Текст книги "Три башенки и бездонная пропасть (СИ)"
Автор книги: Юлия Шолох
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 13. Башня Ветров
Неугомонные гости, включая тяжёлого на подъём мистера Филиппа, перед ужином успели нагуляться по парку и ели с завидным аппетитом. Кухарка должна быть счастлива, её хвалили столько раз, что больше уже, кажется, невозможно.
Сразу после ужина я извинилась и ушла к себе, как ни уговаривали меня остаться. Уговаривали все, кроме графа, упрямо, словно назло остальным, хранившего молчание.
Голова разболелась, я устала за день и хотела пораньше лечь спать. Гости же намеревались подняться на Соколиную башню, хотя мистер Филипп уговаривал всех отложить прогулку, потому что, судя по звукам, там ужасный ветер, чем выше, тем сильнее, их наверняка продует и придётся лежать в кровати и пить куриный бульон, который он всегда терпеть не мог.
Не знаю, к какому решению они в результате придут, в любом случае можно не волноваться – вряд ли что произойдёт, когда гости все вместе, под присмотром мистера Венгре.
В комнате я остановилась у зеркала и на секунду закрыла глаза, ожидая Анну, которая должна прийти помочь мне раздеться. А потом долгожданный отдых.
В дверь постучали, я ещё подумала, что нужно открыть глаза, чтобы увидеть, кто пришёл. Кажется, подумала, возможно, ничего такого не было. но когда я их всё же открыла, то невольно закричала от ужаса! Я находилась не в своей комнате, нет! Я сидела на холодном камне, на верхней, открытой площадке башни, над головой чернело небо без звёзд. Тело охватил ледяной холод, мои распущенные волосы раздувал и дёргал ветер, вокруг толпились люди, светили лампами в лицо и бесконечно причитали. Надо мною склонились мистер Артур Венгре с графом и оба выглядели крайне взволнованными, у графа дрожали губы. И они спрашивали, зачем я это хотела сделать, зачем?
– Что произошло?
Вначале я думала, что сплю и вижу кошмар. Но происходящее было слишком реальным, сердце колотилось слишком сильно, а ветер бил по лицу слишком больно.
Это не сон. Я испугано прижала руки к груди – оказалось, на мне платье, которое я не успела снять, правда, сверху зачем-то накинут халат, а волосы распущены. На ногах не было туфлей, чулки порвались, а подошвы ступней были чёрными от грязи. Судя по всему, сюда я пришла сама, босиком.
Я насколько смогла натянула подол, чтобы скрыть грязь, отчего-то необходимость спрятать голые ноги казалась такой важной!
Но что происходит? Думай, Ильза, ты совсем не в своей комнате. Ты. на башне, куда не собиралась подниматься! Кровь леденела от страха гораздо больше, чем от холода. Я не понимала, что происходит и от этого было в сто раз страшней.
Как я здесь очутилась? Откуда я здесь взялась?!
Граф приказал кому-то из слуг принести мою обувь, а сёстры Олди стояли и галдели, словно сороки, но если младшая в основном вздыхала и ойкала, старшая не умолкала:
– О, мисс Ильза, как мы переволновались, какое беспокойство вы нам причинили. Это просто ужасно! Мы все вместе поднялись на Соколиную башню, это было так весело, хотя Филипп бесконечно ныл, как ему осточертели все эти прогулки и наши постоянные выдумки. Зато мистер Венгре был очень мил и убеждал нас, что привидений не существует. Подумайте только – не существует! Впрочем, извините, о чём это я, когда вы. Мы глазели по сторонам и вдруг Лара вскрикнула. Я вначале думала -специально, чтобы меня испугать, а она показывает рукой на вторую башню. Я как глянула – а там вы стоите, неподвижная и белая, словно статуя! Это было ужасно, просто не передать! Мы звали вас, граф так кричал! У меня волосы даже на голове шевелились. Потом граф бросился по лестнице, а вы как заколдованная, забрались на зубцы и стали смотреть вниз, будто собирались спрыгнуть.
– Что?
Голос мне отказал. Я собиралась спрыгнуть? Пресветлая вера!..
