Текст книги "Проходящий сквозь стены"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 3

Я упивался могуществом, хотя, конечно, не могу, как Робин Гуд или неуловимый Зорро, защищать в темных переулках обижаемых девушек, увы, все такой же слабак, каким и был. Конечно, качая железо и глотая немерено анаболики и стероиды, все это запивая адскими коктейлями из соматропина, орнитина и аргинина, ежедневно вгоняя в живот по ампуле джинтропина, стал намного крепче, чем был, но всего лишь сравнялся с теми счастливцами, у которых мышцы растут сами по себе. А вот те из них, кто тоже качается… на тех и смотреть страшно.

Стоп-стоп, мелькнуло в голове. А почему не могу? Зорро – да, спец на шпагах, но Робин работал снайпером: с дальней дистанции стрелой точно в яблочко! Тут мускулы не обязательны.

Для пробы я выбрался на другой конец города, там никто не узнает в лицо, если что пойдет не так, послонялся по темным улицам. Заметил, что инстинктивно стараюсь держаться поближе к стенам, как при артиллерийском обстреле.

Ждать пришлось не очень долго, в ближайшем кинотеатре закончился последний сеанс, народ повалил из двух узеньких выходов, но почти все устремились к троллейбусной остановке. Несколько пар отправились по настолько ярко освещенному проспекту, что даже милиция там не боится патрулировать, и только две-три парочки сразу свернули в темные переулки, то ли живут рядом, то ли гормоны из ушей фонтанами…

У газетного киоска четверо парней курили, переговаривались лениво, но, когда одна из парочек прошла мимо и свернула в плохо освещенные дворы, тут же, не бросая сигареты, торопливо отправились за ними. Я заметил, что шаг они все ускоряют, сам ринулся следом.

Ага, вот четверка начала нагонять, уже окружают, как волки пару лосей. Я прикинул, где именно остановят жертв, место в самом деле темное и жутковатое, прижался к стене пятиэтажки и понесся через серый туман, с легкими щелчками проскакивая металлические прутья арматуры. На ходу пытался выглядывать, но все серо и мутно, а приблизить морду к границе не рискую, могу высунуться, даже потерять равновесие…

Наконец остановившись, я быстро выглянул: молодец, они всего в трех шагах. Уже окружили, начинают тот базар, который окончится понятно как.

Я продвинулся в стене еще на пару шагов, выглянул и вышел в самой что ни есть тени, оказавшись за спинами ночных удальцов. Меня еще не заметили, я с трудом вытащил туго вбитый в карман пистолет и сказал громко:

– Так-так… Ловушки ставим? А про ловушки на охотников слыхали?

Двое, что ко мне спиной, резко повернулись в мою сторону, двое других уставились расширенными глазами. Я чуть шагнул из тьмы, но от стены благоразумно не отдалялся, мало ли что.

– Мордобой, – сказал я, – это всего лишь мордатый сопляк… Или тот, кому морды бьют. Так, мордобои?

Пистолет я держал у бедра, но так, чтобы видели мой палец на спусковой скобе. Ближайший ко мне поспешно отступил, испуганный взгляд прикован к страшному пистолету, ими владеют только «настоящие», а они сами понимают, что пока еще шпана, которая почтительно расступается перед «настоящими».

Я кивнул парочке:

– Идите. А я посмотрю, что с этими делать. Возможно, через пару часов их заберут в ближайший морг…

Парень и девушка тут же повернулись и бросились со всех ног в проход между домами. Я им кажусь наверняка еще страшнее, чем те четверо. Парень убегал даже впереди девушки, намного оторвался от нее, все-таки она на каблучках. Я повернулся к двум оставшимся:

– Жить хотите?

Оба послушно затрясли головами.

– Еще раз застукаю на таком, – проговорил я выразительно, – буду… нет, не убивать, просто прострелю яйца. И вообще отстрелю все причиндалы! Чтоб помнили… Убивать начну, если и с отстреленными яйцами выйдете вот так веселиться. А теперь брысь, бакланы!

