Текст книги "Забытый князь"

Автор книги: Юрий Торубаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Это молодое вино, – пояснил он, – пробуйте.

Черпаком зачерпнул из котла варево, разлил его по тарелкам. Варёного беглецы давно не ели. В дороге питались только всухомятку, упрашивать их не надо было. Так что котёл быстро опустел.

Поев ещё лепёшек с молоком, гости стали прощаться. Они поднялись, но хозяин покачал головой:

– Не торопитесь, я ещё не рассчитался.

Он достал кисет, отсыпал несколько монет перед Албердой. По-видимому, посчитал его за старшего. Тот, ни слова не говоря, сгрёб их в карман и проговорил:

– Спасибо, хозяин, за сытный обед, премного те благодарны. А нам пора.

Провожая их до калитки, купец дорогой сказал им:

– Я здеся живу давно. Вижу, вы тут только появились. Чую, путь ваш дальний. Узнать о нём советую в нашей харчевне. Вот пойдёте по этой дороге, – и показал рукой, – смотрите направо. Увидите дом в два этажа. Внизу едальня, а наверху – комнаты для приезжих. Советую пожить там. Разного люду полно. Если вас будут расспрашивать, берегитесь. Это могут быть ханские глаза и уши. Выбирайте лучше матросов. Это бывалый люд, многое знает. Ладно, бувайте.

Когда они отошли от дома три-четыре десятка шагов, Василий вдруг остановился.

– Ты чё? – повернулся к нему Алберда.

– Знашь, Алберда, мне что-то етот мужик уж больно подозрительным показалси. Кабы ён щас не побёг до татарского мурзы. А?

Алберда задумался, почёсывая затылок.

– Стой! Сколь он нам дал?

С этими словами Алберда полез в карман, достал деньги, рассыпал их на ладони. Василий быстро сосчитал.

– Тута шестьдесят копеек, – сказал княжич.

– Мда-а, – Алберда сжал кулак и опустил руку в карман, – а чё, неплохо, ведь ещё жратвы дал. Знашь, Василь, а давай ляжем за те кусты и посмотрим: побежит ён куды, аль нет.

Выбрали кусты погуще и залегли. Долго лежали, но мужик не выходил.

– Не, – подымаясь произнёс Алберда, – никуды он не пошёл. Айда!

Поднялся и Василий. Нехотя поднял чувал. Мужик правильно им рассказал, где был трактир. Народу почти не было. В него обычно шли прибывшие иностранцы.

Беглецы взяли угловую каморку, окна которой выходили в жиденький сад, за ним виднелась низенькая ограда. Перемахнув её, оказываешься в заросшей кустарником, пересечённой обвалами, оврагами, местности. Эту каморку выбрал Василий, сказав Алберде, что второй раз ему попадать в татарские руки – смерти подобно. Алберда с ним согласился и предложил спать по очереди:

– Один почивает, а другой сторожит.

Василий только улыбнулся. Когда стемнело, княжич, одевшись потеплее – ночи стали холодные – спустился с окна в сад и притаился там. Но ночь прошла без происшествий. Вот только Алберда проспал, и Василий долго по этому поводу над ним подтрунивал.

Через пару дней, пошатавшись вдвоём по рынку в поисках заработка, деньги быстро таяли, они поздно вечером вернулись к себе. Переодевшись, спустились в едальню. И каково же их было удивление, когда они столкнулись с купцом, который их нанимал в Сарае и которого друзья провожали до Сары-Тина.

Увидев их, он спросил:

– Да как вы суда попали. Уж не с Емельяном ли?

– С ним, с ним, – ответил Алберда, незаметно подмигивая Василию.

– А чё я его не видел?

– Не знаю, – безразличным тоном ответил Алберда, – вроде он хотел дальше плыть.

– Уж не в Судак ли?

– Во-во, в Судак, – резво подтвердил Алберда.

– Вот паразит, я так и знал, чё он хотить на юга Европы. От Судака до Очакова – рукой подать, – возмутился купец.

– А ты там бывал? – спросил Алберда.

– Бывал, да не раз. Садитесь ко мне, я вас угощаю и расскажу, где я бывал в етих местах.

Купец осторожничал, чтобы не показать, что у него есть деньги, но его купеческая гордость, что он при больших деньгах, так и лезла из него. Он заказывал лучшие вина, закуску. Много говорил о своих поездках.

– Раз я из Очакова махнул в Великие Волохи...

– А хде ето? – перебив, спросил Василий.

– Да, в Молдавии. Тама воевода Пётр, наш христианин. Так он мне так помог, чё мой товар вмиг разлетелси.

– А можно из Великого Волоха на Русь пробраться? – спросил Василий.

Хитрый купец понял, кто они такие. Но вида не подал.

– Можно, отель на Киев, с него по Польше до немчинцев. А от них по морю до Новгороду Великого.

– Ну и ну! – удивился Василий. – А по другому нельзя?

Купец задумался. Потом покачал головой:

– По степи – это луче в колодце утопиться. Там то казаки полонят да в рабство продадут, то татары схватют. Нет, через Европу надёжнее. Тама и людей поболее. А хде люд, тама работа, деньга. Хотите тридцать рублей заработать? – неожиданно спросил купец.

Друзья переглянулись. Купец, внимательно следивший за ними, почему-то подумал, что они хотят отказаться. И решил их уговорить.

– Да с такой деньгой вас любой кораб возьмёт и увезёт хоть до Очакова.

– А чё делать-то надоть? – спросил княжич.

– Товар помочь закупить и погрузить его на кораб.

– Ладноть, – сказал Василий, – помогаем. Только, смотри...

– Не... Богом клянусь, – он перекрестился. – Хотите деньгу сразу отдам.

– Не надоть, – ответил Василий, – заработаем и отдашь.

Купцу такие слова понравились.

– Тогда по рукам. Стол и комната – за мной, – раздобрился купчина.– Эй, милой человек!

Подбежал слуга.

– Чего господин хочет?

– Дай чё покрепче, да мяса жаренного с чесноком. Быстро!

Брага развязала язык купцу. И он начал хвастаться своими успехами, ловкостью, умением обвести покупателей.

– Давай, братцы, за мою удачу.

Пока купец наливал, Василий ногой толкнул Алберду. Тот непонимающе посмотрел на него, а Василий глазами показал на трактирщика, который тёрся недалеко от них. Увидев, что его заметили, он было исчез. Но вскоре появился вновь.

Хоть пьян был купчина, но дело знал. Глядя на них посоловевшими глазами, объявил:

– Однако хватит. Чей-то спать захотелось, – и он смачно зевнул.

– Пошли, – согласились его собутыльники.

Они поднялись на второй этаж.

– Иди спать, – сказал Василий, – помогать будем, как договорились.

Беглецы закрыли за ним дверь и пошли к себе. Сидя на лежаке, Василий спросил:

– Ты видел, как рядом вертелся трактирщик? Он всё слышал, как купец хвастался своей деньгой. Боюсь, как бы ночью... его не ограбили.

Алберда кивнул головой:

– Я тожить так подумал. Ты в тую ночь сторожил, щас моя очередь.

Он чуть приоткрыл дверь, наблюдая через щель за коридором. Он был пустынен.

В середине ночи Алберда почувствовал, что сон одолевает его и решил охладиться, выйдя на улицу. Тихонько, чтобы никого не потревожить, он спустился вниз. На улице было прохладно. Каково же было его удивление, когда он увидел, что какие-то люди приставляют лестницу к одному из окон. Алберда быстро вернулся к себе и поднял Василия. В двух словах он сказал ему о бандитах. Василий понял:

– Ты вниз, а я в комнату.

Тот было запротестовал: в комнате было опасней. Но княжич резко возразил.

Когда Василий вошёл в комнату купца, там было ещё тихо. Но со стороны окна доносились звуки. Кто-то пытался открыть окно. Вскоре оно тонко заскрипело. Купец спал, как убитый, сладко похрапывая. Василий встал сбоку окна. Когда человек влез в комнату, он табуретом так огрел его по голове, что тот мешком упал на пол. Тут показался второй. Он оказался ловчее и сноровистее. Спрыгнув, увидел Василия. Выхватив нож, бросился на него. Василий ловко увернулся, схватил его за руку и вывернул её за спину. А затем перекинул его через себя и грохнул о пол. Тот от боли закричал, разбудил и напугал купчину.

– Хто здеся, хто здеся? – спрашивал он, натянув на голову одеяло.

А внизу, в саду, Алберда расправлялся с другими. На шум прибежал хозяин. Увидев валявшихся бандитов, схватил их за шиворот и потащил из комнаты со словами:

– Я отдам их кадию. Пущай судит.

Вернулся Алберда. Голова его была в крови.

– Вот, гады, – вытирая её тряпкой, возмутился Василий.

При виде крови купец заволновался.

– Вы мня не бросайте! Я вам заплачу пятьдесят! Нет, сто Рублёв. Сто! – со стоном произнёс он. – Я щас заплачу.

– Не надоть, – остановил его Василий, – мы ж договорились.

– Хорошо! Только не бросайте. Переходите ко мне. У мня комната большая.

– Ладноть! – согласились оба.

Они сходили к себе и перенесли лежаки. Ложась, Василий сказал:

– Хитёр хозяин, кадию он их не отдаст.

– Думаю, ён и заставил их ето делать, – высказал Алберда. Все с ним согласились.

ГЛАВА 21

Изгнание Ягайлом из Киева Владимира Ольгердовича вызвало недовольство и породило массу интриг. И первым среди недовольных оказался Скиргайло. Посаженный на этот стол, он был недоволен тем, что его лишили звания великого литовского князя, которое досталось Витовту. Главным виновником случившегося он по праву считал Ягайла, а за ним Витовта, который вырвал это звание из рук короля.

А всё это недовольство отразилось на Софье, которая так и не могла попасть к отцу. Она была в руках Скиргайла «разменной монетой».

А на горизонте для Скиргайла появилась другая угроза. Король решительно вёл Литву к принятию католичества. Христианин Скиргайло этого не хотел. Поэтому он был против усиления Ягайла, которое могло произойти, отдай он Софью в жёны за преданного королю какого-нибудь польского пана. Неизвестно, как поведёт себя и Витовт. В случае сильного королевского нажима он всегда может получить могучего союзника, вернув отцу его дочь, объяснив её задержку жёстким повелением короля. Софье же он говорил, что между её отцом и королём отношения натянуты и всякое может случиться. И он бы не хотел видеть свою любимую племянницу запрятанной в какой-нибудь келье или хуже того, брошенной в темницу. Пугал он ещё и тем, что Ягайло, так между собой они продолжали его звать вместо Владислава, ищет для неё жениха, который бы верой и правдой служил только ему, Ягайле. А кто он: дряхлый старик, урод, тот во внимание не принимал.

Софья, испытавшая на себе нелёгкую участь быть «гостьей» у великого литовского князя, не могла не верить его словам. Поэтому ему без труда, когда они подъезжали к Киеву, удалось уговорить её не ехать пока в эту столицу, а предложил ей Вышгород, что рядом с Киевом, на что она охотно согласилась. Некогда это была главная загородная резиденция великих киевских князей. Но нашествие татар, частая смена князей на киевском столе довели эту резиденцию чуть ли не до полного развала.

Для Софьи наскоро отремонтировали опочивальню, едальню, и охранять её поставили человек двадцать татар, примкнувших к Скиргайлу, когда тот был великим литовским князем. Её радовало, что они не понимая ни слова по-литовски, ничем ей не докучали. А огорчало то, что, когда она, наскучавшись в этих развалинах, хотела съездить и побродить по незнакомым улицам древней русской столицы, они как из-под земли вырастали перед ней на дороге. Приходилось с горечью поворачивать назад. Успокаивало её сердце только одно: с ней рядом находилась Устинья, её верная служанка.

В какой-то мере Скиргайло был прав. Ягайло действительно продолжал поиск жениха для Софьи. Короля нисколько не смущало то, что он предлагал её руку то Болеславу Мазовецкому, то Сигизмунду Чарторыйскому. Теперь объектом его интересов стал молодой князь Сандомежский. Его не смущало и то, что в юности княжич не то по глупости, не то из тщеславия, решил покататься на мало объезженном жеребце. И результат: один глаз не закрывается, рот перекошен, одно плечо ниже другого, как и одна из ног. Конюха, разрешившего княжичу эту поездку, запороли до смерти. Даже при его богатстве знатные фамилии обходили его стороной. А незнатных родители не хотели. А тут такое дело! Дочь великого князя, красавица... Как не услужить королю.

Дав согласие, Сандомежские терпеливо ждали. Но их терпение кончилось, и княгиня – муж-то был тряпка из тряпок – отправилась к королю. Даму он принял с изысканной рыцарской вежливостью. Объяснив ей, что дело католизации идёт с огромными трудностями и отвлекает его от всех дел, он дал слово, что немедленно вернётся к этому вопросу. Он действительно хотел это сделать. Но тут до него донеслись слухи, что жмудь подняла, не желая менять веры, восстание, и Витовт не может с ними справиться. Ягайло понял всю меру той опасности, которая может ожидать его королевство. Жмудь объединится с тевтонцами, тогда мало не покажется. Тут уж не до Софьи. В какой раз событие спасало княжну, хотя она об этом и не знала.

А в Киеве, на Крестовозвиженской улице, где, по преданию, апостол Андрей водрузил крест, предсказав великое будущее городу, наискось от церкви стояла лавка купца Батуры. Над лавкой было его жильё. В одной из комнат, окна которой выходили на церковь и площадь, за столом сидели два человека. Один был сам Батура, а другой – московский купец Иван Саларев. Они были уже не молоды, о чём говорили их посеребрённые головы, но ещё крепки и здоровы. Совершив сделку, они поднялись наверх, положили поклоны Крестовозвиженской церкви и сели за стол.

Батура хорошо знал дело от Киева до Очакова, а москвич ездил по северам. Сбывали друг другу ходкий товар, без обману. И москвич, довольный сделкой, собирался в обратный путь, который был нелёгок и опасен. Но привычка с детства заниматься делом сводила на нет все опасения. И пока Бог миловал.

День выдался по-летнему жаркий. Хозяин открыл окно. Вскоре они услышали громкое цоканье копыт. Хозяин, отодвинув занавес, выглянул и сразу же повернулся к гостю.

– Никак новый князь, Сти... Сти... тьфу ты, и не выговоришь. Стигало, – наконец, произнёс он.

Как не посмотреть на иноземного князя? Москвич тоже подошёл к окну. Когда новый князь промчался, хозяин и гость вернулись на свои места.

– Как те наш новый князь? – спросил Батура.

Иван Саларев, взяв в горсть свою роскошную бороду, провёл по ней рукой, точно отжимал воду, потом пробасил:

– По сравнению с нашим Димитрием худоват будить. Наш-то рослый, могутной.

Батура усмехнулся.

– Худоват был бы Димитрий, Мамая бы не одолел.

– Ты прав. Силов, ой, как много потратил. Прибаливать стал. Грудью слабеет, – вздохнул Иван.

– Это плохо: таки долго не живуть.

– Не дай бог, – Иван перекрестился, повернувшись в сторону церкви.

– Слышь, Иван, много говорим, а чарки-то стынут, – рассмеялся он.

Выпив, вытерли усы, неторопливо закусили. Начал разговор Батура.

– Ты знашь, у нас тута ниче не поймёшь. До етого Стигала был Володимир. Брат меньшой. Прогнали! Всем заправляет Ягайло. Слышал про такого?

– Слышал, – ответил Иван.

– Так вот, етот... тьфу... король щас нас, христиан, хотит сделать католиками. Да не тута было. Наши князья ему сказали: «Помрём, а не пойдём в другу веру».

– Ну а ён? – спросил Иван.

– А чё ён. Да пока молчит. Скажу больше. Живёт здеся, под Киевом, дочка одна. Литовка. Её Стигала-то вроде похитил, чёп Ягайло замуж её не выдал.

– А ейго-то како дело? – не понял Иван.

– Э-э, брат, тута каждый своё ловит, – пояснил Батура. – Я у ей-то бывал, кой-какой товарец возил. Вот она мне и поплакалась о своей жизни. Охранят же татары!

– Татары?

– Они, клятые.

– Ну и ну. Мы спокойнее со своим князем живём. Правда, у нас беда. Сынка ейго старшого Василия хан забрал и не отпускат.

– Вот те да! Думаю, отпустит. Давай-ка выпьем за твоих князей. Пущай они силу набирают, да Русь всю к рукам прибирают. Тогда мы, торговые, не будем по своей земле тайком ездить.

Иван Саларев вернулся, когда Москва была по макушку занесена снегом. После снега морозец обычно приходит. Проверяет, где плохо что прикрыто, проморозит. Иван едет, щёки горят, полозья поскрипывают, а у него на душе такая радость, словно лето внезапно пришло и всё кругом цветёт и благоухает.

Слух-то, он, как словно в сите, не держится. Не успел купец шапку от снега отряхнуть да жинку к груди прижать, а уж холоп летит по улице, чтоб дружку сказать: «Хозяин вернулся». И полетело. Долетело до кремля. Димитрий Иоаннович охоч был до разговоров с купцами. Такими же были его отцы, деды. Купцы многое знали. Больше их никто по матушке-земле не ездил.

Вот и велел князь позвать Ивана. Прослышала про это Евдокия, пришла купчину послушать. Правда, в дела мужа она не лезла. Не учила его уму-разуму, но иногда... тихонечко... возьмёт и намекнёт. Иван к князю пришёл не с пустыми руками. Всех одарил: князя, княгиню, ребятишек. А потом рассказал, что творится в Киеве. Как брат брата со стола прогнал, как племянницу взаперти держат.

Услышав об этом, Евдокия возмутилась:

– Бессовестные, креста на них нет! Боженька всё видит, накажет мучителей. А княжна-то хороша? – вдруг спросила она.

– Да я не видывал, а Батура сказывал: хороша, ой, хороша.

Евдокия повернулась к Димитрию:

– Слышь, Димитрушка, а може... спасём княжну. Василия-то надоть будет женить...

– Нет, матушка! – он пристукнул кулаком. – Разве у нас своих невест мало? А то дай им палец... Витовта я знаю. Ушлый князь. Сколь раз норовил у нас землицы оторвать. Нет, матушка, нет!

Последние слова были сказаны твёрдо, и Евдокия поняла, что просить бесполезно. Она тяжко вздохнула:

– Княжну жалко.

– Пожалел волк кобылу... – грубо сказал Димитрий и поднялся, давая знать, что приём окончен.

Купец, получив в награду золотое кольцо, быстро откланялся. Евдокия пошла к себе. Князь тоже пошёл к себе. Скинув кафтан и чувяки, прилёг на лежак. Заложив руки за голову и глядя в потолок, он какое-то время лежал, ни о чём не думая. Но мысли незаметно поползли в голову. Всплыл только что состоявшийся разговор с купцом: «Значит, там идёт своя борьба. Брат гонит брата, король... гм... король занимается католиками. Значит, этому королю не до нас. А в Орде тоже не всё в порядке. Хан умчался куда-то на восток. Похоже, у нас хорошая передышка». Князь поднялся, свесив ноги почти до пола, искал чувяки.

Ему захотелось увидеть Внука и поговорить с ним: «Сколь можно пустить денег на пушканы. Их надоть поставить на кремлёвскую стену, чтоб ни одна вражина и близко к ней не подошла. И надоть пушканы поставить на колёса, тогда можно быстро перебросить их с одного места на другое. Эх, Василь, Василь, сынок мой, как ты мне надобен!» Он нащупал чувяки и подошёл к проходу.

– Ты куды ето, Димитрий, собралси? – глядя на его обутые ноги, спросила внезапно появившаяся супруга. – Поди, за Внуком собираешси? Так я его выгнала и сказала, чёп до завтра у нас не появлялси. Я сколь говорю: «Береги ся». А ты?

– А чё я? Я берегусь. Но не могу видеть нищим свой народ. У некоторых нету ни дома, ни хлеба. Щас само время поднятьси на ноги. Василь нужон, Василь, – каким-то трагическим голосом сказал он.

– Чё Кошка молчит, не отпишет, чё у них тама творится?

– Боюсь, – хмуро ответил князь, – чё писать ему неча.

Сказав, повернулся и заторопился на лежак. Евдокия всплеснула руками:

– Опять! Димушка, те плохо?

Тот только закрыл глаза.

ГЛАВА 22

А Василий и Алберда на берегу моря прощались с купчиной. Он на лодье, привёзшей груз в Кафу, спешил вернуться назад, пока есть спрос на шерсть.

– Я век вас не забуду. Вы спасли мне жисть. И я вам желаю добраться до родной землицы. Удачи! – и направился к ладье, где его ожидали.

– Стой, купец, а расплата? – остановил его Василий.

– О! И правда. Вот чёрт старый, забывать стал. Я ж вам говорил, чёп сразу расщитаться, а я и забыть могу, – говоря, он полез в карман и достал увесистый кисет.

– Мы не забудем, – сказал Алберда.

– Вот вам пятьдесят рублёв.

– Э-э, купец, сколько обещал? – Василий склонил голову.

Тот опять принялся считать.

– Вот вам ещё полёта. Ограбили вы мня. Ограбили.

– Обещанное выполняй! – улыбнулся Василий.

– Поверьте, мне не жаль этой деньги. Вы... жисть мне спасли, да и деньгу тож. Её вам хватит! Ну, прощевайте.

Он поочерёдно обнял друзей и заторопился на ладью. Какой-то мужик оттолкнулся багром, все взялись за вёсла, и ладья легко заскользила по мелкой, рябой волне.

Друзья долго смотрели ей вслед, каждый держа в голове свою думку.

Они неторопливо пошли по склону. За ними поплёлся щенок. Незаметно, поигрывая с щенком, они подошли к своему двору.

– Стой-ка! – вдруг крикнул Алберда, рукой преграждая Василию путь.

Тот посмотрел вперёд. Там, около их двора, толпились конные татары.

– Скорей суды, – рявкнул Василий, бросаясь в переулок.

Щенок, словно почуяв опасность, устремился за ними.

Дорога упёрлась в густой терновник. За ним и решили схорониться друзья. Лежали до темноты. Потом Василий предложил пройти в трактир.

– Не, – запротестовал Алберда, – если они ищут, то ищут тя. А я-то так, случайный человек, а посему вначале пойду я.

Алберда к трактиру подходил осторожно. Когда до него осталось совсем немного пройти, перемахнул через ограду и стал пробираться садом. Выглянув за ограду, увидел, что конников нет. Тогда он решил проверить, что делается внутри. Заглянув в окно, увидел там с десяток татар. Было понятно, что их дожидаются. Но уйти, оставив им свои вещи, Алберда не хотел. Он вспомнил про лестницу, отыскал её. Взобравшись под своё окно, осторожно поглядел. Комната была пуста. Запрыгнув внутрь, он быстро собрал вещи и, нацепив суму на себя, вылез через то же окно и благополучно спустился на землю. Поставив лестницу на место, Алберда вернулся к Василию. Возвращение друга с чувалами всё без слов сказало Василию. Хозяин поведал о них татарам, а те решили их схватить.

– Чё же делать? Всё равно нас будут искать, – заволновался Василий.

Два дня просидели они в кустах, питались, сбивая камнями птиц. Этой малостью приходилось делиться с щенком. Он вместе с ними стойко переносил все тяготы, но от них не убегал.

На третий день друзья не выдержали и пошли на базар кое-что закупить и узнать, когда может быть корабль. Рыночная площадь была забита людьми. Набрав продовольствия, они направились в торговые ряды, где продавали товар, который скупали купцы, чтобы везти их дальше: меха, воск, мёд... Но там было пустынно. Друзья побоялись оставаться и заторопились скорее назад. И надо же такому случиться: они столкнулись... с хозяином, у которого работали.

– Чё, опять без работы? – со смешком встретил он их. Парни переглянулись и... всё рассказали. Хозяин поглядел по сторонам. Потом бросил коротко:

– Пошли.

Он привёл их к знакомому амбару.

– Поживёте здеся, – сказал он. – Если чё, скажите, сами забрались. А я жду покупателя. Должон вот-вот подплыть грек Патрисий. Заплатите ему, он вас и довезёт до Очакова. А тама татар уже нет.

Хозяин, открывая дверь амбара, опасливо посмотрел по сторонам. Кивнув, впустил их. Но вдруг топнул на щенка, который побежал за ними.

– Ей, – кликнул Василий, – ето наш.

– Пущай идёть. Только вам за ним убирать, – предупредил хозяин.

– Хорошо, хозяин! – весело ответили в один голос друзья.

Хозяин запер за ними двери. Василий развёл руки и, падая на знакомые мешки, со смехом изрёк: «Здорово, родные!».

Ворота сверху примыкали не плотно, что позволяло свету пробиваться вовнутрь, отчего в амбаре царил полумрак. Василий обошёл всё помещение. С тех пор как он был схвачен татарами, из его головы не выходила мысль, что его кто-то предал. Он побаивался и даже сожалел, что они откровенно всё рассказали, почти не зная человека. Вскочив, он стал искать какую-нибудь дыру, чтобы в случае опасности можно было через неё уйти. Но всё было сделано на совесть. Камни, из которых выстроен амбар, были крепко сложены. Окон не было. Так что они оказались в мешке.

Не найдя ничего внизу, что могло бы помочь их бегству, он стал обследовать верх. И в дальнем углу он увидел дыру, заложенную мешками. Видать, хозяин решил сделать здесь проветривание. Обрадованный, он начал вытаскивать один мешок за другим. Получилась солидная дыра, в которую они свободно могли протиснуться. На душе княжича полегчало. Он в хорошем настроении вернулся к Алберде, а тот раскинулся на мешках. Василий поиграл с щенком, потом бухнулся рядом с другом.

– Нашёл? – спросил Алберда.

– Нашёл, – радостным шёпотом ответил тот.

В это время запищал щенок.

– Ишь, не хочет быть в одиночестве, просится в нашу компанию, – заметил Алберда.

Василий ничего не сказал, только ногой откатил мешок. Через какое-то время щенок ткнулся Василию в лицо, и тёплый язычок стал лизать его заросшую щёку.

Первую ночь Василий спал плохо. Часто просыпался, а храп Алберды не давал ему возможности заснуть. Так же прошла и вторая ночь. Ну а на третью Василий спал, как убитый. Шли дни за днями, но грека всё не было. Они потеряли счёт дням. А зимой корабли очень редко приплывали в Крым. Моряки боялись зимних частых бурь. Хозяин сообщил им, что татары делали облаву. По всей видимости, они кого-то искали. Эта весть омрачила беглецов.

И вот, когда они уже потеряли всякую надежду, однажды на рассвете двери амбара открылись. Это напугало друзей, и они ринулись к задней стенке.

– Вы чё? – заорал хозяин, поняв их испуг. – Не бойтесь, я один.

Сконфуженные, они подошли к нему.

– Всё, плен ваш окончен, – обрадовал он друзей, – грек приплыл.

Они тут же начали обдумывать, как им попасть на борт судна. Василий предложил, чтобы их по одному перевезли в повозках с грузом до порта. Сделать это можно только поздним вечером. Спорить никто не стал.

И через пару деньков заложенного мешками Василия повезли на корабль. В порту он незаметно соскочил с повозки, взвалил на плечи мешок и пошёл на корабль. На следующий вечер прибыл и Алберда. А утром корабль поднял паруса. Отойдя от берега на солидное расстояние, их позвал капитан и попросил аванс. Полный расчёт в Очакове. Сумму капитан назвал большую: сто двадцать рублей. А за это он дал им малюсенькую каюту. Придя к себе, они посчитали деньги. Не хватало десяти рублей.

– Как мы так просчитались! – Василий сильно загрустил.

– Брось, дружбам, печалиться, – сказал Алберда и достал из-за пояса кисет, – отсель возьму.

– А чё ето у тя за деньги? – спросил удивлённый Василий.

– Да... – замялся Алберда.

– А-а! – догадался Василий. – Ето выкуп за Ольгу.

Тот не стал скрывать, сказав:

– Да, дороже её и... тебя, у мня никого нет... Пойду, глотну морского воздуха.

За ним вылез и Василий. Ветер совсем стих. Звёзды горели ясными огоньками. Огромная луна тяжеловато поднялась над горизонтом, бросив серебряную дорогу до корабля. И тишина.

Открывшийся вид мог зачаровать каждого. Наверное, они бы до самого утра созерцали эту картину, если бы не грек. Капитан, тоже вышедший на палубу полюбоваться этой сказочной красотой, вдруг заволновался. Что-то крикнул, и на палубе появились два матроса. Он стал им что-то объяснять. Заволновался и Алберда, вслушавшись в слова капитана.

– Ты понял, о чём капитан говорил матросам? – спросил Василий.

– Понял, – ответил он, – он говорил о каких-то пиратах.

– А хто ето?

Алберда пожал плечами, а потом спросил капитана. Тот весьма удивился, услышав от своего путника родную речь.

– Ты где познал наш язык? – спросил он.

– Так рядом со мной живут греки, я с детства с ними играл, вот и выучил.

– А-а! – удовлетворился ответом капитан и пояснил: – Пираты – это морские бандиты.

Услышав это, Василий и Алберда стали всматриваться в море. И увидели на серебряной дорожке малюсенький предмет.

– Это, что ли, пираты? – показывая в ту сторону, спросил Василий.

Капитан, по всей видимости, знал русский, ответил:

– Да... думаю, они.

– Так они далеко и ветра нет, – безмятежным тоном прозвучали слова Василия.

– К утру они будут здесь! – ответил капитан.

И, как им показалось, его слова были наполнены какой-то печальной безысходностью.

Желая его успокоить, Василий бросил:

– Ветра нет и для него, – дав этим понять, что те будут так же покачиваться на волне.

– У них есть гребцы, – со вздохом ответил капитан.

Василий и Алберда мало что поняли из этого ответа. Но общая картинка была ясна: морские бандиты могут к утру быть здесь. Чё же делать? Василий дёрнул за рукав Алберда:

– Спроси у капитана, есть ли на корабле оружие.

Но ответил сам капитан:

– Есть. Но нас слишком мало, чтобы оказать им сопротивление.

– Но не будем же мы добровольно подставлять им головы, чтоб они их отрубили, – заявил Василий.

– Да! Да! – почти всполошился капитан.

– Вот и хорошо, давай показывай.

Для этого пришлось спускаться в трюм. Там были: сабли, мечи, луки, стрелы, удобные татарские кольчуги, шлемы. Оглядев это богатство, Василий обратился к капитану:

– Скажи, твои люди владеют им?

– Не все, – вздохнул капитан и пояснил: – в этом море пираты редко встречаются. Вот я и рассчитывал, что проскочу.

– Не получилось, – проговорил Василий, выбирая себе саблю. – А ты чё? – он повернулся к Алберде.

Капитан да ещё человек восемь матросов вооружились. Всем разрешено было идти спать. Если возникнет тревога, капитан всех поднимет. Прощальный взгляд на эту красоту, которая теперь казалась друзьям уж не такой привлекательной, и они удалились к себе.

Да капитан не ошибся. Это были морские пираты. Избороздив вдоль и поперёк Средиземное море и не получив желаемой добычи, их предводитель решил прогуляться до Тавриды и порыскать у истоков Таны или Борисфена. И увидели в свете заката корабль. Это был первый корабль, который они встретили. Ясно, что отпустить его пираты не могли. Огромный негр ударил в барабан. Его удары служили ритмом для гребцов. Но как бы они ни торопились, догнать греческий корабль смогли только к вечеру.

Их предводитель решил атаковать корабль с ходу. Уже можно было разглядеть толпившихся там бандитов, уверенных в победе. Иначе и быть не могло: их собралось с сотню человек, а защищающихся всего жалкая горстка.

Впереди всех стоял великан. Поставив свою слоновую ногу на голову медузы, он ехидно улыбался, открыв рот с редкими, но крупными зубами. Акула да и только. На голом волосатом теле – кожаная куртка с одним рукавом. За широким поясом – нож, в руках – блестящая сабля.

Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Василий медленно поднял лук. Натянул тетиву. Этот выстрел многое решил. И княжич собрался в комок. Великан, увидев, что в него целятся, громко расхохотался, ударив себя в грудь. Он дразнил стрелка, чувствуя, что качка – его друг.

И вот тетива спущена. Стрела блеснула на солнце, и в это мгновение все видели, как брызнула кровь. Стрела угодила прямо в горло предводителю. Глаза его вылупились. Он схватился обеими руками за стрелу, силясь её выдернуть. Затем, тряхнув огромной нестриженой головой, стал медленно наклоняться. Ноги его, точно подсеченные, согнулись в коленях, и он, издав звериный рычащий рёв, повалился вперёд. Люди, раскрыв объятия, приняли его богатырское тело.

Греческий капитан успел дать команду, и его судно уступило дорогу пиратскому кораблю. Потрясённая случившимся, команда пиратов забыла о штурме. Но кто-то в сердцах произвёл пушечный выстрел. Сломалась одна из двух мачт. Теперь даже ураган не поможет им уйти от преследования. Всем было ясно, что нападение пираты перенесли на следующий день, когда новый капитан поведёт их на штурм, чтобы наказать жестокой смертью за своего атамана. Это понимала вся греческая команда и её два путника.