Текст книги "Ходящая по снам (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава девятнадцатая
Сон

В чае явно было какое-то лекарство. Стоило Лизе лечь, накатила сонная одурь, глаза закрывались сами собой. Шторки опускаются, встретимся утром. Сновидица проваливалась в сон без сновидений, теплая обволакивающая темнота закрытых век, глубина в которую падаешь без тревоги, спокойный стук сердца, расслабленное дыхание, вдох выдох. Покачиваясь на волнах теплой молочной реки, тепло, пахнет чем-то родным, знакомым. Козой тут пахнет!

– Милка, ты чтоль? – Открыла глаза в своем сонном убежище Лиза. Коза лежала рядом на кровати и вылизывала хозяйке лицо и шею, тыкала мордой.

– Дорогая моя, хорошая! – Обняла хранительницу Лизавета. – Ты меня откуда угодно вытащить можешь?

– Мя. – довольно ответила химера вытягиваясь в весь свой немалый рост на кровати. Дело сделано. Хозяйка дома.

Лиза встала и пошла на улицу. Надо было найти Иннокентия и убедится, что с ним все хорошо.

– Кеша! Мальчик! Возвращайся! Лети сюда мой хороший! – надрывалась сновидица стоя у любимой березы.

На крыльцо вышла Амалфея, недовольно помахивая хвостом.

– Что за шум, а драки нет? – молча вопрошала козья физиономия.

– Ворона надо найти. Кеша не откликается. Поможешь? Я его совсем не чувствую. Он как улетел со стаей, так и пропал. А там наяву труп и сетка с клеткой. Понимаешь?

– Говоришь много. – ответил взмах хвоста недовольной прерванным отдыхом химеры. Без разгона, прыгнула расправив крылья с крыльца. Только порывом воздуха взметнулись волосы на голове хозяйки и рубашка распахнулась.

Лиза провожала белую точку улетевшей хранительницы в небе и молила все естественные и сверхъестественные силы на свете, чтобы коза нашла Кешу.

Постояв соляным столбом, поняла, что шея даже во сне может затечь будь здоров. Милка улетала все дальше и давно уже пропала в туманной дымке, только чувство направления осталось хозяйке и теплая нить их внутренней связи.

Мысленно отправив пожелание удачи, Лиза вернулась в дом. В холодильнике опять нашлась вечная банка молока. Желудь спал в соседней таре, обвив вокруг себя мох, как доисторическая личинка кокон.

– Вот как это называется? – переливая из банки в банку молоко и глядя на то как мох впитывает за секунды весь объём – ворчала Лизавета.

– Я так банок в холодильнике разведу мильон, буду пустую тару сдавать. Отставила очередную литровку в сторону и вернула зародыш на место. Раз нравится, пусть спит. От нечего делать прошлась по дому, проверила свои запасы. Уходить в чужие сны, пока химера ищет вещую птицу Лиза опасалась. Пока не вернется, из дома ни ногой.

Решила все-таки взяться за приготовление маринованного папоротника. Измельчала и смешивала высохшие травы. Весов на кухне не нашлось, пришлось брать пропорции на глаз и при помощи чайной ложки.

Поставленный на огонь маринад томился под крышкой и надо было опять занять руки, чтоб не сходить с ума от беспокойства за своих питомцев.

Лиза пошарила по карманам. В ладонь, как живая ткнулась шишка из леса.

– Я же обещала посадить ельник. Вот растяпа.

Пошла на задний двор, за калитку. Там где начиналось поле и серая туманная стена касалась обочины грунтовой дороги Лиза по краю обочины втыкала самолетики семян в землю. Лейка, прихваченная из сарая быстро кончилась, пришлось тащится обратно. Увлеченная процессом, Лизавета пропустила возвращение своих питомцев. Первым на плечо приземлился ворон. Иннокентий за время странствий стал массивней и тяжелей. Когти его с легкостью охватывали Лизино плечо и ключицу, но птиц был аккуратен. Привычно потерся клювом о голову подруги.

– Хоррошая. Перреживала.

– Дорогой ты мой. Как же я волновалась за тебя! Я ни дозваться, ни докричаться не смогла. Думала поймали эти гады. Если б не Милка…

Химера спланировала на поле и с любопытством пошла нюхать проклюнувшиеся ростки елочек вдоль дороги. Фыркнула удовлетворенно и только драконий хвост мелькнул в калитке. Мавр сделал свое дело, мавр пошел отдыхать.