Они исчезли, словно привидения. Адреналин разрывал меня на куски, как капля никотина хомяка, в ушах шумит прибой, а в поджилках скопилась такая сила, что готов подпрыгнуть на уровень третьего этажа. А то и четвертого.

Я несколько раз вздохнул, чувствуя, как воздух вырывается из моих раскаленных внутренностей, будто из чрева дракона. Руки-ноги дрожат, все тело вибрирует, требует действия, ему этого мало, будто готовился сражаться с целой армией, бить и получать удары, а потом отступить к стене… а тут, как абыдна, да?

Две телекамеры, обе размером с зерно пшена, я отвез к дому Галочки Первухиной и установил обе в ее квартире: одну в спальне, другую на кухне. Самая красивая девчонка класса, а я уверен, что и всей школы, она тревожила мое воображение еще с шестого класса, когда вдруг приснилась жаркой летней ночью.

С того дня постоянно наблюдал за нею, любовался, однажды осмелился предложить ей любую помощь, на какую способен, на что она только посмеялась, но поблагодарила вежливо и с чувством: ей, отличнице, чем мог помочь я, который учится ниже среднего? Но все равно приятно, спасибо!

Я не сводил с нее глаз, мои мечты не простирались тогда дальше, чем видеть ее постоянно, и вот сейчас, похоже, смогу воплотить свои мечты в реальность.

Довольный, как два слона, я вышел из стены, как вдруг услышал приближающиеся голоса:

– Галка, ты обещала мне пойти на дискотеку…

– Ничего я не обещала, – ответил звонкий девичий голос, я узнал Галочку Первухину и поспешно вдвинулся обратно в стену. – И вообще… ты ведешь себя слишком напористо.

Сквозь серый туман бетонной стены видел, как из-за угла вышли Галочка и наш классный капитан футбольной команды, а также хоккейной – Роберт, крупный, холеный, белозубый, с развитыми плечами и мощной грудью. Он пытался положить лапу на ее плечи, но она ожгла его негодующим взглядом, он тут же лапу убрал, но улыбочка осталась та же блудливая.

– А почему нет? – ответил он. – Все телки кому-то да принадлежат.

– А я вот никому, – подчеркнула она.

– Зря.

– Уверен?

– Все кому-то да принадлежат, – повторил он.

– Я не все, – отрезала она.

– Я это знаю, – сказал он поспешно, – потому вот и того, говорю с тобой…

– Ах, какая честь!

Он прогудел обиженно:

– Это издеваешься, да?

– Да нет, – ответила она смиренно. – Я же признаю, что ты звезда спорта… нашего класса. Автограф дашь?

Она остановилась, повернувшись лицом в сторону троллейбусной остановки. Роберт шагал дальше, а когда сообразил, что идет в одиночестве, остановился, будто ударился мордой о стену, почти подбежал обратно, как петушок.

– Погоди, твой троллейбус только что ушел…

– Другой придет, – сообщила она. – Троллейбусы, знаешь ли, ходят постоянно. И все разные… Это у тебя только одна машина, а троллейбусов много.

– Я знаю, – ответил он туповато.

– Правда? – удивилась она. – А я думала, ты знаешь только, с какой ноги ударить по своим воротам.

– Я по своим не бью, – возразил он угрюмо. – Разве что от злости, когда ключ теряю… Погоди. Знаешь, одно время мне казалось, что у тебя этот… как его… ну, тот неудачник, которого отчислили за неуспеваемость.

– Ты о Виталике? – переспросила она. – Во-первых, не отчислили, он сам ушел, чтобы помогать маме содержать семью. Во-вторых, и он был от меня достаточно далек. Хотя мне он нравился больше других. А ты что, завидуешь?

