и нам достанется.

Слева от деревни перекрёсток дорог, по ним движутся отступающие части.

– Идём вправо.

Успели преодолеть метров триста, впереди взорвался снаряд.

– Наши что, вслепую стреляют? Вздуть бы корректировщика!

Ближе к ним взорвался ещё один снаряд.

– Катков, бегом в воронку.

Воронка огромная, грузовик поместится. Земля ещё дымком курится, тёплая от взрыва. Спрыгнули туда. Если обстрел будет продолжаться, осколки по верху пойдут, не заденут. К тому же на фронте существовало поверье – снаряд в одну воронку дважды не попадает. Корректировщик точно был, поскольку после двух неудачных попаданий наводку исправили и теперь снаряды обрушились на деревню. Взрывы, огонь, дымом всё заволокло. Вверх летели обломки брёвен, доски, куски автомашин.

Потом вдалеке послышался рёв моторов, хлёсткие танковые выстрелы.

– Никак наши? – выглянул из воронки Жихарев. Снимай китель!

– Зачем?

– Танковый десант пробежит, увидит двух фрицев. Сгоряча дадут очередь из «папаши» и амбец.

Скинули френчи, остались в нательных рубахах. Немецкое оружие вывернутыми наизнанку кителями прикрыли. Главная задача сейчас – уцелеть в горячке боя. А уж потом их к оперуполномоченному «СМЕРШ» отведут. Жихарев позывной командира разведроты даст. Дальше дело техники – созвонятся. По крайней мере думалось так. Неприятно ждать в воронке исхода боя. Подбежит боец, не разобравшись полоснёт из автомата и дальше побежит. И все труды и жертвы разведгруппы понапрасну окажутся.

Рёв моторов нарастал. Жихарев приподнял голову и тут же на дно воронки скатился.

– Рядом уже. Танк прогромыхал рядом, потом послышалась близкая автоматная стрельба, топот, крики. На краю воронки возник боец. Лицо от бега, от возбуждения боем покрасневшее, потное. Направил автомат на разведчиков.

– Вылазь, фрицы!

– Мы не фрицы, свои, разведка.

– А чего штаны и сапоги немецкие?

– Мне в немецкий тыл надо было в пилотке со звездой и красным знаменем в руке идти?

– Верно, не подумал. Вылазьте, начальство разберётся.

Самый напряжённый и опасный момент миновал. Разведчики выбрались, оружие с собой прихватили, передали его бойцу. Жихарев портфель нёс, к груди прижал. Пробегавший мимо боец крикнул.

– Семёнов, что ты с ними возишься? Шлёпни и с нами.

– Говорят – наши разведчики.

– А, тогда веди.

В наступлении всегда неразбериха. Передовые части вперёд ушли, командование приотстало, наблюдение ведёт в бинокли и стереотрубы, как подразделения продвигаются, нет ли заминки, требуется ли помощь – артиллерией, танками, пехотой. А штабы собирают документы в сейфы и железные ящики, другое имущество для передислокации. Семёнов привёл разведчиков в избу, что контрразведчик занимал.

– Разрешите доложить. Задержал двух человек, говорят – наши разведчики.

– Некогда.

– Документы у них в портфеле, говорят – важные.

– Ладно, давай сюда.

Боец немецкое обмундирование и оружие в угол свалил.

– Это их.

– На фига мне это железо? Бросил бы там.

Семёнов сказал разведчикам.

– Заходите, товарищ старший лейтенант торопится.

Оба разведчика вошли в комнату.

Жихарев представился по форме.

– Командир разведвзвода дивизии лейтенант Жихарев. Со мной рядовой Катков. Прошу доложить начальнику разведки дивизии майору Баринову.

– Эка вы невовремя! Наступление идёт. Линии связи перегружены, полки и дивизии в движении. Ладно, попробую связаться по рации. Семёнов!

Боец зашёл в комнату.

– Охраняй пока.

Вернулся смершевец не скоро, минут через двадцать.

– Всё верно, майор Баринов подтвердил. Вышлет за вами грузовик. Только он сказал – вас больше должно быть.

– Нас шестеро было, четверо там остались.

