355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Корчевский » Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ) » Текст книги (страница 4)
Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ)
  • Текст добавлен: 11 апреля 2017, 06:00

Текст книги "Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ)"


Автор книги: Юрий Корчевский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Командир полка обеспокоен был. Раз сюда немцы пробрались, значит на передовой прореха есть. В следующий раз подобная группа может штаб атаковать, забросать гранатами, захватить секретные карты. Тревожный звоночек. И поэтому для него было делом чести неизвестных задержать, лучше хоть одного живым, для допроса. И до того, как их задержат или уничтожат сотрудники спецслужб.

Пока добрались до банно-прачечного отряда, рассвело. Их встретил старшина, сразу след показал. Федюнин только взглянул, понял – не случайные люди прошли.

В своём тылу бойцы рядом друг с другом идут, если не в строю, разговаривают. А эти след в след, как ходят разведчики в чужом тылу.

– Молодец, старшина, глазастый! – одобрил действия старшины лейтенант. Бойцы, за мной.

Чужаки имели фору около часа. Но они передвигались осторожно, крадучись. Федюнин же вёл группу быстро. Единственно, что задерживало – порой следы исчезали. Тогда лейтенант приказывал рассыпаться цепью и искать. Разведчики – не следопыты, не егеря, как у немцев, но внимательности и наблюдательности хватает. Там веточка надломлена неосторожно, тут роса с травы сбита.

Так и шли, как гончие по следу. Через полчаса лейтенант отдал приказ остановиться. Планшет раскрыл, карту развернул. ПНШ хотел понять, куда рвутся чужаки? Получалось – к автомобильному мосту через Днепр у Полибино. Конечно, на мосту охрана есть, по часовому у каждого въезда. Но для подготовленных людей это помеха не большая. Если диверсанты, их задача взорвать. Застрелят часовых, заложат по-быстрому взрывчатку, подожгут бикфордов шнур и сразу назад. На всё-про-всё пять-семь минут уйдёт у опытных подрывников. Никакая помощь подойти не успеет. Мост этот уже бомбили немецкие самолёты, даже попадания были. Но инженерно-мостовой батальон повреждения успевал быстро восстанавливать. Мост важный, через него снабжение наших армий идёт. Есть железная дорога, но она частично отступающими немцами разрушена. А кроме того, немцы успели перешить её на узкую, европейскую колею. И даже, будь она цела, воспользоваться ею было невозможно. Видел Игорь немецкий подвижной состав – платформы, цистерны, вагоны. Выглядят, как игрушечные.

Лес скоро должен кончиться, за ним несколько километров открытого пространства и Дорогобуж. Немцы его стороной обойти должны и скорее всего с северной стороны, если их цель мост. Но там перекрёсток дорог, патрули. Разведчики или диверсанты редко выбирают путь короткий. Лучше дальше, кружным путём, но безопаснее. Лейтенант принял решение.

– За мной, бегом!

Пока лейтенант карту изучал, Игорь успел на спину лечь, ноги на дерево задрал. Так мышцы отдохнуть лучше успевают, молочная кислота уходит. Километра через два лейтенант остановился.

– Рассыпаться цепью, дистанция десять метров. Смотрим под ноги.

Игорь действия Федюнина понял. Лес скоро закончиться должен, немцы залечь должны, понаблюдать. Не исключено – под маскхалатами у них советская форма. Наши разведчики уже вплотную на хвосте сидеть должны. Они налегке бегут, только с оружием. А у немцев вещмешки должны быть. Если диверсанты – груз взрывчатки, с ним долго не побегаешь. Разведчики шли тихо, на ветки и шишки не наступали, привычка уже. Игорю до высокой сосны метров десять оставалось, как сверху шишка свалилась. Дело в лесу обычное, но сейчас не глубокая осень и ветра нет. Опасность почувствовал, на землю упал, перекатился, автомат вскинул, по кроне дерева очередь дал. Лучше пусть лейтенант отругает, наряд на хозработы даст, чем быть убитым. Не будет наказания! Сверху, с веток, с шумом упал труп, с глухим стуком о землю ударился. И сразу с других деревьев пальба. Игорь дал длинную очередь по кронам, целясь туда, где погуще. Сменил магазин и влево развернулся. И очередь за очередью. И наши разведчики не отстают. Перестрелка быстро стихла. Федюнин крикнул.

