Текст книги "Полковник не умеет любить (СИ)"
Автор книги: Юлия Рудакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 12
До выхода приказа о переводе оставалось три дня. Об этом теперь знали все. Новость по управлению разлетелась неожиданно быстро. Кто-то искренне сожалел, кто-то удивлялся, кто-то уже обсуждал, кого назначат вместо Екатерины. Только два человека старались делать вид, что ничего особенного не происходит, но получалось плохо. Воронов стал работать еще больше. Совещания, доклады, проверки. Он сознательно заполнял день до последней минуты, лишь бы не думать, но мысли все равно возвращались.
Утром он автоматически смотрел на дверь приемной. Днем несколько раз выходил без всякой причины. Вечером задерживался, потому что не хотел уходить раньше Екатерины. Сам себе он этого не признавал и все же делал именно так.
Екатерина тоже изменилась, она больше не пыталась выяснить отношения, не ждала объяснений, не искала его взгляд. Она работала спокойно. Даже слишком спокойно. Эта вежливая отстраненность оказалась куда тяжелее любых споров. Она будто уже мысленно ушла отсюда и именно это пугало Воронова сильнее всего.
В четверг вечером почти все сотрудники разошлись раньше обычного. Началась сильная гроза, дождь лил сплошной стеной, ветер бросал капли в окна, гром гремел где-то совсем рядом. Орлов заглянул в приемную.
– Катя, ты домой собираешься? Она посмотрела в окно.
– Попробую доплыть до дома.
– Не советую тебе, полгорода уже стоит в пробке. Она улыбнулась.
– Хорошо, тогда пережду немного на работе.
– Тогда до завтра.
– До завтра.
Через несколько минут здание почти опустело на этаже остались только дежурные и Воронов. Он вышел из кабинета около девяти. Екатерина сидела за столом и перед ней лежала книга. Работы уже не было, она просто ждала, когда дождь станет слабее.
– Вы еще не уехали домой? Она закрыла книгу.
– Да, машину оставила далеко от управления, под таким дождем идти бессмысленно. Он посмотрел в окно, а ливень только усиливался.
– Похоже, это надолго. Она кивнула.
– Похоже. Наступило молчание, не неловкое, а скорее усталое.
– Чай будете? Неожиданно спросила Екатерина, а Воронов удивленно посмотрел на нее.
– Буду.
Через несколько минут они сидели в маленькой комнате отдыха. Без формы. Он снял китель. Она распустила волосы, потому что от шпильки уже начала болеть голова. Пар поднимался над кружками, за окном шумел дождь. Впервые они оказались рядом без документов, без телефонов, без спешки.
– Странно. Тихо сказала Екатерина.
– Что именно?
– Через несколько дней меня здесь уже не будет. Он ничего не ответил, а она грустно улыбнулась.
– А ведь еще недавно мне казалось, что я никогда не привыкну к вам.
– Привыкли?
– Да. Она посмотрела ему в глаза.
– К моему большому сожалению. Полковник медленно поставил кружку.
– Екатерина... Она подняла голову.
– Почему вы решили уйти именно сейчас? Она невесело усмехнулась.
– Вы правда не понимаете? Он молчал.
– Тогда я отвечу вам. Потому что устала каждый день чувствовать себя лишней. Потому что однажды вы начали отталкивать меня без всякой причины. Потому что мне надоело искать оправдания человеку, который не хочет ничего объяснять. Воронов долго смотрел в окно, а потом тихо произнес:
– Причина на самом деле была.
– Какая причина, позвольте спросить? Он усмехнулся, безрадостно.
– Настолько глупая, что даже мне говорить стыдно.
– Попробуйте, скажите наконец, что произошло. Он покачал головой.
– Не стоит.
– Почему?
– Потому что после этого вы окончательно перестанете меня уважать. Екатерина улыбнулась.
– Очень сомневаюсь в этом.
В кабинете снова стало тихо и только дождь стучал по стеклам. Наконец Воронов глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в холодную воду.
– Когда появился Белозеров... Он запнулся, никогда раньше ему не было так трудно говорить.