Старлей жадно поглядывал на портфель. Понимал, что ценные и важные документы там. Отобрать нельзя, майор Баринов шум поднимет, до командарма дойдёт. Разведчики народ такой, шустрый, палец в рот не клади, по локоть оттяпают, а себя в обиду не дадут. И просить одним глазком взглянуть совестно, за бумаги эти разведка жизнями заплатила.

– Оружие своё заберите. Семёнов, дай им какое-нибудь тряпьё. Плащ-накидки, гимнастёрки старые. Мне ехать надо. А ты грузовика из дивизии дождись, передай с рук на руки.

– Есть!

Контрразведчик убежал. У него сейчас работы много – допрос пленных, фильтрация, да ещё с местными жителями освобождённых населённых пунктов разбираться – кто предатель, кто немцам прислуживал, старостой или бургомистром был. Уже позднее этими делами милиция, НКВД и войска по охране тыла РККА займутся. Но сейчас – армейская контрразведка.

Разведчики из покинутого отдела «СМЕРШ» не выходили. Семёнов сбегал куда-то, Жихареву принёс плащ-накидку, а Игорю – замусоленную и местами рваную гимнастёрку.

– Извиняйте, товарищи разведчики! Штаб и прочие службы уже вперёд ушли. Даже полевая кухня уехала.

Наконец пришла полуторка. Погрузились. Игорь в кузов, Жихарев – в кабину. Отъехали километра два, как Игорь заметил знакомую фигуру. По кабине забарабанил ладонью.

– Стой!

Жихарев дверцу открыл, на подножку встал.

– Чего буянишь?

– Да вон вроде Дитяткин идёт.

– Где?

– Вон, слева пятьсот.

Лейтенант присмотрелся.

– Похож.

И водителю.

– Давай к тому бойцу.

Оказалось – в самом деле Дитяткин. На голове пилотка со звездочкой, плащ-накидку набросил. Идёт и покачивается. Обернулся, когда грузовик подъехал почти вплотную. Лейтенант и Игорь из машины выскочили, к разведчику бросились.

– Живой! Как ты тут?

– К своим выходил, как и вы.

– Садись, в дивизии поговорим.

Дитяткин к кузову подошёл, к Игорю повернулся.

– Помоги забраться.

Распахнул полы плащ-накидки, а у него обе руки по локоть забинтованы.

– Ранен? Что же молчал?

– Так вы и не спрашивали.

– Тебя в медсанбат забросить?

– Желательно. Худо мне, крови много потерял, земли под собой не чую.

Лейтенант место в кабине уступил, раненному там лучше, меньше трясёт. Добрались до своей дивизии, а штаб и тыловые службы тоже собираются, везде суета. Лейтенант в разведроту побежал. В первую очередь документы майору отдать надо. На карте немецкой все позиции обозначены. Наши войска передовую взломали, вперёд подвинулись, местами на 30–40 километров к исходу дня. И упёрлись в заранее подготовленные позиции немцев – бетонные доты, траншеи, противотанковые рвы. С налёту такие укрепления не одолеть. А карта трофейная в самый раз.

Игорь же Дитяткина в медсанбат повёл. Раненых, что ещё оставались, отправляли в тыловой госпиталь. В последний грузовик удалось посадить раненного разведчика.

Потом Игорь к землянкам роты пошёл, да зря. Пустые землянки, рота вслед за наступающими войсками ушла. Хуже всего, что переодеться в свою форму невозможно. Старшина всё имущество уже увёз.

Игорь к разведотделу дивизии пошёл. Ему теперь отделяться от своих командиров нельзя. Форма не пойми какая, документов нет, как и оружия. С виду – дезертир. Любой военнослужащий задержит и в контрразведку сдаст. Разберутся, конечно, но зачем лишние проблемы?

Однако разведотдел не тыловая служба. Быстро собрались. Имущество в один грузовик, сотрудников в другой и в путь. Игорь сидел в кузове, крытом брезентом, у заднего борта. Смотрел на последствия недавно прошедших боёв. Ещё не убраны трупы, чадит подбитая техника, гильзами усыпана земля.

Западный фронт, куда входила дивизия, в которой служил Игорь, наступала тремя полевыми армиями.