– Все живы? Рассчитайсь!

Не откликнулся один разведчик. Федюнин не поднимался, снова голос подал.

– Кто сколько убитых видит?

Игорь крикнул.

– Я одного снял, вижу.

– И я одного! – отозвался Твердохлебов.

– Товарищ лейтенант, передо мной ещё один лежит.

С банно-прачечного отряда о троих говорили, но не факт, что их трое было.

– Поднимаемся, осторожно деревья осматриваем.

На деревьях больше никого не оказалось.

– Что же они, как обезьяны, на деревья забрались? – недоумевал Твердохлебов.

– Лес кончается, поле впереди. А преследователей, то есть нас, засекли, – пояснил Федюнин. Кто первый огонь открыл?

– Рядовой Катков, – шагнул вперёд Игорь.

– Молодец. Как ты понял, что они над нами?

– Ветра нет, а шишка упала. С чего бы это? Потревожил кто-то.

– А если белка?

– Зверьё от войны подальше ушло.

– Логично. Всем искать Мизурина. Его не вижу.

Разведчика нашли убитым. Он крайним в цепи шёл, не сразу среагировал. Федюнин немцев осмотрел, обыскал. Под масккостюмами немецкими советская форма и документы хоть и липовые, сработаны добротно. Только взрывчатки не было. У одного в вещмешке рация, у другого две батареи запасных, у третьего только сухой паёк. Причём все консервы советского производства, с захваченных складов.

– Оружие и сидоры немецкие забрать. Срубите пару жердей, надо тело Мизурина к расположению взвода доставить, похоронить по-человечески.

Тела убитых немцев так и бросили в лесу.

По прибытию в штаб лейтенант доложил об уничтожении группы. Дали отбой другим службам. Пока бойцы могилу рыли для погибшего товарища, приехали сотрудники «СМЕРШа». Все вещмешки с содержимым изъяли. Ну, рации и батареи – оно понятно. А консервы зачем? Твердохлебов заявил.

– Надо было жратву в нашу землянку забрать.

Смершевцы у Федюнина потребовали, чтобы их к трупам немецким проводили. Лейтенант отправился сам. Как потом оказалось, оперативники «СМЕРШа» прощупали каждую складку обмундирования убитых, сняли сапоги, вытащили подкладку и обнаружили за ней свёрнутые листы папиросной бумаги с шифрограммой.

Федюнин удручён был, недосмотрел. Но он разведчик, у «СМЕРШа» другие методы работы. Видимо – с досады решил разведчиков помуштровать. Заявился в землянку, где парни оружие после огневого контакта чистили, магазины снаряжали. Да ещё сидор с собой принёс. Из вещмешка чистую чёрную тряпку достал. Разведчикам любопытно стало. Сам одному из разведчиков глаза тряпкой завязал. Остальные сгрудились вокруг стола. А Федюнин вытащил из вещмешка немецкий погон, вручил разведчику.

– Определи на ощупь.

Фадеев пощупал.

– Унтер – вахмистр.

– Верно.

Федюнин отложил погон в сторону, вытащил из сидора другой погон.

– А этот?

– Обер – лейтенант артиллерии.

– Угадал.

На третьем образце Фадеев срезался. Определил, что погон гауптману принадлежит, но род войск отгадать не смог. Лейтенант сам сдёрнул повязку.

– Смотри.

– Тьфу, сапёр, будь он неладен.

– Кто следующий?

Вызвался Игорь. Интересно было себя проверить. Твердохлебов спросил.

– А зачем на ощупь определять?

– Ночью не всегда есть возможность фонарик зажечь или спичку. Дал ты немцу по башке, а это рядовой. Не знает ничего, кроме взводного и ротного командира. Никого назвать не может. А язык, уж коли с большим трудом достался, чтобы ценный был. Лучше офицер, и отлично, если штабной.

И завязал Игорю глаза, сунул в руку погон.

– Обер – лейтенант зенитной артиллерии.

Федюнин дал в руку следующий погон.

– Оберст.

Этот погон на ощупь отличался от других – витой и две четырёхугольные звезды.

– А это?

И сунул в руку пряжку. Игорь ответил без задержки.

