Текст книги "Братство Чародеев"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ладомар чуть не подпрыгнул от неожиданности, обернулся и еле сдержал возглас удивления. В проеме парила миниатюрная копия гвардейца, ростом фута в два.

– Сотник? – предположил паладин. Такой маленький и командует теми здоровяками снаружи?

На демоне также красовался закрытый, кажущийся игрушечным шлемик.

– Да, это я, – без эмоций ответил Гвардеец. – Прибыл выслушать ваши распоряжения.

Паладин, наконец, справился с изумлением, с мыслями он собрался еще быстрее.

– Мои распоряжения будут следующими… Хотя, погоди!

Он повернулся к Гонцу:

– Сначала ты. Найди мне человека по имени Старр, ты его уже видел, он со мною путешествовал. Найди, убедись, что с ним все в порядке, и передай что у меня тоже все хорошо. С его ответом вернись ко мне.

Хмурый качнулся в воздухе и, на удивление, ни слова не говоря, сразу вылетел в окно.

– А теперь ты… В замке сейчас дела, думаю, ни у кого нет. Поэтому собери всех, сегодня мы вылетаем.

– Война? – деловито поинтересовался Сотник.

– Нет, надо найти одного человека, но поддержка не помешает…

Демон молча покинул комнату, оставив Ладомара в одиночестве.

Ближе к закату паладин вместе со своей Гвардией покинул Небесный Замок. Транспортировка, к сожалению, оказалась прежней, один из летунов бережно прижимал хозяина к груди, в то время как остальные создали подобие оцепления, дабы никто не подобрался к их новому лидеру. Но в этот раз паладин был похож на обмотанную тряпьем куклу. Мерзнуть страннику порядком надоело и без полетов.

Алых оказалось не больше сотни, что логично, раз у их командира такое прозвище. Сам мини-демон постоянно находился рядом с Ладомаром, но бесед не вел. Гвардейцы вообще оказались весьма неразговорчивы, что полностью устраивало паладина, всецело занятым страхом. Когда земля далеко внизу, и от падения тебя удерживают чужие руки – радости мало. Случись что с «несуном» и собрать останки не удастся лучшему из знахарей. Так что Ладомар чувствовал себя неважно.

Постоянно сверяясь с направлением полета по компасу Эйдора, он лишь изредка вносил Сотнику коррективы, и весь отряд тотчас менял курс. Без шума, без команд. Командиру Алых достаточно было услышать пожелание, и оно тут же выполнялось.

Над Анхором царила ночь, внизу пролетали черные массивы лесов, тени деревень и небольших городков. Ладомар разглядывал их в узкую щелочку между окутавшими лицо шарфами. Паладин сразу решил, что путешествовать лучше ночью. Ему не хотелось, чтобы в Братство бежали все кому ни лень и рассказывали об Алой Гвардии и ее марше на восток.

К Элинде.

Октябрьский пронизывающий ветер все-таки пробивался сквозь одежду, и с каждой минутой Ладомар все сильнее мерз, и все с большой тоской думал о надвигающейся зиме.

Компас вел себя уверенней, легкий отворот от маршрута немедленно приводил к колебаниям стрелы. Это значило, что скоро все закончится. Скоро путешествие через годы подойдет к концу. К рассвету Ладомар почувствовал, что осталось совсем немного, но тут Сотник скомандовал приземление. Демоны нырнули в светлеющий на глазах сосновый бор и выбрали для стоянки небольшое дикое озеро. Отчасти паладин был рад посадке, но едва ступил на землю, как его затрясло от нетерпения.

Он был уверен, что до Элинды осталось час-два лета. Такие мелочи! Зачем останавливаться? Да пусть вся земля огнем сгорит! Он достаточно ждал! Хватит!

– Почему мы приземлились? – Ладомар достаточно отогрелся, чтобы захотеть обратно в небо.

– Скоро рассвет, господин, – пояснил свой поступок Сотник. – Если мы продолжим путь, то будем замечены. Вы сами приказали так действовать.

Что решат рассветные часы? Даже если кто и увидит Алых, то пока сообщат куда следует, пока там отреагируют. Не успеет Братство, а если и успеет то… Да плевать! Ладомара раздирала жажда встречи, руки дрожали так, что он старался прижимать их к бедрам. Два часа, и он на месте, у ее дома, у дверей.