– Чему завидовать, – спросил он с удивлением. – Ты самая яркая девчонка школы. Да что там школы!.. Я же вижу, что с тобой нельзя поставить рядом даже красоток, что постоянно мелькают по ящику. Так что у того Виталика еще тогда шансов не было. Теперь – тем более.

Она взглянула лукаво.

– Уверен?

– Уверен, – ответил он с вызовом. – Ты не станешь гробить жизнь… да что там жизнь, даже вечер не стоит тратить на такого неудачника.

Она смотрела на него, прищурившись.

– А ты… удачник?

Он весело рассмеялся, картинно показывая крупные белые зубы.

– Да, мне удается все. И друзья у меня такие же… которым все удается. И девушка у меня должна быть… соответствующая. Ну, ты поняла! Как насчет сегодняшнего вечера?

Она снова посмотрела в сторону троллейбусной остановки, народ начинает накапливаться, покачала головой:

– Какой ты быстрый…

– А что, – сказал он, – я же не сказал, что напрашиваюсь на ужин, плавно переходящий в завтрак, хотя вообще-то это было бы нормально и вполне естественно. Но у тебя дома родители… А вот мне предки купили квартиру! Ну, не совсем купили, просто досталась после смерти бабушки, но ее отремонтировали, купили новую мебель, так что у меня шикарная двухкомнатная хибарка! Собственная. Пойдем, посмотришь.

Она наморщила нос.

– И как только переступим порог, потащишь в постель? Или нагнешь прямо в прихожей?

Он развел руками:

– За кого ты меня… Дикарь я, что ли? Сперва все-таки ритуалы некоторые, не слишком сложные. У меня родители старого пошиба, воспитывали, что нельзя же в постель девчонку тащить силком: ей надо сперва стихи почитать, вином угостить потом…

– Это из Саши Черного?

– Ага, – ответил он неуверенно. – Наверное. Я знаю только Сарумана, да и то Белого.

Она сказала в задумчивости:

– Ну, если сперва ритуалы, это несколько меняет…

Он сказал твердо:

– Клянусь, шагу не сделаю, которого ты не одобришь. Мне трахать не так важно, для этой цели всегда есть мокрощелки. Мне важнее, чтобы рядом с самым крутым парнем школы, это я о себе, га-га-га, была самая красивая девчонка! Это же… имэ… как его, имижд!

Она окинула его задумчивым взглядом. Мне показалось, что в ее глазах промелькнула насмешливая искра.

– Я девушка порядочная, – заявила она, – поэтому и дорогая.

Он воскликнул:

– Я ж о том и говорю! Я в состоянии платить…

– Мечтать не вредно, – заметила она, – а главное, очень дешево! Чем готов платить?

Он развел руками:

– Ну не долларами же, если ты хочешь поймать на этом. Платить временем, заботой, нервами… черт, даже здоровьем, хотя оно мне и самому пригодилось бы.

Она смотрела, прищурившись, в глазах играли веселые бесенята. Наконец кивнула:

– Сообразил. Хвалю.

– Спасибо, – ответил он обрадованно. – Для тебя готов даже извилинами шевелить.

Она окинула оценивающим взглядом его атлетическую фигуру.

– Да, это тебе непросто… Ладно.

Он на миг оторопел.

– Что?

– У тебя автомобиль близко?

– Как всегда, – ответил он обрадованно. – Неужто буду ездить на общественном? В него без вазелина не влезешь.

Я дергался, не могу врубиться, как ее понимать: то ли разыгрывает его дальше, это бы хорошо, но не слишком ли рискованно, все-таки поездка в квартиру парня подразумевает обязательный процесс совокупления и коитуса. Как Галочка сумеет отвертеться, пока не представляю. Во всяком случае, играет очень рискованно. Если слишком будет упираться, Роберт отбросит затянувшиеся ритуалы и силой поставит в нужную позу. Нет, она что-то явно придумала похитрее…

Он взял ее за руку и почти потащил к пятачку, где припарковывают автомобили. Галочка, как мне показалось, ускорила шаг, чтобы не все видели, как садится в автомобиль с парнем, что тоже обязывает хотя бы к простому отсосу. Роберт галантно открыл ей дверь, она скользнула вовнутрь и сама поспешно захлопнула дверцу.

