Текст книги "Ходящая по снам (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать первая
Сон

Вечером, как обещал, приехал Иван. Смущаясь Лизаветы, коротко рассказал о своих злоключениях. Оживший дед Василь кручинился по своему напарнику и в разговор не вступал. Решено было завтра, как приедет Ленка, устроить большой совет и как следует обмозговать идею нового проекта. Пока дело блогеров застопорилось, это могло быть спасением для всех.

Милка сегодня наконец-то спокойно разместилась в отдельных от детей апартаментах и безропотно стерпела хозяйкины дерганья в районе вымени. Скоро пора будет отдавать бандитов, а обещанных гостей от Лешего так и нет.

После адски сложных двух суток Лиза ничего не хотела. Просто лечь и лежать. Обнять свою драгоценную химеру и спать во сне под охраной хранительницы. Заснув на своей скрипучей кровати, в очередной раз пожалела, что не сменила антиквариат, когда деду покупали мебель.

Милка поджидала хозяйку во сне, нетерпеливо прохаживаясь по спальне. Поваляться не получится, поняла Лизавета.

– Ну показывай, чего ты хочешь, радость моя рогатая?

Лиза, по-старушечьи кряхтя, поднялась с кровати и пошла за козой. На удивление порождение мифов привела не к входной двери, а на кухню. Ткнула мордой в холодильник и вопросительно уставилась на нерасторопную хозяюшку.

– И чего у нас тут?

Открыв холодильник, Лизавета ахнула. Из банки со мхом торчали тонкие, но длинные корешки, они оплели забытый хлеб, добрались до банки с молоком и перевернули ее. Бардак вышел знатный. Освободив буйного желудя от ставшей тесной стеклянной тары, Лиза с этим новорожденным подобием Ктулху вышла во двор. Амалфея шла следом, с подозрением разглядывая неведомое чудище.

– Здесь у нас занято, – глядя на березу, сказала она и пошла на задний двор, где за калиткой раскинулось поле и уходила дорога в лес.

Елочки за день подросли и вытянулись вдоль дороги. Вот тут и будет тебе дом. Милка, давай-ка делись живительной влагой.

Выкопав небольшую ямку в траве, положила комок слегка шевелящихся корешков. Недовольная коза позволила немного подоить себя прямо на мятежный жёлудь. Присыпали землей и отошли в сторону.

На ветки елок приземлились любопытные сороки. Разглядывая Лизу с крылатой козой, стрекотали о чем-то о своем.

– Лучше бы хозяина позвали, а не торчали тут. Мешаете только.

Говорливые птицы рванули к лесу, только хвосты мелькнули. А сквозь землю начал пробиваться тоненький росточек, набухала почка сверху, раскрывалась прямо на глазах, выбрасывая под полуночное солнце два дубовых листика.

– Смотри-ка! Получилось! Ожил, драгоценный ты мой!

Лексей Борович, появившийся ниоткуда, упал на колени, обнимая землю вокруг тонкого ростка не больше пальца указательного. Земля вокруг слабо шевелилась, похоже, корешки, найдя благодатную почву, распрямлялись, врастая в окружающее пространство.

– Лизавета, ты это видишь? Дорогие вы мои девочки, это ж чудо настоящее случилось. Жив наш мир! Пока перводрево плоды дает и детей своих по миру разносит, будем и мы жить. Свершилось пророчество.

Лиза переглянулись с Амалфеей и потихоньку удалились, позволив воркующему лешему обнимать землю, убирать траву, родник открывать рядом с дубком.

– Ну вот и мы молодцы. Хорошо то, что хорошо заканчивается. Правда, моя хорошая?

Надо было навестить бабушку, рассказать ей про дубок и нажаловаться на здоровье деда. Пусть сердце тоже полечит, раз уж больной в сонном стационаре оказался.

Дед только в ногах не валялся, просил освободить его от этой каторги. В доме у Маланьи Акимыч выглядел отъевшимся и румяным, как детсадовский карапуз.

– Вот видишь, во сне выздоровел и наяву на поправку пойдешь. Бабушка обещала. А потом я тебя в самый лучший сон отведу, какой захочешь. Потерпи еще немножко, – уговаривала, обнимая ворчащего деда, Лизавета.