Паладин представил, как стучится в дом Элинды, как слышит ее шаги. Как открывается дверь и на пороге появляется Она.

Все, за то, чтобы увидеть ее глаза, ее лицо! Плевать на Братство, плевать на Анхор и на богов. Он вот-вот достигнет цели!

Неожиданно душу окутал страх. Что если… Вдруг она не помнит его? Так же, как и остальные?

– Выдвигаемся, – повторил свой приказ Ладомар.

Сотник спорить не стал. Один за другим гвардейцы взмывали в небо, старательно уклоняясь от могучих сосновых ветвей. Многие сначала вбегали в воду, чтобы оттуда, тяжело взмахивая кожистыми крыльями, уйти наверх.

Два часа до Элинды!

Командир Гвардии занял привычное место неподалеку от Ладомара, но паладин заметил, как несколько Алых устремились вперед и заметно оторвались от остального отряда. Судя по всему, Сотник решил послать разведку. Мудрый шаг, гораздо осмотрительнее поступка нового Халда и воин охотно это признал.

Внизу проносились глухие леса и проплешины заброшенных полей. Пока Горн миловал своего слугу от человеческих поселений, что немного, да утешало Ладомара. С другой стороны, ему все равно придется входить в деревню с отрядом Гвардейцев, и селяне наверняка потом доложат Братству о странном госте.

С каждой минутой Ладомар был ближе к Элинде. Стрела начала греть руку, уверенно указывая дорогу. Паладин сквозь щель между пальцев пытался разглядеть, куда летит отряд. Глаза слезились, болели, но паладин упорно обыскивал взглядом землю. Как же ему хотелось увидеть то место, где все эти годы жила Она!

Сначала он увидел темный провал в ковре леса: солнце только поднималось, и его лучи пока не накрыли ютившуюся посреди чащи деревню. Демоны стремительно неслись к цели, и взору паладина постепенно раскрывался небольшой поселок, облепивший спокойную реку.

– Над деревней помедленнее, – Ладомар с трудом смог перекричать свист ветра. Сотник качнул головой.

В городах в такую рань улицы еще пусты. Здесь же на дорогах уже виднелись люди. В глубинке жизнь пробуждается раньше, заботы деревенского мира требуют вставать вместе с солнцем, если не раньше.

На окраине деревни Гвардейцы сбавили ход.

– Прямо! – сдавленно приказал паладин, сжимая во вспотевшей ладони стрелу. Артефакт рвался из руки в направлении Элинды, и Ладомар жадным взглядом окидывал дома, пытаясь угадать какой из них Ее.

Сердце сошло с ума. Оно то начинало строчить, как барабаны степняков, то замирало и бухало осадным тараном в крепкие ворота. В горле пересохло.

Гостей заметили, но реакция людей оказалась не такой, как он ожидал. Селяне, только что занимавшиеся своими делами, падали на колени и с трепетом наблюдали за полетом небесных демонов.

Взгляд Ладомара зацепился за двухэтажный особняк, ярко выделяющийся на фоне остальных строений. Двухскатная крыша с гнездом аиста, расписные ставни. Стрела указывала в направлении именно этого дома.

– Нам туда! – ткнул в него рукой паладин. – Садимся перед ним.

Сотник вновь кивнул, однако в следующий момент большая часть Гвардейцев разлетелась веером, безмолвно окружая дом Элинды. Тот, кто нес Ладомара, Сотник и еще двое демонов пошли на снижение.

То, что Ее в особняке не было, паладин понял еще до приземления. Стрела тянула дальше. Острие артефакта указывало на простой, но аккуратный домик, утопающий в тени облетевшего яблоневого сада. Демон осторожно поставил Ладомара на ноги, и тот выпрямился, не сводя взгляда с поросшего мхом сруба. Подарок Эйдора явственно говорил, что Элинда находится внутри. На одеревеневших от волнения ногах Ладомар направился к калитке. Мир неожиданно замедлился, растянул секунды в часы. Кровь прилила к голове, и паладин словно провалился в другую реальность, наблюдая за происходящим.

Вот, трое демонов неотрывно следуют за своим господином, а над деревней медленно и величественно кружат грозные товарищи.