– Кешенька, ты бы на березу перебирался, если понравится. Смотри какой дом Милка отгрохала. Хочешь на чердаке окно будем открытым держать? Не пропадай, дорогой ты мой. Я без тебя не хочу тут одна.

Лизавета поглаживала довольного ворона, пока несла к калитке и через двор. Иннокентий увидев любимую березу спланировал на ветку, стал чистить клюв, признавая дерево своим.

– Оставайся, прилетай когда соскучишься. Это и твой дом. Хочешь гнездо с подругой вейте, хочешь так прилетай, только не бросай меня так надолго. – попросила Лиза с умилением глядя, как ворон перескакивает с ветки на ветку исследуя свою любимую березу.

– Деррревня. Встрррреча. Завтрррра. Пррросыпайся.

Глава двадцатая
Явь

Лиза открыла глаза. За окном шумел город и люди спешили по своим важным и сложным делам. На стуле у кровати лежало свернутое банное полотенце, халат и зубная щетка в упаковке. Гостевой набор венчала слегка увядшая ромашка, сорванная, видно, с ночной клумбы.

– Мда, ну так себе ухажёр, – вспомнив смешное слово от деда, хмыкнула Лизавета.

После горячего душа, распаренная и со свежей головой, она была готова к тяжелым разговорам со следователем и даже к посещению своей, но уже такой чужой квартиры. Лишь бы домой отпустили поскорее. У нее там встреча назначена.

Хозяева нашлись на кухне. Роза варила кофе в медной джезве, маленькой – на одну чашечку. Помятый Вениамин растирал руками лицо, сидя за столом.

– Таки светлого утра, принцесса, я надеялась, что капли мои тебе до полудня поспать дадут. Так и запишем, увеличить дозировку, – хохмила старушка, подавая племяннику чашку, полную одуряюще пахнущего эликсира жизни.

– Кофейку?

– С удовольствием. Доброго всем утра. Лучше вообще больше ничего не давайте, не действуют они на меня, только продукт перевели.

– Ну, единичный случай еще не результат, как говорил Яшенька. Шучу, Шучу. Больше ни капли яда из моих рук не получишь. Садись, тут рогалики Венечка привез свежайшие. Всю ночь болтался, а потом еще будет клянчить: «Тетя Роза, дай таблеточку». Пей уже залпом. Знаю, что гадость. Потом нормального сделаю.

Вениамин, скривившись, как от настойки полыни, хлебнул из тонкого фарфора, потом еще. Сглотнул и попросил добавки.

– То-то же. Будешь тетю слушаться – проживешь сто лет. Сейчас Лизоньке сварю чашечку и тебе добавлю. Мне, дети, только нюхать и остается, изверги запретили даже чайную ложечку амброзии.

– Можно мне без секретных добавок, – попросила Лиза, с подозрением глядя на юриста, что никак не мог вернуть свое всегдашнее невозмутимое выражение лица.

– А со сливками будешь? Тогда открой холодильник и возьми молочник на верхней полке.

Такая домашняя и теплая Роза Абрамовна нравилась Лизе гораздо больше, чем вчерашний холодный профессионал, промелькнувший вечером в глазах психиатра.

– Ну что, будем следователю звонить? Я сегодня даже, наверно, готова в квартиру зайти. Очень хочется побыстрее с этим разобраться. Меня дома ждут.

– Да, сейчас бумаги на аренду подпишем и будем звонить. Мы тут посидели, подумали и решили, что конторе нашей очень нужна оперативная квартира. Так давно нужна была, что мы уже ее у тебя арендовали. Дня три назад. Свидетели есть, документы готовы и зарегистрированы, оплата на счете, налоги оплачены. Остались формальности, если ты не против.

– В смысле арендовали? Прям с трупом?

– Ага, с трупом, ключами и выводом главного свидетеля за скобки. Не хочешь идти в консультанты, хоть квартиру сдай, – попросил Веня.

– А теперь можно для блондинок поподробнее объяснить, в чем суть аферы?