На правом фланге 31 армия В.А. Глуздовского, в центре 5-я армия В.С. Поленова и 68-я армия Е.П. Журавлёва. К исходу дня первого дня наступления был освобождён Дорогобуж, а пятая армия вышла к реке Уже. На следующий день пятая армия форсировала реку, захватила Устром и вышла на фронт в десяти километрах от Ярцево. На некоторое время фронт стабилизировался, войскам требовалось пополнение в живой силе, боеприпасах, боевой технике, топливе и продуктах.

21 сентября 43-я армия К.Д. Голубева Калининского фронта решительным броском овладела Демидовым, севернее Смоленска.

Войска западного фронта смогли перерезать железную дорогу Смоленск – Рославль, а 24 сентября выйти к реке Сож, обойдя немцев в районе Смоленска с юга. В вечеру этого же дня весь немецкий гарнизон оказался окружён с трёх сторон. Остался небольшой перешеек на запад. Над гарнизоном нависла угроза окружения и полного уничтожения.

Наши войска стали активно применять тактику немцев в первые месяцы войны – котлы, охваты. Перебросить соединения в Смоленск немцы уже не могли, поскольку были связаны боями по всем фронтам.

В уличных боях действовала, в основном, пехота. Артиллерия лёгкая, танки шли вторым эшелоном. Для танкового боя нужны скорость, большие ровные пространства и манёвр.

В уличных боях их легко подбить, метнув гранату с этажей. Кроме того, у танков и самоходок мал угол подъёма пушки и стрелять по этажам они не могли.

Для минимизации потерь командиры решили предпринять ночной штурм города одновременно с двух сторон. Обычно разведчиков в наступательных боях не задействовали. Потери в уличных боях велики, а хорошего разведчика готовить необходимо долго. Но из-за долгого, около месяца, наступления пехотные части понесли серьёзные потери и роту бросили на подкрепление. Пехотинцы в начале и середине войны привыкли действовать на открытых пространствах – в окопах, траншеях. Города освобождали не часто и опыта уличных боёв было мало. Уличный же бой отличается от боя на открытой местности. Нет соседей, поддержки авиации, танков и артиллерии, бои ведутся за каждый этаж, квартиру. И днём, в условиях хорошей видимости непросто. На одном этаже наши, на другом, в нескольких метрах – немцы. А ночью ещё и не видно ничего.

Для разведчика действовать в непривычных условиях, в нестандартной ситуации – обычная практика.

Игорь только успел по прибытию переодеться в своё обмундирование, получить оружие и сидор с личными вещами и документами от старшины, как взводный объявил построение. Хотелось есть и спать, позади практически двое суток активного бодрствования. Да, и Жихарев был не в лучшем положении. Но армия – структура жесткая, получен приказ и его надо выполнить.

– Товарищи бойцы! – обратился к разведчикам лейтенант. Получен приказ – ночным штурмом взять Смоленск. Наша первоочередная задача – занять вот этот квартал.

Лейтенант показал на карте. В отличии от пехоты каждый разведчик умел читать и понимать топографические карты. И память была у бойцов хорошая. С плохой в разведке не место, такие отсеивались быстро.

– Полагаю, во избежание потерь, просачиваться через позиции. Сначала будет пятнадцатиминутная артподготовка. Во время артогня преодолеваем нейтралку, укрываемся в воронках и складках местности. Как только обстрел прекратится – броском или ползком, как получится, преодолеваем траншеи и вперёд. Если кто из немцев при обстреле уцелеет, добивать будут другие. Нам надо закрепиться в жилых зданиях, уцепиться за город. Когда немцы поймут, что части Красной Армии в городе, будут думать, как вырваться из котла, а не о сопротивлении. Задача ясна? Вопросы? Нет вопросов. Берите побольше боеприпасов, мой вам совет. Разойдись.

Бойцы к старшине. У него уже цинки открытые стоят с патронами. Бойцы набивали магазины, брали пачки с патронами, кидали в сидоры. Известно – на войне боеприпасов много не бывает. Но пачка из семидесяти патронов к «ТТ», которыми стреляли из автоматов ППД или ППШ, весила изрядно, а хватало на один круглый диск. В бою, учитывая высокую скорострельность «папаши», диска хватало на минуту. Немцы за характерный частый звук выстрелов прозвали «ППШ» швейной машинкой. Солдатские прозвища, хоть с нашей, хоть с немецкой стороны довольно точные и прилипали надолго.