Роберт неспешно, красуясь фигурой и мускулами, обошел машину и сел слева, а я в растерянности смотрел и судорожно дергался, то ли мчаться на свою стоянку, где припаркован мой старенький автомобильчик, то ли еще делать что-то такое, чтобы быть там, все видеть, помочь, спасти, не позволить, уберечь…

Автомобиль Роберта медленно начал разворачиваться, я все еще растерянно смотрел, как он после трех попыток съехать с высокого бордюра напрямик все же подал задом, поехал вокруг дома, чтобы там выскользнуть на дорогу и увезти, увести в свою двухкомнатную, скотина…

Наконец, не придумав ничего умного, я вдавился обратно в стену глубже, дополз до металлического стояка, там меня понесло вниз со стремительностью американских горок. Здесь труба еще толще, я почти на инстинктах вошел в металл и заскользил по багровой полосе, чувствуя себя не то скоростным авто, не то пронзающим атмосферу болидом.

Потом тот же инстинкт заставил остановиться, я опомнился среди прямых, как лазерные лучи, красных прутьев, пытался восстановить в памяти схему канализации этого микрорайона, наконец вылез на поверхность, вот она, стоянка, вышел из массивной стены моста, здесь темно даже днем, никто не обратит внимания, почти бегом поспешил к своему автомобильчику.

Так, быстро открываю дверцу, сразу запускаю ноут… Как долго разогревается, зараза! Надо бы отрубить системы поиска вирусов, откуда они здесь, наконец, вот база данных, имеем адреса по именам, спасибо пиратам…

Валентьев Роберт Арнольдович… есть, вот телефон, улица, дом, номер квартиры… Остальное неважно, я захлопнул ноут, быстро запер машину и почти так же бегом метнулся обратно к мостовой опоре.

Через две секунды меня снова несло по сверкающей багровой полосе, словно электрон, я изо всех сил старался удержать в памяти адрес и примерные координаты, образы начали смешиваться в памяти, температура поднялась опасно высоко, сознание начало мутиться.

Внезапная остановка ударила, как молотом. Когда тьма расселась, я слышал тонкий звон, в сером тумане фантастически яркие прямые лучи, устремляющиеся вертикально вверх, под ногами широкая багровая полоса… уже не полоса, а металлическая труба. Я смотрел растерянно, в мозгу промелькнуло: в этом районе двухкомнатная этой мрази, но какой дом, здесь как-то обходятся без табличек…

Да быстрее же, мелькнуло в мозгу паническое. Он там, наверное, скоро начнет ее тащить в постель…

Торопливо скользнул по одному из стояков, поднялся на поверхность и, выйдя из стены, посмотрел на номер дома. Эх, промахнулся на три дома, но зато теперь вижу, где его дом. Только бы не убиться там внизу…

Скользнул вниз, чувствуя, как сам разогреваюсь наподобие метеорита, отсчитал два стояка, вдвинулся в третий. Меня рвануло вверх с такой силой, что едва не вылетел, пробив крышу. Остановился, пошел вниз, торопливо выглядывая из стен, прислушиваясь и принюхиваясь, заскакивая в пустые квартиры и выглядывая из окон.

Глава 4

Уже начал отчаиваться, как вдруг нечаянно бросил взгляд из окна. Охранник как раз отворяет решетчатые ворота перед новеньким японским авто, я даже отсюда почти увидел за рулем Роберта. Они миновали ворота, в доме пять подъездов, важно не упустить, в какой войдут, ага, понятно, теперь поскорее найти путь именно в их квартиру…

Я отпрянул от окна, сердце колотится, как у пойманного. В животе что-то поворачивается, а в кишечнике неприятная тяжесть. Я торопливо вдвинулся в стену, чересчур быстро, как в кипяток, опустился еще на три этажа, выглянул и сразу понял, что попал туда, куда хотел.