– Да, вот с этого самого места! – Сообщила старшая мисс Олди, показывая себе за спину. Место ничем не отличалось от остальных, серые каменные зубцы, а между ними выемка, в которой при желании легко поместится человек моей комплекции. – Мы все тут же побежали вас останавливать, я чуть не упала на лестнице! В итоге вам не дали совершить непоправимое, а вы сразу в обморок! Как вы нас напугали!
– Зачем вы это сделали, мисс Ильза? – Мистер Артур впервые заговорил, он поднял руку, но опомнился и остановился, не схватил меня за плечо, как, похоже, намеревался сделать.
Граф стоял молча, его глаза мерцали, он дышал так тихо, что казалось, сейчас вовсе перестанет. Он смотрел, но не видел, слушал, но не слышал.
Совсем как я.
– Как вы нас напугали, мисс Ильза! – Это уже мистер Лишьез. Сёстры продолжали хлопотать вокруг, мисс Абигайл совала мне под нос надушенный платок, мисс Лара размахивала шалью, не зная, куда её пристроить.
Принесли домашние туфли и мистер Венгре громким голосом заставил всех замолчать, успокоиться, а потом помог мне подняться и проводил в комнату, где суетилась Анна.
Он уточнил, всё ли в порядке и, кажется, хотел что-нибудь сказать или спросить, не уверена. Но меньше всего в такой безумной растерянности хотелось разговаривать.
– Может, пригласить врача? – Наконец, спросил он, вернувшись с порога.
– Не сейчас. Пожалуйста, оставьте меня одну.
– Хорошо, но вначале я желал бы убедиться, что подобное не повторится. Грейм только что распорядился запереть вход в обе башни, но это вряд ли остановит желающего распрощаться со своей жизнью, вокруг множество других опасных мест. Я могу быть уверен, что вы не решитесь прыгнуть снова, к примеру, в пропасть?
– Можете. Я не собиралась и не собираюсь прыгать ни с башни, ни в пропасть.
– Что тогда это было, мисс Ильза? Что это такое было?!
– Не сейчас, прошу!
Меня стала бить крупная дрожь. Я чуть не умерла. И даже не понимала этого.
– Хорошо, я оставляю вас. Если что, присылайте Анну.
– Спасибо.
Когда мистер Венгре ушёл, я подошла к зеркалу и посмотрела в него. Там отражалось привидение – бледное, испуганное, огромные глаза, в которых страх, и дрожащие, синие от холода губы.
Анна уже наливать мне горячий чай, чтобы согреться, и не смолкала:
– Мисс Ильза, боже, я так за вас испугалась! Прихожу – вас нет, на полу заколки брошены, дверь нараспашку. Никогда вы не оставляли подобного беспорядка! Да и золотые заколки, которые валяются на полу, словно мусор... Сразу понятно – что-то случилось. Я так испугалась! Куда бежать вас искать, ума не приложу. А тут такое. Как хозяин кричал! Если бы вас можно было остановить криком, он бы это сделал. Но я не могу поверить, что вы.
– Ты свободна, Анна, оставь меня. Сходи к Мариусу и сообщи, пусть не волнуется, я в порядке. Нет, вначале помоги раздеться. Только молчи, умоляю тебя, ни слова!
Она послушалась, хотя и надула от обиды губы, и вскоре я смогла лечь в кровать и укрыться тяжёлым одеялом. В комнате горел и камин, и свеча на столике, за окном было темно, в окна стучал ветер.
Меня трясло словно в лихорадке.
Я ровным счётом ничего не понимала. Целый кусок времени бесследно выпал из памяти. Каким-то образом я вышла из комнаты, поднялась по длинной лестнице и чуть не прыгнула с башни, а ведь это верная гибель! Моё тело это сделало, а я даже. Даже представления не имею, как это произошло! Где в это время блуждал мой разум?!
Руки схватили одеяло, словно хотели за него удержаться. Нет никакой гарантии, что подобное не произойдёт снова, и в следующий раз меня могут не заметить и не остановить.
Этот случай показал, насколько страшная опасность таится в стенах замка. Стоило ли переживать за сестёр Олди, если я сама прежде чуть не отправилась на тот свет?
Думала ли я этим вечером бросить всё и бежать из замка? Была такая мысль, не скрою.
Но я не могла. Побег не разгадает загадку несчастий, преследующих Дабхис-холл, он просто вычеркнет меня из жизни и из памяти местных обитателей. Возможно, я спасусь, даже скорее всего.
