Текст книги "Я, капибара и божественный тотализатор"

Автор книги: Юлия Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 21

Я неслась по улицам Ритберга, злая, как слетевшая с катушек фурия. С губ срывалась отборная брань, а кулаки сжимались с такой силой, словно в каждой руке я стискивала шею Сейра. Список ненавистных богов Айгероса не просто пополнился – теперь в нем появился однозначный лидер!

Возле дома Когтя я остановилась. Нерешительно замерла у калитки и закусила губу. Не хочу показываться Каперсу на глаза в таком состоянии. Не хочу отвечать на вопросы, которые у него непременно возникнут. И врать ему тоже не хочу…

Я стояла, ухватившись пальцами за забор, и старалась выровнять дыхание.

«Все хорошо, Мандаринка. Ты справишься… как-нибудь, но справишься. Только не психуй», – уговаривал меня внутренний голос.

Медленно выдохнув через нос, я толкнула калитку и ступила на серую насыпную дорожку. Прислушалась к шороху гравия: приглушенный, он звучал словно шепот волн, омывающих галечный пляж. Выждала пять секунд, позволяя себе насладиться моментом; прикрыла глаза и сделала новый шаг.

Я превратилась в одно большое ухо, жадно ловящее каждый перекат камешков под ногами. Под успокаивающий хруст прошла еще семь шагов и остановилась, когда звук вдруг изменился. Посмотрела вниз. Черт! Цветы! Спешно отступила, присела. Коснулась пальцами помятых лепестков – полупрозрачных, с тонкими ажурными краями и бледно-лиловыми прожилками. Кто бы ни занимался цветами, он наверняка вложил в них много сил и любви. А я их растоптала.

Бушующие в груди эмоции вильнули и резко сменили направление: на место гнева пришла тоска. Настолько беспросветная, что через пару минут я была в шаге от того, чтобы расплакаться. Из-за погибших цветов, из-за того, что чуть не потеряла Каперса, из-за встречи с богом и из-за его требований.

– Что случилось на этот раз? – вздохнули сбоку.

Я взвизгнула, шарахнулась в сторону и, не удержав равновесия, бухнулась на попу.

В двух шагах от меня стоял Каперс, подергивая короткими ушками.

– Не ори, – поморщился он, – лучше скажи, в чем дело? Почему ты выглядишь так, словно только что похоронила кайатиру?

– Не смешно, – буркнула я, вставая и отряхивая штаны.

– А я и не шучу. Твои эмоции сильно фонят. Намного сильнее обычного. Я, конечно, понимаю, что, скорее всего, это откат от магирены. Но даже для нее фон слишком резонирующий. Итак, мне повторить вопрос?

Помня угрозы Сейра, я выдала первое, что пришло в голову:

– Цветы жалко. Красивые были.

– Столь сильные эмоции из-за дурацких цветов? – усомнился Каперс.

Я угрюмо кивнула и шмыгнула носом: тоска давила на плечи все сильнее. Оставалось лишь надеяться, что эти чувства – действительно откат от магирены. Все-таки гораздо приятнее считать себя рациональным человеком, который всегда руководствуется голосом рассудка, а не импульсивной барышней, ведомой гормональными всплесками.

Каперс на несколько секунд замер, сверля меня тяжелым взглядом, потом вздохнул и повернулся к загубленным растениям.

В этот раз не было ни золотой пыльцы, ни раскатистых заклинаний на незнакомом мне языке – ничего из того, что, как я привыкла, сопровождало магию. Под взглядом хранителя цветы просто поднялись и распрямили помятые лепестки.

– Высшие и низшие боги, на какую глупость я расходую резерв? – буркнул Каперс, едва последний стебелек гордо встал по стойке «смирно».

А я, не сдержав эмоций, встала на колени и крепко обняла хранителя за шею.

– Арина? Что ты делаешь?! – дернулся он, но я удержала.

– Спасибо тебе, – поблагодарила искренне, зарываясь пальцами в жесткую шерсть.

– Брось, это несложно.

– Да, но ты не обязан был помогать.