Игорь магазины набил, которых к автомату полагалось всего два, в сидор бросил четыре пачки, а ещё к старшине подступился.

– Гранаты давай.

Старшина достал из ящика две «лимонки», как называли мощную Ф-1.

– Дай ещё! Не жадничай.

– Ты не один.

Игорь по опыту знал, что гранаты для городского боя – то, что надо. Выкурить немцев из квартиры, подвала. Швырнул гранату, а после взрыва заканчивай, дал очередь, пока раненные или контуженные взрывом в себя не пришли и всё, перебегай к следующему укрытию. Расход гранат большой, но жизни бойцов такой способ боя сохраняет.

Рота повзводно к передовой направилась. Пехотинцы свои позиции оборудовали кое-как, в спешке. Окопчики неполного профиля, траншей вовсе нет. Знали – в наступление идут. Зато немцы заранее приготовили запасные позиции. Рабочую силу из местных сгоняли, да ещё батальоны ТОДТа строительством занимались. ТОДТ – военно-строительная организация в Германии. Инженеры грамотные, укрепления по всем правилам фортификационной науки. ДОТы, ДЗОТы, эскорны и контрэскорны, противотанковые надолбы и рвы, блиндажи и траншеи – бетон и железобетон.

Начали артиллерийский налёт. Били миномёты, полковые и дивизионные пушки, тяжёлая артиллерия. На позициях немцев огонь, дым, сущий ад. Пехота в окопчики вжалась. Сложно от земли оторваться, когда впереди огненный шквал бушует. А разведчики бросились вперёд. Опасность только в одном – если кто-то из артиллеристов возьмёт неправильный прицел и будет недолёт снаряда или мины. Тогда может осколками посечь. Но Бог миловал. Налёт закончился внезапно. Со стороны немецких позиции дым, виден огонь пожарищ. Дым на нейтралку сносит, разведчиков прикрывает. Молча поднялись, бросились вперёд. Если кто-то из немцев уцелел, нужно время прийти в себя после шока. Встречного огня никто не открывал. Взвод добежал до разбросанных кольев с колючей проволокой, перепрыгнули траншею. Её и траншеей назвать сложно. Всё разрушено снарядами, торчат куски арматуры, бетона, брёвен, валяются куски тел, изувеченное оружие. Картина апокалипсиса.

Взводу, как и роте удалось без потерь преодолеть первую линию траншей. Но им повезло, со стороны других участков слышалась стрельба. Рота бежала к окраине города. Уже смутно видны одноэтажные дома.

Немцы выгнали жителей, оборудовали позиции – в домах, на огородах. Появления бойцов Красной Армии не ожидали, не были готовы. Положительную роль сыграло, что бежали молча, без стрельбы, криков «Ура» или «За Сталина, за Родину».

Из темноты окрик.

– Хальт!

Тут уже скрываться нелепо. Сразу два разведчика ударили в ответ очередями. И началось. Со стороны немцев запоздалый огонь из всех стволов. А разведчики уже рассыпались. Кто залёг и вёл ответную стрельбу, другие успели через заборы перебраться, забрасывали гранатами окопы, кидали «лимонки» в окна домов. Внезапного набега гитлеровцы не выдержали. Тем более отдельные бойцы уже успели зайти к обороняющимся в тыл. Для немцев стрельба слышится со всех сторон. Страшно камраду, опасаются в плен попасть, в Сибирь, где по слухам от морозов птицы на лету замерзают. Немцы начали покидать позиции, перебегать вглубь города. Разведчики не отстают. У немцев связь по рации налажена хорошая. Стоит оторваться от противника на сто метров, немцы накроют миномётным огнём. А сейчас используют только стрелковое оружие, боятся минами по своим ударить.

Игорь, как и все, бежал, стрелял, падал, укрывался за деревом или углом здания. Квартал городской из частных домовладений, по площади велик, взвод рассеялся. Как-то получилось, что в переулке из разведроты только он, да ещё боец – Задорожный. Имени его Игорь не помнил, только фамилию.