А граф? Что будет с Греймом? Там, на башне, в отличии от остальных он ничего не говорил и не выспрашивал, но переживал больше всех, вместе взятых. Он так боялся чего-то, что едва дышал.
Я не могу уехать.
Завтра я придумаю объяснение и продолжу жить, как ни в чём не бывало. Кровь стыла, стоило представить, что я собиралась прыгнуть вниз, туда, на камни, чтобы уже никогда не подняться. Почему? Почему я это сделала? Как?!
Тифей выполз из корзины, ушёл к дверям и лёг посреди порога, как собака, которая охраняет хозяина. Он молчал, но голову склонил, как будто был в чём-то виноват и хвостом по деревянному полу стучал очень зло.
Не могу объяснить отчего, но именно поведение Тифея позволило мне успокоиться. Засыпая, я думала, что за неимением другого ангела-хранителя эту роль на себя возьмёт кот и отчего-то была уверена, что Тифей справится!
Не успела я очнуться от беспокойного сна, как явилась Анна и взволнованно сообщила, что меня ожидает граф, который просил уточнить, что отказа он не примет и, если я вскорости не явлюсь к нему в кабинет, он сам явится ко мне.
– Хозяин очень сердит, прямо хочется выбежать из комнаты, чтобы оказаться подальше! – Вздохнула Анна и приступила к моему туалету. Сама она будто забыла о вчерашних неприятностях и приветливо улыбалась, интересуясь, какую причёску я бы сегодня хотела.
У меня же в голове словно камни лежали и я не хотела ничего.
– Ты говорила вчера с Мариусом?
– Да, мисс Ильза. Он сказал, это всё ерунда и я что-то путаю. Вы никогда бы не стали прыгать с башни.
Значит, Мариус думает обо мне лучше, чем я сама.
Уложив волосы на свой вкус, Анна проводила меня к кабинету графа и только убедившись, что я не собираюсь отлынивать от встречи с хозяином, побежала завтракать.
Его милость словно сердился за что-то. Когда я вошла, он сидел за столом и так хмуро взглянул, что захотелось выйти обратно в коридор. Он указал на кресло и нетерпеливо сказал:
– Доброе утро, мисс Ильза. Присаживайтесь.
– Доброе утро, Грейм.
Он на секунду сморщился, хотя ранее сам просил обращаться к нему по имени, потом решительно продолжил:
– Надеюсь, вы подумали о моём первоначальном предложении об отъезде и приняли его. Я хотел бы услышать, что вы готовы уехать.
– Уехать? Нет, я не хочу уезжать. Ни за что!
– Почему? Почему вы не хотите уезжать?! – Он так волновался, что сглотнул и нервно подался вперёд. – Объяснитесь!
Первым желанием было выпалить, что я не могу бросить его в беде, а теперь никаких сомнений, что он в беде. Даже если мне ещё когда-нибудь попадётся человек с таким светлым лицом и нежным взглядом, как Грейм, даже если я смогу испытать к нему подобие нынешних чувств, хотя в такой повтор невозможно поверить, ничего не сотрёт из памяти того, что я его бросила!
– Я не могу уехать. теперь, когда привязалась к жителям замка. Не могу сбежать.
Граф молчал всего несколько секунд, потом воскликнул:
– Как бы мне хотелось объяснить ваш отказ уезжать симпатией ко мне, пусть я даже того не заслуживаю! Но я не сделаю этого, ведь причина в другом. Что держит вас здесь, Ильза? Отчего вы не бежите отсюда, ведь я вижу, как вы смотрите вокруг. Со страхом. С ожиданием горестей. Как будто вы в клетке. Почему же вы остаетесь в замке, в месте, которое не заслуживает ничего, кроме забвения, и так упорно мешаете мне вас спасти?
– Спасти от чего?
Граф резко осёкся. Он с грустью перевёл взгляд на окно, а потом сказал со всей решимостью:
– Хватить спорить. Я хочу, чтобы вы уехали.
– Вы не можете! Что? Почему вы молчите? Ждёте моего согласия, думаете, достаточно на меня грозно взглянуть и я вас послушаюсь? Нет! Ну не молчите же!