– Дурочка, еще не поняла? – по-доброму ухмыльнулся хранитель, отстраняясь. – Я всегда тебе помогу. Ты же моя подопечная.

«И шанс на прощение», – добавил внутренний голос, который я поспешно заткнула.

– Спасибо, – повторила я, заглядывая в черные глаза капибара. – И… прости, что хотела отдать тебя Фиарин.

– Коготь рассказал, как ты пыталась меня спасти. Даже неожиданно, – не сдержал он язвительного комментария. – Но, если серьезно, хватит извиняться. Тебе не за что просить прощения – ты ведь не тащила меня волоком на эшафот. Ох, Арин, вот только не надо смотреть таким побитым взглядом!

Каперс несильно боднул меня в плечо.

– Ну что мне сказать? Что за все тотализаторы я такого насмотрелся, что ты со своим «коварным планом» рядом не стояла? Что я специально не остановился? Или ты надеешься, что я тоже начну извиняться? Не дождешься! Я знаю, что и почему делаю. А на чужое мнение или осуждение мне плевать. Ты – моя подопечная. Моя! И как сказал Коготь, мы стоим друг друга. Оба гордецы, упрямцы и редко можем держать сарказм при себе. Так и оставайся такой! Не нужно превращаться в дрожащую кайатиру… Меня это бесит.

Я широко улыбнулась и кивнула.

– Ладно, пошли уже, – вздохнул Каперс и зашагал к дому. – Завтра снова подъем на рассвете, не вздумай проспать. Будить буду с особой жестокостью!

Я рассмеялась.

– Договорились, утренний тиран! Тогда спокойной ночи?

– Спокойной ночи, Ариш, – улыбнулся Каперс.

* * *

Я проснулась рано, как и всегда на Айгеросе. Сладко потянулась и замерла, до конца не веря происходящему. Вокруг было тихо: никто не орал над ухом, не кусал меня за ногу, не нудел на одной ноте…

Сегодня что, праздник?

Я с сомнением огляделась. На прикроватной тумбочке нашлась фарфоровая чашка, полная чаиры. Именно ее аромат и разбудил меня. Мягко и ненавязчиво.

Точно праздник! Других объяснений происходящему у меня попросту нет.

Спустив ноги с кровати, я придвинула к себе чашку и с удовольствием сделала первый глоток. Бодрящий, он пронесся по моему телу, словно маленькая доза адреналина.

Верно говорят: все познается в сравнении. В моей земной жизни утренний кофе был рутиной. Традицией. Привычкой. Тем, без чего не начинался ни один день. Здесь же, лишившись его, я заново оценила, какое же это счастье – просыпаться от насыщенного аромата любимого напитка.

Однако на чаире сюрпризы не закончились. Второй ждал меня на кресле: брюки, которые я вчера умудрилась замарать, оказались чистыми.

Хм, судя по всему, сегодня не просто праздник, а долгожданное всеайгеровское гуляние!

Быстро одевшись, я закопалась в мешок и выудила оттуда расческу. Привела волосы в порядок, заплела тугую косу и выскочила в коридор. Оттуда, перепрыгивая через ступеньку, спустилась по лестнице и вышла на кухню.

– Птенчик, да ты светишься, – с улыбкой заметил Коготь, едва я переступила порог. – Сон хороший приснился?

– Лучше! Утро выдалось замечательное. И все благодаря вам.

– Мне?!

– Ага, – я уверенно кивнула. Глупо полагать, что внезапные чудеса случились благодаря Каперсу. – Большое спасибо за чаиру и чистые вещи!

Я опустилась на свободное место сбоку от хозяина дома.

– Э-э, – он мельком глянул на капибара и снова повернулся ко мне. – Не за что, птенчик. Рад, что ты оценила.

– Ты, конечно, можешь потратить утро на благодарности, – в привычной надменной манере выдал Каперс, – но мы скоро пойдем дальше, и лишь от тебя зависит, отправишься ты в путь сытой или голодной. Я бы на твоем месте уже приступил к завтраку.

– Есть, ше-е-еф!

