Текст книги "Под кодовым названием «Эдельвейс»"

Автор книги: Юрий Ячейкин

Соавторы: Петр Поплавский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава восемнадцатая. ВСТРЕЧА НА РАССВЕТЕ

Память о зиме сорок первого года и поражение от Красной Армии под Москвой, поражение от армии, которую много раз объявляли полностью уничтоженной, принудила фюрера осторожно предупредить: «…на всем Восточном фронте в день русского революционного праздника 7 ноября следует ожидать значительных наступательных операций; фюрер выражает надежду, что войска будут защищать каждый участок до последнего солдата».

Такие мысли сновали в голове гауптмана Адольфа Шеера, когда он вместе с Гансом Лютке выехал в горы, к месту, которое ему указал «дед Маклай».

Было и «прикрытие»: здесь, на дороге, он перехватит бравого аса Густава Готтфрида, чтобы воспользоваться его приглашением посетить аэродром. Шеер знал, что Густав будет возвращаться именно этим путем, и знал, откуда он будет ехать. Ведь он и сам вчера получил приглашение от Гуриани, обозного князя фашистского вермахта, еще одного кандидата в марионеточные «правители» из инкубатора рейхслейтера Розенберга. Но он не поехал к князю: не был уверен, что своевременно вырвется с непременного кутежа. Встреча же – вот здесь – с человеком «деда Маклая» обязательно должна была состояться, и к тому же в точно оговоренное время…

Закрытый деревьями и колючим кустарником, где–то за скалами с неутомимым шумом кипел бурливый Терек, из расщелины тянуло влажным холодом. Граненые белые вершины Кавказского хребта уже розово заискрились. Шеер добрался сюда по делам, но все же величественные горы, всегда удивительно неповторимые, словно их всякий раз впервые видишь, поневоле поражали причудливой чистой красотой.

Краем глаза он заметил, как из кустов поднимается вооруженный человек, и резко обернулся к нацеленному на него немецкому «шмайсеру», хватаясь за пистолет.

– Я пришел с гор, а горы ваши друзья, – произнесла темная фигура в кустах, еще густо окутанных здесь, в низине, утренними сумерками.

– Горы нас стерегут, – отозвался Шеер с облегчением, радуясь, что точно вышел на место встречи. А еще больше обрадовался, когда признал этого человека, вышедшего из зарослей: – Чомай! Вот это встреча! Совсем не ожидал тебя увидеть…

– Горы стелют тропы друзьям и добрым людям. Я узнал тебя, кунак, и слушаю.

Да, Уянаев был прав – не время для эмоций. Шеер перешел к делу:

– Передайте секретарю подпольного райкома, приказано активизировать подрывную деятельность в районе Гизель– Адон – Алагир. Особенное внимание следует обратить на дезорганизацию работы штабов и служб. Сигнал – начало наступления Красной

Армии в указанном районе. Чтобы ни один провод не остался неповрежденным… Второе: коммуниста Ми–хальского вместе с другими арестованными завтра ночью повезут в Ставрополь. Необходимо, чтобы партизаны освободили их. Это единственная возможность спасти Михальского. Арестантов повезут в крытой грузовой машине. В двух «опелях» – офицеры СД. Мотоциклетный конвой. На брезенте машины, вверху, примета – желтое пятно от разлитой краски. Ночью эта примета малозаметна. Так что максимум внимания…

– Во главе группы, – сурово сказал Чомай, – пойдут братья Тамирбулат и Димитр Дзбоевы. Они поклялись, что не будут жить, если не спасут товарища Михальского.

– Ну, зачем же так, – возразил Шеер.

Чомай взглянул на него, понял, что тот ничего не знает о событиях августовских дней, и коротко объяснил:

– Это горская присяга кровников: товарищ Михальский спас Тамирбулата и Димитра от верной смерти…

– Вот оно что! Тем лучше…

Гуденье мотора прервало их разговор.

– Шеер, где ты? – послышалось с дороги.

Чомай Уянаев неслышно исчез в зарослях.

Звал не Ганс Лютке, и главное – голос был знакомым, тот, которого ждал…

– Эгей! – отозвался. – Идите сюда!