Да, родители ему подарили, честно говоря, такую квартиру, которую мало кто отказался бы заиметь. Да что там не отказался, я о такой могу только мечтать: в элитном доме того класса, когда и вокруг дома пространство огораживают заборчиком и ставят охранника на воротах.

А сам ублюдок на деньги богатенького папочки обставил квартиру так… как я бы хотел. Мощная аппаратура с объемным звуком по углам большой комнаты, и плевать на соседей, которым тоже слушать все, что будет слушать он, широкая плазменная панель телевизора на стене, а к нему подключен комп, это чтобы отрываться в суперсовременных баймах по полной.

В животе протестующе задергалось, помчался было к ванной, но вспомнил, что Роберт обязательно потащит Галочку в спальню, повернул туда и едва успел снять штаны, как кишечник начал торопливо освобождаться. Он не то что слабый, но после мощной пробежки или занятий со штангой всегда возмущается и старается очиститься полностью.

Вспомнив квартиру Подгорных, я навалил кучу прямо на постель, вытер задницу краем роскошного одеяла, все время прислушивался к звукам в прихожей. Донесся щелчок замка, послышались их голоса. Я торопливо застегнул штаны и вдвинулся в стену.

В прихожей Галочка пыталась снять туфли, а Роберт уверял, что в его квартире не разуваются, они-де не джапы узкоглазые, у нас Ивропа… гад, у меня украл, это я всегда так говорю.

Эх, мелькнула мысль, надо было все-таки в ванной, Галочка в первую очередь зайдет помыть руки. Увидела бы, какая Ивропа у этого красавчика.

Все-таки я поспешно скользнул в ванную, выдвинул из стены руку и открыл на полную мощь горячую и холодную воду, а потом, обжигаясь, догадался заткнуть пробкой ванну и перевести мощно хлещущую струю туда.

Роберт врубил музыкальный комбайн и поспешил на кухню готовить коктейли. Галочка вошла в ванную, я видел сквозь серый туман, что стремился сгуститься, как сквозь толстый слой ваты услышал ее вскрик:

– А зачем ты ванну наполняешь?

Роберт ринулся в ванну, я стиснул челюсти и обматерил себя за недомыслие, надо бы позже, чтобы пошла через край, вот бы поползал с тряпкой в руках, собирая воду и отжимая в ведро, пока не залило соседей. Сорвалось, ну да ладно, такое дело можно и повторить, да не раз.

Я, приблизив лицо к грани кафельной плитки и воздуха, смотрел, как Роберт вбежал с торопливостью. Вода только-только начала набираться, он тут же закрыл оба крана, затем повернул щеколду на двери и, повернувшись к зеркалу над раковиной для мытья рук, неспешно и с удовольствием пописал в нее, любовно рассматривая свое отражение. Закончив, отряхнул несколько раз, разбрызгивая желтые капли по стенам, как кобель, что метит территорию, постоял так, с довольной улыбкой рассматривая пенис, наконец с сожалением заправил в штаны, снова начал рассматривать себя так и эдак, вместо того чтобы помыть руки.

Правда, воду открыл, это на случай, если Галочка с той стороны прислушивается, а сам потрогал немытыми руками лицо, с тревогой рассматривая тщательно замазанный прыщ, показал своему отражению серию улыбок, всякий раз вскидывая брови и стараясь выглядеть красиво и загадочно, как некромант, наемный киллер или педофил.

Злой, я прошел по стене, заблудился и, потеряв ориентировку, попал к соседям, торопливо вернулся. Роберт уже вышел из ванной, на лице беззаботная улыбка всем довольного преуспевающего человека.

– Ничего не понимаю, – сказал он энергично. – Если бы краны разом сорвало – другое дело.