Лиза растерла лицо ладонями, стараясь сосредоточиться. Посмотрела на довольно ухмыляющегося Вениамина и попросила еще раз:

– Давай с самого начала. По пунктам. Я ничего не поняла.

– Да тут все просто, как сканворд в «Мурзилке» разгадать, – перебила начавшего было говорить племянника Роза. – Мальчики сняли у тебя квартиру – это раз. Ты неотлучно живешь в деревне при куче свидетелей – это два. К трупу отношения никакого не имеешь и знать его не видела – это три. А вот частное сыскное агентство очень даже этим типом нехорошим интересовалось, а он ими, похоже, тоже, раз в квартиру залез служебную. Вот только откуда у этого Аркашки ключи образовались от квартиры, где денег нет? Непонятно.

– Очень даже понятно. Мы сегодня закончим с формальностями и будем вопросы задавать неудобные кое-кому, – угрожающе пообещал в потолок юрист.

– Меня только предупредить не забудьте, кого в расстрельную команду назначите, – прервала его рассуждения Лиза. – В целом я согласна, давай свои бумажки. Почем квартиру-то отдала бравым агентам?

– По средней московской ставке. Не волнуйся, не обидим. Давай тогда через полчасика выезжать будем, пока пробок нет. Я нашего следователя уже предупредил, чтоб он дело себе попробовал забрать. Если получится, то все формальности останутся на моей совести, как на юристе вашего самозанятого лица. А сейчас пойду немного подремлю с вашего позволения, ночь была тяжелой.

Этот позер наклонил голову с поистине аристократической точностью, щелкнул каблуками и вышел с кухни.

– Ну как бы мне его устроить в хорошие руки, вот ты мне скажи. Дома не ночует, себя не бережет. Маму до седины довел своими подвигами. Лиза, хоть бы ты его образумила.

Лизавета поняла ладони вверх и активно замотала головой в полном отказе брать такого дворового кота на поруки. Не надо нам такого счастья, пусть гуляет где хочет.

Роза Абрамовна только хмыкнула со значением. Молодые, бестолковые, что с них взять.

Выехали через два часа. Лизавета с Розой Абрамовной наконец-то в спокойной обстановке смогли поболтать о снах, техниках осознанного сновидения и возможностях воображения сновидца.

Лиза увозила с собой объемный пакет с книгами. Очень пожалела, что со всеми этими неприятностями так и не познакомилась с Ольгой вживую, но взяла обещание, что приедут всей компанией на выходных.

Посоветовавшись, решили, что ночевать можно в пансионате рядом и вообще свежий воздух очень полезен дамам пенсионного возраста. Тем паче, что обещанное обучение от тети Розы никто не отменял.

– Василий Акимович будет больше всех доволен, – прокомментировала Лиза желание старушки погостить подольше.

– Очень перспективный мужчина. И заметь, девочка, я не стыжусь свои симпатии показывать, в отличие от некоторых.

– Роза Абрамовна, опять вы меня подначиваете?

– Вода камень точит, – глубокомысленно произнесла та, посмотрев на часы. – Пойдем нашего терракотового воина оживлять, ночью спать надо, а не махинации свои прокручивать.

Пока Лизавета разбиралась с недвижимостью во всех смыслах этого слова, Акимыч, позабыв про больную спину, места себе не находил. Вениамин позвонил ближе к вечеру. Точно, по-военному описал ситуацию, пообещал, что Лиза в безопасности, и попросил никого далеко от себя с утра не отпускать. Держать оборону и личный состав в ружье поставить.

Вот старый пограничник и затеял с утра переделку козьего сарая. Всем нашел занятие, чтоб на виду были. К обеду умотался сам от такого дела. Присел на ступеньки кухонные, ноющей поясницей к двери привалился. Рановато он вставать начал. Бабка Маланья свое дело знала, хоть во сне, но лечила справно. Возраст только подкачал, скинуть бы лет двадцать. Вот тогда бы развернулся во всю ширь, а тут за молодыми угнаться решил, старый пердун.

Сидел корил себя потихоньку и не заметил, как Иван Федорович рядом присел.

– Ванюша, здравствуй, милок! А Лизавета в Москву укатила, тебя не дожидаясь, – очнулся от сонных размышлений дед.

– Да я не к ней. Я к вам, Василий Акимович. Разговор есть, да поговорить не с кем.