– Пряжка с офицерского немецкого ремня, двузубая. У солдат штампованная цельная, из алюминия или стали, с орлом и свастикой и надписью «С нами бог».

– Принимается. А это?

В ладонь Игоря лёг овальный значок. Игорь ощупал тщательно. Вверху орёл со свастикой в костях, внизу перекрещенные штык и граната, вокруг дубовые листья.

Замешкался немного, но ответил.

– Знак «за атаку». Вручали за штурм, но не пехотинцам, у них на знаках винтовка.

– Очень хорошо! Сними повязку, посмотри.

Со знаком Игорь угадал. Но ниже штыка и гранаты ещё цифры выбиты были – количество атак.

– Чтобы все знали нашивки, петлицы, канты, даже «курицы». Сам проверю. На правой стороне кителя военнослужащие вермахта имели нагрудный знак – орёл с распростёртыми крыльями. У солдат и унтеров орёл машинного шитья, светло-серого цвета. Офицерский нагрудный знак вышивался вручную. На ощупь отличались сильно. Наши разведчики нагрудный знак называли презрительно «курицей».

ГЛАВА 3. «БАТЮШКА»

Следующей ночью в поиск ушла группа из трёх разведчиков. И задача простая была – взять «языка» с передовой. Командование имело неподтверждённые данные, что стоявшую перед ними дивизию заменили на свежую. Разведчики должны были взять любого немца, даже рядового пехотинца. По номеру полка и дивизии в документах сразу было бы понятно – была замена или нет. Вопрос существенный. Из тыла приходили дивизии доукомплектованные до штатной численности, с полным боекомплектом, новыми или прошедшими заводской ремонт танками, самоходками, пушками. А разведгруппа не вернулась. Ждали двое суток, потом надежды на возвращение пропали. Разведчики опытные были, да видимо ошибку допустили. Во взвод пополнение пришло, все добровольцы. Желание воевать есть, а умения и опыта нет. Их натаскивать, обучать надо, поскольку прошли они только школу молодого бойца. Фактически научили портянки наматывать, ходить строем и стрелять из винтовки и автомата. Да и невозможно обучить стрельбе за две недели малым количеством патронов. Однако – пехотинцев выпускали, не снайперов.

Фронт требовал пополнения, новых жертв, как молох. Федюнин за каждым из разведчиков троих молодых закрепил. Вот и приходилось Игорю, как и другим, занятия проводить. Учить маскироваться, ходить тихо и только гуськом, ножевому бою, да много чему, что разведчик знать и применять должен. Игорь к поручению относился серьёзно. Упустишь мелочь, а потом подведёт в трудный момент, сам погибнет и товарищей погубит. Натаскивал, не жалел. Сам выматывался и их изматывал, с трудом до постели вечером добирались. А как не выматываться, если с новичками кросс по пересечённой местности бежишь? Новичкам ещё сидоры с камнями приходилось нести. В разведке налегке в рейд не ходят. Сухой паёк на несколько дней, гранаты и патроны, фляжка с водой, индивидуальные перевязочные пакеты. Это если цель – добраться до передовой, схватить первого попавшегося и назад, тогда без сидора можно. Всё равно подсумки для магазинов нести. В рейде каждый грамм ноши сказывается. Поэтому груз в сидор отбирали тщательно. А ещё в овраг водил – стрелять. Из отечественного оружия и трофейного – винтовок, автоматов, пистолетов. Наука насущно необходимая. В рейдах, когда кончались патроны, надо было уметь пользоваться трофейным. Человек, незнакомый с чужими образцами, не сможет даже снять с предохранителя. Вместо боевого ножа использовали деревянное подобие. Правильно подкрасться к часовому, снять его одним точным ударом, что иной раз затруднительно. В зимнюю пору на часовом шинель, сверху тулуп, может быть, кожаная портупея. Тонкая свиная дублёная кожа удар ножом держит, особенно если скользящий. Кроме того, немцы любили носить в нагрудных карманах френчей портсигары, документы. Наши бойцы обожглись несколько раз и били им под левую лопатку сзади или в подключичную ямку сверху. Наверняка и посторонних предметов нет. А шею никто не резал, как иной раз в кино показывают. Мало убить, надо сделать это тихо, труп подхватить, опустить на землю тихо. А если шею резать, весь в крови будешь. И самое худшее – руки скользить по рукоятке оружия будут. А обмыть – не всегда вода поблизости.