Калитка не скрипит, петли смазаны на совесть, и от нее к высокому крыльцу тянется вымощенная камнями тропка. Один из Гвардейцев останавливается у входа, двое других зависают над садом.

Семь шагов.

Дыхание учащается. Лицо горит огнем. Как же страшно пройти последние футы до заветной двери. Что впереди? Другая жизнь? А какая? Счастливая или пустая? Только сейчас Ладомар замечает походные лохмотья и резко, испуганно, начинает срывать их с себя. Вдруг она увидит его таким?!

Шесть шагов.

В глубине двора в сосновой чурке торчит огромный топор. На окраине разума возникает понимание, что значит такая деталь. Но таится, не лезет дальше. Чувствует неладное, но не лезет, щадит хозяина.

Пять шагов.

Что ей сказать? Привет, как дела? Привет, я тебя люблю?! Просто привет? Может развернуться и уйти пока не поздно? Ведь еще не поздно! Забыть двор, забыть дощатую дверь и забыть проклятый топор в чурке. Топор, не предназначенный для изящных рук Элинды.

Четыре шага.

Сотник следует за ним по пятам. Молчит, но ведь наверняка насмехается над бестолковым хозяином. Не понимает бездушная кукла, что сейчас творится в душе человека. Какая череда образов проносится перед глазами. Ее лицо, ее голос, мрак покоев и страх, когда мимо Ее опочивальни гремят сапоги барона. Запах кожи, мелодия дыхания. Озеро у замка, прогулки под луной, беседы. Тайные встречи, совместные мечты.

Три шага.

Бегство. Пустота внутри. Отчаянье. Нежелание верить и понимать Ее уход. Боль.

Как же тут душно!

Два шага.

Дверь распахнулась.

На крыльцо выходит крепкий мужчина. Проклятье! К горлу подкатывает ком, но это не все. Совсем не все! На руках незнакомца укутанный младенец.

Сердце останавливается. Слов не надо. Все ясно.

Шаг.

– Мне нужна Элинда, – хрипло произнес паладин и облизнул пересохшие губы.

Мужчина, вставший при виде Сотника на колени, напрягся, метнул удивленный голубоглазый взгляд на Ладомара:

– Простите?

– Встань. Мне нужна Элинда!

Мужчина медленно поднялся, по-прежнему бережно прижимая к груди ребенка.

– Но зачем? – спросил он через паузу. – Что-то случилось?

– Я прошу позвать Элинду. Разве это так много? – сердце покрылось ледяной коркой. Не стоило быть гением, чтобы понять очевидное. Перед ним новая семья эйморской баронессы.

– Что случилось, Алем?

Этот голос Ладомар узнал бы из миллиона. На крыльце появилась Она, и паладин сразу забыл, что хотел сказать.

Она изменилась: с лица исчез налет дворового высокомерия и холености. Простой наряд, которых за время странствий паладин повидал тысячи. Перед ним была не загадочная девушка из прошлого, а молодая женщина, познавшая материнство.

– Братство почтило наш дом своим вниманием, любимая, – произнес Алем, и Ладомар прикрыл глаза, сдерживая себя. Любимая… А чего он ждал? Что она томится у окна и считает дни до их встречи?

– Мы верные слуги Братства, странник, – склонилась та.

– Элинда, – голос предательски сел.

В ее чудесных карих глазах мелькнуло удивление и смятение.

– Ты меня не помнишь? – Ладомар уже знал ответ на этот вопрос. Он знал его все эти годы, но боялся себе признаться. Плотно сжав челюсти, паладин смотрел в родные, но такие чужие глаза, в которых не было ни тени узнавания, и хотел развернуться, уйти прочь. Он проиграл. Мир победил.

– Я…

– Нет, господин, – раздался ее голос, и воин умолк, жадно ловя знакомые интонации, – к сожалению нет… Я простая женщина, вряд ли я могла встретиться с тем, кому подчиняется Алая Гвардия нашего Братства.

– Эймор, Элинда! Ты помнишь Эймор? Я служил у твоего отца! – в голосе Ладомара проскользнули просящие нотки, и он с презрением к себе осекся.

– Эймор помню… – расстроено произнесла она, – но, простите, господин. В замке у папы всегда было людно. Я приношу вам свои искренние извинения, мне так неудобно, но это было так давно.