Но он молчал и взгляд его говорил, что он смирился с необходимостью поступать наперекор моим просьбам.
Выхода не оставалось.
– Вы просто не всё знаете, Грейм. Вы, вероятно, как и остальные, решили, что я сознательно решилась покончить со своей жизнью? Так вы думаете?
– Я допускаю, что здешняя тревожная атмосфера могла склонить девушку со светлым и лёгким нравом увидеть свою жизнь в чрезмерно мрачных тонах и предаться отчаянию, завладевшему её мыслями слишком глубоко и сильно.
– Мой нрав не настолько легкомысленный, ваша милость, чтобы любая местность, тревожная или нет, могла повлиять на него подобным образом!
– Что вы хотите сказать? Что дела обстоят иначе?
– Совершенно иначе! Слушайте же! Это. я не хотела признаваться, но скажу. Я никоим образом не пыталась убить себя, не хотела спрыгнуть с башни. Просто. вы вынуждаете признаться меня в том, чего я стыжусь, так и знайте! Я страдаю лунатизмом и иногда хожу во сне. Вот и всё. Видите, тайных причин нет. Я не собираюсь умирать!
После минут молчания он выдохнул и переспросил.
– У вас лунатизм?
– Да, я выразилась совершенно чётко!
– Почему вы не предупредили меня, что страдаете лунатизмом? – через время поинтересовался граф более дружелюбно.
– Не думала, что должна. Этого очень давно не случалось, я решила, что нет необходимости оповещать о своих неприятностях всех подряд.
– Ильза. Мисс Ильза, я не все подряд, я спрашиваю не из праздного любопытства, а с намерением помочь.
Он действительно не сердился. На секунду я подумала, что он не смягчится и заставит меня уехать, с мольбой искала ответ в его печальных глазах, но его милость слишком быстро перевёл взгляд в другую часть комнаты.
– Я знаю, как поступать впредь, не волнуйтесь. Дверь будет заперта снаружи или Анна будет ночевать в моей комнате, пока будет необходимо. Но это лишнее – после одного ночного хождения я не встаю несколько месяцев. – Заверила я, мучаясь совестью. А это только начало, совесть во всей красе развернётся перед моим взором чуть позже, в одиночестве, когда не на что будет отвлечься. Но что мне оставалось? Он был настроен так решительно, после завтрака я уже направлялась бы в город, несмотря на мольбы, и пришлось выдумать единственное объяснение, которое граф принял. Вон как повеселел, на губах то и дело появляется лёгкая, почти счастливая улыбка.
– Значит, мисс Ильза, вы ничего не помните?
Он обернулся и улыбнулся уже тепло и радостно. В его словах мне почудился намёк на некие схожие между нами обстоятельства.
– Нет. Как и предыдущих своих прогулок. Я никогда не помнила, как ходила. В научных трудах пишут, не помнит никто из тех, кто страдает... Ну, вы понимаете.
– Это я вас сдёрнул со стены.
– Вы?
– Да. Возможно, я действовал слишком резко и дёрнул вас сильнее, чем было нужно. Вы не ушиблись?
– Нет, всё в порядке. А хоть бы и ушиблась, вы спасли мне жизнь. Однако, возможно, я бы не прыгнула?
– Возможно. Но поверьте, у меня не было ни малейшего желания проверять, что будет дальше, оставаясь в стороне и надеясь на благополучный исход событий.
О, он даже умеет язвить! Не думала, что Грейм способен развеселиться настолько, находясь в полной памяти. Кажется, раньше он был счастлив только когда забывал о подробностях своей жизни.
– Я могу остаться в замке?
– Да. Можете идти, мисс Ильза, не буду вас больше задерживать.
Но уйти так просто мне не позволял его ласковый взгляд и улыбка. Он выглядел таким счастливым, что хотелось побыть рядом ещё немного. Не слишком долго, конечно, иначе как объяснить свою внезапную глухоту в ответ на его разрешение уйти?
Вот, придумала!
– Обещайте не возвращаться больше к разговору о моём отъезде.
Он чуть прищурился, зубы сверкали, а глаза сияли, как будто действительно всё наладилось.
– Никогда?
– Никогда и ни за что!