Бабушка наглаживала химеру, чесала мягкие ушки, шею и грудь. Обнимала свою подругу, все ватрушки скормила довольно урчащей животине. Вот это был настоящий праздник. Даже новость о воскресшем желуде только дополнением шла.

Лизавета посидела немножко среди дорогих и любимых и поняла, что пора возвращаться. Домой хотелось до одури. Просто лечь и лежать, пока вставать пора не придёт. Хватило у нее приключений и плохих и хороших.

– Пойду я, наверно, – тихонечко сказала она, поглядывая искоса на деда, что было собрался вслед за Лизой, но резко сник от строгого взгляда бабы Милы.

– Милку-то оставь в гостях. Не намиловалась я с ней еще. Чай дорогу найдет, не маленькая.

– Ага, – невпопад ответила Лизавета, представляя прямо на пороге их общую кровать и мягкие подушки. – Я заскочу завтра, расскажу, как там дела и вообще, – и провалилась в собственный сон.

На кухне кто-то был. Тихо позвякивали банки друг о друга. Слышно было мягкие топотки, шум воды и бормотание. Лиза, бесшумно ступая, кралась как кошка из спальни, посекундно замирая и боясь спугнуть нежданного гостя.

Резко открыв дверь, обомлела в проеме. Маленький, размером с валенок, бородатый дедок стоял на раковине и мыл отброшенные в спешке банки. Холодильник был уже отчищен и сиял белизной открытого нутра.

– Ой! Ты кто?

– Ох ты ж пресвятые оладушки! Хозяйка вернулась! А я-то пол еще не подмел да посуду не помыл. Местный я, тутошний.

– Домовой, что ль? – от удивления с Лизаветы слетела вся вежливость. – Прям настоящий?

– Настоящей не бывает. Не положено нам на глаза-то показываться, но коли поймала, большого укора не будет. Будем знакомы – Прохор.

И ножкой шаркнул. Сам домовенок был подозрительно похож на Василь Акимыча в первые их встречи. На ногах валенки на босу ногу, борода топорщится нечесаным веником. Разве что домотканая рубаха со штанами сменила тогдашнюю майку-алкоголичку.

– Лизавета, – представилась девушка, усаживаясь на табуретку у стола. – Подобру ли поживаете, уважаемый Прохор? Может, помочь посуду помыть? Мы тут набезобразничали немного.

– Дело-то житейское, в добром доме и домовой доволен. Ты б, хозяюшка, отдохнула, а то себя не жалеючи только туда-сюда и скачешь. А я блинчиков ржаных пока состряпаю, да соленья твои закрыть треба. Папоротник какой день ужо в сенях томится, не дело это. Провонял все, окаянный.

– Так ты и готовить умеешь?

– И готовить, и убираться, всему обучены. Не дикий какой. Травки я твои на чердаке поворошил, подушки да перину взбил. Вот теперича осталось только ларь холодный в порядок привести после дивнодрева и можно блинцов поесть. Чай нагуляла аппетит, не откажешься?

– Не откажусь, конечно, у бабули все ватрушки в Милку упаковались, мне даже корочки не досталось, – улыбнулась Лиза.

– Вот и погоди минуточку. Мы на это дело спорые. Один валенок тут, а другой уже сковородку ставит.

И действительно, посуда сама стала на свои места, плита разгорелась ровным пламенем, а сковородки, как живые, выпрыгнули с полки и плесканули себе масло на чугунные донца.

– Чудеса. Вот бы наяву так.

– Чему не обучены, тому, значить, и не способные. Коли потеряла чего, так спомогну найти, вора отвадить или искру какую затушить – это всегда пожалте.

А вот во сне я в дому первый твой помощник. Приготовить чего, гостей приветить али дома расширить, как душа пожелает – это со всем почтением. Книжку твою самописную изучил, по памяти все рецептуры воспроизвесть могу. Не желаете ль проверить? – и ножкой шаркнул.

– Так это ты такие хоромы нам отгрохал? А я на козу думала, архитектором ее обзывала рогатым.

– В хорошем дому и хозяин хорош, – потупился засмущавшийся домовенок. – Приятное хотел сделать. Такую диковину в доме держать! Негоже, коли в тесноте пихаться будем.