Кое-что успел показать, объяснить, но времени на подготовку мало дали – десять дней. За столь малое время из новобранца настоящего разведчика не сделать. Но на фронте десять дней – роскошь немыслимая. В последний день Игорь сказал бойцам напутственное слово.

– Есть хорошие стихи, автора не помню.

«Сколько раз увидел врага,

Столько раз и убей».

Слова правильные, но не для разведчика, для пехоты. Наше дело – немца живым взять, не помять сильно при захвате, чтобы показания дал. И второе – своих раненных не бросать ни при каких условиях. Пупок надорви, землю грызи зубами, а товарища вытащи.

Сегодня ты помог, завтра тебя в чужом тылу не бросят.

– А если убьют нашего, что тогда?

– Если в тылу, похорони, место приметь, командованию доложи. Если на нейтралке – тащи до своих траншей. Свободны.

Взвод до штатной численности пополнился, а Федюнину опереться не на кого – раз, два, три и обчёлся. Лейтенант вызвал Игоря в штаб на следующий день.

– Задание есть сложное. Пойдём вдвоём. Я и ты. К двадцати одному часу будь готов. Форма и оружие немецкие. Сухпай не бери, идём на сутки.

– Так точно!

Игорю интересно было, почему сам Федюнин в рейд идёт, но вопросов не задавал. Если лейтенанту для дела надо будет, сам скажет.

Меньше знаешь – дольше живёшь. В девять вечера в штаб, к ПНШ пришёл. Дверь после стука открыл и замешкался. За столом майор неизвестный сидит, рядом с ним Федюнин, только его не узнать. Одет в немецкую офицерскую форму, только вместо фуражки кепи. В начале войны немецкие офицеры в фуражках с высокой тульей щеголяли. Да наши снайперы и пулемётчики их быстро отучили, выбили. Поэтому на передовой офицеры носили кепи или пилотки. На Федюнине чужая форма как влитая сидит.

– Катков, заходи, – пригласил ПНШ.

Знакомьтесь. Майор… э…

– Можно Иванов, – понял затруднение Федюнина майор.

Игорь понял – фамилия липовая. Настоящую называть не будут, как и должность.

Поразвелось липовых Ивановых, в секретность играют, хоть бы другую фамилию подобрали.

– Вот что, боец Катков. Цели и задачи знает твой командир. Твоя задача – всячески оберегать его, чтобы задание выполнить.

– Так точно!

– Вот и отлично. На передовую сам вас провожу. Плащ-накидки оденьте и снимите головные уборы.

Игорь пилотку снял, под ремень засунул, как делали это немцы. Наши бойцы, когда это требовалось, засовывали её под погон. В каждой армии свои привычки и традиции, надо их знать, иначе на мелочах засыпаться можно. Например немцы не стряхивали пепел с сигарет пальцем, а о пепельницу или любые предметы поблизости. И таких мелочей много. Одно радовало – он не во фронтовой разведке и от фронта не очень далеко уходят – двенадцать километров. Практически прифронтовая зона. Напоследок майор вручил Игорю «зольдатенбух».

– На случай встречи с патрулём. Документ настоящий, фото специально состарили, подлинное.

Игорь книжку спрятал. Лицо неопределённого возраста. Вроде на него похож, а вроде и нет. Какой-то Фридрих Штайнмюллер, девятьсот шестнадцатого года интендантский взвод. Маленькая неувязка. У него на форме погоны пехотинца, полевые, серые. Похоже – подготовка на скорую руку велась, иначе тщательнее всё делали. Решили – недалеко по чужим тылам, за сутки обернутся. Начальству лучше знать, хотя своими шкурами рисковать Федюнин и Игорь будут. У ПНШ в кабинетике накидки висели.

Игорь снял её с вешалки, надел, капюшон накинул. Теперь его выдавали сапоги – голенища широкие, раструбами. Лейтенант также облачился. Майор сам проводил до передовой, поговорил с командиром пехотной роты в траншее.

– Мои завтра ночью возвращаться будут. Часовых опытных поставь, не новичков. Чтобы не пальнули случайно. Форма на моих людях немецкая.