Сквозь кусты кто–то ломился, шумно отдуваясь. Гауптман вытащил фотоаппарат.

– Доброе утро, Адольф! – Из кустов напрямик продирался меднорожий ас Густав Готтфрид. – Чего это тебя с утра в кусты понесло? – громогласно осведомился он, – Да еще без девочки…

– Хочу сфотографировать восход солнца на Тереке. – И подмигнул: – С этого времени – немецкого солнца. Для книги нужны и экзотические пейзажи, Густав… Погоди, я и тебя щелкну. Где желаешь? На фоне этих диких скал или на берегу бурного Терека?

– На фоне местной княжны! – ухмыльнулся ас.

– Но где же ее взять?

– А я привез… этой бездельнице приспичило подышать горным воздухом.

– И кто же она такая?

– Настоящая княжна, дочь самого князя Гуриани…

Да плевать на того князя! Понимаешь, Адольф, из–за того, что мы никак не можем взять Владикавказ, этот родовитый хорек решил уже сейчас смыться отсюда в Берлин. Вот и напустил на меня собственную дочку, чтоб уговорила дать им самолет для них и для их семейного – а по – моему, награбленного и накраденного – добра… Их теперь развелось, этих князей, – завезли сюда целое «правительство». Представляешь, в этой сановитой компании, все – бывшие беглецы отсюда, князья Зафир и Довгатели… Теперь собрались сматываться вторично!

– А что же княжна? – остановил это геральдическое словоизвержение Шеер.

– Пьет, как ломовик, и неутомима, как шлюха из портового борделя, – дал исчерпывающую характеристику меднолицый ас. – Но еще одна такая изнурительная ночь, и я не смогу держать штурвал…

– Дорогой Густав, неужели ты и это можешь? Разве в твоей власти упаковать в грузовой самолет такой породистый багаж?

– Начальник штаба авиачасти асов люфтваффе может все! – заверил майор.

– Разве ты начальник штаба?

– А кто же еще? Неужели ты об этом не знал? А еще корреспондент… Кстати, Адольф, ты не забыл своего обещания прославить в книге моих фаталистов?

– О чем разговор, Густав!

– Тогда поехали. Сейчас же! Посмотрю, какое оно – твое слово.

– Что ж, охотно… Не возражаешь, если я сначала напечатаю очерк в газете «Панцер форан»? Скажем, под названием «Друзья бронированных рыцарей – крестоносные валькирии»?

– О, это было бы великолепно! – даже вспыхнул от удовольствия Готтфрид, – Однако идем – меня ждут.

Возле машины Готтфрида два офицера развлекали «восточную красотку» с линялой после проведенной ночи физиономией, кое–как и наспех размалеванной.

– Господа! – бодро объявил Густав. – В нашу прославленную часть едет корреспондент из Берлина герр Адольф Шеер. Рекомендую! Прошу уступить место в моей машине и пересесть в авто господина историка.

– Айн момент! – остановил их Шеер, нацеливаясь фотоаппаратом. Густав Готтфрид оказался возле «восточной красотки» и картинно обхватил ее за талию. Гауптман щелкнул затвором и пообещал: – Хороший будет снимок, редкий.

– Надеюсь, не для газеты «Панцер форан»? – забеспокоился Густав. – Честь дамы, интересы высокой политики…

– Скажем так, – едва заметно уголками губ усмехнулся Шеер, – для вашего трофейного альбома.

Ас даже расцвел от этой двусмысленной шутки и с присущей ему бесцеремонностью хохотнул.

…На аэродроме царила непривычная суета, совсем не похожая на привычную для Густава картину. Он только оторопело глядел на бронетранспортер с автоматчиками, незнакомых офицеров из СД, на лютых псов, рвавшихся с поводков. На взлетном поле торчал и сам оберштурмбанфюрер Хейниш.

– Карпер! – позвал Готтфрид дежурного. – Что здесь у нас творится?

Карпер вытянулся:

– Будто бы обезвреживают саботажников.

– То есть как «будто бы»? Говори точно!

– Так разве эти служаки из СД что–нибудь толком скажут? У них все секрет, все тайна.

– Кого–нибудь арестовали?

– Только одного подсобного рабочего из местных.

– А сейчас что делают?