– А там что?

– Дурь какая-то. Будто бы отвернуты…

– Ты забыл! – предположила она.

– Я? – оскорбился он. – Да у меня память как у тигра!.. Просто что-то с этой гребаной техникой. Говорил же, не надо брать китайское…

Он привлек ее к себе, поцеловал, они сели на диван, а я поспешно пробрался обратно и снова открыл оба крана, не забыв предварительно заткнуть ванну.

Когда вернулся, Роберт уже наполнил два бокала шампанским. Галочка, откинувшись на спинку, забросила на нее руки, благодаря чему ее грудь поднялась и через тонкую маечку твердыми нипелями смотрит почти вверх, следила за ним улыбающимися глазами. Я видел, как она насторожилась, повернулась в сторону ванной.

Роберт выпрямился, посмотрел на нее, на дверь. Я видел, как лицо его дернулось, он решительно направился к ванной, рванул дверь. До меня донесся сдавленный вопль. Галочка с дивана наблюдала, как он исчез, затем поправила прическу и, скосив глаза, посмотрела на свою грудь, слегка приподняла ладонями, потрогала и даже потерла кончиками пальцев кончики, чтобы сильнее оттопыривали тонкую ткань.

Дверь ванной распахнулась, Роберт появился бледный, напряженный, с мокрыми по локоть руками.

– Что, лилось? – поинтересовалась Галочка сочувствующе. – Опять?

– Да, – ответил он раздраженно. – Черт, сегодня суббота, водопроводчиков не отыщешь… но завтра я у них все разнесу! За что мы налоги платим? Пусть ставят другие краны.

– У них только отечественные, – предупредила она.

Он буркнул зло:

– Отечественные только с виду корявые, а пашут – что надо.

– У нас, – сказала она предостерегающе, – плоскогубцами приходится поворачивать.

– Это лучше, – откликнулся он, – чем сами от давления воды отвертываются!.. Черт, ну разозлили меня, ну разозлили…

Она указала на бокал с нетронутым шампанским.

– Выпей, успокоишься.

– От шампанского?

– Плюс на плюс дает минус?

Он сдвинул плечами.

– Не помню. Когда это учили, я на сборах был.

С натугой усмехнулся, замедленно сел. Я видел, как он старается взять себя в руки. Галочка улыбалась, а он закинул ей руку за плечо, натужно шутил, хотя лицо остается напряженным. Понятно, все еще прислушивается, что творится в ванной. Любую другую бы уже завалил на диван и задирал юбочку, но Галочка – дорогая штучка, слишком одухотворенная и красивая, с такими не сразу поднимается рука лезть под юбку и даже просто щупать грудь.

Я выждал чуть и снова, пробравшись в ванную, открыл краны. Хотел заткнуть ванну, как прежде, но этот гад вообще сорвал цепочку, «чтобы не соскальзывала», и бросил ее на стиральную машину. Сейчас же, даже если вода будет хлестать вовсю, она все-таки не переполнит ванну: часть уйдет в дыру, что внизу, а часть – в предохранительный слив недалеко от краев ванны.

Скотина, мелькнула мысль, быстро соображает. Что же делать, что делать… Испортить электропроводку? Не поможет. Напротив, в полной темноте скорее завалит и совокупит…

Я торопливо вернулся, Роберт уже пытается поцеловать ее в шею. Галочка откидывает голову, улыбается томно и загадочно, шея нежная и красиво вылепленная, полные губы влажно блестят.

Он хохотнул:

– А помнишь, я когда увидел тебя и подошел с вопросом: «Девушка, разрешите вас потанцевать…», ты тогда так отбрила, так отбрила! А ночью ты мне уже приснилась…

– Здорово трусики испачкал? – поинтересовалась она.

– Я сплю голым, – объяснил он и поиграл мускулами.

– Тогда простыню?