– Ты иди по правой стороне, я по левой.

– Замётано!

Так проще наблюдать, только за своим сектором и быстрее в случае опасности открыть огонь, решают даже не секунды, а мгновения. Несколько домов миновали благополучно. Потом Игорь увидел, как из разбитого окна высунули ствол винтовки. Сам вскинул автомат, дал очередь, упал на землю, перекатился. Из соседнего окна загромыхал ручной пулемёт. Задорожный метнул в окно гранату. Взрыв! Игорь ворвался в дом через распахнутую дверь. В комнате два трупа. На подоконнике пулемёт МГ-42 и две коробки с лентами.

– Задорожный, держи!

Игорь перегнулся через подоконник, отдал коробки, сам автомат через плечо на ремень, схватил обеими руками пулемёт. По силе огня и продолжительности очереди он превосходит автомат.

Осторожно двинулись дальше. На любой шорох или движение Игорь стрелял длинной очередью. Одно плохо, вспышки собственных выстрелов слепили в ночи. После стрельбы ничего не видишь несколько секунд.

На перекрёстке немцы траншею выкопали, установили пулемёт. Стоило разведчикам приблизиться, как немцы открыли огонь. Спасла разведчиков темнота, не мог пулемётчик поймать их в прицел. Оба залегли.

– Что делать будем? Гранату не добросить, далеко, – сказал Задорожный.

– Ты за угол заползи. Пулемёт тебе оставлю. Постреливай короткими очередями, отвлекай. А я обойду.

Одна граната у Игоря была, на неё надежда.

Игорь ужом между домами прополз, потом по огородам. Пулемётное гнездо слева, слышно, как немцы стреляют. Надо к ним поближе подобраться. Только дома вокруг бомбами и снарядами разрушены, причём давно, на развалинах трава поросла. Игорь встал во весь рост, выдернул чеку из гранаты, пошёл по краю мостовой. Издалека крикнул, по – немецки, разумеется.

– Солдаты, не стрелять! Я лейтенант Хользен! Веду подкрепление.

– Слышим, – отозвались из пулемётного гнезда.

Игорь подошёл на бросок гранаты, метнул лимонку в пулемётное гнездо и сразу упал. Немцы ошибку осознали, когда граната под ноги упала, да предпринять ничего не успели. Жахнуло, Игорь сразу к пулемётному гнезду, держа наготове автомат. А оба немца убиты.

– Задорожный, это я, Катков. Дуй сюда!

Так и продвигались. Взвод не только свой, указанный квадрат захватил, но и последующий.

К утру наши части выбили немцев из города. Гитлеровцы бежали в спешке, бросив склады и тяжёлое вооружение – пушки, миномёты. Для их транспортировки грузовики нужны, тягачи, коих не хватало. А спасались, облепив крылья и подножки, военнослужащие, потому как в кузова уже было не влезть. Наши танкисты догоняли транспорт на путях отступления. Расстреливали из пушек и пулемётов, давили гусеницами.

Наши солдаты начали потрошить склады. В первую очередь интересовали продовольственные. Кухни отстали, а есть хотелось почти всегда. Перед наступлением многие не ели специально. При ранении в живот голодный имеет больше шансов выжить.

ГЛАВА 5. «МИНСК»

Войска Западного и левого крыла Калининского фронта за период наступления продвинулись на 200–250 км и вышли на рубежи западнее г. Велиж, Рудня, к реке Проня, где остановились. Были освобождены Ельня, Духовщина, Рославль, Смоленск.

Уже 12 октября 1943 года началась Оршанская операция Западного фронта, но за семь суток упорных боёв удалось продвинуться всего на полтора километра и то не по всему фронту, а на некоторых участках.

Гитлеровцы успели создать мощные укрепления и перед Западным фронтом была лишь часть «Восточного вала». Гитлер самодовольно заявил, что Красной Армии никогда не удастся взять этот рубеж обороны.