Пока болтали, на сковородках шкворчало тесто. Блины взлетали, взмахивая румяными краями и плюхаясь обратно, распространяя вокруг божественный аромат.

– Ну, Прохор, ну ты и молодец! Я так готовить и не научилась. Даже папоротник и тот умудрилась уморить.

– Не барское это дело – на кухне кошеварить. Папоротник мы строго по написанному закроем, правда уж прости, хозяйка, пришлось твой маринад спустить да нового наварить. Попутала ты чутка с пропорциями, как бы беды не случилось. Прощенья просим за самоуправство.

– Так, – постановила Лиза, выхватывая первый блин с тарелки, – повариха из меня и вправду аховая. Яичницу и ту могу испортить, – отвлеклась, откусывая пышный, сочащийся маслом блинчик. – Какая вкуснотища! Ой, спасибо!

Прохор успел метнуться к чайнику и налить полную кружку ароматного чая со смородиновым листом.

– Прощенья просим. Просьба малая имеется. Не просьба, а пожеланьице.

– Проси, мой дорогой, чего хочешь. В чем помощь моя нужна, говори, не стесняйся.

– Не помощь, а так, мелочишка. Признал тебя дом хозяйкою, Лизавета, а обряда до конца не закончили. Лапоть бы мне на саночки, да одежи какой новой. Подыстаскался я, горемыка, пока бабка твоя на смертном одре лежала. В яви-то не так заметно, домишко наш крепкий, да новым ужо никогда не будет, а тут показаться стыдно. Валеночки, гляди, совсем развалились.

Поднял обувку свою и пошевелил в большой дыре крохотными пальчиками.

– Бедный ты мой. Что ж раньше не попросил? Ты только скажи как? Как обряд проводить?

– Не велено было. Сторожимся мы хозяев. Ежели неявно на глаза попадемся, то большой беды нет. А так запрет большой. А обряд-то простой, да старинный. Лапоток нужон, чтоб, значит, было где схорониться, да лоскутков разных, каких не жалко. Обувку можно попроще. Она на ноге сама станет под размерчик-то. Век благодарить буду, а то в приличном обществе показаться стыдобища, дом богатый, а сам рвань подзаборная, – потупился, носом шмыгнул в бороду растрепанную.

Лиза от такого наивного признания совсем расклеилась. Протянула руки и обняла маленького хозяина. Прижала к себе теплого, как кота, домового, по голове погладила.

– Сделаем тебя первым модником на деревне, Прохор. Завтра утром все организую. Спасибо тебе за все. Какой ты молодец, помощник, хозяюшко.

– Ну будя, будя. Этак я совсем расквашусь, ты уж отпусти, Лизавета Петровна, сделай милость, не тискай. Чай не кот домашний. Про кота разговор особый, дома без этого племени нам тяжело приходится. Прежняя-то Муренка со старой хозяйкой ушла, не смогла одна горевать. Первый помощник в доме котейко. И мыша поймать, и дите утешить, и грусть-тоску прогнать. Коли в яви надо чего, так коту прямо и говори. Они звери с норовом, но порядок блюдут. На твое решенье я воли не имею, но коли прибьется какой бедолага, не гони со двора. Хоть в сенях миску держи.

– Да я как бы не против, просто у нас тут кобель серьезный, как бы не задрал. Да и все как-то складывалось, не до кошки было.

– Это дело поправимое. Коли желание есть, хвостатая сама дом найдет.

Глава двадцать вторая
Явь

Глава двадцать вторая. Явь

Утром Лиза еле продрала глаза. Очень хотелось поваляться в кровати подольше, но коза ждать не будет. Ворча, как старая бабка, натянула свои драные джинсы и пошла творить добро.

С домовым они проболтали всю ночь напролет. Сначала про список трав, что у лешего попросить для сонных рецептов, а потом, как справить новую одежку для хозяйственного помощника: фасон, покрой, предпочтения. Обязательным условием было, чтоб была ношена и порчена специально с наговором рукой хозяйской.

После дойки попало деду, что собрался идти помогать по хозяйству. Сказал доктор – постельный режим, значит надо слушаться. Акимыч только грустно прокомментировал, что взяли бабы его в оборот. Ни во сне, ни наяву покоя не дают.