– Да простынь испачкал, га-га! Людям снятся неспроста эрогенные места! Я тогда понял, что это ж такое удовольствие иметь тебя рядом.

Она поморщилась.

– Какие-то слова выбираешь, «иметь», да еще «рядом»… За удовольствие надо платить, иначе онo обидится и уйдет.

Он воскликнул:

– Дык я ж готов! Это вообще моя мечта.

– Мечтая, – предупредила она насмешливо, – будь осторожен! Иногда мечты сбываются. И ты вдруг скажешь, что у меня недостаточно кривые ноги.

Он спросил в замешательстве:

– А чем лучше кривые?

– Кривые ноги плотнее облегают шею.

Он задумался, как будто в самом деле старался сравнить прямые и кривые, а я, злой, как Антарас, прошел внутри стены к входной двери, осторожно высунул палец наружу и нажал кнопку звонка.

Сквозь туман я видел, как из комнаты в прихожую выбежал раздраженный Роберт. Даже не заглянув в глазок, он повернул защелку и рывком распахнул дверь. Лицо сердитое, однако на нем сразу проступила растерянность и… злость. Повернув голову направо, налево, он вернулся в прихожую, закрыл дверь и рывком повернул защелку.

Я поспешил в комнату, Галочка сидит на диване в прежней раскованной позе, только ногу на ногу забросила чуть выше, так что, если встать… нет, сесть напротив, наверняка можно рассмотреть ее трусики. Если, конечно, носит трусики. Сейчас модно обходиться без них. Мешают. А у некоторых якобы аллергия. Просто стало можно якобы невзначай демонстрировать хорошо подбритые места и затейливые интим-прически.

– Что, – поинтересовалась она, – разве мы уже шумим?

– Кто-то ошибся дверью, – ответил он.

– И что, ты его обругал?

– Нет, – сказал он раздраженно.

– Молодец, – сказала она. – Умеешь сдерживаться. Я думала, разорвешь на клочья.

Он зло оскалился.

– Я бы разорвал, честно. Но сволочь такая… убежал.

Она засмеялась, показывая удивительно жемчужные зубы и влажный рот.

– Забудь.

– Постараюсь, – ответил он зло. Через силу растянул губы в улыбке: – Надеюсь, в твоем обществе забуду вообще про все на свете.

Она улыбнулась, он явно хотел ее обнять, но бросил настороженный взгляд на дверь ванной, сказал торопливо:

– Погоди секунду, я только загляну и сразу обратно.

В ванной комнате он сразу же бросил испуганный взгляд на кран, но тут же успокоился, хоть и оглядывался с настороженностью. Я не утерпел и сказал жутким голосом в вытяжку:

– Бойся, смертный…

Он вздрогнул так, что звякнули зубы. Волосы встали дыбом, бледный и потрясенный, вскинул голову и смотрел на зарешеченное отверстие. Я продолжал тише, подражая вьюге:

– У-у-у-у-у-у… бойся, бойся…

Пятясь, он вышел и плотно закрыл за собой дверь. Я с такой поспешностью переместился по стене, что на миг высунул лицо, яркий свет ослепил, я отпрянул. Роберт что-то почуял и оглянулся, весь белый. Галочка спросила с удивлением:

– Что с тобой?

– Да так, – промямлил он дрожащим голосом, – почудилось…

– Что?

– Будто из стены что-то высунулось… Боковым зрением, смутно так увидел, но… уже вижу, это тень от шкафа…

Она поморщилась.

– Травку куришь?

Он помотал головой:

– Пробовал, бросил.

– Перешел на тяжелые?

Он снова помотал головой:

– Мне нельзя, я буду делать карьеру в спорте. У меня гены, как сказал тренер. У других генов нету, а у меня есть. Так что даже курить нельзя.

Она произнесла задумчиво:

– Какой ты образцово-показательный… А тени своей боишься. Почему-то тебя считают таким крутым, таким крутым… Но ты в самом деле крут?