Пока войска стояли в обороне, накапливали запасы боеприпасов, пополняли поредевшие в боях полки и батальоны личным составом, активно действовали разведчики. Несколько дней Жихарев наблюдал через оптику передний край, выискивал возможные места для перехода. Командование отдавало приказ – взять языка. А подобраться к немецкой передовой невозможно. Минные поля, колючая проволока в несколько рядов. А дальше – бетонированные укрепления. В общем, через бинокль найти слабые места не удалось. В ближайшую ночь к немецким траншеям отправились три группы. Задача – найти место для перехода и, по возможности, взять языка. И основная проблема заключалась в том, как с языком вернуться назад. Язык по своей воле ползти и вести себя пристойно, тихо не будет. Кому охота добровольно ползти в плен?

Чтобы не рисковать, группы отрядили небольшие по численности – по два человека. Таким, в случае обнаружения подходящего места, просочиться через уязвимость легче, чем группе из пяти человек. Минусы тоже были, обычно пленного тащили двое, да впереди один разведчик проверял – нет ли мин, не притихли ли где в траншее часовые? Ещё пара прикрывала отход – огрызнуться огнём в случае непредвиденных ситуаций. Сильно мешали ракетчики, пускавшие осветительные ракеты. Хлопок, взлетает «люстра», висевшая на парашютике, заливая пространство мертвенным белым светом. Тогда – замри, не шевелись. Дежурные пулемётчики бдят и стреляют на любое движение.

Игорь полз к немецким позициям в паре с Хижняком, парнем опытным. До немцев от наших траншей метров триста – триста пятьдесят. Ползли медленно, тщательно ощупывая перед собой землю. Периодически менялись местами. От момента, когда гасла одна «люстра» до выстрела ракетчика всегда был небольшой временной промежуток – полминуты, минута. Темноту старались использовать по-полной. Перед траншеями, уже когда ряды колючей проволоки преодолели, противопехотных мин полно, на каждом метре по одной – две. Рисковать не стали, отползли назад, попробовали в другом месте с нулевым результатом, затем ещё попытка и вновь неудачная. А время неумолимо бежало. Но не зря говорят – терпение и труд всё перетрут. Уязвимое место нашлось, на стыке двух дивизий. Пробрались за траншею, взяли пленного. Аккуратно врезали по голове, связали, рот заткнули и тихонечко поползли назад. Сложно было преодолеть колючку. Хижняк впереди землю проверял, потом стволом автомата поднимал проволоку. Игорю приходилось упираться, тащить за ворот пленного. Только к утру, когда на востоке начало сереть, ввалились в свою траншею, да с добычей. Две другие группы вернулись с пустыми руками.

Пленный, хоть и ефрейтор был, дал ценные показания – о трёх рубежах обороны с ходами сообщений между ними, о пулемётных гнёздах. Кое-что о дислокации и номерах дивизий, занимавших рубежи обороны. А ещё – о поступлении в войска фаустпатронов. Во взводах пехотных выделялись солдаты, которых обучали навыкам боевого применения. После Курской дуги это были первые сведения о поступлении в вермахт нового вида противотанкового оружия.

Оба разведчика получили благодарность командования, отправились отдыхать. А через сутки Игоря вызвали к командиру разведроты. В небольшой комнате сидел сам командир роты, командир взвода и незнакомец в форме красноармейца, но без погон. Игорь вошёл, поприветствовал.

– Садись, боец, – показал на табуретку Саватеев. Ты позавчера пленного взял?

– Так точно.

– Их группа – Катков и Хижняк, смогли выполнить приказ.

– Сможешь пройти тем же маршрутом?

– Попробую.

– Девка попробовала – бабой стала.

– Пройду, если не изменилось ничего. Мало ли – минные поля поставили. Я не сапёр.

– Людей на ту сторону перевести надо.

– Сколько человек?

– Двое. Ты – проводник. Перевёл за первую линию траншей и назад. Никакого шума, языка. Сопроводил и назад.

– Ползти придётся, место открытое, никаких естественных укрытий, – честно предупредил Игорь.

– Они люди опытные, во время перехода будут выполнять все твои указания. Выход в полночь.

– Слушаюсь.

– И держи язык за зубами. Куда, с кем – молчок.

– Товарищ командир, я не первый день в разведке, правила знаю.

– Напомнить лишний раз хочу. Ступай.