Здравый смысл говорил мне не требовать подобного, а ему не отвечать на подобное согласием, но он кивнул и глухо ответил:
– Обещаю, мисс Ильза. Никогда и ни за что.
Глава 14. Сокровища чердака
К завтраку, похоже, все уже знали о моей так называемой болезни. По крайней мере, никто не поглядывал со скрытой жалостью к судьбе несчастной и отчаявшейся сиротки, которая готовилась прервать свой жизненный путь столь рано и таким жутким способом, а смотрели с неким дружелюбием, подразумевающим фразу: ах, как жаль, что вы больны таким непредсказуемым недугом!
Сразу после завтрака его милость объявил, что уезжает и вернётся только вечером.
– Ты к Олизет? – Тут же воскликнул мистер Лишьез.
Граф побледнел, но твёрдо кивнул.
– Я поеду с тобой.
– В этом нет необходимости, Патруа. Миссис Нарлоу больна и не принимает гостей. Ты заскучаешь.
– Помилуй, Грейм, какой же я гость! – С обидой ответил мистер Лишьез, срывая с колен салфетку, комкая её и бросая на стол. – Я всё ещё друг Олизет и миссис Нарлоу всегда рада меня видеть. Ты меня не отговоришь, не спорь! Пойду, оденусь.
Судя по виду, его милость был крайне недоволен решением друга, но больше не спорил.
– Как жаль, что вы уезжаете! А мы так надеялись сегодня совершить прогулку в горы и устроить пикник на травяном склоне в каком-нибудь живописном месте! – Разочарованно воскликнула мисс Абигайл.
– С радостью составил бы вам компанию, предупреди вы меня о своих намерениях заранее, – отвечал граф.
– Ввиду некоторых неожиданных событий совершенно вылетело из головы. – Бросив в мою сторону обиженный взгляд, продолжала мисс Абигайл.
– Ничего страшного, мы можем с лёгкостью отложить нашу прогулку на другой день! – Поспешила призвать к миру мисс Лара. – Ведь действительно, это не шло дальше планов, к
приготовлениям мы не приступали.
– Мы выберемся на днях, а пока советую не расстраиваться -как видите, за окном сгущаются тучи и наверняка пойдёт дождь. Гулять под дождём в горах вряд ли кому захочется. Да, вот он уже накрапывает. – Сказал граф, пристально смотря на серое небо, на котором действительно быстро собирались тучи.
– Вы правы, в такую погоду совершенно не хочется отправляться на пикник. – Невольно согласилась мисс Олди. – Мы займёмся чем-нибудь прямо в замке!
– Можете делать всё, что заблагорассудиться. – Позволил его милость, но успел на меня взглянуть с предостережением, как будто намекал, что наши занятия не должны включать в себя прыжки с башни.
– Только не рассчитывайте на мою компанию! – Подал голос мистер Филипп. – Раз мои друзья уезжают, не думайте, что я стану развлекать вас за троих! Нет, я намереваюсь посвятить день чтению и размышлениям в одиночестве. Возможно, напишу пейзаж – вид из моего окна очаровательно депрессивный. И станет ещё лучше, если пойдёт дождь.
Я не удержалась от вопроса и обратилась к графу:
– Как же вы поедете в дождь? Вы промокнете!
– Я не боюсь воды, а Патруа пусть сам думает, что ему делать. – Бездумно ответил его милость.
– Не берите в голову, мисс Ильза. – Скучающе сообщил мистер Артур. – Грейм постоянно ездит в дождь и даже в снег. Однажды он выехал в метель, когда воздух походил на молоко. Не знай я его так давно, счёл бы, что он жаждет заболеть и умереть. Но надеюсь, это не так.
– Вынужден вас оставить.
Стоило графу увидеть в приоткрытую дверь спускающегося по лестнице мистера Патруа, как он тут же вскочил, откланялся и поспешил выйти, избавив себя от необходимости отвечать.
– Не рассчитывайте на меня! – Повторил мистер Филипп, обращаясь к сёстрам. – На то вас и двое, чтобы развлекать друг друга без моего участия.
– Видимо, придётся и нам провести день за чтением, -разочарованно произнесла мисс Лара, поглядывая на мистера Венгре.
– Рад был скрасить ваш день, однако вынужден откланяться -у меня дела, – коротко сказал тот и ушёл, более не удостаивая нас вниманием. Вчерашней заботливости и участия как не бывало, что к лучшему. Я была не готова его поощрять.