– Проинструктирую и сам в траншее дежурить буду, – заверил старший лейтенант.

Часовые располагались в траншее, перед ней на удалении в полсотни метров – передовые посты.

– Ну, ни пуха, – пожелал майор.

– К чёрту, – ответил Федюнин.

У командира роты чуть челюсть не отвалилась. Послать к чёрту вышестоящего командира! Такое могут отмочить только разведчики. И главное, что поразило старлея – майор не обиделся, принял как должно. А что поделать – традиция. Оба разведчика скинули накидки. Майор сказал командиру роты.

– Накидки у себя оставь, выйдут парни, пригодится прикрыться.

А старлей, как увидел перед собой двух немцев, так и вовсе онемел. Но – проникся! Рисковые парни эти разведчики. Идут в неизвестность, к врагу, где нет соседа справа или слева и помочь некому, это сильно!

Федюнин первым выбрался из траншеи, за ним Игорь. Какое-то время шли в полный рост. До немцев на этом участке полкилометра. Если ползти, получится долго и обмундирование сильно испачкаешь.

И ещё одна причина была, сапёры сказали, что на участке третьей роты они минных заграждений не ставили. Немецкое минное поле начиналось дальше, метров за двести до их траншей. Приблизительно на середине нейтралки лейтенант лёг, за ним Игорь. Он теперь полз за Федюниным. ПНШ перед собой руками шарил по земле. Приходилось продвигаться медленно. Пару раз лейтенант на мины натыкался. Сворачивали в сторону, миновали. Для разминирования не было опыта, а подорваться запросто можно. Немцы мины густо ставили, надеялись – русские не сунутся. Причём, наряду с противопехотными стояли и противотанковые. По ним смело ползти и идти можно, под весом человека не сработают, взрыватель рассчитан на многотонную махину.

Перед траншеями два ряда колючей проволоки. Федюнин проволоку рукой приподнял, Игорь прополз. Стволом автомата проволоку перехватил, теперь под ней прополз ПНШ. Всё делали молча. Таким же путём миновали второй ряд. Тут сложнее. Немцы привязали к проволоке пустые консервные банки. Если незваный гость – животное или человек за колючку зацепятся, пойдёт жестяное громыхание, как сигнал – чужой. Залегли перед самым бруствером. Из траншеи тихий разговор. Двое часовых сошлись, языками зацепились. Дождались, пока разойдутся, наступит тишина. Лейтенант бруствер переполз, в траншею заглянул – пусто.

– Шнель! – махнул рукой.

Игорь траншею перемахнул, за ним Федюнин. Игорь на землю упал, лейтенант его поднял молча за рукав френча. Отошли от траншеи на полсотни метров, как лейтенант сказал. – Мы немцы, смешно будет, если по – пластунски ползать будем.

Одеты в чужую форму, но привычки разведчика тихариться в немецком тылу остались. Двигались деловым шагом. Потом лейтенант сказал.

– Говорим только на немецком. Впереди вторая линия траншей есть. Там часовые пореже стоят, солдаты отдыхают. Если окликнут, говорить буду я, ты подчинённый.

– Яволь!

Вторую линию прошли легко, их не окликнул никто. Да и зачем. Люди в своей форме, идут не скрываясь. Если и видел кто из часовых, окликнуть поленились. Зачем шуметь, когда камрады спят? Вышли на грунтовую дорогу, ведущую в тыл. Момент один, немцы пешком не ходят, тем более ночью. Если встретится патруль или застава, возникнут подозрения. Но им везло. Протопали час. Тылы немцев были обнажены.

Смутно серели палатки сбоку от дороги, в одном месте увидели несколько танков Т-IV, рабочей лошадки панцерваффе, прошедшей через всю войну и видевшей немало модернизаций. Лейтенант как и Игорь, зыркали по сторонам, примечали. Хоть задание было не разведывательным, а повадки разведчика не выбьешь – разнюхивать, подглядывать, выведывать. Наконец Федюнин сказал.

– Тут где-то поворот налево будет, не промахнуться бы.

Сапоги у обоих пылью покрылись. Дорогу обнаружили, малоезженая, узкая. Не неё и свернули. Ещё час ходу. Здесь немецких частей уже не было видно. Как-то неожиданно возникло село. Обычно собаки чувствуют, слышат посторонних, голос подают. А село как мёртвое. Собак нет, окна не светятся.