Игоря весь день никто не беспокоил. На кухню сходил, да спал. Поздним вечером, когда солдаты уже спали, в землянку пришёл Жихарев. Толкнуть Игоря хотел, а тот сам поднялся, готов был. Подошли к штабу. А там уже Саватеев и с ним двое, плащ-накидками прикрыты. Игорь сразу смекнул – форму немецкую прикрывают, наверное из армейской разведки, в смысле – разведотдел их армии. Они глубинную разведку осуществляют – на 150–200 км в тыл врага забираются, задачи у них посерьёзнее.

Саватеев сам проводил Игоря и разведчиков в наши траншеи. Традиционное напутствие.

– Ни пуха, ни пера!

– К чёрту!

Игорь, а за ним двое неизвестных, поползли из траншеи на нейтралку. «Люстры» висели аж в двух местах, но поблизости от немецких позиций, пулемётчикам за границей света не видно ничего, поэтому Игорь шёл в рост. Глядя на него и разведчики шагали. Метров через стопятьдесят Игорь лёг. Разведчики повторили его действия. За весь путь они не проронили ни слова. У одного, что помоложе, немецкий ранец в руках. Ползти с ним неудобно. Молодой снял плащ-накидку, одел ранец на плечи. Так руки свободны, ползти сподручнее. Ползли друг за другом, буквально упирались головами в сапоги переднего. Когда взлетала ракета, замирали все, видимо был опыт перехода. От места выхода из нашей траншеи пришлось отклониться вправо, к месту стыка немецких дивизий. Получалось дальше, но безопасней. Подползли вплотную, временами доносилась приглушённая немецкая речь из траншей, запах табака.

Вдруг Игоря по сапогу похлопывают. Обернулся, а тот, что за ним полз, знаки какие-то делает. Непонятно, о знаках не договаривались. Игорь развернулся к разведчику, прошептал.

– Что случилось?

– Со вторым проблема, смотреть надо.

До немцев рукой подать, а тут досадная заминка. Подползли к молодому. Тот головой в землю уткнулся. Тронули – молчит. Игорь по голове провёл, а она мокрая от крови. Наповал! Оба выстрела не слышали, случайная пуля прилетела с нашей стороны. Именно случайная, приборов ночного видения или прицелов не было тогда. А за триста метров в темноте попасть – ни один снайпер не сможет.

Нужно было что-то экстренно решать и право это всецело принадлежало не Игорю. Если оставить труп здесь, утром немцы его обязательно обнаружат, перенесут в траншею. Что за неизвестный в немецком обмундировании? Привлекут ГФП, а то и поисковых собак с егерями. И беда приключилась, когда немецкие траншеи рядом, меньше броска гранаты. Разведчики должны были перейти траншею, а Игорь вернуться назад, в свой взвод. Теперь всё летело кувырком.

Старший прошептал Игорю в ухо.

– Возвращаемся, тащим убитого.

Это оказалось не так просто. Игорь одел на себя ранец, разведчики легли рядом с убитым. Надо было ползти самим, опираясь на одну руку, другой тянуть тело. В разведке железный закон – своих убитых и раненных не бросать. И если убитых, в случае критической ситуации приходилось вынужденно оставлять, присыпать землей в укромных местах, то раненных, как бы тяжко не приходилось, тянули с собой. Немецкие разведгруппы действовали жёстче, беспощаднее. Легкораненые уходили с группой, а тяжелораненых зачастую добивали свои же. Наши разведчики об этом знали и коллег с противной стороны презирали.

До середины нейтралки, куда свет ракет почти не достигал, достигли через час. Выдохлись, передохнули маленько. Старший явно раздумывал и Игорь его прекрасно понимал. Нелепая трагическая случайность перечёркивала все планы.

У старшего, по мнению Игоря, было два варианта. Первый – дотянуть тело убитого до наших траншей, сообщить о произошедшем начальству. Там подберут замену и повторят попытку. И второй – старший может попробовать уйти один.

Но разведчик принял третий вариант. Когда после небольшого отдыха поползли в нашу сторону, наткнулись на большую воронку от крупнокалиберного снаряда. Игорь хотел взять в сторону, а разведчик приказал.

– Спускаемся.

Игорь возразить хотел. Спуститься легко, а как тело вверх тащить? Земля рыхлая, осыпается. Но не возражал. Кто он такой? По званию рядовой, а сейчас проводник. Его дело толково провести разведчика через немецкую передовую. Но старший явно имел другой план.