– Обыск. Все на свете перевернули.

– Ну и дела! Лишние хлопоты на голову…

– Лютке, – нарочито повысив голос, позвал Шеер. – Возьми из машины камеру и всю фотоаппаратуру. Не оставляй ничего! Черт побери, никогда не известно, что эти ищейки вынюхают и как растолкуют.

Густав Готтфрид понял этот невысказанный намек и с благодарностью глянул на гауптмана.

– Карпер! – спохватился и он, – Пока закончится вся эта шпионская кутерьма, запри женщину – она сидит в машине – в моей конуре. А потом немедленно вызови Гюнтера Зура и Зигфрида Гюде: у них будет брать интервью корреспондент из Берлина.

– Будет сделано, господин майор!

Густав, глядя на взлетное поле, где сейчас рычали собаки, заметил Шееру:

– Вовремя напомнили, Адольф! Ну и бедлам!..

*

Однако и я не останусь в долгу: Зур и Гюде мои лучшие асы… Но, Адольф, кого я вижу! Воистину сегодня день сюрпризов!

Адольф Шеер тоже заметил, как из машины, которая только что остановилась, выпорхнула фрейлейн Кристина Бергер. В глубине машины был виден еще Вилли Майер, который не торопился выходить. После разговора в казино гауптман заметил, что Майер избегает встреч с ним, если они не вызваны служебными обязанностями.

– Господин майор! – позвал Готтфрида дежурный, – Ваша дама капризничает и не хочет выходить из машины без вас.

– О, господи! За что муки мои?.. Адольф, я мигом вернусь.

В глазах Кристины Шеер увидел неприкрытую тревогу.

– Доброе утро, фрейлейн!

Она, не отвечая на приветствие, заговорила быстрым шепотом:

– Прибыл фон Дитрих для повторных съемок некоторых эпизодов кинофильма. Заходил в СД, разыскивает своего знакомого по Берлину историка Шеера, хочет видеться с ним… От нас он пошел в абвер. Штюбе здесь? Он предложил Дитриху свою машину…

– Нет, еще не прибыли.

– Значит, скоро будут.

«Провал, – пронеслось в голове Шеера. – Неминуемый провал!..»

– Я приехала с Майером по вызову Хейниша. Кого–то здесь будут допрашивать на месте… У тебя считанные минуты, Адольф! Беги…

Глава девятнадцатая. ПОБЕГ НА «ПОГОСТЕ»

Разведчик, который действует по ту сторону фронта, в расположении врага, нередко попадает в сложную обстановку, которую невозможно предусмотреть заранее, и тогда он должен принимать решение самостоятельно. Советоваться не с кем и времени для этого нет.

– Ганс, ты все слышал?

– Т – т–так т – точно!

– Взял, как приказано?

– Д – Да.

– Что ты задумал, Адольф!

– Еще не знаю, выйдет ли, Кристина… А тебе нечего ходить за мной. Немедленно отправляйся к Хейнишу. Это – приказ!

– Фрейлейн, куда же вы? – к ним торопился Густав.

– Служба, господин майор!

– О, эти женщины… Будь они неладны! Сейчас подойдут Зур и Гюде. Где будешь брать интервью, Адольф?

– Ясное дело, в воздухе…

– То есть как в воздухе? – оторопел майор.

– Я же вижу, полеты не отменены…

– Оно–то верно… Но так вдруг лететь, – Густав нерешительно почесал затылок.

Далеко в поле с дороги поднималась пыль. Визуальный след машины, которую еще нельзя было различить глазом. «А если это уже майор Штюбе с Дитрихом?»

– Вспомни собственные слова, Густав: «Начальник штаба авиачасти асов может все!» Или ты просто рисовался передо мной? Что ж, взгляни тогда на мое официальное предписание. Читай вот здесь: «Представителям военной и гражданской власти всех рангов всемерно содействовать гауптману Адольфу Шееру в выполнении его обязанностей военного корреспондента, обеспечивать по его требованию всеми видами транспорта, в том числе боевого…» Понял? «По его требованию…» «В том числе и боевого…» А ты перепугался! Эх ты, ас… На вот, возьми себе на хранение мое предписание, пока я буду летать.