– Ну, поговорить – это я завсегда. Рассказывай, что за печаль доброго молодца кручинит? Да погодь, я еще с прошлого разу все голову ломаю, а спросить все никак памяти нет. Ты ж, Ваня, ветелинар, на кой ляд ты на ферму зоотехником-то устроился? У нас в совхозе этот зоотехник и не лечил никого, токмо с кормами разбирался, да коровам хвосты крутил. Скользкий был типчик, я тебе скажу. Вот фельдшер наш, тот человек. Понатыкал иголок в задницу, сиди как хошь.

– Кем взяли, тем и пошел. У них в штате ветеринара не было, из района ездил, а тут я и чтец и жнец. Ситуация такая была, что я бы и простым дояром пошел, если бы дом давали.

– Вот оно значит как. Зарплата на одного, а паши за всех. Смотри, в колхозе больше всех лошади работали, а вот в председателях их ни одной не видели. Пусть хоть премию выписывает, куркуль. Сел на парня и поехал.

– Да все нормально, я не за этим пришел. Мне бы посоветоваться, как дальше быть. Матушка тут приезжала на днях.

– Да, разнесли уже сороки деревенские. Все языки об забор стесали, одна Соломониха видала, а остальные только причмокивают. Поругался что ль с родителями?

– Было дело, дед Василь. Ты прости меня, я тут подумал, говно я человек. Сам тебя алкашом считал, а тут, как нужда пришла, никого другого для толкового совета не придумал. К тебе жалиться пришел, а должен прощения просить.

– Эх, паря, это ты говна не видал. Хороший ты человек, Иван. У Светки мать когда слегла, кто за опорос денег ни копейки не взял? То-то же. Плохому человеку в деревне скотину свою кто доверит? А тут в очередь стоят. Это ты брось. А я чего, алкаш и есть. Сам бы себе руки не подал. Это Лизавета с делами своими человеческий облик вернула. Ей богу, был бы помоложе вполовину, сам бы девку окрутил. А вы все телитесь, что один, что второй. Ни молока, ни шерсти. А ей рожать уже пора, – начал опять о наболевшем дед.

– Да я, в общем-то, про женитьбу и хотел поговорить. Нет-нет, это не то, что вы подумали. Ситуация такая неудобная, как бы рассказать.

– Неудобная ситуация, когда на тебя все соседские дети похожи, а тут дело житейское. Говори уже, не мнись, как девка в бане. Обрюхатил кого?

– Да нет, не в этом дело. Все не так ужасно. Дайте что ль сигаретку, даже не знаю с чего начать.

– Как тебя прижало! Ну, на, хороняка. Ты ж не куришь? Прикурить иль сам справишься? Ну, Иван, ну ты и дурилка, куда ж дым глотать-то, выплюнь, давай сюда, нечего продукт переводить, да откашляйся, потом говори.

Когда откашлявшись ветеринар смог говорить, дед уже смолил отнятой сигаретой, поглядывая, как строители с Виталей выносят остатки сена в стожок, чтоб расширить Милкину закуту. Сама мать-героиня выгуливала потомство вдоль забора, ловко вставая на задние ноги, чтоб дотянуться до цветущих веток вишни соседнего участка.

– Отдышался. Давай с самого начала рассказывай. Время у нас есть, так не торопясь и погутарим. И мне отдых, и в твоей головушке все разложится. Когда в переплет попал, главное что? Главное – не дергаться. Тут как в болоте, начнешь бултыхаться – и поминай как звали, а ежели успокоиться, оглядеться по сторонам, глядишь, и мозга на место встанет, да и палка какая найдется или помощь придет.

– Правильно ты, дед Василь, говоришь. В голове только одна мысль – бежать, а куда бежать? Все ходы перекроют. А кого боюсь? Собственных родителей, понимаешь?

– Это что ж ты такое натворил, что от мамки с отцом как варнак какой беглый бежишь?