– Вот-вот. Будешь капризничать, все бабушке расскажу. Она на тебя управу найдет, не сомневайся. Лежи уже, изучай конкурентов. Скоро Ленка приедет, будем большой совет держать, как нам дальше жить. А я с работы уволилась, может и зря, но ты не переживай. Квартиру, оказывается, сдавать не сильно дешевле, чем статьи писать. Почти на ту же сумму вышли. С голоду не умрем.

– Ты это, Лизавет. Прекращай мне зарплату-то платить. А то гляди, придется мене за постой да за харчи тебе отдавать, не дело это меж близкими людями – деньги-то считать.

– Разберемся. Проект еще не закрывают, денежка за рекламу капает, а там посмотрим, как у нас с этим сложится. Давай таблетки лучше выпей, что Сергей Афанасьевич оставил. Он еще сказал сбор попить успокаивающий, но это только Ленку попросить в аптеку заехать, я пока с этими травками не очень дружу.

– Чур меня, чур. Ты девка справная, но лучше я без твоей отравы из трав обойдусь.

Лизавета позвонила подруге, попросила заскочить в аптеку по дороге, а еще прихватить немного вещей от мальчишек, из которых те выросли, а выкинуть жалко, и ботиночки.

– Это что там за благотворительность у тебя образовалась? У меня на балконе пара сумок детских вещей накопилась. Хватит тебе или новые купить?

– Нет-нет. Ношенные нужны, но хотелось бы посимпатичнее. Мне для одного хорошего человечка надо. Я потом объясню, честное слово.

– Лизок, я тут не одна приеду. Вчера извилинами своими кучерявыми пораскинула, посоветовалась кое с кем, и лучшего варианта для замены этого Павлика Морозова я бы и придумать не могла. Золото человек, от сердца отрываю. Ваську тебе привезу на все лето.

– Василису свою ненаглядную отдашь? Ты ж без нее ни кофе налить, ни к совещанию подготовиться. Сама говорила, что ты свою правую руку даже замуж не отпустила.

– Видела б ты этот замуж. Там такой мажор – пробу ставить негде. В одной руке лавандовый раф, в другой – вейп с черничным вкусом. Я не знаю, что на Ваську тогда нашло, как головой подвинулась девка. Артурчик не разрешает ездить на мотоцикле – это опасно. Артурчик сказал, что татуировки полнят. В общем, спустила я тогда ее Артурчика, прям с третьего этажа под зад коленом, довел мою железную Василису до слез прям на рабочем месте. Гаденыш, абьюзер недоношенный. Убирать ее надо из Москвы. Он-то чует, что потерял. Названивает ей каждый день, цветами офис наш завалил и мягкими игрушками. В общем, принимай, Лизавета Петровна, в свиту свою новую птичку. Выхаживай. У тебя там на природе мужиков неокольцованных собралось, как дятлов в весеннем лесу. Чем черт не шутит, пока Купидоны спят. Меня только на пару дней отпустили, и то дергать будут, что из дома, что с работы. Мишка сказал, что договор готов. Заедет, заберет тебя к нотариусу, чтоб подписать все. Деньги еще не все потратила на стройке или потом расквитаемся?

– Денег пока хватает. Приезжай. Поговорим потом.

Во дворе кто-то стоял у калитки и Барбос сообщал хозяйке, что пора выйти и встретить гостей.

Пришел Сергей Афанасьевич, а с ним батюшка – навестить больного деда Василия. Пока Лиза колдовала на кухне с кофемашиной, фельдшер быстро от завтрака отказался, посмотрел пациента и обещал зайти вечерком, давление померить. Похвастался, что спину отпустило быстро. Хорошо уколы подействовали, видно, партию завезли новую. Раньше такого эффекта не давали, а тут три дня – и как новенький.

– Ага, советская медицина – лучшая в мире! – прямо с кровати подтвердил дед, почесывая место пониже спины. Батюшка решил остаться. Попил с дедом чаю, потом долго о чем-то беседовали, пока Лизавета со строителями ходила в новой пристройке. Сегодня мужики ставили стропила и снимали часть крыши дома со стороны заднего двора.

Решили не мудрить и заменить часть листов старого шифера на новый, купленный уже для туалета с запасом.