– Да ты что, Адольф! Я бы и так! – Однако предписание взял, аккуратно свернул и спрятал в карман кителя. – А замысел у тебя все–таки превосходный – интервью в воздухе! – снова оживился он, – И в самом деле блестящий… Ест^ у тебя голова на плечах!

К ним ленивой походкой приблизился рыжий унтерштурмфюрер Майер.

– О чем у вас торг? – спросил словно нехотя.

– Вот, снаряжаем господина корреспондента в боевой вылет! – гордо объявил майор, – Недаром–таки его наградили медалью «За храбрость»…

– За господина Шеера отвечаете головой.

– Головой отвечают мои лучшие асы – истребители Гюнтер Зур и Зигфрид Гюде! К тому же у меня есть спецсамолет для аэрофотосъемок с бронированным салоном… На нем господин Шеер и полетит. Как раз самолет готовят на разведвылет. Ты готов, Адольф?

– Конечно! Лютке, камеру проверил?

– Д – д–да…

– Отвечай жестами. Итак, летим! Ясно?

Ганс Лютке с готовностью кивнул головой.

– Ага, вот и мои парни Зур и Гюде! Вот что, господа, сегодня будьте особенно внимательны – с Петерсоном полетит господин военный корреспондент Адольф Шеер. Отвечаете головой! А то, видите ли, о нем уже СД беспокоится… Так что помните, в воздухе у господина Шеера вы – служба безопасности. Ясно?

– Ясно, господин майор! – вытянулись в струнку асы, свысока поглядывая на рыжего Вилли.

– Где Петерсон?

– Уже в самолете.

– Тогда – на вылет.

– До встречи, Вилли!

– Счастливого возвращения, Адольф!

– Передай фрейлейн Бергер мой воздушный поцелуй!

Густав Готтфрид загоготал: с предписанием господина корреспондента в кармане он чувствовал себя вполне уверенно.

Через несколько минут Шеер и Лютке уже шагали к самолету с парашютами за плечами. С ними Готтфрид. Их встретил лейтенант. Назвал себя Петерсоном и доложил о готовности к вылету.

– Вернер там?

– Нет. Вчера погиб… Поведу сам, без штурмана. Маршрут знаю досконально.

Готтфрид только крякнул, сочувственно покачал головой.

– В последнее время людей не хватает… Но ничего, у вас будет надежное прикрытие, – сказал Шееру – и к Петерсону: – Задание получил?

– Получил, господин майор.

– Попутно сделай для корреспондента аэрофотосъемки.

– Слушаюсь.

Готтфрид повернулся к Шееру:

– Самолет летит к русским, за линию фронта… Фотосъемки дорог и прочее…

«В тыл, к нашим, – отозвалось в сердце Шеера. – Случай, которого может больше не быть…»

– Меня интересуют серьезные операции, Густав, – ответил Шеер, – а опасность… Это как раз то, что захватывает читателя.

– Вас будет сопровождать двойка «мессеров». Возможно, тебе посчастливится принять участие в воздушном бою.

Густав Готтфрид взглянул на самолет Петерсона.

– Вот ты, Адольф, иронизировал над моими «кладбищенскими» репликами. А знаешь ли ты, что на некоторых аэродромах были случаи, когда партизаны к самолетам лепили мины? И на что только рассчитывают эти русские фанатики? Тебе не кажется, Адольф, что скоро они станут класть мины нам в карманы?

Шеер молча разглядывал самолет, который должен был решить его судьбу. Это была двухмоторная крепость с большим размахом крыльев, с хорошим вооружением. Напоминал он бомбардировщика. Но где же его бомбовые люки?

– Завидую тебе, Адольф, – между тем неутомимо разглагольствовал бравый Густав. – Ты такой выдержанный и одновременно безрассудный. Тебя же никакой дьявол не выводит из себя. И тогда, на вечеринке, ты был излишне терпелив. Сто чертей! А потом спокойно набил рожу нахалу…

Шеер усмехнулся:

– Вот таким ты мне нравишься, Густав.

– Каким это?

– Когда шутишь.

– А что, мой веселый характер всем нравится!