Светомаскировка, да и зачем лучины или свечи жечь? Про керосиновые лампы селяне забыли уже, где в войну керосина добудешь?

У немцев бензин для техники, но они никогда его русским не продавали.

Лейтенант показал рукой.

– Нам туда, церковь там.

По высокой колокольне определил. Да и луна, кстати выглянувшая из-за облаков, подсветила луковку на храме. Видимо, лейтенант инструкции имел. Когда зашли за низкую ограду церкви, он обошёл храм. За церковью небольшое кладбище, за ним изба.

– Я на встречу. Ты меня страхуешь.

Игорь рядом с углом избы встал, снял автомат с предохранителя. Федюнин в окно постучал условным сигналом – два удара, пауза, ещё удар, пауза и два удара. Дверь быстро распахнули, вероятно – ждали. На крыльцо вышел священнослужитель – в рясе, с крестом. Появлению немецкого офицера не удивился. По сторонам осмотрелся, Федюнина в избу пригласил. Лейтенант пробыл в избе четверть часа. Передавал что-то или получал сведения, Игорю неизвестно. Его дело охрану нести. Потом на крыльце появился Федюнин, махнул Игорю рукой, приглашая зайти. В избе темно, он споткнулся о высокий порог из сеней в комнату.

– Катков, в избе дневать будем, на чердаке. Сейчас перекусим и туда.

Из соседней комнаты священник вышел, поздоровался по-русски.

– Откушайте.

Священник поставил на стол крынку молока, хлеба с нарезанными кусками сала. Уговаривать разведчиков перекусить не пришлось. Игорь молока давно не пробовал, если только сгущёнку, но это не то совсем. Соорудил толстый бутерброд, с ладонь размером. На краюху хлеба сало уложил, с палец толщиной. Сочетание сала и молока не самое изысканное. Но сытно и вкусно. Зубами впился. Священник сбоку стола стоял.

– Хоть бы молитву прочитали или на красный угол перекрестились, – сказал он осуждающе.

– Нету бога, атеисты мы, – ответил Федюнин.

– С божьей-то помощью быстрее супостата разбили.

– Разобьём, отец, – сказал лейтенант.

– Не отец я тебе, а батюшка.

– Тогда поп.

– Фу! Лучше молчи и ешь.

Игорь помалкивал. Его дело второе, когда командир есть. Отношения между Федюниным и священником какие-то не дружеские, натянутые, но не враждебные. Похоже, священник сведения какие-то от прихожан собирает, иначе чего тут Федюнину делать? Кроме того, Игоря удивляло, почему послали полковую разведку? Для таких встреч дивизионная есть, если не выше – армейская. Не полковой уровень. Но его дело приказы исполнять, а не обсуждать.

Священник Иоанн, как в миру – не представлялся, провёл их в сени. Оттуда лестница на чердак вела. Удобно, хотя чаще с наружной стороны делали. Но так в крестьянских избах, когда сено на чердаке сушили.

– Отдыхайте, но только тихо. Днём у меня в избе дьячок бывает, прихожане заходят. Конечно – нужные, доверенные.

Игорь понял, по случайно оброненным словам, по действиям, что священник вроде руководителем агентурной сети был. Хотя священник настоящий. Немцы на захваченных землях церкви и священнослужителей старались не трогать, склоняя на свою сторону. Не всё население идеи большевиков приняли, особенно люди зрелого возраста и старики. Для них слово духовного пастыря вес имело. Кое-кто из священников принял сторону немцев, здравицы во имя Гитлера с амвона читали. Слаб человек, не устоял. Большинство нейтрально держались, не принимали никакую сторону. Божья власть, она выше светской, над политикой. Но были и другие, вроде священника Иоанна, помогавшие словом и делом Советской власти, хотя после революции обижали большевики религиозных деятелей всех конфессий. Без вины расстреливали, храмы разрушали, оскверняли, устраивая там склады, амбары, сельские клубы.

Оба разведчика взобрались на чердак. Сухо, тепло, в углу домотканый половик на сено постлан для таких вот визитёров.