– Я понял, что он смотрит на вас не как на коллегу. Она внимательно слушала, не перебивая.
– Потом я увидел, как вы уехали вместе. И... Он горько усмехнулся.
– Повел себя как полный идиот по отношению к вам. Екатерина не сводила с него глаз.
– Вы... Она не договорила.
– Да. Спокойно закончил он.
– Очень сильно ревновал вас к Белозерову. Слова повисли между ними. Тихое, невероятное, почти невозможное признание. Она несколько секунд молчала, а потом очень тихо спросила:
– Вы ревновали ко мне?
– Да.
– Почему? Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые без привычной защиты и без холодной маски.
– Потому что полюбил вас.
Эти слова прозвучали совсем негромко, но Екатерине показалось, будто весь мир вокруг вдруг замер. Она столько раз представляла себе разные варианты. Извинения, объяснения, признание симпатии, но не это. Она медленно покачала головой.
– Александр... Он впервые услышал свое имя из ее уст. Без отчества, и сердце вдруг пропустило удар.
– Вы же мой начальник.
– Я это знаю.
– А я через три дня уйду.
– И это я тоже знаю.
– Все слишком сложно.
– Согласен. Она тихо рассмеялась, со слезами в глазах.
– Вы сегодня вообще говорите одними правильными словами. Он тоже едва заметно улыбнулся.
– Учусь, ведь работа рядом с вами не проходит для меня бесследно.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Екатерина вдруг сделала маленький шаг вперед. Совсем маленький, но полковник осторожно коснулся ее руки. Словно спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Наоборот, пальцы сами переплелись с его пальцами. Он медленно провел ладонью по ее щеке. Так осторожно, будто боялся причинить ей боль.
– Катя... Тихо сказал он. Впервые, она закрыла глаза.
– Да...
Он наклонился совсем немного. Оставляя ей возможность уйти, но она не ушла. Их первый поцелуй оказался совсем не таким, каким его показывают в кино. Без страсти, без спешки, без громких признаний. Он был долгим, теплым и осторожным. Как встреча двух людей, которые слишком долго боялись сделать первый шаг. Когда они медленно отстранились, в комнате стояла прежняя тишина. Только теперь она была совсем другой. Екатерина смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Глава 13
Следующее утро оказалось самым тяжелым за все время их знакомства.
Не из-за работы. Работы как раз было достаточно. Тяжело было смотреть друг другу в глаза. И делать вид, что ничего не произошло.
Воронов вошел в кабинет ровно в восемь. Как всегда, получил график на день. Просмотрел документы.
Спокойно произнес:
– Благодарю.
И ушел.
Все выглядело совершенно обычно.
Только Екатерина слишком хорошо знала этого человека.
Он ни разу не посмотрел ей в глаза. Будто боялся. Она тоже боялась. Потому что стоило вспомнить вчерашний вечер, как сердце начинало биться совсем иначе.
Она несколько раз ловила себя на улыбке. И сразу заставляла лицо снова стать серьезным. Так нельзя. Они на работе. Здесь нет места чувствам.
В кабинете Воронов уже десять минут читал один и тот же документ. Не понимал ни строчки. Перед глазами стояла совсем другая картина.
Дождь.
Комната отдыха.
Ее тихое:
«Александр...»
Он резко закрыл папку.
Так хватит. Нужно думать о работе. Только о работе, но мысли снова возвращались к ней.
Он впервые за много лет чувствовал себя молодым офицером, который не знает, что делать с собственными чувствами. Это раздражало и одновременно делало его счастливым.
В приемную вошел Орлов. Он сразу остановился возле стола Екатерины.
– Доброе утро.
– Доброе.
Она продолжала печатать.
– Что случилось?
Неожиданно спросил майор.
Она подняла голову.
– Ничего.
– Точно?
– Конечно.
Орлов внимательно посмотрел на нее. Потом тихо произнес:
– Тогда почему ты улыбаешься монитору уже третью минуту?
Екатерина растерялась.
– Правда?
– Правда.