– Вот что, Густав, я, известно, не авиатор, но как корреспондент, надеюсь, имею право поинтересоваться… Мне кажется, этот самолет – бомбардировщик, но…

– Абсолютно точно, Адольф! Но этот замечательный самолет имеет другое назначение. Вместо бомбо–люков оборудован отличный салон для транспортировки высших чинов. Удобно, не так ли? Поэтому меня и штурмуют местные князья.

«Черт возьми, – подумал Шеер, – а что, если в этом салончике мне наденут наручники – и прямехонько «нах Берлин»?..»

– Этот же самолет, – продолжал майор, – используется и для аэрофотосъемки: он оснащен чувствительным фотооборудованием.

– А «фокке – вульфы»? – спросил Шеер. – Я полагал, что только наши славные «фоки» используются для воздушной разведки.

– Это так, если они есть, – ответил майор, – Но позавчера русские последний сбили. Новых еще не получили. Вот и выручает нас этот внушительный «господин по спецзаказу»… Ну, Адольф, – Густав взглянул на часы, – пора! Через полчаса увидимся. Жду тебя здесь, словно любимую прелестницу! Будь здоров!

Автомашина, перечеркнувшая полосой пыли степь, приближалась к аэродрому. Сейчас Шеер не колебался: уже было видно – машина абвера.

Он шепотом предупредил Лютке:

– Попробуем… На нашей стороне… При самой малой возможности, когда произойдет воздушный бой или же попадем под огонь зениток… Твоя задача – уничтожить стрелка – радиста. Следи за мной… Возврата нет!

Через несколько минут аэрофоторазведчик набрал высоту. За ним черными торпедами хищно метнулись два «мессера». Шеер сидел на месте штурмана, рядом с Петерсоном, пытливо рассматривая многочисленные дрожащие стрелки приборов. Но рассматривал напрасно. Понимал, все равно не разберется, что к чему. Как среагирует Петерсон на угрозу оружием? Искоса взглянул на него. Спокойное, сосредоточенное, удлиненное лицо. Шлем с наушниками укрывает лоб, щеки, челюсти, подбородок. Только длинный нос решительно выдавался вперед. Лютке устроился в салоне, возле иллюминатора, так, чтобы удобно было вести киносъемку и одновременно держать в поле зрения стрелка–радиста.

– Господин Петерсон, прошу связать меня с офицерами, которых рекомендовал майор Готтфрид.

– О, отличные парни! Одну минуту…

И правда, вскоре в наушниках прозвучало:

– Я Гюде!

– Я Зур!

– Я Шеер! Почему не вижу ваших самолетов?

– Сопровождаем по бокам, немного сверху и сзади.

– Ясно! Господин Гюде, вы давно воюете на Восточном фронте?

– С двадцать второго июня сорок первого года.

– Ого! С первого дня войны?

– Так точно.

– И сколько вы лично провели воздушных боев?

– Около сорока.

– Какие результаты?

– Двадцать сбил я, трижды сбивали меня…

– А вы, Зур, давно здесь?

– С месяц. До этого бил французов и британцев в Африке.

– Имеете награды?

– Рыцарский крест и благодарность лично от фюрера.

– Почему вас перевели на Северный Кавказ?

– Спецподготовка к боям в горных условиях. Кроме того, до войны дважды побывал здесь как турист. Знаю визуально, где и что…

– Спасибо за интервью! Пока что заканчиваю разговор.

Петерсон щелкнул тумблером.

– Трепачи, – пробурчал он, – Я начал войну на Восточном фронте намного раньше…

– Каким образом? – заинтересовался Шеер.

– Я имел честь служить в авиационном спецсоеди–нении полковника Ровеля, – охотно ответил Петерсон. – Оно подразделялось на три отряда. Летать над Россией и фотографировать с большой высоты пограничную полосу, военные и промышленно – транспортные объекты мы начали еще в октябре сорокового года.

– Много летали?

– Тогда это было совершенно секретно, болтовня о мире, пакт о ненападении… А мы летали! Первый отряд базировался среди озер Восточной Пруссии. Вел разведку белорусского района. Имел машины «Хейн–кель–111» со специальными высотными моторами. Второй отряд вел съемки с базы Инстербург и действовал над всем Прибалтландом до самого озера Ильмень. В отряде были прекрасные самолеты «ДО–215» и «Б–2»…

– А вы лично в каком отряде были?