– Жениться не захотел. Предки мои с партнером своим договорились, что дуру эту он замуж пристроит. Они там бизнес расширяют, а отдуваться мне. А я в академию ветеринарную поступил сам на бюджет тогда. Я все детство котов бездомных таскал. Мама вообще животных дома держать отказывалась. Они только-только начали большие деньги зарабатывать, я их дома через день видел. Сначала соседка со мной сидела, потом нашли какую-то женщину типа гувернантки. Тетю Олю я все равно навещал, она и уроки помогала делать, и котов всех лечила и пристраивала. Мы потом переехали в свой дом, а квартиру эту продали. Я от нее, наверно, и заразился этой мечтой. Книг у нее было немеряно по ветеринарии. Случаи разные рассказывала. Понимаешь, она мне ближе родных была. Мы еще виделись пару раз, да и созванивались. Она и помогла курсы подготовительные найти, подсказала, как документы подавать, чего говорить.

Дома скандал был страшный. Меня в Первом меде ждали, отец со всеми уже договорился на фармацевтике. Продолжить династию, не ударить в грязь лицом, а я не пошел. Потом только сознался, что поступил в другой.

Поорали, но отвязались на год, типа переведусь, никуда не денусь. Женитьба эта еще. Шварц – он жук тот еще. Стелет гладко, всегда маме ручку целует, коньяк с отцом хлещет, чуть ли не каждый вечер, но я-то вижу. Ему покоя отцов госзаказ не дает. Там такие суммы космические, а тут из грязи в князи. Была конторка, стала корпорация, а самого Шварца подвинули. Вот и дружит, не знает, как укусить. Они это слияние затеяли, чтоб конкурентов подвинуть, а получится, что их самих подвинут. Не знаю как.

Анжелка еще эта тупая. Воротит от ее сюси-пуси. У меня экзамены, у нее тусовки. Я пару раз с ней выполз и больше на роль ручного пекинеса не соглашался. Не хочу об этом.

Родаки, как заколдованные ходят. Шварц то, Шварц сё. Этот дядя Толик меня только сынком не называл. На мою сторону встал с ветеринаркой, типа доучивайся, где хочешь. Потом курсы по управлению пройдешь. Будем новое направление открывать. Все вранье. Там кругом одно вранье. Мать, как начала в бренды одеваться и в Милан летать на модные показы, только и твердила, что надо зацепиться, нужно соответствовать, а сама из такой же деревни. С дедом перестала общаться, даже на похороны не поехала и мне не сказала. Позорил он ее перед обществом. В общем, сбежал я. Получил диплом, разругался со всеми и деру.

Мы с отцом на пять лет забились на спор. Если смогу сам прожить без его денег, то отпустит в свободное плаванье и с Анжелкой сам будет разбираться. Типа испытания. А сам все выходы перекрыл, никуда устроиться не мог. В Москве все клиники закрыты для меня, вот и согласился тут зоотехником.

Знаешь, Василь Акимович, рассказал – и как-то легче. Я ж шифровался, как разведчик. Аккаунты поудалял, телефон сменил, даже картами боялся пользоваться. Думал, служба безопасности отцова найдет и домой притащит. А тут у мамы день рождения. Написал смс, она и примчалась. Короче, спалился по всем фронтам. Еще и Светлану подставил. Типа моя невеста, кушайте – не обляпайтесь. Ты ж ее знаешь. Она даже глазом не моргнула. Невеста – значит невеста. А чего делать?

– А ничего. Ты, дружок, нынче в свободной стране, не крепостной чай от барина сбежал. Хошь женись, а хошь так живи. Отец твой голова, сына из-под удара вывел. Пять лет дал на ноги встать. Из Москвы тебя выдавил, это да. Так в столице тебя каждая собака бы нашла с твоей специальностью, а тут глушь. Чужие не ходят. Эх, зря мы тебя в своих видосах засветили, но, глядишь, не опознают. А за это время профурсетка, может, сама замуж выскочит, или папаше ее ждать надоест. Мало ли чего случиться может. Чего трепыхаться? Коли работа нравится, так и работай. Бежать он собрался. Здесь за тебя все село встанет, авось не украдут принца.

– Да какой я принц, кому я нужен. Это мамочка из себя светскую львицу корчит. Прям фармацевтический магнат, куда деваться. А на самом деле просто контора, которая удачно вложила денег. Одна из многих.