Паладин покосился на Алема. Он вдруг представил себя на его месте, и потому не стал задавать вопросы о прошлом Элинды. Не стал вспоминать ее признание на берегу озера, ее побег.

– Я вижу, ты вышла замуж, – не нашел других слов Ладомар и, наконец, оторвал свой взор от Элинды. Неожиданно из недр головы проступила тупая боль.

– Мы можем вам чем-нибудь помочь? – подал голос ее муж. Паладин зло смерил его взглядом, но сдержал гневный порыв:

– Люби ее! Больше себя люби!

Ладомар резко развернулся, и стараясь, чтобы его походка выглядела ровной, неторопливо дошел до калитки. Там он остановился, повернулся и громко спросил:

– Почему ты покинула Эймор, Элинда?

Женщина, все еще стоящая на крыльце, улыбнулась и ответила:

– Я очень хотела попасть в Анхор, господин.

– Чудесно, правда? – знакомый голос позади никак не удивил Ладомара, ему было ровным счетом наплевать на все, что будет дальше.

Разящий сидел на лавке, у забора Элинды, и лениво жевал травинку. Встретив взгляд паладина, он широко улыбнулся:

– Приятная и неожиданная встреча, друг. Как тебе Анхор?

Ученик Шамана чувствовал себя слишком уверенно для человека, окруженного Алой Гвардией. Два демона медленно спустились на дорогу, обе стороны улицы неспешно перекрыло еще по паре созданий Халда. Сотник сориентировался в ситуации быстрее хозяина, но рыцаря Братства это не пугало.

– Я бы рекомендовал тебе вернуться в Раскол, южанин. По-хорошему.

– Что ты здесь делаешь? – наконец выдавил из себя Ладомар.

– Несложно было догадаться, куда ты направишься, едва у тебя появится такая возможность. Выходцев из Смутных Королевств в Анхоре не так уж и много. Надо было только ждать.

Сотник за спиной паладина чуть поднялся в воздух.

– Я тут неплохо отдохнул, кстати. Спокойное местечко. Как ты думаешь, что с ним станет, если сюда докатится война? Вдруг придут южане?

– Что тебе надо?

– Чтобы ты выполнил свой долг, – Разящий вытянул ноги и оперся руками о лавку. – Ты же принес присягу Братству, помнишь?

Один из гвардейцев сделал шаг к развалившемуся рыцарю.

– Придержи их, – немедленно отреагировал тот. – Я пока только разговариваю.

Паладин обернулся на дом, Элинды на крыльце уже не было, а вот ее муж настороженно наблюдал за гостями. Пустота внутри выжимала из глаз слезы.

– Я не хочу сейчас разговаривать.

– А потом с тобой разговаривать не станут, дурень. Ты об этом думал? Шаман пошел навстречу твоему желанию, в противном случае тут бы не я сидел, а пара сотен магов второго и первого круга жарили бы Алую Гвардию, надеясь тебя зацепить.

– Вы ее околдовали? – вдруг понял Ладомар, и пустота в душе наполнилась гневом. – Чтобы я выбросил ее из головы, да?

Разящий улыбнулся и развел руками:

– Ну ты и фантазер! Если бы Шаман выбрал такой вариант, тут бы тебя ждала избушка с влюбленной женщиной, и в дальнейшем Мерзлый вел бы беседы уже через нее. Я уверен, ты бы все просьбы выполнял безропотно, верно ведь?

В словах командира Лихих Сотен была доля истины, но она оставила паладина равнодушным.

– Знаешь что, друг, – Ладомар задумчиво закусил губу. – Если меня заинтересует предложение Шамана, я с ним сам свяжусь. До той поры не надо меня беспокоить.

Глаза Разящего потемнели:

– Ты не слишком ли наглеешь, дружок?

И в этот момент паладина рвануло вверх, рот наполнился кровью из прокушенной губы, а внизу, на земле, закипел бой. Демон, схвативший Ладомара, на полной скорости уходил вертикально в небо. Следом за ним, во главе с Сотником, деревню покидало еще несколько десятков гвардейцев. У калитки Элинды разгорелась битва… Вернее – побоище, в котором роль жертв выпала оставшимся детям Халда.

Карателям Братства, прибывшим по душу Ладомара, пришлось полностью переключиться на атакующих их демонов.

– Пусть все кто могут – уходят! – заорал Сотнику он. Тот вновь кивнул.