– Вот крышу накроем, пока дождей нет, а там окна надо заказывать, утеплитель да панели, чтоб уже стены закрыть и внутрянку доделать. За недельку управимся. Дверь из дома пропилим и сантехнику ставить будем.

– Прям через неделю вода будет?

– Ну бог даст, поставим тебе накопитель, и будешь дома умываться. Кухню только тебе разворотим слегонца, чтоб слив там протянуть и воду в кран поставить. Не обессудь, придется пару дней на улице питаться.

– Велика проблема. И так на бутербродах сидим. Как-нибудь перекантуемся.

На хорошей этой новости договорилась поискать недорогие окна, чтоб сразу и дома заменить, и в туалет поставить. Мишка еще в прошлый приезд говорил, что не нужны ей сюда новые, есть те, что с новостроек снимают и за полцены продают. Только найти осталось, чтоб привезли и размеры подошли.

Так в заботах полдня и проскочило. Отец Сергий собрался было уходить, как позвонил Вениамин со свежими новостями. На квартире нежданно убиенного краеведа нашли ящик с пожертвованиями. Купюр там, естественно, не оказалось, но меди звенело на пару килограмм. Надо было опознать, тот ли пропавший из церкви, что так безнадежно искал новый батюшка.

– А икону, икону они не нашли случайно?

Отец Сергий аж воспрял духом. Бог с ними, с деньгами. Святыню бы вернуть.

Веня только вздохнул, пообещал заехать со следователем, забрать батюшку. Попросил пару прихожанок из старой гвардии захватить.

Про Виталика ничего рассказывать не стал. Сказал только, чтоб не беспокоились, парень со следствием сотрудничает и пойдет по минималке.

– Я заявление писать на него не буду, – уперлась Лиза. – Ему и так хватит на всю жизнь урока, нечего жизнь ломать из-за того, что человек дурак, да и дед очень просил.

– Разберемся, ответил юрист и отключился, не желая вступать в душещипательные беседы.

Ободренный святой отец убежал собирать прихожанок, что могли бы опознать ящик для пожертвований, а Лиза села ждать Ленку с помощницей.

– Везут тебе, деда, девицу красную – начала она сказку, присаживаясь на кровать к Акимычу. – Коса по пояс, сама в коже, сапоги железом подбиты, конь под ней блестит, переливается. Будет тебе ролики снимать лучше прежнего, если не передумал еще, конечно.

– Нет, Лизавета, прикипел я к энтому интернету. Кажный день смотрю, сколько просмотров набрали. Не хочу я без дела бока пролеживать. Может, и сговоримся мы с энтой твоей бой-бабой. Виталю жалко, не доглядел за парнем, старый пень. Ведь под рукой был цельными днями, не видал я гнили в нем. Добрый мальчишка-то. Эвона как повернулось. Ты уж похлопочи за него, негоже парню жизнь ломать. От сумы да от тюрьмы, как говорится.

– Похлопочу, не волнуйся. Не буду я на него заявление писать. Попугают дурака и отпустят. С работы его, правда, турнут как пить дать, но тут уж сам виноват.

– Лизка, ты Ванятку тоже не бросай. Парень в такой переплет попал. Ведь и здесь наша помощь ой как треба. Дом мой я Иванычу обещал, коли они переехать сдумают. На тебя одна надежа.

– Ты давай не раскисай, придумал тоже поручения раздавать. Жалельщик ты мой. Куда собрался? Я тебя с того света вытащу, рано еще уходить, поживи немножко.

– Да вишь как повернулась нелегкая. То одно, то другое. Хотелок много на старости лет, а здоровье прогулял ужо все. На донышке поскребки собираю.

– Вот и собирай. Лежи, как доктор сказал, а то упеку в санаторий, будешь по полной программе лечиться. Давай, набирайся сил. Роза Абрамовна обещала на выходных в гости приехать, а ты тут расклеился.

– Эта милая барышня? А как я-то? Чего ж не сказала? Надо бороду в порядок привести и в баньку с мужиками напроситься. Вещи ты в стирку отдай, чтоб, значить, не ударить в грязь лицом. Пусть змеища твоя в прачечную сумку соберет, чай не развалится.

– Вот, старый ловелас, и про завещания забыл, как про даму заговорили. Лежи уже. Решим и с бородой, и с бельем. Пойду окна искать и кровать себе такую же, как у тебя, закажу. Надоело на продавленной спать.