– Что же нам делать, Абигайл? – Расстроено воскликнула мисс Лара. – Неужто, правда, читать? В таком месте! Читать мы могли бы и дома.
– Нет, что ты! Лучше мы отправимся осматривать замок. Уверена, тут множество необычных старинных комнат, вещей и местных преданий. Возможно, мы даже обнаружим тайный ход. Филипп, тут есть тайные ходы? – Поинтересовалась мисс Олди.
– Понятия не имею.
– Неужели ты ни разу не представлял, смотря на эти толстые каменные стены, нет ли в замке секретных дверей и ходов? -Изумлённо воскликнула мисс Лара.
– Только в женские хорошенькие головки при виде каких-то стылых плесневелых стен полезут мысли о тайнах и привидениях. -Заявил мистер Филипп. – В таких случаях, стоит только беседе принять подобное невероятное направление, как я считаю нужным откланяться.
Что он тут же виртуозно проделал. И вот мы остались втроём.
– Надеюсь, мисс Ильза, вы отправитесь с нами? – Попросила мисс Лара.
– Конечно, с удовольствием. Только от меня будет мало толку. Честно говоря, я и сама почти ничего не знаю о замке и бывала далеко не во всех его уголках, особенно в тайных и тёмных. Может, будет лучше пригласить в провожатые Донера? Это камердинер его милости, которые служит в замке много лет и у которого имеются ключи от всех помещений.
– О, отличная мысль!
Таким образом, спустя всего полчаса мы отправились осматривать Дабхис-холл и надо признать, что я была охвачена ничуть не меньшим любопытством, чем сёстры Олди.
Наш провожатый шёл впереди, и гулкие коридоры придавали его голосу торжественности:
– Замок ни разу не перестраивался, все стены точно такие, какими были задуманы и сложены изначально. Камень завозили из рудника в трёх милях отсюда, волокли на лошадях и только башни строили из другого камня, потому что к тому времени, как было готово основное здание, первый рудник неожиданно себя исчерпал. Камень на прииске стал так крошиться, что хозяин, Влад Дабхис решил не полагаться на случай и выбрал другого поставщика, хотя везти камень пришлось чуть ли не в три раза дальше, а значит, строительство обошлось дороже. Ему предлагали обойтись без башен, но он и слышать не желал! Он считал башни сердцем замка, его главной частью. Без башен нет Дабхис-холла, говорил граф. Когда рухнут башни, рухнет и весь род Дабхисов!
От мрачного предсказания по телу побежали мурашки. Одна башня уже рухнула.
Впрочем, страшные сказки есть в каждом мало-мальски уважаемом поместье, и все они – красивая выдумка, предназначенная для возвеличивания какого-либо рода.
Донер был сама важность. Но, исключая историю строительства Дабхис-холла, рассказывал о довольно скучных вещах, к примеру, перечислял множество малоинтересных мелочей вроде количества окон и дымоходов, а про привидения вообще ни разу не заикнулся, чем сёстры были весьма недовольны.
– Нет у нас привидений, мисс, – сообщил Донер, когда ему задали прямой вопрос. – Нет и не было никогда. Я служу в замке более тридцати лет и ни единого раза не видел в этих стенах призрака.
– А кто-нибудь, кроме вас, видел?
– Если вспомнить, только однажды случилась какая-то тёмная история, но панику подняла дама, которая имела истерический склад характера, так что всерьёз её никто не принял. Кажется, она кричала посреди ночи, что в её комнате привидение женщины с перерезанным горлом и глазами навыкат, белыми, будто сваренными вкрутую яйца. Но повторяю, дама была невероятно нервной и ей постоянно что-нибудь мерещилось. Прибывший доктор намекнул, что она просто жаждет внимания. Кстати, комнату, в которой жила эта мисс, мы прошли в начале коридора, сейчас она нежилая. Вон та дверь с оторванной ручкой. Конечно, даме не поверили, тем более ничего похожего никто другой не видел. Пройдёмте дальше?
Старшая мисс Олди тут же наклонилась к младшей и прошептала ей на ухо:
– А может, она была не истеричкой, а видящей!