– В третьем. Вели фотосъемки Черноморского побережья. Базировались в Бухаресте. В этом смысле нам больше всех повезло… Между прочим, я здесь летал еще тогда, когда Зур только ходил по туристическим тропам.

Вдалеке над горным хребтом неожиданно возник слепящий гигант, почти такой же могучий, как Эльбрус.

– Казбек! – указал Петерсон.

Под самолетом, укрытые лесистыми ущельями, двигались горными дорогами войска. И все в одном направлении – на восток, где пылали Гизель и Май–рамадаг.

– Можно немного ниже? Сделаем несколько снимков.

Петерсон взглянул на приборы.

– Высота для съемок достаточная, – сказал. Потом сдвинул один рычаг, второй, нажал кнопку и объявил: – Все – съемка сделана! Хотите? Переведу съемку на автоматику.

– Буду искренне благодарен! Такие великолепные пейзажи! Для моей книги – это буквально клад. Немецкие войска на дорогах Кавказа, среди горного хаоса и ледников…

– Смотрите вперед, господин Шеер… Владикавказ!

– Можно ли сфотографировать?

– Одну минуту… Готово! Будете иметь линию фронта словно на ладони… Но странно…

– Что именно?

– Сегодня не видно в воздухе русских. В последние дни они очень беспокоили – появляются новые самолеты.

– Где базируются?

– Если бы знать!

– Я – «Седьмой». Я – «Седьмой»! С юга – самолеты русских! – послышалось в наушниках.

– А, наклйкал–таки на наши головы, дьявол бы их взял! – выругался Петерсон.

В наушниках снова тревожно зазвучало:

– Внимание! В воздухе «танки»!

– Какие «танки»? Почему «танки»? – удивился Шеер.

– Новый самолет русских – «Илюшин». Мы называем их «воздушными танками». Страшная машина! Штурмовик с пушками! Представляете?

– В небе «МИГи»!

– Ну, держитесь, господин литератор, сейчас будет пекло!

Действительно, все закружилось в карусели. Горы неожиданно повисли над головой всей своей грозной громадой. Небо вращалось синеватой воронкой под ногами. Самолет швыряло в круговерть, где небо и земля сменялись в стремительном калейдоскопе. Шеер с непривычки ни за чем не мог уследить в этом воздушном безумии и только слышал резкие, возбужденные голоса, врывавшиеся в наушники на немецком и русском языках:

– Сзади русские! «Пятый», сзади русские!..

– Вижу!

– «Двадцатый», набери высоту, впереди справа «МИГ»…

И вдруг в наушники ворвался родной русский голос:

– На тебе, гад!..

– «Пятый»! Огонь на фюзеляже! Тяни до линии фронта!

– Добей гада, Ванюша, добей! – снова родной голос. – Атакуй фоторазведчика!..

Самолет резко качнуло. Петерсон впился глазами в приборы. Качнул штурвал – слушается.

– Петерсон, ты горишь! Тяни! Прикроем!..

– Я – Гюде! Петерсон, тяни!

– Черт бы их побрал! – выругался Петерсон, – Скорость падает!..

«Время настало!» – решил Шеер, открыл дверцу в салон и взглянул на Лютке.

Через несколько секунд что–то дико затрещало в наушниках и вдруг все объяла тишина: Лютке сделал свое дело – обезвредил стрелка – радиста и вывел из строя рацию.

– Этого не хватало! – озлился Петерсон, который из–за грохота моторов ничего не слышал. Из–под капота машины мелькнули быстрые огненные языки. В кабину проник дым. Стиснув губы, Петерсон закаменел за штурвалом и упрямо, ровно, будто по ниточке, тянул самолет к своим, к линии фронта, который уже недалеко вспыхивал взрывными всплесками.

Шеер освободился от пристежных ремней.

– Будем прыгать?

– Вы что, с ума сошл!^? – закричал пилот, – Под нами – русские! Сдохну, но дотяну до своих!..

Шеер выхватил пистолет.

– Садись! – приказал Петерсону, – Садись, иначе пристрелю!

– Не дури! – изумленно уставился на него тот. – До наших недалеко! Там будем прыгать!