– Снимай с убитого одежду, переодевайся.

Игорь рот открыл возразить, но старший добавил.

– Это приказ, не обсуждается.

Игорь снял с себя одежду, с помощью старшего разул и раздел убитого. Руки и ноги уже коченеть начали. Одевать обмундирование с трупа было неприятно. Но шинель, галифе и сапоги подошли.

– А теперь одеваем убитого в твоё.

Пришлось помучиться. В голове у Игоря вертелись вопросы, главное – зачем? Чтобы убитого за Игоря приняли? Не посчитали дезертиром?

До наших всего метров стопятьдесят – двести.

Если старший тащить не хочет, Игорь может сползать за помощью сам. Но старший огорошил.

– Знаю, о чём думаешь. Для чего маскарад и переодевание? Времени у меня нет. Операция отработана, через двое суток…

Старший посмотрел на фосфоресцирующий циферблат часов.

– Нет, уже через сорок часов, мы должны быть в Минске. И ты пойдёшь со мной. Документы в нагрудном кармане. Единственно – рот не открывай, отвечать буду я.

– Немецким владею свободно, – вставил Игорь.

– Ужели? – удивился старший. Тогда называй меня герр майор Генрих Баумгартнер.

– Яволь! Слушаюсь, герр майор.

– У тебя хороший немецкий, берлинский акцент. Разговоры разводить некогда.

Нам ещё передовую перейти надо. До утра два часа, а мы на нейтралке.

– А…

Игорь кивнул в сторону убитого.

– Не по людски, конечно. Но если я вовремя не появлюсь на встрече, убитых будет значительно больше. По документам ты Фридрих Лемке, фельдфебель. Место службы отдельная сапёрная рота, на самом деле абвергруппа 107, дислоцируется в Борисове, подчинена абверкоманде 103, абвернебенштелле «Минск». Запомнил?

– Так точно! И Игорь повторил всё в точности. А сам ошалел. Ну и размах у армейской разведки! И усомнился. Старший не называл настоящего имени и места службы. Тогда с чего Игорь решил, что это армейская разведка? С равным успехом это может быть ГРУ или НКВД, как и другая спецслужба.

Наши разведшколы и разведцентры, подразделения, на манер немецких, тоже маскировались под сапёров, интендантов, радистов. Кстати, абвергруппа 107 при группе «Митте» имела позывной «Сатурн», действовала против войск Западного и Калининского фронтов РККА. В Белоруссии действовала под вывеской службы связи «Фер – бидунгсштелле ОКБ», командовал подполковник Остлер.

Разведывательные подразделения в абвергруппах имели порядковый номер, начинавшийся с единицы, диверсионные подразделения с цифры два, а контрразведывательные с цифры три.

Сто третья абверкоманда имела подчинённые ей абвергруппы – 107,108,109,110 и 113. Контингент подбирали из военнопленных и местных жителей, желающих служить рейху.

Руководил абверкомандой лейтенант Борман. Группа 107 занималась подготовкой радистов и переброской их за линию фронта. Для этого 107 группе придавалась авиагруппа Хайдриха, сформированная из военнопленных советских лётчиков, техников и механиков. Имела на оснащении наши лёгкие самолёты У-2 в количестве 8 штук, располагалась на аэродроме под Борисовом.

Игорь ничего о структуре и задачах абверкоманды, документы которой лежали в кармане, не знал. Да и сам поворот событий был для него неожиданным, шокирующим.

– Тогда поторопимся, – приказал майор.

Снова поползли в сторону немецких позиций. Времени – четыре часа, самое сонное время. Точно тем же маршрутом добрались до траншеи. Первым подобрался Игорь, прислушался, потом заглянул. В траншее пусто.

Солдаты спали в землянках, часовой где-то прислонился к стенке в полудрёме. Игорь перемахнул через траншею, отполз. Тут же на его прежнее место прыгнул старший. Кто он по документам, Игорь уже знал. Но как-то неудобно называть его Генрихом, фамильярно. Решил – пусть будет герр майор. Игорь даже подозревал, что немецкое звание соответствует настоящему у разведчика.