Та с готовностью кивнула, а Донер, как всякий воспитанный человек сделал вид, будто не слышит.
– Можно нам осмотреть комнату это безумной леди? -Спросила мисс Абигайл, подчеркнув слово «безумная». Донер нехотя согласился, однако, как он и предупреждал, смотреть там было нечего – голые стены с остатками ссохшихся деревянных панелей и голубые обои, клочьями свисающие со стен. Из мебели только один старый секретер с оторванными дверцами. Однако сёстры всё же заглянули в его нутро и убедились, что дневника несчастной для них там никто не спрятал. В общем, осмотр комнаты был пустой тратой времени, решили сёстры, однако мне он показал как много в Дабхис-холле помещений, которым требовался ремонт.
Это было очень печально.
Меньше чем за час мы обошли замок, включая подвал, где я увидела Мариуса, и осмотрели почти все коридоры и комнаты, кроме нескольких, где, по словам Донера, смотреть нечего – окна разбиты, мебель вынесена и требуется ремонт. Закрыты они, чтобы оттуда не дуло по коридорам. Также нас не пустили в личные комнаты графа и его гостей, к чему мы и не стремились.
Последней наша маленькая компания посетила картинную галерею, где картин было мало, зато мест на стенах, где они висели ранее, много. Из сбивчивых объяснений Донера я поняла, что многие картины были давно проданы графом Греймом и остались только полотна, не имеющие особой ценности, а так же портреты предков и любительские рисунки членов семьи, большинство из которых висит в холле.
Очередное доказательство стеснённых обстоятельств, в которых находился граф Дабхис, не могло не вызывать сочувствия. Однако должна признать, на фоне остальных событий в замке это было не самое неприятное.
– Основатель замка, граф Влад Дабхис. – Торжественно, как живого, представил Донер и отдёрнул темно-коричневый полог с самого большого полотна в галерее.
Влад Дабхис стоял в полный рост у камина, опираясь на трость, хотя был изображён молодым. Его потомок граф Грейм Дабхис был во многом похож на предка, особенно фигурой и вьющейся шевелюрой, но глаза у Влада были куда более холодные и твёрдые. Никаких сомнений, основатель замка был довольно тяжёлым в общении человеком и причинял своим близким много неприятностей своим неумением договариваться. Весь его вид словно предупреждал – будет так, как я сказал и слушать ничего не желаю!
Тётушка виконтесса со всей своей строгостью ему и в подмётки, должно быть, не годилась. Остаётся лишь радоваться, что милорд не унаследовал родовую спесь.
– Какой красавец! – С восхищением сказала мисс Олди. -Какая стать, какой неподражаемо суровый взгляд! Какие были времена! Вы посмотрите – как взглянешь, сразу видно – настоящий граф!
– Граф Грейм тоже настоящий! – Неожиданно воскликнула я.
– Да, мисс Ильза, конечно, я не имела в виду ничего обидного.
Сёстры переглянулись и многозначительно улыбнулись, будто
им что-то стало ясно. Наверное, и мне самой стало кое-что ясно, потому что захотелось оправдаться и напомнить, чьи мы все гости и чьему великодушию обязаны своим нахождением в замке. Только огромным напряжением силы воли я сдержалась и промолчала. Сёстры прохаживались по галерее, осматривая портреты детей, женщин и стариков, а если им встречался портрет приятного молодого человека, они восклицали:
– Какая осанка! Но не хуже, чем у Грейма Дабхиса! Какой орлиный взгляд! Прямо как у его милости!
Такая открытая насмешка была мне крайне неприятна и я обрадовалась, когда портреты закончились и Донер заявил, что вынужден завершить прогулку, так как теперь ему следует заняться делами. Но если мы желаем, он даст нам ключ от чердака, от центральной его части, где хранятся старые, ненужные вещи, в том числе мебель и игрушки из детской и юношеской комнат его милости, и мы можем подняться туда и гулять там сколько нам захочется.
– О, пожалуйста, мисс Ильза, пожалуйста, пойдёмте с нами на чердак!
Сёстры тут же забыли, как недавно надо мною насмехались и принялись не менее жарко умолять меня подняться с ними на чердак, куда они боятся идти вдвоём. А Донер освободится не раньше вечера. Столько они не вытерпят, ни за что!