Ленка прикатила на такси. Притащила еды на роту солдат и сумки с обещанными детскими вещами. Василиса на своем мотоцикле подъехала следом, вызывая нездоровый интерес у строителей и барбоса, что заливался на грохочущего двухколесного монстра, пока сама наездница не заглушила движок. Сняла шлем, косу поправила и улыбнулась сияющей улыбкой, растопив все мужские сердца в округе.

– Ну, принимайте нового оператора. Показывайте, чего у вас тут интересного?

Ленкина Васька роста была небольшого, но сбита крепко. Светлые ее волосы выбивались из косы светящимся ореолом над головой, а заглянуть в голубые глазищи осмеливались только самые смелые и неженатые.

– Ой наведет она тебе тут шороху. Не соскучишься, – сказала Елена Премудрая, обнимая подругу.

Даже дед выполз на крыльцо посмотреть, что за чудо явилось в их медвежий угол. Общими усилиями уложили обратно непоседливого блогера. Пока знакомились и таскали сумки, Васька уже успела посмотреть стройку, с видом знатока залезла на крышу к улыбающемуся Иванычу. Даже к козе нос сунула восхищенный. Эта ракета притащила деду новые прикиды от рекламодателей, даже Лизе достался комплект футболок с логотипом агентства.

– Ну, давайте перекусим и сядем план съемок накидаем. У меня тут запросы по ветеринарным средствам для козы, рекламировать надо. Она у нас ничем не болеет?

– А это идея. У тебя рекламодатели по ветеринарии объявились, а у нас зоотехник бесхозный пропадает. Сейчас мы его вызвоним. Пусть консультирует, куда твои средства применять.

– Это ты про Ивана что ли? – удивилась Ленка. – А он согласится?

– Еще как согласится. Они там с дедом, похоже, деревню блогеров решили организовать. Потянем мы еще один проект, Елена Владимировна?

Иван обещал приехать вечером, после работы. Пока готовили на несколько дней вперед и освобождали кухню под проводку труб, Васька примеривалась к оборудованию. Успела снять жалостливое интервью у лежащего деда. Натаскала для антуража веников из травы, развесила по кругу, чтоб в кадр попадали. Флакончиков с чердака у Лизы попросила, на табуретку выставила. Дед от такой заботы и забыл, что рвался вставать и бежать. Лежал королем, изображал умирающего лебедя.

– Вот и первый ролик у нас готов. Сейчас на монтаж отправлю. Будем подготавливать почву на соведущего, чтоб нагрузку снижать.

Деятельная эта егоза успела сдружиться и с Барбосом, и с Милкой. Отметилась на кухне у Ленки, и поснимала нарезки роликов со строителями. Только и мечется растрепанная коса от одного к другим. Ни секунды покоя.

– Такое золото тебе отдаю, – вздыхала Елена Великая. – Сама растила из курьеров, у нее вместо батарейки атомный реактор. Смотри, Лизавета, самое ценное от сердца отрываю, не испорть мне тут девку.

– Да ладно тебе. Ее, чтоб испортить, надо сначала поймать. Зови свою Василису Прекрасную, пусть хоть кофе с нами попьет.

– Кар! – послышалось на улице.

– Иннокентий! Кешенька!

Лизу снесло со стула, выбежала на улицу, головой крутит. Где друг любезный?

Ворон красовался на коньке крыши. Поворачивал голову, поглядывая на задравших голову строителей, на беседку перед домом, что вместо любимой березы выросла. Лиза подняла руку, приглашая вещую птицу приземлится на знакомое плечо.

– Рррадость. Встррреча.

– Он еще и говорящий! – восторженно вздохнула Васька, прилаживая камеру из раскрытого окна.

– Не снимать! – прорычала Лиза. – Ни перышка его не должно попасть в кадр. Запомни. За ним и так охоту объявили, всех ворон перестреляли по деревне.

– Океюшки, – камера исчезла, а любопытная мордашка переместила взгляд на самого красавца-ворона, опустившегося на дружескую руку.

– Хороший мой. Дорогой. Вот и ты до нас добрался.

– Встррреча.

У калитки остановился белый передвижной дом на колесах с тонированными стеклами.