До утра успели вздремнуть, ноги отдохнули. Утром Игорь занял место у слухового окна. Место удобное, на тыльную часть храма выходит и половину села видно. Угол обзора маловат, а сектор сзади избы и вовсе не просматривался. Но ко входу никто незамеченным не подойдёт. К священнику в избу люди заходили. Звукоизоляция – пол чердака из тонких досок – неважная, разговоры слышны хорошо. Большая часть разговоров на богослужебные темы, а ещё Иоанн советы прихожанам давал.

Потом священник на службу в храм ушёл, в избе тишина. Учитывая, что ночь впереди бессонная, днём спали по очереди. Священник вернулся после вечерней службы, когда стемнело. Поужинали вместе.

Федюнин сказал.

– Мы уходим, пора. Думаю, наших ждать уже не долго. Всего вам доброго, батюшка.

– Храни вас Господь!

Священник перекрестил разведчиков. Выскользнули из дома, стороной храм обошли, вышли на дорогу. На выходе из села наткнулись на патруль. Сначала оклик «хальт»! Потом фонарик зажёгся. Разведчики подошли смело. Документы хоть и настоящие, изъятые у убитых и пленных, но фото истинных владельцев. Патруль из двух человек – немецкий солдат, явно из комендатуры и полицейский из русских. Форма на нём чёрная, белая повязка на левом рукаве с надписью «Полиция». Федюнин документы свои предъявил, за ним Игорь. Солдат их просмотрел мельком, убрал в карман.

– Вам придётся проследовать в комендатуру, – заявил он.

– Я выполняю приказ, – твёрдо сказал Федюнин, и должен в срок явиться в расположение своей части.

– Ваша часть три дня как убыла с участка фронта.

– Хорошо.

Полицейский пошёл впереди, за ним Федюнин с Игорем, замыкал шествие солдат. Надо же было нарваться на них! Федюнин, вроде невзначай, дотронулся левой рукой до ремня. Игорь сообразил – надо действовать ножом, он на поясе висел. Не по уставу. Носили плоский штык в ножнах те солдаты, что вооружены винтовками были. У автоматчиков штыков не было, вместо него два подсумка для магазинов. Но лейтенант сказать не мог, до полицейского или солдата сзади пара шагов, расслышат. И сколько до комендатуры идти, неизвестно, действовать надо сейчас, немедленно. Только кого бить первым? Полицая или солдата? Солдат опаснее, у него автомат, да скорее всего боевой опыт.

Игорь согнул правую руку в локте, потихоньку вытащил штык. Лучше бы финка или нож, они короче, действовать удобнее. А штык длинен, балансировка плохая и приспособлен для колющих ударов, хотя имеет одностороннюю заточку. Федюнин боковым зрением движение Игоря заметил, едва заметно кивнул. Игорь развернулся стремительно, солдат как раз сделал шаг вперёд. Игорь вогнал штык ему в шею, почти в кадык, развернул в ране, в сторону режущим движением рванул. Солдат валиться вперёд стал. Игорь подхватил тело, чтобы шума не было. Одновременно с действиями Игоря на полицая впереди прыгнул Федюнин, ударил по голове, сразу же левой рукой за кадык схватил, стал душить. Полицай дёргался, сучил ногами. Игорь, уложив своего, подскочил лейтенанту на помощь, ударил полицая штыком в сердце. Лейтенант опустил убитого на дорогу. Потом к солдату шагнул.

– Надо свои документы забрать. А ты полицая с дороги в кювет оттащи, чтобы не сразу нашли.

Федюнин обнаружил документы, забрал. Тело солдата с проезжей части в неглубокий кювет сбросил. Да и как трупы укроешь, если село, кустов нет? Трупы просто обязаны вскорости найти. В комендатуре хватятся, что солдат не возвращается, станут искать. На полицая им плевать, предателей ни в одной армии не любят. Но и тащить на себе до леса тоже не выход – далеко.

Федюнин сказал.

– Теперь делаем ноги. Пока обнаружат, искать начнут, мы уже далеко будем, а то и передовую перейдём.

По селу шли быстро, как вышли за околицу, перешли на бег. Почти до перекрёстка бегом, потом Федюнин выдохнул.

– Всё, хватит! Не догонят, оторвались.

Им ещё определить надо, в какую сторону мы направились.