Я наполнила тарелку вязкой голубоватой кашей. Настроение было распрекрасным, и портить его препирательствами с хранителем не хотелось. Да и о чем спорить? Каперс прав: завтрак сам себя не съест!

Кстати, о завтраке и Каперсе.

– А ты сам есть не собираешься? Или… – я нахмурилась, – ты стесняешься?

– Чего? – не понял он.

– Кушать в нашем присутствии. Лапками ведь столовые приборы не удержишь, да и вообще капибары питаются корешками, корой, клубнями…

Громкий смех Когтя прервал мои старательные попытки вспомнить подробности жизни водосвинок.

– Арина, – вздохнул Каперс, – я ведь объяснял уже, что тело капибары – лишь образ. Поверь, корой я точно не питаюсь.

– Ладно, пусть так. Но тогда почему ты уже который день не ешь? Вот только не говори, что худеешь – не поверю.

Каперс хмыкнул.

– Тебя так сильно это беспокоит?

Я кивнула и поспешила добавить:

– Про то, что мы – люди – прожорливы, я помню. Но все же любому живому существу нужно питаться. Хоть иногда.

– Расслабься, маленькая намира, – тепло улыбнулся хозяин дома. – Он позавтракал незадолго до того, как ты спустилась.

Каперс наградил его недовольным взглядом, но Коготь не смутился.

– Сам виноват. Не строил бы из этого тайны, девочка бы не переживала по пустякам.

– Девочке надо беспокоиться о себе, а не обо мне.

Слушать о себе в третьем лице я не люблю, но сейчас почти не обратила на это внимания. Гораздо больше заинтересовало другое:

– То есть ты стесняешься именно меня?

– Я не стесняюсь, – упрямо возразил Каперс. – Просто в естественном облике мне есть проще.

На несколько секунд я обдумывала услышанное. Потом спросила:

– Ты не хочешь, чтобы я увидела настоящего тебя, верно? – Он промолчал, и я восприняла это как согласие. – Но почему?

– Потому что для тебя мой облик именно такой – капибары. Смирись.

Я закусила губу и нахмурилась. То, что Каперс ушел от прямого ответа, было ясно. Причем, судя по неодобрению на лице Когтя, не только мне.

Наверное, я могла бы попытаться «дожать» грызуна, настоять на своем, добиться правды… Но зачем? У каждого есть право на тайны. Мне ли не знать? Поэтому я просто сменила тему:

– Далеко отсюда до бухты Намеры?

– День, если не станем медлить и отвлекаться на спасение очередных кайатир, – насмешливо дернул ухом Каперс. – В худшем случае – полтора.

– А от бухты до храма?

– Четыре дня на корабле до Ираинского архипелага, а дальше – зависит от храма.

– То есть?

– Создавая тотализатор, боги решили, что будет… интереснее… – Каперс задумался, явно подбирая слова, – если место финиша окажется… эм-м… динамичным.

На секунду мне показалось, что я ослышалась. Но глядя в серьезную морду капибара, поняла, что он не шутит. Он что же, на полном серьезе пытается убедить меня, что…

– Храм перемещается с места на место, – пояснил Коготь, явно впечатлившись моим ступором.

Я повернулась к хозяину дома, кивнула и, совладав с голосом, выдавила:

– Сколько островов входит в Ираинский архипелаг?

– Девяносто два. Но храм перемещается лишь по пятнадцати из них.

Лишь?!

– Как мы поймем, на который из островов нам надо? Только не говори, что придется скакать с одного на другой наугад!

– Не придумывай, – отмахнулся Каперс. – Хранители чувствуют храм.

– Но?.. – подтолкнула я, ощутив, что он недоговаривает.

– Но мы не всегда можем отличить, что ощущаем: само святилище или его эхо, – неохотно закончил он.

– Эхо?

– Магический шлейф, след, если тебе так понятнее. Каждый бог тотализатора вложил в храм часть своей силы, превратив его в сильнейший на Айгеросе артефакт. Излучаемое им эхо тянется вплоть до двух последних местоположений, поэтому довольно сложно определить, где храм находится в данный момент.