– Мне нужно написать письмо, которое больше нельзя откладывать. Так что прошу меня извинить.
Я посмотрела как Донер спрятал ключи в карман и ушла. Письмо мне писать было не нужно, некому, но на чердак с сёстрами подниматься совершенно не хотелось. Может, они и не со зла надо мною подшучивали, но всё равно было неприятно.
Однако не прошло и получаса, как в дверь застучали.
– Мисс Ильза! Разрешите мне войти, пожалуйста! Мисс Ильза! Это Лара, я знаю, что вы в комнате, потому что вас больше нигде нет. Пустите же меня, я не уйду!
– Конечно, входите.
Я не собиралась от них прятаться, но была удивлена таким быстрым и крайне настойчивым вторжением.
Мисс Лара зашла и первый делом её взгляд упёрся в корзину, где лежал Тифей. Одна его лапа не помещалась на животе, поэтому торчала почти вертикально вверх, а хвост висел привычным образом – словно верёвка.
О, какой
О, какой огромный. какой толстый. То есть, извините, мисс Ильза, я не хотела его обидеть.
Она бойко осмотрелась и заявила:
– Я пришла извиниться. Мы с сестрой постоянно друг над другом подшучиваем, но я не думала, что подобные шутки, направленные на других, могут кого-то ранить. Абигайл говорит, такие шутки могут ранить, только если вы относитесь к ним серьёзно. А мы раньше не видели, чтобы кто-то к нам относился серьёзно. Но мы не со зла! Абигайл говорит, вы никогда не допустите появления у себя романтических чувств по отношению к его милости, потому как прекрасно понимаете, что у вас нет шансов на брак с графом, достаточно сравнить ваше положение. Простите. Она говорит, вы достаточно умны, чтобы знать – граф рано или поздно женится на богатой наследнице, потому что иначе потеряет замок. И зная это, вы отнесётесь к любому упоминанию о графе с иронией, способной поддержать ваш дух. Всегда лучше смеяться, чем плакать! Нет, вы не подумайте, что мы собираемся увлечь милорда и приехали с планами выйти замуж. Нет, совсем нет! Тем более мы недостаточно богаты. Мы, как и вы, понимаем, что это невозможно. Видите, я призналась. Так не будем же сориться из-за молодого человека, пусть даже красивого и загадочного, который не может достаться ни одной из нас. И если мы пообещаем больше не шутить по этому поводу, и вообще не упоминать в беседе эту тему, вы нас простите?
– Мне было немного неловко от ваших шуток, но не потому, что я рассердилась. Вы правы, все мы понимаем, как обстоят дела с мечтами, которые не могут осуществиться. Давайте забудем. Вы постараетесь не шутить со мною, как делаете это друг с другом, всё же вы ближе друг друга знаете. А я постараюсь не принимать серьёзно ваших слов.
– О, это прекрасно! Я знала, что вы не станете на нас сердиться. Вы очень добры, мисс Ильза! Абигайл, иди сюда, мисс Ильза согласилась нас простить!
В двери тут же показалась старшая мисс Олди, виновато улыбаясь. Похоже, она отправила мириться младшую сестру специально, потому что у той получалось извиняться лучше. Сама она только любезно сказала, что поддерживает каждое слово сестры и присоединяется к извинениям, и на этом примирение завершилось.
– Значит, теперь мы можем подняться на чердак? -Воскликнула Лара, хлопнув в ладоши.
– Если мисс Ильза составит нам компанию.
Две лисицы. Надеюсь, их милые улыбки настоящие и мириться они пришли всё же по велению совести, а не потому, что иначе на чердак не попасть.
– Предлагаю вначале выпить по чашке чая.
Сёстры согласились и мы весело провели целый час, болтая о всякой милой сердцу девушек ерунде. Слуги притащили в гостиную Тифея, так что сёстры налюбовались им и навосхищались его «необычайной толщиной» и «поражающей сонливостью», потому что тот едва глаза разодрал поглядеть, откуда столько крика и отчего его таскают туда-сюда незнакомые руки, а после снова заснул. Собака сестёр, похожая на небольшой клок белой шерсти, из которой торчали тоненькие лапки и острый нос, пряталась под диваном, иногда истошно лая в сторону корзины, однако про неё забыли даже хозяйки.