– Хозяэва! Есть кто дома? Слюшай, погуди, может это не той дом. Забор, да, зеленый, как трава. Дядя Леша, сказал – красавица, да в доме встречать будэт. Доставай корзину, знакомиться пошли, да.

Ворон взлетел с плеча, победоносно каркнул и направился в сторону леса. Похоже, рассказывать, что все организовал на отлично, минута в минуту.

Лиза так и стояла соляным столбом посреди двора. На крыльцо вышли Ленка с Василисой, а в окне торчала любопытная борода Акимыча.

У калитки торчали два колоритных персонажа. Один был высок, плечист и пузат, как бочка. Буйная шевелюра его, сросшиеся брови и кудрявая бородка резко контрастировали с классическим греческим носом. Нос доминировал среди всех остальных черт лица, притягивая взгляд скульптурно вылепленными ноздрями и массивной переносицей. С трудом оторвавшись от этого диссонанса, Лиза взглянула на второго гостя. Маленький, сухонький старичок с блестящей лысиной и кустистыми бровями держал перед собой огромную корзину с фруктами и торчащими, залитыми сургучом горлышками бутылок. На вид эту корзину должны были втроем нести.

– Слюшай! Говорили, одна красавица, а тут целых три! Вай, мама, женюсь!

– Мы от дяди Леши. За козликом, – тихо, но веско произнесла блестящая лысина из-за переносного лотка с фруктами.

Моргнув еще раз, чтобы удостовериться, что это все ей не снится, Лиза шагнула к калитке. Из-за дома начали выглядывать строители. Бармалей подошел к хозяйке дома, но гавкать на незваных гостей не стал.

Лиза наконец, совместила в голове кодовую фразу «от дяди Леши» настойчивое напоминание ворона о встрече и фразу про козлика. Гости. Обещанные лешим гости за Милкиным козленком.

– Здравствуйте. Дядя Леша предупреждал, что вы можете приехать. Проходите.

Под недоуменными взглядами домочадцев, открыла калитку, впустив этих гостей из солнечного юга на свою территорию.

– Возген, представился лысый носильщик. – А это малыш Додо.

Бородатый «малыш» восторженно поцокал языком, оглядывая двор и его обитательниц. Протянул ладонь к настороженному кобелю. Тот понюхал и хлопнулся на пушистую попу, озабоченно оглядываясь то на Лизу, то на деда в окне. Хвост несмело мел по пыльной дорожке.

– Вы не удивляйтесь, – устраивая на столе плетеный рог изобилия, сказал Возген. – Он всех животных насквозь видит, а они его. Прямой потомок, хоть и разбавлена кровь, хватает с лихвой в наши дни.

– Лизавета. А это Елена и Василиса.

Девушки осторожно приблизились к беседке. Влекомые скорее мохнатыми боками персиков, упругими абрикосами, гранатами, кровящими на разломе и прозрачными гроздьями винограда, чем непонятной беседой подруги с двумя кавказцами.

– Угощайтесь, прекрасные пери. Из самой Колхиды везли мы эти дары. Слаще поцелуев наши персики, потрогайте, они так и просятся в ваши прекрасные ротики.

– Порнография какая-то, – с сомнением оглядывая мохнатый фрукт с ложбинкой, произнесла Ленка. Васька, недолго думая, брызнула соком, выхватив самый большой.

– А Колхида – это где? Сейчас разве сезон? – с полным ртом невнятно спросила она, утирая сок с губ тыльной стороной руки.

– Может, кофе? – решила проявить гостеприимство Лизавета, не спеша, впрочем, угощаться из чужих рук.

– И кофе, и вина попробуем. Этой амброзии под сотню лет. Еще мой дед говорил: «Если сможешь, Возгенчик, возродить былое величие Колхидского царства, то пей сам и друзей не забывай». Я как услышал новость, что хранители снова стали рождаться от детей земли и неба, так Додо посадил и поехали. Думали, быстрее доберемся, но заплутали по вашим буеракам. Кабы не сороки, так и крутились бы на месте. Далековато забралась от дома, да, но и повод знатный. Познакомишь, хозяйка, со своим сокровищем? Хоть одним глазком взглянуть. Две тыщи верст отмахали.

– Пойдемте. Мы Милку все равно скоро доить будем, а мелкотню выпустим, пусть бегают. Там и познакомитесь.