– Получается, – я пожевала губу, обдумывая информацию, – в худшем случае нам придется побывать на трех островах архипелага: двух «эховых» и одном действующем?

– Верно. Поэтому хватит рассиживаться, – завел привычную пластинку Каперс. – Доедай, и пошли. Да, и не забудь во-он тот сверток.

Он ткнул лапой куда-то мне за спину. Обернувшись, я нашла взглядом тряпичный прямоугольник, очень похожий на тот, что нам дала с собой Пышка. Спрашивать, что в нем, не стала – и так понятно. Вместо этого от души поблагодарила Когтя за гостеприимство, сложила провизию в мешок и вслед за Каперсом покинула дом.

Глава 22

Мы успели выйти из Ритберга и оставить северные ворота далеко за спиной, а я все думала над прощальными словами Черного Когтя. Как на повторе прокручивала в голове момент, когда в порыве искренней симпатии обняла миокрейта. И будто заново слышала обжигающий кожу шепот: «Береги его, маленькая намира».

Что Коготь хотел этим сказать? Беспокоился, не выкину ли я очередную глупость? Или давал понять, что знает об угрозе Сейра? Но откуда? И если Каперс действительно в опасности, то как мне, простому человеку, защитить его? Что я могу противопоставить тому, кто вдохнул в Айгерос жизнь?

Голова разрывалась от вопросов. Я чувствовала себя слепым котенком… на минном поле… над которым летают голодные грифы. В общем, шансы на выживание нулевые.

Если я пойду в храм, Сейр меня убьет. Если не пойду, Каперс начнет допытываться, рано или поздно выяснит правду, и Сейр меня убьет. При любом раскладе финал остается неизменным. И меня это совершенно не устраивает.

Исход моего «быть или не быть» решил вопрос «срочности» божественной кары. Во втором случае – в котором Каперс узнает подробности моего вчерашнего чаепития – Сейр уничтожит меня сразу же. А вот первый вариант оставляет шанс, – а вернее, призрачную надежду – на спасение.

Собственно, на этой мысли мы с моей рациональной половиной пришли к соглашению, рассудив, что идти к храму – меньшее из зол.

На обед Каперс решил не останавливаться, так что перекусывать веганскими лепешками с овощами мне пришлось на ходу. Сам он к еде не притронулся.

Мы шли молча до самого вечера: я, слишком погруженная в мысли, не спешила заводить разговор, Каперс же в принципе без дела не болтал. Лишь когда на горизонте показалась полоска моря, алая в лучах заходящего солнца, я не смогла сдержать восхищенного вздоха.

– Рано радуешься. До Марайтара – портового города – еще миранов девять. Дойдем к ночи.

Я кивнула и зашагала с удвоенным усердием. Осознание, что очередной марш-бросок скоро закончится, открыло второе дыхание. Даже лямки мешка перестали натирать плечи! Хотя, нет. Здесь я погорячилась. Кожа под тонкой рубашкой уже горит, а мышцы ноют. Но я все равно счастлива. Город! Скоро город!

В своих прогнозах Каперс не ошибся: мы вошли в Марайтар глубокой ночью. Пропетляв по улицам города, хранитель привел нас к трехэтажному дому. Ни фасад, ни вывеску (если таковая вообще имеется) я не смогла разобрать – ночная тьма скрывала все. Оставалось лишь довериться мохнатому спутнику и войти следом в небольшое, пахнущее сыростью помещение.

Кристаллы-светильники работали вполсилы (если даже не в треть), выхватывая из полумрака лишь очертания: высокие шкафы, столы; собранные попарно, сиденье к сиденью, стулья.

– Вы поздно, – прокряхтели сбоку.

Испугавшись внезапного звука, я резко отскочила за хранителя и огляделась. Никого. В комнате лишь мы с Каперсом. Но кто тогда…

– Ишь какая пуганая, – недовольно крякнул невидимка и с противным звуком – тем самым, что так похож на бьющееся стекло! – появился.

В воздухе перед нами завис светящийся кузнечик. Почти такой же, как Терейа, только не оранжевый, а темно-синий.