– Возвращаемся в Замок!

Стало гораздо труднее дышать, остатки Гвардии вошли в облака.

Элинда… Паладин сплюнул накопившуюся во рту кровь, от ветра вновь заслезились глаза, но теперь он слезы удерживать не стал. Она счастлива. И она его не помнит.

Внизу, спрятавшись в сыром подвале, Алем со страхом слушал разрывы заклинаний и рев гибнущих демонов. Он затащил сюда жену и ребенка, едва почувствовал неладное. Драку магов лучше всего переждать под землей. Так надежнее. Стоя на коленях, он молился Халду и просил уберечь его семью от гибели, а из головы все не шли слова странного гостя:

«Люби ее! Больше себя люби!»

Элинда сидела в углу и обнимала сына. Младенец испуганно вздрагивал от каждого раската, и она, как могла, успокаивала малыша. Муж был занят молитвой, и потому никто не мешал женщине плакать. Тихо, украдкой.

Как он ее нашел? Как он вообще тут оказался? У нее ушли годы, чтобы найти путь через Путаные места. Годы поисков и унижений. Но она все-таки сбежала от прошлой жизни, оставила на той стороне как семью, так и неудавшегося любовника.

Тот юноша не мог дать ей то, чего она хотела. Он был мил, она и правда его любила, но их общее будущее не могло стать радужным. Оно пугало ее, вызывало почти физическое отвращение. Теперь же у нее совсем другая жизнь, абсолютно! И она ей нравится. Прошлому место в прошлом!

Зачем он пришел? Что теперь будет? Вернется ли он вновь?!

Элинда тихо всхлипнула. Наверху по-прежнему шло сражение, и с потолка, от разрывов, сыпалась земля.

Она добровольно положила свою любовь на алтарь магии. Колдун Андила сделал для красивой эйморской девушки все, что мог, но не справился с чарами и погиб во время обряда. Весь мир забыл о молодом телохранителе, а она – нет.

Не забыла, но все равно нашла выход. Изменила себя, изменила свое отношение к воспоминаниям, превратила их в светлую ностальгию. Примирилась с памятью. Сделала из прошлого настоящее. Победила!

А теперь он вернулся. Возмужавший юноша из детства… Пришел, и сковырнул запекшуюся корку на сердце. Как же трудно было вести себя так, чтобы он ничего не заподозрил! Как невыносимо тяжело было видеть в прежде любимых глазах смесь отчаянья и надежды! Но Элинда выдержала. И когда гость хотел произнести свое имя – смогла перебить его не резко, а вполне естественно.

Потому что любила Алема, потому что не хотела, чтобы ему было больно, потому что не хотела лишних вопросов от мужа, с которым, наконец, нашла счастье. По-детски шмыгнув носом, Элинда прошептала на ухо сыну:

– Все будет хорошо.

Мальчика звали Ладомар.

Глава третья

Когда сознание долгое время находится под властью дурмана, то высший шок – это выпадение в реальность. Последние пробуждения заканчивались для Руда одинаково. Тряпка со сладким запахом у рта, крепкие руки, и ныряющее в небытие сознание. Поэтому, в этот раз, едва он пришел в себя, то сразу стал сопротивляться.

– Тише-тише! – пробурчал над ухом грубый мужской голос. – Все в порядке, братишка! Ты у своих.

Руд быстро откатился в сторону, собираясь сразу же вскочить на ноги, но отвыкшее от движений тело отказалось слушаться. Приподнявшись, ветеран Мирамии неловко ухнул на землю и застыл, борясь с нахлынувшей тошнотой и головокружением. Бегство отменяется. Под спиной у него был теплый, нагретый солнцем мох, над головой лениво покачивались сосны, а лес вокруг дребезжал от бряцанья доспехов и коротких, глухих команд. Заговоривший с ним человек выглядел довольно невзрачно, без торжественных цветов и символики. Но и не в черном наряде Мереана.

– Все в порядке, братишка, – глухо повторил незнакомец.

– Где я? – выдавил из себя Руд.

– Ниран, – многозначительно проговорил мужчина. Смуглое лицо незнакомца обрамляла черная борода, левый глаз закрывала потемневшая от крови повязка.

– Ты кто?

– Лефорт, Громовые Копья Эймора, – равнодушно представился тот.