– Вай! Не один наследник! Это не просто счастье, а праздник в семье! Додо, мальчик мой, иди, возрожденную легенду смотреть будем!

Прошли на задний двор. Дед Василь так и не вышел из дома. Лиза подумала было, что надо представить гостей, но тут он сам с берданкой своей выполз из кухонной двери.

– Пошто козлят на мясо отдавать собралась? Малые они, побойся Бога, Лизавета! Этим только шашлык свой вертеть, живодерам! Своими руками принимала, неужто ни капли жалости у тебя на животину не осталось? Не дам детей убивцам отдавать, костьми лягу! Стой, стрелять буду!

– Стой, стой! Какое мясо, какой шашлык? Люди за нашим породистым козликом сутки ехали без остановки. Он им не на шашлык, он на возрождение породы!

Лиза подхватила своего старого воина за локоть, отводя ружье от живых мишеней. Матвей Иваныч, как был наверху, так и рванул к деду, размахивая руками мимо стремянки. Как большая бородатая птица слетел, хорошо ничего не сломал. Обнял старого баламута, ружье отобрал.

Сначала разобрались, что дед подслушивать не умеет. Услышал звон – и за ружье. Потом успокаивали горячих южных мужчин, что мамой клялись, что козел им позарез нужен, а не для резки. Гвалт стоял на весь двор.

Прибежали от беседки две полуграции с фруктами. Милка орала что-то ободряющее из сарая, а Лиза только деда за рукав держала и думала, чтоб опять его сердце не прихватило. Акимыч словно и забыл про недуг. Вазгена с Додо заставил клясться всей родней живой и помершей, что козлиному ребенку ущерба не нанесут. Писать и фото слать будут каждую неделю, кормить и лелеять пуще ребенка родного.

Сам лично отвел в сарай. Нависал коршуном, пока малыш Додо с козлятами тетешкался. До Милки не допустил, сказал, молоко от таких гостей скиснет.

Вазген, уважительно поглядывал на старого защитника, кивал в нужных местах, наставления слушал, только что не записывал. Под локоток проводил до стола в беседке. Подушки сам подкладывал, прощения сто раз попросил, что в обход главного мужчины в семье такое дело серьезное провернуть хотели. Умаслил деда. Уже через полчаса, попивая успокоительный сбор с блинами, Василь Акимыч и забыл, как хотел пострелять абхазцев. Похвалил и дары южных гостей. Персика попробовал, скривился от граната. Театр да и только.

– С ними иначе нельзя внучка, – шепнул Лизавете, пока гости в машину отлучились.

– Знавал я одного абрека, служили вместе. Они с женщиной дел вести не будут. Фруктами бы отделались и поминай как звали, а тут дело политическое. Ты не влезай, торговаться будем, коли наш козел им так нужен.

– Ну ты и хитрован! Я подумала, ты вправду их застрелить хочешь.

– Коли хотел бы, то я из окна бы пальнул, чай стекла все едино менять. А ежели за такую даль за Милкиным приплодом приперлись, то и цену на животину хорошую дать готовы.

Подмигнул со значением.

– Поди не одна Милка хвост с крыльями отрастить могет? Из правильной породы наши рогатые?

– Правильней некуда. Уж будь уверен.

– Вот то-то же. Сиди глазами хлопай. Приданое тебе выбивать будем, знаю я этих, с них три шкуры сдери, все мало будет.

Взбодрившись, дед продолжил нагнетать атмосферу. Пожалился под возмущенным взглядом Лизаветы про оставленную работу в Москве, чтоб за козой ухаживать. Света белого не видит, только в сарае и пропадает.

Ленка с Васькой мудро молчали, только кидали осторожные взгляды на Лизу. Та усердно хлопала глазами, как кукла из советского детства, только «мама» не говорила. Театр одного актера выходил на второй акт с овациями и мысленными криками браво.

Через пару часов осторожного торга выяснилось, что гости с жаркого юга готовы действительно на многое. Корзиной фруктов здесь никто отделаться и не пытался. За малыша отдавали новый автомобиль или денежную сумму по номиналу. Глядя на округлившиеся глаза Елены Любопытной, Лиза поняла, что разговора о козьих породах избежать не удастся.