Он вымученно растянул бледные губы в улыбке.

– Я скромный, о себе не говорю. Но такое ощущение, будто услышал голос твоего Виталика. Скотина, как только о нем поговорили, сразу померещился. Хоть и плевка не заслуживает.

Она возразила с удовольствием:

– Виталик тоже качается, уже оброс мускулами!

Роберт пренебрежительно фыркнул:

– Мускулами?

– Ну, – сказала она, – смотря от чего вести отсчет. У тебя вон и рост, и плечи широкие, и грудь колесом, а у него гены подвели… Зато он сам выкладывается, день и ночь качается!

Он искривил губы.

– По новейшим данным, качаться нужно не больше двух-трех минут в день. Всего один подход, несколько повторов до упора. Мышцы получают сигнал на рост и начинают увеличиваться. А часами истязают себя только самые тупые… Они все равно ничего не добьются. Чтобы преуспевать, нужно идти в ногу с наукой. И спортивной медициной!

Умник какой! Я и без него это знаю.

Она спросила хитренько:

– А ты всегда добиваешься?

Он широко улыбнулся, сволочь, у него даже зубы ровнее и красивее, чем у меня, спросил небрежно:

– Ты имеешь в виду карьеру?

Она отмахнулась.

– Я имею в виду вообще.

– Когда как, – ответил он.

– Бывают неудачи? – удивилась она.

– Нет, – ответил он с усмешкой, – другое. Иногда быстро понимаешь, что добиваться не стоит. То ли цена высока, то ли сам товар не высшего качества, то ли и цена, и качество… но нужно ли это мне? Потому второго шага чаще всего не делаю.

Она откинулась на спинку дивана, даже у меня зачесались ладони от желания ухватить ее за вторичные половые признаки.

– Виталик неудачник, – сказал Роберт с убежденностью. – Если ему даже и выпадет удача, такой тупарь не сумеет ею воспользоваться.

Ах ты сволочь, мелькнуло у меня между ушами. Ничего, посмотрим, как сумеешь воспользоваться ты своей удачей. Я вообще могу, если захочу, сделать так, что ты ни с одной дел иметь не сможешь. Будет трясти от одного вида задранной юбки…

– Он уже работает, – возразила Галочка.

– Кем?

Она пожала плечами.

– В какой-то фирме. Не думаю, что директором, но ему только семнадцать!

Роберт фыркнул:

– Директором… Ему бы лучше лифтером устроиться, но… вряд ли примут.

– Почему?

– Трассу не запомнит.

Я страшился, что Галочка засмеется, однако она чуть улыбнулась и сказала уверенно:

– Ты зря о нем так. Он упорный и настойчивый. Я сама видела, он в нашем спортмаге легкие гантели сдал, а купил тяжелые!

– Гантели, – сказал Роберт недобро. – Ему бы водные лыжи купить… Да где найдет наклонное озеро?

Она все-таки засмеялась, я сжал кулаки, ничего-ничего, я припомню все эти шуточки. Я не злопамятный, но я злой, и память у меня хорошая.

С ходу не придумав, что сделать еще, я снова позвонил, дождался, когда он прибежал, выглянул, злой и рассерженный, даже на площадку выбежал и посмотрел через перила лестницы вниз, а потом вывернулся, как ящерица на солнце, и попытался посмотреть вверх.

Едва он вернулся в комнату и опустил задницу на диван рядом с Галочкой, я со сладким злорадством вдавил кнопку снова. Роберт пробовал было не вставать, но я звонил и звонил… Наконец он вскочил, подбежал к двери и начал заглядывать в глазок, елозя рожей по кожаной обивке.

Я нарочито перестал звонить, пусть думает, что звонивший успел убежать, а как только он отошел от двери, я позвонил снова. Он метнулся к двери, снова посмотрел в глазок, сообразил, что за это время звонивший не успел бы скрыться, со злостью уставился на звонок…