– Ну не скажи. И за меньшее могут в мешок – и в воду. Папаня чай за сына единственного денег не пожалеет, если чего. Короче, не того боишься, Ваня. Смотри, как бы по материнским стопам худые люди не пришли. Вот это засада так засада. Впрочем, есть у меня одна идейка. Обмозговать треба. Знаешь как отец мой говорил, земля ему пухом? Присказка у него такая была. Страх хуже смерти.

Он когда с войны пришел, молчал, откуда ордена. Это я только потом уже, как усы отросли, начал мозгой-то понимать. Нечем там хвастаться. На войне все боятся. Только один в кусты, а другой в штыковую. Помереть один раз можно, а бояться потом всю жизнь будешь. Так и тут. Орденов тебе обещать не буду, но ежели мы тебя сами на люди выведем, то тут расстановка сил и поменяется. Медийным человеком тебя делать будем, Иван Федорович. Хиханьки да хаханьки наши с Виталей сегодня есть, а завтра в трубу фьють – и вылетят. А с тобой дело другое. Будешь с умным видом про лечение свое рассказывать. Видал я такие ролики, одна иностранщина. Да и страшные морды. А тут парень молодой да славный.

Только ты уж прости, за ради такого дела придется твое инкогнито того. Тут посоветоваться надоть. Во-первых, с Лизаветой, да с юристом ихним. А потом Ленку-змеюку будем пытать, она баба крученая в этих делах. Тут с наскока не возьмешь. Думать надо.

Акимыч прихлопнул ладонью по колену и начал вставать.

– И ты думай, Ваня. А со Светкой не играйся, как кот с мышкой. Она вон одна на горбу мать лежащую тащить, и все хозяйство на ней – работает, как лошадь ломовая. Подойди и скажи напрямки. Коли пошутил, так сразу и признайся.

– Да я теперь и сам не знаю.

– А не знаешь, так сам в себе разберись. Глаза закрой и представь: ежели нету этого человека на земле – добро тебе али худо? Могешь жить и без Светки, значить не твое это. Нечего девке голову морочить. Закрутят себя дела семейные, сбегнешь али вырвешься, а девке пятно на всю жизь. Еще и ребятенка сделаешь, так вообще хоть топись иди.

– Дед Василь, ну чего ты меня извергом каким представляешь. У нас с ней и не было ничего.

– Я, Ванюта, по себе людей сужу. Каким был кобелем, таким и остался. Думаешь, Марья моя мало слез при жизни пролила? И пил, и гулял бывало. Это сейчас жалею, что не берег счастье-то, близок локоток, да не достать. Головой вперед уда думай, вот тебе мой совет.

– Это понятно.

– Ну коли понятно, давай тогда вечерком приезжай. Лизка-то позвонила, что едуть. Вот сядем все вместе и подумаем. Одна голова хорошо, а три уже му-та-ция! – произнес дед очередное новое для себя слово и довольно улыбнулся.

– Не грусти, Ванюш, коли сам живой, то и поправить успеем чего.

Развернулся от Ивана и закричал братьям-белорусам, чтоб ровнее копну складывали и дверь не забыли перевесить наружу, чтоб внутри места больше было. Иван еще какое-то время посидел на ступеньках и, пообещав приехать ближе к вечеру, попрощался.

Лизавета чуть-чуть разминулась с посетителем. Не успела еще нива проехать поворот, как мимо пролетела черная машина юриста на полной скорости.

Вениамин долго рассусоливать не стал. Поздоровался со всеми кратко и попросил Виталика рассказать, сколько ему заплатила прекрасная девушка Наталья за украденные ключи и, главное, чем?

Побледневший оператор выдал сам себя. Он было дернулся бежать, но тяжелая рука строителя, опустившаяся на плечо, остановила прыткого воришку.

– Эх, Виталя, Виталя. Я ж тебя как родного принял, – тяжело опустился на недавно обсиженные ступеньки дед Василь. – Как так-то? Неужто гнилье внутри не разглядел? Врагам продался, грошей мало было?

– Это, Василий Акимович, преступление не с целью наживы, а по личным мотивам. Я это еще у дверей той конторы заметил: не похож был разговор их на первое знакомство. Девка оказалась не простой, а с секретиком. Рассказывай давай здесь и сейчас, Ромео, на чем тебя поймали? Не дурак же ты полный, не могла она так голову тебе заморочить?