Руд медленно сел, с неприязнью ожидая очередного приступа головокружения.

– Что произошло?

– Отбили мы вас, шелуха, конвой вырезали, медиков тоже покрошили. Так что свобода, приятель, свобода, шелуха ее на вздохе.

Конвой? Медики? Руду было интересно совсем другое:

– Кто победил то у Озер?!

– Дружба, – фыркнул Лефорт. Он сплюнул на мох, и встал с корточек. Медведь. Настоящий медведь! Такой же огромный и неуклюжий.

– Мне не до шуток.

– Да я и не шучу, шелуха. Коалиция хорошо дала по зубам имперцам, но потом захлебнулась. Сейчас наших оттеснили почти до южных окраин Сейнара.

– А кто ты? – Руд осторожно огляделся. Место гибели конвоя оказалось неподалеку, отсюда была видна дорога, на которой между крытых телег валялись тела в черном.

– Я же сказал, шелуха, я – Лефорт, – раздраженно посмотрел на него собеседник.

В другой момент ветеран бы вспылил, но сейчас он лишь уточнил:

– Я имею в виду – кто вы вообще.

– А… – понял эйморец. – Да я и сам точно не знаю. Партизаним? Я недавно к ним прибился. Случайно наткнулся в лесу. Здесь в основном ниранцы, есть пара ребят из коалиционеров. Но я, шелуха, сам еще толком в себя не пришел.

Руд осторожно попытался встать, помогая себе руками. Омерзительная слабость повалила его на мох.

– Проклятье, – прошипел он.

Лефорт с улыбкой наблюдал за его попытками.

– Не старайся, все одно – от зелья этого в себя придешь нескоро.

Руд в очередной раз плюхнулся на землю и тяжело перевел дух.

– К вечеру отпустит, – с сочувствием проговорил эйморец.

Ветеран устало повел бровями, не найдя сил на более очевидный жест, и закрыл глаза. В конце-концов все не так плохо. Он выжил, находится среди союзников, а пичкавшие его отравой медики Мереана лежат неподалеку на дороге и кормят червей. Но как же ему плохо.

– Сейчас тебя погрузят, – нарушил спокойный ход мыслей стрелок из Громовых Копий. – И поедем, шелуха.

– Этого сюда, – раздался откуда-то издалека равнодушный голос местного командира. Руда подхватили за подмышки, подняли и закинули в седло тихой пегой кобылы. Пожилой солдат с проплешинами на висках и глазами навыкате, деловито обвязал мирамийца ремнями, чтобы тот не выпал, и приладил уздечку к седлу своей лошади. Изнывая от презрения и жалости самому к себе, Руд отстраненно уставился на разворошенную сапогами кочку мха, под которой оказался небольшой муравейник. Насекомые непрерывно суетились, выполняя важную для них и непонятную для остальных работу. Точь-в-точь партизаны Коалиции, собирающие свой отряд в дорогу.

Когда лесные братья двинулись в путь, Руд с долей сожаления проводил отстраненным взглядом кипящий муравейник. Глазами шевелить сил не было, отчего вскоре его взор окончательно оцепенел, а чуть позже замедлился и ход мыслей. Ну едут, ну приедут. В голове звенела пустота и очень хотелось уснуть, чтобы проснуться уже крепким и здоровым.

Начало атаки он пропустил. Пучеглазый партизан впереди превратился в факел и с визгом замахал руками, но Руд вырвался из оцепенения только когда несчастный свалился на землю и покатился по сырому мху, пытаясь сбить с себя магическое пламя. Вокруг, из звенящей пустоты сонного разума, неумолимо проступали звуки сражения. Кобыла Руда испуганно взвилась на дыбы, в желании сбросить плотно привязанного к седлу наездника, конь пучеглазого рванулся в сторону от полыхающего хозяина. Тренькнула лопнувшая уздечка. В лесу мелькали черные фигуры мереанцев.

Крики, гул огня, треск полыхающих сучьев. Лес вокруг занимался пламенем. Меж деревьев судорожно плясали огненные силуэты партизан, дабы бестолково столкнувшись с преградой, упасть на мох и затихнуть. Знакомые щелчки арбалетов, треньканье луков. Пегая кобылка в ужасе понеслась прочь от надвигающихся людей, противный комок подскочил к горлу Руда и тот плотно зажмурил глаза. Такой скачки в своем состоянии он перенести не мог. Впрочем, животное его проблемы не волновали. Мир трясся в безумной лихорадке, а тело ветерана, надежно обвязанное ремнями, билось о круп перепуганной лошади.