Она быстро опустила взгляд.
– Просто вспомнила кое-что.
– Хорошее?
– Очень.
Орлов усмехнулся.
– Ну и отлично.
Давно пора. Он уже собирался уйти, но дверь кабинета открылась.
– Максим.
Голос Воронова прозвучал спокойно.
– Да, Александр Сергеевич?
– Доклад готов?
– Через пять минут.
– Жду.
Орлов кивнул и исчез. Полковник перевел взгляд на Екатерину. Она тоже посмотрела на него. Всего одно мгновение, и оба почти одновременно отвели глаза. Слишком быстро. Слишком заметно.
После обеда проходило большое совещание. За длинным столом собрались руководители отделов. Екатерина, как обычно, вела протокол.
Воронов докладывал уверенно, четко и спокойно. Она слушала его голос, и вдруг поймала себя на странной мысли. Ей нравилось смотреть, как он держится, работает, говорит. Как спокойно отвечает на сложные вопросы.
Она улыбнулась, совсем незаметно. В этот момент Воронов поднял глаза и их взгляды встретились. На долю секунды, но этого оказалось достаточно. Он тоже едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. Сразу же снова стал серьезным.
Но Орлов сидел совсем рядом, и ничего не пропустил.
После совещания он догнал Екатерину в коридоре.
– Катя.
Она обернулась.
– Что?
– Можно странный вопрос?
– Попробуй.
Он почесал затылок.
– Вы с полковником больше не воюете?
Она удивленно посмотрела на него.
– Нет.
– Тогда что происходит?
– В каком смысле?
– Не знаю.
Раньше вы смотрели друг на друга так, будто сейчас начнете спорить.
Теперь...
Он задумался.
– Теперь вообще не смотрите.
Екатерина почувствовала, как начинает краснеть.
– Тебе показалось.
Орлов рассмеялся.
– Вот только не говори это человеку, который десять лет наблюдает за людьми.
Она ничего не ответила. Просто ушла. Но слова майора весь день не выходили из головы.
Неужели это действительно заметно? К вечеру напряжение стало почти невыносимым.
Каждый раз, когда Воронов выходил из кабинета, Екатерина чувствовала его присутствие.
Каждый раз, когда она заходила с документами, он старался не задерживать взгляд.
Получалось плохо. Слишком плохо. Они словно учились заново находиться рядом, и никак не могли привыкнуть.
Рабочий день уже подходил к концу. Орлов уехал домой. Большинство сотрудников тоже разошлись. Екатерина собирала документы.
Воронов вышел из кабинета.
– Екатерина Андреевна.
Она подняла голову.
– Да?
– На минуту.
Она вошла в кабинет. Он закрыл дверь. Несколько секунд оба молчали.
Потом он тихо сказал:
– Нам действительно нужно вести себя осторожнее.
Она кивнула.
– Я знаю.
– Сегодня на совещании...
Она сразу поняла, о чем он говорит.
– Простите, не сдержалась.
Он сделал шаг ближе.
– Это не только вы. Я тоже.
Она грустно улыбнулась.
– Получается плохо.
– Очень.
Он осторожно коснулся ее руки, лишь кончиками пальцев. Совсем ненадолго, но именно в этот момент ручка двери резко опустилась вниз. Кто-то снаружи попытался войти.
Екатерина испуганно отдернула руку.
Воронов мгновенно сделал шаг назад.
Дверь приоткрылась. В кабинет заглянул Орлов.
– Александр Сергеевич...
Он остановился. Внимательно посмотрел сначала на начальника. Потом на Екатерину. В кабинете повисла тяжелая тишина.
– Извините. Кажется, я не вовремя?
Спросил он с заметным удивлением. Екатерина почувствовала, как кровь прилила к лицу.
Воронов абсолютно спокойно ответил:
– Обсуждали передачу дел перед переводом.
– Понятно.
Медленно произнес Орлов, но по его лицу было видно. Понял он совсем не это. Он извинился еще раз и закрыл дверь. Несколько секунд никто не двигался.