– Садись, говорю! Считаю до трех!

Петерсон передвинул рычаги управления. Самолет сделал разворот через левое крыло. Шеер поглядел туда, где находился Лютке: тот торопливо вынимал кассету из фотокамеры самолета. Воспользовавшись этим, Петерсон переключил управление на автопилота и отстегнул ремни. Молниеносным ударом полоснул Шеера ребром ладони по глазам. Вторым ударом сбил его на приборную доску, и гауптман тяжело осел, потеряв сознание. Карабин парашюта зацепился за приборную доску, и в кабине рывком вывалился белый шелк. Петерсон кинулся к неподвижному Шееру, чтобы овладеть пистолетом, но не успел: Лютке выстрелил ему в спину.

– Константин Васильевич! – закричал он. – Товарищ капитан!

Ответа не было.

Сорокин оглянулся на убитого Петерсона: по его парашюту гулял огонь…

Он действовал быстро и решительно – знал: каждая секунда дорога. Освободил капитана от его уже бесполезного парашюта, надел на него свой, привязал к ремням и пасам кассеты, фото–и киноаппараты с заснятыми пленками. Прицепил фал к скобе парашюта и вытолкнул беспамятного Калину из самолета. Видел: парашют раскрылся.

Задыхаясь в ядовитом дыме, он кинулся к парашюту стрелка – радиста, но было уже поздно: пылающим факелом самолет упал на скалы и взорвался, разбросав по склонам огненные обломки.

* * *

…Хейниш орал в трубку:

– Алло! Майор Готтфрид? Я Хейниш! До меня дошло страшное известие… Это правда?

Голос майора слышался глухо:

– Кроме фоторазведчика, на базу не вернулся один «мессер». Погиб Зигфрид Гюде… Воевал с первого дня! Лучший мой ас!..

– Я вас спрашиваю об Адольфе Шеере! Он живой?

– Кто–то выпрыгнул. Один из четырех, что были на борту…

– Кто это был?

– Неизвестно, но это не имеет значения.

– Что вы мелете?

– Его расстреляли русские в воздухе. Приземлился труп.

– Ну, майор, я вам не завидую…

– Я тоже очень сожалею…

– Вы еще сильней пожалеете!

– Не думаю, – спокойно возразил Готтфрид.

– Вы наивный человек, майор, – процедил Хейниш. – Полагаете, будете иметь дело со мной? Да вас за Шеера будут распинать в самом Берлине! Уразумели?

– А мне что? Я выполнял приказ.

– Какой еще приказ?

– Рейхсминистра пропаганды и ОКВ! Я не соглашался на полет, но Шеер настоял и вручил мне свое официальное предписание. При этом присутствовал ваш адъютант Майер.

– Так оно у вас?

– Еще бы! Я себе не враг…

– Это меняет дело, майор… Где его машина?

– Здесь, под охраной.

– Хорошо! Сейчас я пришлю к вам Вилли. Будете иметь дело только с ним. Поняли?

– Ясно, господин оберштурмбанфюрер. Только Майер, и больше никто!

– Вы меня правильно поняли, майор…

Оберштурмбанфюрер поднялся и сам открыл двери в приемную.

– Вилли! – позвал. – Немедленно езжайте на аэродром и пригоните машину Шеера. Осмотрите ее тщательно. В канцелярию Геббельса приготовьте шифрограмму приблизительно такого содержания: «Специальный военный корреспондент гауптман Адольф Шеер погиб во время аэросъемок в районе Владикавказа. Самолет, на котором находился Шеер, в неравном бою был подбит, вследствие чего загорелся и взорвался в горах». Поговорите с летчиком, который был в бою, узнайте подробности и составьте детальный отчет. И чтоб соответственно! Как про героя!

– Слушаюсь, господин оберштурмбанфюрер!

Вечером фрейлейн Бергер, печальная и сразу осунувшаяся, тихо спросила Майера, глядя куда–то в сторону:

– Вилли, скажите правду… Он…

Майер помедлил с ответом. Хотя и не отважился сказать прямо – «погиб», но и не оставил надежды.

– Самолет разбился в горах. Утешительных вестей нет.

В это мгновение Кристина ощутила, как в ней шевельнулась новая жизнь…