Несколько раз Руда вырвало, дважды он ненадолго с блаженством потерял сознание, но сумасшедшая скачка все продолжалась.

Кобылка остановилась ближе к закату. Выбралась на опушку леса и, словно ни в чем не бывало, принялась пощипывать пожухлую траву. Пришедший в сознание Руд оказался беспомощным созерцателем лошадиной идиллии. Руки и ноги его по-прежнему были перетянуты ремнями, будто он объятьями любви пытался удержать свою пегую спасительницу.

Мирамийский воин пытался высвободиться из пут заботливых партизан (чьи тела догорали где-то в лесу) до наступления темноты. Кобылка тем временем лениво добрела до неспешной речушки, напилась и с фырканьем зашагала вдоль заросшего высокой травой берега. К прочим неприятностям Руд начал замерзать. На дворе что, осень? Отчего так холодно?! Расслабляя и напрягая (пытаясь это сделать) мышцы, воин надеялся хоть так согреть коченеющее тело и в голос проклинал судьбу, совсем забыв про то, что ему только чудом удалось убраться с места бойни. Пока он с остервенением дергал ремни, пытаясь хоть так их ослабить, тело стало отходить от мереанского зелья, и ко всем удовольствиям добавилась ломота в руках и ногах.

Холод чуть не убил его к середине ночи, но ближе к рассвету воин окончательно выбился из сил и уснул, по-прежнему обнимая пегую кобылку. Проснулся Руд оттого, что лошадь переплыла речку, заодно освежив и своего всадника.

– Да чтоб ты сдохла, скотина! – в сердцах выругался он. С мокрой одежды на землю лилась холодная вода. – Да чтоб я сдох!

Ветеран стиснул стучащие зубы и попытался успокоиться. Нервы ничего не изменят, нужно прийти в себя и еще раз попробовать избавиться от ремней. Иначе скоро он околеет.

– Вам помочь?

Руд дернулся, голос шел откуда-то сзади.

– Да! – он неистово заерзал в седле, надеясь увидеть говорившего.

Спаситель с ножом в руках подошел к морде кобылы, рассек кожаные путы, затем присел, придерживая лошадь за обрывок узды, и разрезал ремни, связывающие ноги Руда. Позже он методично избавил горе-всадника от остальных обвязок.

Ветеран соскользнул на землю, блаженно растянулся на земле и только сейчас обратил внимание на необычную внешность незнакомца. На вид простой парнишка, лет двадцати, но вот седые волосы в таком возрасте нехороший признак.

– Спасибо, дружище! Должник я твой!

Тот кивнул, с интересом оглядывая воина. Какое-то исследовательское любопытство было в его взоре.

– Выручил!

– А почему ты был связан? – поинтересовался юноша.

Ветеран на миг задумался. Кто знает, что за человек этот странник? Вдруг мереанец?

– Долгая история.

– Разбойники? – предположил парень.

Руд кивнул. Лучшая версия.

– Лошадка спасла, будь она неладна, – ветеран враждебно и одновременно с тенью признательности глянул на пощипывающую траву кобылу.

– Я бы на вашем месте искупался, – вдруг заметил юноша.

– Да только что… – Руд напрягся, втянул носом воздух и только сейчас понял, как же от него воняет. Будто он пролежал в выгребной яме целую вечность, а то и не одну. Отчего-то данный факт его смутил. – Да, ты прав, парень. Надо бы помыться. Долго в седле был, – многозначительно добавил он и осторожно поднялся. Вчерашняя слабость прошла, и потому, сделав пару неуверенных шагов, воин с улыбкой победителя вошел в реку, лихорадочно соображая как ему быть с безнадежно испорченной одеждой. Сколько дней он так благоухает?! Вода показалась чудесно теплой.

Содрав с себя одежду, Руд с омерзением и остервенением принялся за стирку. Парень тем временем сел на берегу, обломал с куста веточку и с мечтательным выражением на лице принялся ее жевать. Ветеран шипел проклятья, отмывая присохшую грязь от штанов. Нисколько не смущаясь, он вышел на берег в чем мать родила, и, клацая зубами от холода, развесил вещи на ветвях юных березок, а затем поспешил обратно в реку, греться и отмываться.