– Да я ничего такого. Я просто думал, раз квартира стоит пустая, может, мы хоть иногда… ну – встречаться там будем. Наташка сама предложила. В гостинице дорого и не хотела она, а дома родители. Я ничего такого не хотел, просто дубликаты снял. Елизавета Петровна, вы же ей и не пользовались, все время тут были.

– Ой дурак! Наташка тебе сказала. Где теперь эта Наташка? – Акимыч, прихватился за сердце, зачастившее от волнений последних дней. Лиза кинулась к деду, уводя его в дом.

– Увози его с глаз моих долой. Чтоб больше я про этого враля не слышала. Куда хочешь его сдавай, Ленке я сама позвоню. Хватит, наигрались в блогеров. Деда до больницы только осталось довести с такими новостями.

Вениамин положил тяжелую руку на свободное плечо юного предателя и проникновенно сообщил:

– В квартире Лизаветы Петровны труп нашли. Похоже, Наташки твоей работа. Ты же ей ключики передал? Звони своей возлюбленной, помощь следствию облегчает наказание.

И аккуратно вытащил из кармана телефон оператора, предлагая тому разблокировать экран. Виталик сначала порывался вслед за дедом – объяснить и получить очередное прощение за глупую шалость, но, услышав про труп, побледнел и уже никуда не дергался. Разблокировал телефон и послушно набрал дорогой сердцу номер.

– Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее, – сообщил бездушный оператор, похоронив все надежды на ошибку в обвинениях.

– Поехали, дружок, будем вспоминать и рассказывать. Заодно адресок проверим. Помнишь, где живет твоя Мата Хари?

– Она квартиру снимала в городе с подружкой.

– Вот и скатаемся. Будешь хорошо себя вести – сядешь не как соучастник мокрухи, а как честный вор.

– Я не хочу в тюрьму, – у юного преступника задрожали губы. Очередная шалость оборачивалась такими последствиями, что ссора с Акимычем или увольнение с работы было бы просто за счастье.

– Никто в тюрьму не хочет. Это уже от Елизаветы будет зависеть. Будет она на тебя заявление писать или пожалеет дурака. Поехали. Следователь тоже человек, ему допоздна засиживаться вредно на работе, у него характер портится от этого.

Матвей сбегал за фельдшером и Сергей Афанасьевич опять ругал деда, что тот не бережет себя. Лиза утирала слезы, путалась под ногами медика и пыталась то воды подать, то стул.

– Прости его, дурака, ради меня прости. Это я, старый, не разглядел, доверял ему и тебя подставил, – твердил дед Василь.

– Да нафиг он мне нужен? Лежи ты ради бога. Доктор, может, его в больницу?

– Хорошо бы обследовать. Нет у меня аппарата ЭКГ сделать, а тут организм изношенный, может быть и инфаркт.

Вызвали скорую. Пока ждали, всем миром успокаивали деда, Лиза готова была кого хочешь простить, лишь бы дед поправился. ЭКГ оказалась в пределах возрастной нормы, от госпитализации дед отказался. Фельдшер пообещал, что если в ближайшие сутки пациент встанет самовольно, то к кровати он его привяжет и слушать никого не будет.

Мужики ушли доделывать сарай, Лиза осталась с дедом. Ленке она позвонила спустя пару часов, после того как все успокоились.

Рассказала, не скрывая подробностей, и про труп в квартире, и про Виталика, и про захворавшего деда.

– Лиз, ты же понимаешь, что проект просто так не остановишь, – осторожно прокомментировала подруга. Там такие неустойки, что даже твой Вениамин не справится. Я не знаю, чем тебе помочь пока. Давай я вызовусь сама снимать? Неделю-другую перекантуемся как-нибудь, а потом чего-нибудь придумаем.

– А дети? Лен, ты семью на кого оставить хочешь?

– Придумаем чего-нибудь. Мишка на удаленку давно просится, соглашусь на маму его в доме хозяйкой на недельку-другую. Лиз, я тебя в эту передрягу втянула, я тебя не брошу. Держи нос по ветру, утром приеду. Надо начальству доложиться. Позвоню потом еще.

Дед, чутко прислушивавшийся к Лазаветиным беседам, пытался что-то рассказать, но был уложен обратно. Все потом. Сначала пусть поспит немножко, а потом уже будем решать все остальные проблемы этого безумного мира.