Потом Екатерина тихо прошептала:
– По-моему... мы только что едва не попались.
Воронов впервые за день позволил себе короткую улыбку.
– Боюсь... это было только начало.
Глава 14
Утро началось слишком спокойно. Именно это спокойствие настораживало больше всего.
После вечера, когда Орлов едва не застал их в кабинете, Александр Воронов почти не спал. Несколько раз просыпался среди ночи, смотрел в потолок и пытался убедить себя, что ничего непоправимого не произошло.
Не получилось. Стоило закрыть глаза, он снова видел Екатерину. Ее улыбку и растерянный взгляд. Тот короткий миг, когда она сама протянула ему руку. Эти воспоминания не приносили облегчения. Они пугали. Он слишком хорошо понимал последствия.
Она его подчиненная.
Он руководитель управления.
Если об их отношениях станет известно, разговоров не избежать. Проверки. Докладные. Комиссии. Любая ошибка теперь будет рассматриваться совсем иначе.
А главное – пострадает Екатерина, этого он допустить не мог. Он приехал в министерство раньше всех. В половине восьмого.
Дежурный удивленно поднял голову.
– Доброе утро, Александр Сергеевич.
– Доброе.
Полковник поднялся в свой кабинет. Положил портфель на стол и открыл ежедневник. До прихода сотрудников оставалось почти сорок минут. Он специально составил новый график. Без свободных окон и лишних разговоров, только совещания, выезды, доклады и рабочие встречи.
Каждая минута должна быть занята. Если не останется времени думать, станет легче. Так он привык жить всегда.
Екатерина пришла без пяти восемь. Как обычно, включила компьютер и разобрала почту. Поставила на стол папки с документами.
Через несколько минут дверь кабинета открылась.
– Екатерина Андреевна.
Она подняла голову.
– Доброе утро, Александр Сергеевич.
Он не ответил.
Лишь протянул ей лист.
– Новый график.
Она быстро пробежала его глазами. Плотный, даже слишком.
– Сегодня обед переносится?
– Да.
– На сколько?
– Его не будет.
Она удивленно посмотрела на начальника.
– Совсем?
– Некогда.
Он развернулся и ушел. Дверь кабинета тихо закрылась. Екатерина еще несколько секунд смотрела ему вслед. Вчера вечером они почти случайно коснулись друг друга руками.
Сегодня он снова разговаривает так, будто между ними ничего не было. Даже холоднее.
Она медленно положила график на стол. Сердце неприятно сжалось. Весь день прошел в бесконечной работе.
Воронов действительно не выходил из кабинета без необходимости.
Если раньше он сам подходил к приемной за документами, теперь требовал приносить все внутрь.
Если раньше иногда задерживался на пару минут, чтобы перекинуться несколькими словами, теперь сразу возвращался к бумагам.
Каждое его движение было выверенным. Каждое слово – официальным.
– Доклад.
– Следующее совещание.
– Подготовьте материалы.
– Спасибо.
И больше ничего. Екатерина сначала пыталась убедить себя, что ей кажется. Потом перестала. Нет. не кажется. Он снова строил между ними стену. Только теперь эта стена стала еще выше.
После обеда Орлов остановился возле ее стола.
– Катя.
– Да?
– Ты сегодня какая-то тихая.
Она заставила себя улыбнуться.
– Просто устала.
– Не верю.
Он понизил голос.
– Опять что-то произошло?
Она покачала головой.
– Ничего.
– Тогда почему полковник снова похож на ледокол?
Она невольно посмотрела на дверь кабинета.
– Не знаю.
– А мне кажется, знаешь.
Она ничего не ответила. Орлов вздохнул.
– Жалко.
Только все наладилось. И опять... Он не договорил, но Екатерина прекрасно поняла продолжение. Опять война.
Во второй половине дня Воронов вызвал начальников отделов. Совещание затянулось почти на три часа. Екатерина заносила замечания в протокол. Несколько раз замечала, что Александр выглядит уставшим. Под глазами появились темные круги. Он пил уже четвертую чашку крепкого кофе. Почти не моргал.
Когда очередной начальник отдела начал оправдываться за просроченный отчет, Воронов неожиданно резко повысил голос.
– Мне не нужны объяснения. Мне нужен результат.
В кабинете стало тихо. Все переглянулись. Такого с ним давно не случалось. Он заметил испуганные лица сотрудников. Закрыл глаза и медленно вдохнул.
– Продолжайте.
Уже спокойнее сказал он.
Но напряжение осталось.
После совещания люди расходились молча.
Орлов негромко произнес:
– Старый полковник вернулся.
Екатерина сделала вид, что не услышала, но внутри что-то болезненно кольнуло. Да вернулся. Только теперь она знала, каким он может быть другим, и именно поэтому происходящее причиняло такую боль.
Ближе к вечеру она принесла документы на подпись. Воронов просматривал бумаги, не поднимая головы.
– Здесь нужна еще одна копия.
– Хорошо.
– И приложение.
– Оно уже лежит в папке.
Он открыл последнюю страницу. Действительно, приложение было на месте.
Несколько секунд молчал.
Раньше он бы улыбнулся.
Сказал что-нибудь вроде: «Вы снова оказались правы».
Теперь лишь коротко произнес:
– Хорошо.
Она не выдержала.
– Александр Сергеевич.
Он поднял голову.
– Да?
– Мы можем поговорить?
– О работе?
– Нет.
Он сразу покачал головой.
– Тогда не можем.
– Почему?
– Потому что все остальные темы сейчас неуместны.
Она почувствовала, как внутри поднимается обида.
– Значит, вчерашний вечер тоже был неуместен?
Полковник медленно встал.
– Екатерина Андреевна...
– Нет.
– Ответьте честно. То, что произошло между нами... Это была ошибка?
Он молчал. Слишком долго. Она ждала, еще несколько секунд.
Потом услышала:
– Нам лучше забыть об этом.
Всего пять слов: спокойных, ровных, без единой эмоции. Они ударили сильнее любой грубости. Она смотрела на него, не веря услышанному.
– Правда?
Он заставил себя кивнуть.
Глава 15
На следующий день Екатерина приехала на работу раньше обычного. Она почти не спала.
Слова Воронова не выходили из головы. «Нам лучше забыть об этом.» Наверное, именно так и должно было закончиться.
Глупо было ожидать другого. Он всегда выбирал службу, и она знала это с первого дня. Только почему тогда было так больно?
Она включила компьютер и открыла почту. Среди новых писем уже лежало уведомление из кадрового управления.
«Ваш перевод согласован. Просим прибыть для оформления документов в пятницу в 10:00.»
Екатерина долго смотрела на экран. Потом спокойно закрыла письмо. Значит, все, через несколько дней она уйдет.
Воронов увидел ее сразу. Она сидела за своим столом: спокойная, собранная. Но что-то изменилось. Она больше не ждала его взгляда, не искала повода заговорить. Не улыбнулась, когда он вошел.
Только коротко произнесла:
– Доброе утро, Александр Сергеевич.
– Доброе.
Он ответил автоматически. И вдруг понял, она отпустила его. Именно этого он так долго добивался. Тогда почему внутри стало так пусто? До самого обеда они почти не разговаривали. Только работа. Только документы. Только распоряжения.
Когда Екатерина заходила в кабинет, Воронов специально не поднимал глаз.
Он боялся, что, если посмотрит на нее чуть дольше, уже не сможет молчать. А молчать было необходимо, он сам убедил себя в этом.
После обеда в кабинет вошел Орлов.
– Александр Сергеевич.
– Да.
– Кадры просили передать. Лазареву ждут завтра. Оформлять перевод.
Полковник медленно поднял голову.
– Завтра?
– Да. Все уже согласовано.
Орлов немного помолчал. Потом осторожно спросил:
– Вы точно ничего менять не будете?
– Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Майор внимательно посмотрел на начальника.
– Жаль. Очень жаль.
Когда дверь закрылась, Воронов долго сидел неподвижно. Завтра. Остался всего один день. Потом ее кабинет станет пустым. На ее месте будет другой человек. Другой голос и другие привычки. Другие шаги в приемной.
Он неожиданно понял, что не сможет пройти мимо этого стола и не искать взглядом Екатерину. Просто не сможет.
Вечером сотрудники начали расходиться. Орлов попрощался первым. Следом ушли остальные. На этаже стало тихо.
Екатерина собирала последние документы. Она уже надела пальто, когда дверь кабинета открылась.
– Екатерина.
Она остановилась. Он впервые назвал ее по имени после того тяжелого разговора.
– Да?
– Не уходи.
Всего два слова, но сказаны они были совсем другим голосом.
Она медленно повернулась.
– Зачем?
Воронов несколько секунд молчал.
Потом тихо сказал:
– Потому что, если ты сейчас уйдешь... я больше не найду в себе смелости поговорить.
Она долго смотрела на него. Потом молча сняла пальто. Они остались в кабинете вдвоем. За окном медленно сгущались сумерки. Воронов подошел к окну и несколько минут молчал. Будто собирался с силами. Потом заговорил, тихо и без привычной уверенности.
– Я никогда никому этого не рассказывал. Даже врачам. Даже людям, с которыми служил много лет.
Екатерина ничего не сказала. Она просто ждала.
– Когда мне было двадцать четыре... мы попали под обстрел. Нас было восемь. Вернулись четверо.
Он говорил медленно. Каждое слово будто приходилось вытаскивать из памяти.
– Командир погиб первым. Потом радист. Через несколько минут санитар. Я до сих пор помню их лица. Иногда ночью кажется, что они просто вышли ненадолго. И сейчас вернутся.
Он горько усмехнулся.
– Не возвращаются.
Екатерина почувствовала, как внутри все сжалось. Она впервые видела его таким. Без брони и холодного спокойствия. Перед ней стоял не полковник, не начальник, а очень уставший мужчина.
– Потом были другие командировки. Другие операции и другие потери. Каждый раз обещал себе не привыкать к людям. Не дружить слишком близко. Не подпускать никого.Потому что терять...
Он запнулся.
– Терять очень больно.
Она тихо спросила:
– Поэтому ты всегда один?
Он кивнул.
– Да. Мне казалось, что одиночество безопаснее. Никого не любишь. Значит, никого не потеряешь. Логично. Только оказалось, что это не жизнь, это существование.
Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.
– А потом появилась ты. Сначала раздражала меня. Потом спорила и научилась понимать с полуслова. Я даже не заметил, когда стал ждать твоего появления утром. Когда начал искать тебя взглядом. Когда понял, что без тебя в управлении слишком тихо.
Екатерина молчала. По щекам медленно катились слезы. Она даже не пыталась их скрыть.
– Когда ты согласилась поехать с Белозеровым, мне стало страшно. Не потому, что ты могла выбрать другого. Потому что понял, насколько ты стала мне нужна. А после поцелуя испугался еще сильнее. Я всю ночь думал только об одном, что, если кто-нибудь узнает, пострадаешь именно ты. Начнутся проверки, разговоры, тебя будут обсуждать из-за меня. И я сделал единственное, что умел всю жизнь. Начал отталкивать тебя. Думал, что спасаю, а оказалось...
Он опустил голову.
– Только сделал больно. Очень больно.
Екатерина медленно подошла к нему. Остановилась совсем рядом.
– Знаешь – тихо сказала она.
– Я ведь думала, что ты просто передумал. Что тот вечер для тебя ничего не значил.
Он резко поднял голову.
– Значил. Для меня он изменил все.
– Тогда почему ты не сказал?
Он грустно улыбнулся.
– Потому что на войне учат защищать людей. Даже если они потом будут тебя ненавидеть.
Она покачала головой.
– Иногда защита похожа на предательство.
Он тяжело выдохнул.
– Теперь понимаю. Слишком поздно.
Несколько секунд они молчали. Потом Воронов тихо произнес:
– Завтра ты подпишешь документы и уйдешь. Я не имею права просить тебя остаться.