Мылся он долго, периодически поглядывая на юношу. Странный парень, будто блаженный. Да еще и волосы эти седые. Несладко ему пришлось, похоже. От добра в таком возрасте не седеют. Незнакомец внимания на купальщика не обращал, щурился на утреннее солнце и улыбался своим мыслям. Закончив с мытьем, Руд выбрался на берег, осторожно приблизился к своим вещам, принюхался, и с омерзением на лице пошел стирать их повторно.

– Долго держали? – вдруг поинтересовался юноша.

– Да… Я даже не знаю сколько, – вздрогнул Руд. Парень молчал с тех пор, как предложил искупаться.

– Странные, стоило бы позаботиться о пленнике. В Балион везли?

– Да кто их знает, бандитов этих, – фыркнул ветеран и замер. От штанов шел сладкий, приятный запах. Недоверчиво принюхавшись, он поднял их повыше. Да, пахли определенно они. Будто кто-то пролил на них какие-то дешевые женские духи. Зачерпнув воду ладонью, Руд поднес ее к лицу. Тина…

– Что случилось? – юноша заметил, что воин уже пару минут стоит по пояс в воде и удивленно нюхает свои штаны. Тот вздрогнул, быстро вышел из реки и подошел к седовласому.

– Чем они пахнут? – севшим голосом спросил он.

– Розами, – незнакомец, как ни в чем не бывало, пожал плечами.

– Розами?! – Руд принюхался. И правда, запах был цветочный. – Они должны пахнуть чем угодно, но никак не розами.

Парень улыбнулся, и от штанов потянуло свежим хлебом. Глаза воина полезли на лоб, он с испугом уставился на незнакомца.

– Лучше? – поинтересовался тот.

– Маг, – вынес приговор ветеран.

– Почти, – согласился юноша. – Ну, всех благ. Мне пора.

Седовласый бодро поднялся на ноги и зашагал вдоль реки прочь от Руда. Тот с изумлением обнаружил, как штаны в его руках моментально высохли. Быстро натянув их не себя, он сдернул с ветки такую же сухую рубаху и поспешил следом:

– Погоди!

Волшебник остановился, с ожиданием обернулся.

– Ты куда сейчас?

– Не знаю, куда захочу, наверное. Пока что на север.

Руд решил напроситься в попутчики, но опасался, что юноша воспримет это безрадостно. Еще бы, он ведь чародей, странствует, и тут ему навязывается какой-то грязный, вонючий незнакомец. Вот только ветеран Мирамии не знал, куда ему теперь идти. Битва в Сейнаре проиграна, Коалицию откинули дальше на юг, а значит он находится на оккупированной территории без единого шанса добраться до своих. Парень же совсем не похож на имперца или сочувствующего Мереану.

– Я коалиционер, – вдруг признался он.

Юноша внимательно ожидал продолжения, что немного успокоило Руда.

– Вчера меня отбили у каких-то странных медиков. Меня ранило у Озер, а очнулся я в мереанском лазарете. И с тех пор чем-то травили, спать заставляли.

Ветеран поморщился от последних своих слов. Спать заставляли.

– И? – с ожиданием спросил парень.

– Я просто не знаю, куда мне идти. Я не знаю даже где я.

– А что с теми, кто тебя «отбил»?

– Погибли, меня кобылка спасла, – Руд обернулся на мирно жующую траву лошадь. Надо бы взять ее с собой. – На мереанцев с магом наткнулись, колдун их всех и перебил.

Глаза юноши нехорошо блеснули.

– Где он?

Ветеран пожал плечами. Он не смог бы сейчас даже направление указать.

– Что ты от меня хочешь-то? Тебе сказать куда идти?

От многозначительности вопроса Руд немного опешил. В казарме ему бы четко расписали адрес, куда надлежит двигаться с такими просьбами.

– На тебе не написано, что ты сражался за коалицию. Ты больше похож на беглого преступника, чем на солдата, – поделился парень. В его голосе скользнуло раздражение. – Будь свободен, возможно, это шанс начать свою жизнь заново. Если же хочешь вновь убивать – иди на юг, там еще много смертей будет.