Лейтенант ошибался. Фельдфебель комендатуры вышел на проверку, поста не обнаружил, сразу поднял тревогу. В комендатуре служебная собака оказалась. От трупов взяла след. Собака шла верхним чутьём, даже не пригибая голову к дороге. Следы преследуемых свежие, запах сильный. За собакой на длинном поводке мчался сухопарый солдат – проводник. За ним, приотстав, четверо солдат комендатуры с фельдфебелем во главе. Постепенно солдаты отставать стали. Служба в комендатуре спокойная, больше стоять на постах и заставах приходится, а не бегать. Расстояние между собакой и разведчиками быстро сокращалось, фора по времени уже истекла, как утренний туман над рекой. Проводник удивлялся. Собака идёт к линии фронта. Он полагал, что собака потянет по следу в лес, к партизанам. Собака уже почувствовала преследуемых, начала тонко повизгивать носом. Проводник решил отпустить собаку с поводка. Он не знал, что разведчиков двое, а то поостерёгся. Полагал, собака догонит убийцу, вцепится мёртвой хваткой, задержит. А тут и он подоспеет.

Собака помчалась в темноту. Пёс выдрессирован, мчался тихо, не лаял. Разведчики заметили мчащуюся на них тень, когда пёс уже рядом был. Обернулись, лейтенант успел руку подставить, согнув в локте. Пёс прыгнул, вцепился клыками в предплечье. Лейтенант от боли вскрикнул, не сдержался, крикнул Игорю.

– Ножом работай!

Игорь и без его приказа штык выхватил. А куда бить? Пёс таскает Федюнина, как тряпичную куклу. Не приведи Бог, ударить ПНШ.

Собака рычит злобно, но Игорь ударил её сбоку, улучив момент. Пёс взвизгнул, но руку не отпустил. Игорь удары начал наносить в живот, шею, грудь собачью. Пёс отпустил руку, свалился, испустив дух.

– Откуда взялся, сука! – выругался Федюнин.

– Кобель, – пошутил Игорь.

– Плевать, за ним проводник бежит. Прокололись мы. Ложись!

Упали на землю, расползлись в стороны. Через полминуты послышался топот, из темноты выбежал проводник. Лейтенант из положения лёжа ударил проводника под колено. Немец упал на спину, аж дух выбило – хекнул. А вдохнуть уже не смог. Коршуном кинулся на него Игорь. Один, второй удар штыком в грудь.

– Тащи его в кусты, я собаку.

Игорь ухватил немца за руки, поволок. Федюнин следом тащил собаку, ухватив за передние лапы. От дороги успели на двадцать-тридцать метров отволочь, когда на дорогу выбежали солдаты и фельдфебель.

– Где проводник? – громко спросил фельдфебель. В какую сторону он подался? Вы двое – туда, осмотреть дорогу метров на сто и назад. А вы – эту сторону. Я буду на перекрёстке.

Разведчикам слышно хорошо, лежали тихо. У немцев преимущество в людях и оружии. Четыре ствола у солдат и пистолет у фельдфебеля против автомата Игоря и пистолета Федюнина. Кроме того, стрельба в тылу сразу привлечёт внимание, немцы из близлежащих частей патруль вышлют, не исключено – на броневичке, для быстроты и огневой мощи. Потому лучше затихариться. Лежать пришлось долго, пока солдаты, громко топая сапогами, пробежали от перекрёстка, потом вернулись. О чём говорили, слышно не было. Фельдфебель ругаться начал, долетали обрывки слов. Все вместе проследовали по дороге, ведущей к передовой. Одну фразу фельдфебеля уловили.

– Надо связаться с гехайм фельд полицае по рации…

Дело оборачивалось худо. Как только немец доберётся до рации, перекроют все дороги заслонами, предупредят передовые части о возможном прорыве из тыла. А ещё мотоциклистов разошлют. Теперь время работало против разведчиков. Когда немцы удалились, лейтенант простонал.

– Посмотри руку, по – моему чёртов пёс сломал мне кости.

– Снимите китель, товарищ лейтенант.

Федюнин сбросил китель. Предплечье в нескольких местах прокушено, крови мало, но место укусов распухло. Игорь достал индивидуальный перевязочный пакет, сделал перевязку, помог Федюнину одеть китель.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю