Текст книги "Шагай, пехота !"

Автор книги: Юрий Науменко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Звание Героя Советского Союза А. Е. Жежере было присвоено через месяц после его гибели. Потом он был навечно занесен в списки 289-го гвардейского стрелкового полка.

* * *

Объективно оценивая сложившуюся к середине августа боевую обстановку, я доложил командованию дивизии о том, что обороняемый полком участок достиг шести километров по фронту, поэтому целесообразно вернуть с излучины Вислы 3-й стрелковый батальон. Комдив согласился с этим, и к вечеру 14 августа гвардии майор Чайка доложил мне о прибытии батальона.

Перед рассветом 15 августа, как показала высланная мною разведка, противник отошел со своих позиций, и его уже не было ни в Курзовенке, ни в Яблонице. Однако он временами вел ружейно-пулеметный огонь из района дороги Шидлув – Корытница.

19 августа во всех подразделениях полка воины с гордостью читали приказ Верховного Главнокомандующего от 18 августа 1944 года. Слова приказа имели прямое отношение и к нам, участникам боев на Сандомирском плацдарме: "... Войска 1-го Украинского фронта, форсировав реку Вислу в районе Сандомира, в результате упорных боев продвинулись вперед до 50 км, расширили захваченный плацдарм на западном берегу Вислы до 120 км по фронту и сегодня, 18 августа, штурмом овладели городом Сандомиром – важным опорным пунктом обороны немцев на леном берегу Вислы". В приказе было отмечено, что н боях при форсировании Вислы и за овладение Сандомирским плацдармом отличились войска генералов Жадова, Родимцева, Анциферова и многих других. "В ознаменование одержанной победы, – говорилось далее в приказе, – соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при форсировании Вислы и за овладение Сандомирским плацдармом, представить к присвоению наименований Сандомирских, Висленских и к награждению орденами". Был представлен к наименованию Висленского и наш полк.

С большим воодушевлением была воспринята в этот же день и другая радостная весть: войска 3-го Белорусского фронта вышли на границу с Германией.

– Дошли братья-славяне до немецкой земли! – с гордостью говорили воины. Теперь держись, Гитлер!

В течение второй половицы августа существенных перемен во фронтовой жизни полка не произошло, если не считать небольшого перемещения подразделений по приказанию штаба дивизии на новые оборонительные рубежи-в район Ярославице. С наступлением темноты 21 августа мы приступили к смене частей, расположенных на рубеже Дзеславице, Чижув, Печоноги. Рано утром 22 августа был полностью закончен прием нового участка обороны, на котором полк сменил 292-й гвардейский полк нашей дивизии. Новый оборонительный рубеж вытянулся по фронту до 3 километров. Противник, потерпев неудачу на плацдарме, тоже вынужден был перейти к обороне, но, говоря образно, он, зализывая свои раны, все время свирепо огрызался периодическими артиллерийскими обстрелами переднего края нашей обороны. С наступлением темноты чуть ли не каждые четверть часа повисали вражеские осветительные ракеты в небе. Сильный ружейно-пулеметный и минометный огонь противника не давал возможности успешно проводить ночные поиски, в которых принимали участие наши дивизионные разведчики.

* * *

25 августа я получил боевое распоряжение штаба дивизии о переходе в 11.00 и наступление с задачей закрепиться на рубеже Ястшенебец, высота 218,3.

Рассчитывая, что противник после достаточно мощной артподготовки не окажет серьезного сопротивления, я построил боевой порядок полка в один эшелон. И был наказан за излишнюю самонадеянность. Многие огневые точки гитлеровцев оказались неподавленными, и подразделения полка были встречены сильным ружейно-пулеметным и минометным огнем. К исходу дня мы смогли одолеть лишь половину пути, который был определен боевым приказом.

На следующий день я сузил участок прорыва, вывел во второй эшелон 1-й стрелковый батальон, понесший потери больше других, а 2-му и 3-му батальонам придал почти всю полковую артиллерию. Наступавший на правом фланге 2-й батальон атаковал врага смело и решительно и вскоре достиг дороги вблизи селения Ноле. Этому способствовало то, что три станковых пулемета противника, мешавшие продвижению наших стрелков, были уничтожены огнем 76-мм пушек из полковой батареи.

3-й батальон, действовавший на левом фланге, которому была поставлена задача выбить гтлеровцев с высоты 218,3, продвигался медленнее и достиг лишь изгиба дороги Стары-Чижув: огонь противника с этой высоты был сильнее, чем на участке 2-го стрелкового батальона. К тому же случилось непредвиденное: правофланговые подразделения соседа слева – 294-го гвардейского стрелкового полка – почему-то отошли к югу. Воспользовавшись этим, гитлеровцы перешли в контратаку и навалились на 3-й батальон с фланга. Об этом мне доложил на КП майор Чайка и попросил подмоги. У меля возникли два варианта решения: или ввести в бой второй эшелон, или мой резерв – роту автоматчиков и роту ПТР. Посоветовавшись с начальником штаба, я избрал второй вариант. Почему? Потому что 1-й батальон, судя ио всему, придется использовать для усиления 3-го батальона при штурме высоты 218,3. Так оно и получилось. Автоматчики и петеэровцы помогли левофланговой 9-й роте отразить контратаку немцев, а 7-я и 8-я роты вместо с 1-м батальоном пошли на высоту и выбили оттуда противника.

В тот же день всему полку стало известно о подвиге парторга 3-го батальона гвардии старшего лейтенанта Арсентия Коробко. Он неоднократно поднимал бойцов в атаку, пока разорвавшийся вблизи снаряд не засыпал его землей и сильно контузил. А враг нагло и упорно наседал. Парторг с трудом поднялся, отряхнул с себя землю и хотел подать команду, но не смог произнести ни слова: потерял дар речи. Тогда на клочке бумаги, вырванном из блокнота, он написал: "Братья-гвардейцы! Ни шагу назад! Приготовьте гранаты, проверьте винтовки, пулеметы. За нами Отчизна! Гвардия не отступает. Не бойтесь танков. Я с вами здесь. Парторг Коробко". Записка, как боевая команда, передавалась из рук в руки. Гвардейцы дружным огнем отбили вражескую контратаку.

27 августа, стремясь сбросить нас с высоты 218,3, противник после продолжительной артиллерийской подготовки предпринял атаку из района Новы, Фаленцин. Основной удар враг направил против нашего левого фланга, где находились позиции роты автоматчиков гвардии старшего лейтенанта К. Д. Корячко. Враг бросил в бой на этом участке 6 танков и до батальона пехоты. Немцы шли в наступление пьяные, во весь рост, но психическая атака не получилась. Командир роты отрядил группу автоматчиков в составе гвардии рядовых Щукина, Литвинского, Коваля, Мигуна, Тканова, Дарьева, Колесниченко и Язова для удара во фланг наступавшей пехоте, а сам с остальными бойцами мужественно принял удар. Автоматчики стояли насмерть. Два танка были подбиты из противотанковых ружей и два – артиллеристами.

Считаю своим долгом особо отметить заслуги в этих боях наших связистов. Без четко налаженной, бесперебойной связи было бы просто невозможно быстро маневрировать техникой, своевременно использовать артиллерию, осуществлять взаимодействие между подразделениями. Бесстрашие и самоотверженность проявили бойцы роты связи гвардии младший сержант Волков, гвардии рядовые Гальченко, Ковтун, Шаповской. В боях за высоту 218,3 они устранили под огнем врага свыше 50 повреждений телефонной связи. Все эти связисты были награждены орденом Славы III степени.

Выше всяких похвал действовали полковые артиллеристы. Расчет 45-мм противотанковой пушки гвардии младшего сержанта Пожара исключительно метким огнем поддерживал наступление нашей пехоты. Во время контратаки противника командир орудия был ранец в грудь, но не покинул поля боя. За этот подвиг отважный артиллерист был награжден орденом Отечественной войны II степени. Такой же награды удостоились командир 45-мм орудия гвардии сержант Юрченко и командир отделения роты ПТР гвардии сержант Ищенко.

Командир минометного взвода гвардии лейтенант Дубинин умело руководил огнем своих расчетов. В решающих боях за высоту он выдвинул взвод на 300 метров вперед, уничтожил 2 вражеских пулемета, обеспечив этим продвижение вперед пехоты и взятие селения Дзеславице. Там же отличился командир минометного взвода гвардии лейтенант Изметьев, который тактически грамотно руководил своим подразделением, уничтожив минометным огнем два наблюдательных пункта противника, три пулеметные точки. Офицеры Дубинин и Изметьев были награждены орденом Красной Звезды. Этим же орденом были отмечены арттехник гвардии лейтенант Баженов и командир взвода транспортной роты гвардии лейтенант Дычек. Понимая исключительную важность бесперебойного обеспечения полка всеми видами боеприпасов, они умело организовали круглосуточную доставку в боевые порядки подразделений патронов, мин, снарядов.

Орденом Красной Звезды были награждены также офицеры Румянцев, Пасынков, Сазонов. Кислов, Егоров, Зарубин, Сундук, гвардии старшина Придел, гвардии старший сержант Козырев, гвардии младшие сержанты Вовненко, Олефиронко, гвардии рядовые Выжул, Кривда и другие. Орден Славы III степени заслужили стрелки из 3-го батальона гвардии рядовые Полянский и Чернышев, которые, презирая смерть, первыми ворвались в траншеи противника, сразили огнем пятерых вражеских солдат, а одного взяли в плен. Эта солдатская награда была вручена также гвардии старшим сержантам Медведеву, Нетребе, гвардии сержантам Галкину, Федорову, Ковалю, гвардии младшим сержантам Колесникову, Казанкину, гвардии рядовым Мольберту, Олейнику, Склярову, Кравцу, Ромасеву и другим.

* * *

В конце августа отмечалось трехлетие со дня формирования 97-й гвардейской дивизии. В частях и подразделениях проводились митинги, на которых выступали герои давних и недавних боев. В нашем полку состоялось собрание ветеранов. Оно проходило в большом бывшем помещичьем доме. На стенах самой просторной комнаты – акварельные портреты наших героев, среди которых и портрет А. Жежери. Тут же схема боевого пути части, старательно выполненная нашими фронтовыми художниками-оформителями. Я поздравил воинов с юбилеем дивизии и предоставил слово начальнику штаба гвардии майору Такмовцеву, который объявил приказы по дивизии и полку.

О боевом пути дивизии рассказал парторг полка гвардии майор Г. И. Борозенец. Слушал я Григория Илларионовича, и в памяти всплывали бои под Ростовом-на-Дону и под Харьковом, под Сталинградом и на Курской дуге, на Днепре и на Правобережной Украине... За наглухо занавешенными окнами стояла теплая летняя ночь. И только приглушенный гул артиллерийской канонады, доносившийся до нас, напоминал о грозной повседневности – о войне... В связи с юбилеем дивизии решено было написать приветствие трудящимся Ставропольского края. В этом письме, которое в скором времени было отправлено труженикам Ставрополья, гвардейцы рассказали о своих успехах в боевых делах и о подвигах наиболее отличившихся бойцов и командиров, выражали свою непоколебимую уверенность в полном разгроме немецко-фашистских захватчиков.

Осень 1944 года наступила для нас как-то незаметно. Может быть, потому, что листья деревьев, иссушенные летним зноем, пожелтели намного раньше обычного.

А может быть, и потому, что природа для всех нас, с головой ушедших в насыщенную нервным и физическим напряжением фронтовую жизнь, отошла на второй план. И все же мы реально почувствовали приближение осенней непогоды, когда жаждущую влаги землю стали поливать холодные дожди. В начале сентября прогремели сильные грозы, ощутимо похолодало, пыльные дороги расквасились.

Фронтовая жизнь наша в сентябре началась тем же, чем закончилась в конце августа. Полк занимал прежний рубеж обороны во втором эшелоне. Противник, как говорилось в официальных сводках, активности не проявлял. Велась ужо изрядно надоевшая всем ружейно-пулеметная и минометная перестрелка. Как всегда, в состоянии полной боевой готовности были наши разведчики. В очередной ночной поиск я приказал направиться группе захвата во главе с бывалым разведчиком гвардии сержантом Рыльцевым и двум группам прикрытия под командованием гвардии старшего сержанта Нестеренко и гвардии сержанта Антоненко. И тоже, как всегда, подготовка к поиску началась с изучения выбранного для разведки участка вражеских позиций. По вспышкам выстрелов старшие групп точно определили, что за передним краем у четырех отдельно стоящих крестьянских домов находилась вражеская пулеметная точка.

– Вот у того пулемета, пожалуй, и возьмем контрольного пленного, спокойно сказал гвардии сержант Рыльцев, передавая бинокль гвардии старшему сержанту Нестеренко.

– Да, – согласился тот, всматриваясь в даль. – Здесь можно хорошо ориентироваться.

Когда сгустились сумерки, разведчики попарно стали продвигаться за своими командирами. Каждый из них имел по 4 гранаты, автомат и армейский нож. Когда до вражеских окопов оставалось уже совсем недалеко, местность озарилась светом вспыхнувшей ракеты. Распластавшись на земле, разведчики на минуту застыли на месте. Нестеренко заметил, что место пуска ракеты значительно дальше немецких окопов. "Неужели фрицы ушли на ночь?" -: подумал он и стал прислушиваться. Ни единого звука по доносилось до него. Старший сержант бесшумно подполз вплотную к окопам. Возле них лежали котелки, ранцы, но немцев не было. По условному сигналу разведчики поползли дальше за передний край к четырем домам. Предположение Нестеренко оправдалось. Когда наши бойцы были уже в 50 метрах от крайнего дома, снова совсем рядом взвилась ракета. При ее свете разведчики ясно увидели стоящий у забора пулемет, а подальше от него один за другим четыре блиндажа.

– Вперед! – негромко, но отчетливо, как только погасла ракета, подал команду командир группы захвата сержант Рыльцев, и тотчас же в расположение немцев полетели гранаты, со всех сторон застрочили автоматы наших бойцов. Гитлеровцы ответили беспорядочной стрельбой. Рыльцев был ранен. Командир группы прикрытия гвардии старший сержант Нестеренко бросился в немецкий окоп, за ним – молодой разведчик Самсонов и другие. Завязалась рукопашная схватка. Гвардии рядовой Тарасенко заметил, как из окопа выскочил немец и побежал к селу. Граната, брошенная ему вслед, разорвалась у ног убегавшего. Другой немец выскочил из соседнего окопа. Тарасенко бросился на него и, выбив из рук винтовку, повалил на землю. Несколько минут длилась упорная борьба. Наконец Тарасенко осилил немца.

– Ко мне, я держу фрица! – крикнул он.

Моментально из темноты появились разведчики Божко и Зубенко. Они помогли Тарасенко связать фашистского вояку. В это время остальные разведчики покончили с немцами, засевшими в блиндажах. Так же внезапно, как началась, стрельба смолкла, и воины, захватив с собой "языка", скрылись в темноте. Через час пленный давал показания в штабе полка. А разведчики, за исключением Рыльцева, которого пришлось отправить в медсанбат, раскинувшись на душистом сене, спали богатырским сном.

О перипетиях этого удачного ночного поиска я узнал от командира разведроты, который подробно доложил мне о действиях разведчиков.

* * *

Война нас многому научила. И в частности, тому непреложному правилу, что в обороне при первой возможности надо совершенствовать инженерное оборудование позиций. Так было и на этот раз. Но как только бойцы начинали орудовать лопатами и над окопами поднималась пыль, тут же противник открывал артиллерийский и минометный огонь. Несколько человек было ранено. Тогда я приказал проводить инженерные работы только ночью. И чтоб ускорить дело, привлек к ним воинов подразделений, входивших в управление полка, и тыловых подразделений. Об интенсивности этих работ можно судить по таким цифрам, взятым мной из боевого донесения в штаб дивизии, отправленного 1 сентября в 10.00. Только за одну ночь было отрыто 300 погонных метров траншей полного профиля, 620 погонных метров траншей глубиной 0,5 м, 8 огневых позиций для станковых пулеметов, оборудовано 2 пулеметных дзота.

Примерно до 12.00 бойцы спали, а потом занимались боевой подготовкой. Тема занятий: "Наступление усиленной стрелковой роты и атака переднего края обороны противника днем и ночью"; "Бой в глубине обороны противника и ближний бой в окопах и траншеях"; "Блокирование небольших опорных пунктов"; "Закрепление достигнутых рубежей и отражение контратак противника"; "Наступление в лесу".

По поступавшим в то время многочисленным данным гитлеровские войска стали накапливать на прифронтовых и армейских складах боеприпасы, снаряженные боевыми отравляющими веществами. Не исключено было, что фашистские правители, предчувствуя неизбежный крах в развязанной ими войне, решатся на использование химического оружия против советских войск, стоявших на пороге гитлеровского рейха.

В связи с этим начальник химслужбы полка гвардии капитан Н. И. Канин организовал и проводил занятия с офицерским и сержантским составом полка по противохимической защите. Были приняты дополнительные меры по оснащению всего личного состава полка противогазами и имевшимися в тот период другими средствами химической защиты.

Я побывал на сборах командиров полков, которые проводил командир корпуса. Кроме командира корпуса и начальника политотдела перед нами выступили начальник оперативного отдела подполковник И. Ф. Скоробис, разведывательного майор П. С. Василенко, начальник связи подполковник К. В. Подчекаев.

При штабе дивизии состоялись сборы командиров батальонов. А я провел сборы с командирами рот, батарей и взводов.

Проводилась разъяснительная работа среди местного населения и подготовка его к эвакуации из прифронтовой полосы.

Под вечер в доме одного польского крестьянина собрались его односельчане. Выло тесно (пришло больше 30 человек), но вскоре все устроились и с напряженным вниманием слушали пришедшего к ним русского, советского офицера. Агитатор нашего полка гвардии капитан Семиглазов с помощью переводчика рассказал собравшимся о целях вступления Красной Армии в Польшу, об образовании Польского Комитета национального освобождения и об отношении Советского Союза к Польше. Крестьянин Мартин Стройный прочел вслух на родном языке Манифест ПКНО и соглашение между Советским правительством и этим Комитетом. После чтения таких важных документов присутствующие одобрительно закивали, стали оживленно переговариваться.

– Русские протянули нам руку помощи, – сказал Мартин Стройный, – и мы благодарны Красной Армии за освобождение нас от фашистов и заботу о будущем нашего народа. Мы все хотим видеть Польшу свободной, независимой, демократической республикой.

На вопросы польских граждан обстоятельно отвечал капитан Семиглазов. Беседа затянулась до позднего вечера. Крестьяне расходились удовлетворенные.

...В районе расположения полка было организовано 3 комендатуры, в обязанности которых входило отправление людей из зоны боевых действий и охрана их имущества. За короткое время было освобождено свыше 200 домовладений, а число эвакуированных составило около полутора тысяч человек.

8 сентября в полку был получен приказ Верховного Главнокомандующего No 295 от 1 сентября 1944 года, которым 289-му гвардейскому стрелковому полку, в числе других частей, отличившихся в боях за овладение Сандомирским плацдармом, было присвоено почетное наименование Висленского. Во всех подразделениях состоялись митинги. Гвардейцы давали слово еще крепче бить врага в предстоящих боях.

В тот же день на очередном партийном собрании коммунисты полка обсуждали состояние партийно-политической работы в подразделениях и дальнейшие задачи партийной организации. Доклад заместителя командира полка по политической части гвардии майора Полторака, выступления гвардии капитана Шильдяова из политотдела 97-й дивизии, гвардии старших лейтенантов Арцаба, Павлова, гвардии рядовых Капустина, Чирвы и других пронизывала одна общая мысль: вся партийно-политическая работа должна быть направлена на обеспечение полного разгрома ненавистного врага. Каждый коммунист должен быть еще и идеологическим бойцом. Воины-коммунисты, в первую очередь командиры и политработники, разъясняли сослуживцам сводки Совинформбюро, проводили беседы, отвечали на вопросы бойцов. Они же, как правило, выпускали написанные от руки листовки-молнии, в которых по горячим следам сообщалось о подвигах однополчан, воинов других частей дивизии.

На собрании отмечалось, что в полку заметно увеличился приток заявлений от воинов, отличившихся в боях, с просьбой принять их в партию и комсомол. В августе было принято кандидатами в члены ВКП(б) 43 человека, а в ряды ВЛКСМ 51 человек. Членами партии стали командир батальона майор Чайка, командир роты автоматчиков гвардии старший лейтенант Корячко, командир взвода гвардии лейтенант Власов.

Я знал, что погибший 13 августа пулеметчик Александр Жежеря был посмертно представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. И вот в "Правде" 15 сентября был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении гвардии сержанту А. Е. Жежере звания Героя Советского Союза. Он первым в нашем полку был удостоен этого высокого звания. Посоветовавшись с Иваном Ефимовичем Полтораком, я вместе с ним направился в подразделения. Всюду эта новость была на устах у воинов, мы все – и бойцы, и командиры – вместо разделяли одну на всех большую радость и большую печаль одновременно. Подвиги таких героев, как Жежеря, воодушевляли однополчан, вызывали у них желание не щадя жизни еще упорнее бить ненавистного врага.

* * *

Большую роль в поддержании высокого морального духа наших воинов играла очень нужная в условиях фронтовой жизни деятельность агитаторов. Одним из таких, беззаветно преданных своему делу, инициативных, пользующихся большим доверием и уважением у однополчан, был гвардии старший лейтенант Арсентий Николаевич Коробко. Он сначала командовал пулеметным взводом. Потом исполнял обязанности парторга 3-го батальона. К его голосу прислушивались не только коммунисты, но и все бойцы, потому что Коробко отважно сражался в боях, был всегда впереди. После перевода капитана Белоглазова в политотдел дивизии оказалась вакантной должность агитатора полка. Я посоветовался с замполитом, и мы решили, что лучшей кандидатуры на эту должность, чем Коробко, не сыскать. Доложили свое мнение в политотдел дивизии, и этот молодой офицер стал полковым агитатором.

Свою работу он начал с оборудования агитповозки. Крытая брезентом, она, по сути дела, стала передвижным красным уголком. Внутри повозки были деревянные скамейки, небольшой стол, шкафчик, в котором имелись газеты "Правда", "Красная звезда", а также свежие номера фронтовой газеты "За честь Родины", армейской газеты "Патриот Родины" и нашей дивизионки "Героический поход". Тут же находились выпуски рукописного журнала "Гвардия", о котором я уже говорил раньше. К тому времени их было сделано 8 номеров. Повозку снабдили и радиоприемником, обеспечивавшим устойчивый прием сводок Совинформбюро. На стенках между окошками висела политическая карта мира и схема боевого пути полка, где отмечались все его новые передвижения по фронтовым маршрутам. Прикреплены были там и выполненные карандашом портреты героев боев. Для очередного номера рукописного журнала "Гвардия" тут же делались портретные зарисовки отличившихся однополчан нашим художником Белоусовым. 22 сентября эта агитповозка впервые выехала в расположение подразделений полка.

Были у нас, если можно так выразиться, и стационарные агитпункты, размещенные в специально приспособленных для этой цели блиндажах. Например, на позиции, которую занимала 120-мм минометная батарея гвардии капитана Личмана, такой блиндаж был сооружен по инициативе парторга гвардии старшего сержанта Капустина, и бойцы назвали его очень уважительно фронтовой ленинской комнатой. Внутри это укрытие действительно напоминало ленинскую комнату. Здесь были и различные виды наглядной агитации, карта с обозначением линии фронта, газеты, журналы, брошюры. Там проводились политбеседы, громкие читки газет, а по вечерам, когда наступало редкое во фронтовой жизни затишье, бывало и коллективное разучивание песен под баян. Об опыте работы этого агитпункта писала дивизионная газета, призывая подхватить инициативу минометчиков.

В сентябре Совинформбюро почти каждый день сообщало о новых победах Красной Армии. Радостно встречали советских солдат-освободителей румыны и болгары, чехи и словаки, венгры и югославы. Освобождалась Прибалтика. Все это вызывало прилив энтузиазма у воинов полка, а ваши штатные и внештатные агитаторы едва успевали комментировать эти знаменательные события.

* * *

В конце сентября начались проливные дожди, и все инженерные работы в полку замедлились. К этому времени была полностью выполнена намеченная планом и расписанием программа боевой подготовки, после чего в течение нескольких дней проводились батальонные тактические учения с использованием полковой артиллерии. 27 сентября было получено боевое распоряжение штаба дивизии о перемещении полка на новый участок обороны. В 20.00 полк выступил по маршруту Глендув, Сташув, Подмаленец, Пшиймы и к 24.00 сосредоточился на опушке леса северо-восточнее Пшиймы. На другой день была проведена рекогносцировка местности, и подразделения полка с наступлением темноты продвинулись к переднему краю.

Близость передовой ощущалась вполне реально: со стороны противника то и дело хлопали одиночные выстрелы из винтовок, изредка дробно рокотали короткие пулеметные очереди. Всю ночь до утра немцы периодически высвечивали ракетами передний край. В этой непростой, но уже достаточно привычной фронтовой обстановке и произошла смена частей: 34-й гвардейский стрелковый полк 13-й гвардейской дивизии передал нам свой оборонительный участок в районе Кашетелян, Выгода, Ясень.

Мы почти месяц провели в окопах, долго стояли в обороне, и, естественно, нам не терпелось поскорее принять участие в настоящем деле, имея в виду наступательные боевые действия.

В один из таких дней и обходил окопы переднего края. Часто останавливался, беседовал с бойцами. Один из них представился: рядовой Капущак, спросил:

– Скоро ли наступать будем, товарищ подполковник?

– Скоро, – ответил я и, увидев, что солдат совсем молодой и, вероятно, необстрелянный, добавил: – А пока надо учиться воевать, Капущак. Ведь побеждает только умелый боец.

Командир роты подтвердил, что Василий Капущак прибыл в полк недавно, после освобождения Станиславской области, где он жил в деревне.

– Его сестру Катрю фашисты замучили, – сообщил ротный, – и солдат прямо-таки рвется в бой, чтобы отомстить им.

Прошла неделя, а может, и больше, и вот в боевом донесении комбата в штаб полка я встречаю фамилию Капущака.

На попытку немцев атаковать наши позиции воины батальона ответили таким стремительным ударом, что гитлеровцы, отступая, вынуждены были вброд переправляться через небольшую речку. Василий Капущак проявил сноровку и тактическую хитрость. Опередив отступающих, он вместе с воинами пулеметного расчета гвардии рядовыми Поштанюком и Гринько быстро переправился на другой берег. И как только гитлеровцы вышли из воды и поднялись на пригорок, Капущак из засады ударил по ним пулеметной очередью. Солдат видел, как падают первые убитые им немцы, и в душе радовался: свершается его священная месть врагу!

Тут показалась вторая группа гитлеровцев. Быстро сменин позицию, пулеметчик снова открыл прицельный огонь. Фашисты опомнились и стали из минометов обстреливать позицию пулеметчиков. Осколком мины был ранен земляк и друг Капущака Костя Поштанюк. Вскоре был убит Тарас Гринько. Это была первая смерть, первая потеря боевого друга, происшедшая на глазах Василия. Сначала он даже растерялся и беспомощно твердил:

– Как же это так, хлопцы, как же это...

Но минутную растерянность сменил прилив неукротимого гнева. Капущак стиснул рукоятки пулемета и не прекращал огня до тех пор, пока уцелевшие фашисты не стали беспорядочно отходить. Комбат представил Капущака за первый боевой подвиг к ордену Славы III степени. Я поддержал это представление, и вскоре на гимнастерке молодого пулеметчика появилась первая награда.

* * *

29 сентября был вызвал в штаб дивизии командир взвода полковой разведки гвардии старшина Л. Виноградов. Мне лично была известна причина этого вызова, а вот догадывался или нет Александр, зачем его вызывают, я не знал. Во всяком случае, держался он спокойно, был, как всегда, подтянут, разве что в его карих глазах светились веселые искорки. Догадывался, наверно...

В этот день командир дивизии гвардии генерал-майор И. И. Анциферов вручил ему сначала погоны младшего лейтенанта, а затем орден Славы I степени и поздравил первого в дивизии полного кавалера этого почетного солдатского ордена. Ему вручили также приветственное письмо командования дивизии, в котором были и такие слова: "Вам, первому полному кавалеру ордена Славы нашей дивизии, мужественному и бесстрашному богатырю нашей любимой Родины, командование дивизии шлет горячий, сердечный, боевой привет и крепко жмет Вашу богатырскую руку! Мы уверены в том, что Вы воспитаете десятки мужественных и опытных разведчиков, передадите им свой богатейший опыт и своим героизмом, мужеством и отвагой прославите в боях наши боевые гвардейские Знамена..."

Виноградов несколько дней оставался гостем командира дивизии.

Накопленный нашими бойцами опыт инженерных работ очень пригодился на новом рубеже. Состояние оборонительных сооружений не могло нас удовлетворить. Траншеи первой линии имели недостаточную глубину, отсутствовали землянки для размещения личного состава. Но когда пришлось самим взяться за наведение должного порядка в этом деле, мы тогда поняли, что к чему. Под тонким слоем грунта на участке обороны были сплошные камни и щебень. И снова в ночное время наши бойцы буквально вгрызались в землю.

Так для нас начался октябрь 1944 года.

Есть свои строгие законы войны для тех, кто находится на передовой. Один из них: знать как можно больше о противнике, быть всегда начеку, не дать врагу застигнуть тебя врасплох. Вопросами разведки мне приходилось заниматься постоянно. И на этот раз очень тщательно комплектовалась разведгруппа, возглавить которую было приказано гвардии старшему сержанту Попенко. Группами прикрытия руководили гвардии старший сержант Безменов и гвардии рядовой Починко. Участники ночного поиска и захвата контрольного пленного в течение трех суток вели усиленное визуальное изучение переднего края противника. К концу третьего дня журнал наблюдений и схемы, составленные ими, давали почти исчерпывающее представление об обороне немцев на намеченном для разведки участке.

Объектом нападения был намечен вражеский дзот с пулеметом, находившийся вблизи оврага севернее Корытнице. С нашей стороны к этому дзоту шла промоина, а возле него было нескошенное поле уже увядшего на корню клевера.