Так мы в кардарве?

– А слухи, как я погляжу, не врут. – Насекомое-переросток внимательно оглядело меня с ног до головы, словно я консервированный горошек, а он – въедливый покупатель, ищущий на банке срок годности. – И вправду землянку всучили. Да еще и женщину.

Кузнечик поморщился. Я открыла рот, собираясь узнать, чем женщины-участницы хуже мужчин, но тут заговорил Каперс:

– Об этом, если хочешь, мы поговорим позже. А сейчас отведи Арину в комнату и принеси ей ужин. Я буду в покоях хранителей.

Покоях? Кто-то шикует.

– Конечно, – поклонился кузнечик, – как прикажешь. Пошли, землянка.

– Вообще-то, у меня есть имя – Арина. И можно помедленнее?

Измученная дневным переходом, я еле переставляла ноги. О том, чтобы бежать вслед за провожатым, речи не шло.

– Не можно, – грубо бросил он через плечо. – У меня кроме тебя дел хватает. Более важных, попрошу заметить.

Я встала посреди коридора, уперлась ладонью в стену и попыталась восстановить дыхание.

– Ты чего там застряла? – недовольно проворчал кузнечик, возвращаясь. – Быстрее шевелиться не пробовала?

Я подняла голову и, прищурившись, уставилась в вытянутые глаза иномирца.

– Пробовала.

– И?

– Не получилось, – выдала мстительно. – Так что вам придется подстроиться под мой темп.

– Или бросить тебя тут, – насекомое скрестило лапки на груди.

– Бросайте. Только не удивляйтесь, если я займу любую из понравившихся комнат… или вообще уйду в самоволку.

– Куда?

– Куда угодно. Главное – отсюда подальше, – охотно пояснила я. – С моим хранителем будете потом сами разбираться.

Кузнечик зло дернул нижними конечностями, с громким хлопком исчез… а через несколько секунд появился вновь.

– Ладно, – выдавил он сквозь зубы. – Пошли медленнее, – и на грани слышимости добавил: – Слабачка.

«Можно приложить его мешком о стену, – деловито предложила эмоциональная половина. – Так сказать, в воспитательных целях».

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеную, но внезапно очень привлекательную мысль, и поплелась за летящим впереди провожатым. Будто назло, он заставил меня подняться на третий этаж и доползти почти до конца коридора.

«Разумеется, в полупустом кардарве свободная комната всего одна, и та в другом конце здания, – мысленно ворчала я, переставляя ватные от усталости ноги. – А отчего не на чердаке?»

Наконец мы остановились, и кузнечик коснулся лапкой двери.

– Открыто, – пояснил он. – Ужин отправлю через десять минут. Потерпишь или снова решишь уйти в сараволку?

– Самоволку, – поправила машинально. – Подожду, спасибо.

– Я счастлив, – съязвил смотритель и двинулся обратно.

– Подождите!

– Чего еще? – Он обернулся и уставился на меня взглядом из серии «я тебя не знаю, но уже ненавижу».

– Почему вы так грубы? Терейа была намного приветливее.

– Терейа встречала мало землян.

– А вы?

– Достаточно, – сухо отрезал он.

– Достаточно – это сколько? – не отступала я. – Если можно, в штуках, пожалуйста.

Смотритель кардарва скривился, словно впервые в жизни попробовал маслину, но ответил:

– Ты – третья.

– И вы серьезно считаете, что этого достаточно для каких-либо выводов?!

– Более чем. – Тонкие темно-синие лапки вновь скрестились на груди.

– Тогда я могу с уверенностью утверждать, что половина всех представителей расы кузнечиков – хамы!

– Наша раса называется дажгримут. И ты ничего о нас не знаешь!

– Как и вы о землянах. Однако почему-то решили, что имеете право нас судить.

Черные глаза полыхнули гневом.

– Ничего я о вас не знаю? – прошипел он, подлетая ближе. – А ты никогда не спрашивала своего хранителя, за что его наказали? Или кто тому виной?

Я нахмурилась.

– Спрашивала. Он не ответил.

– Ну еще бы, – хмыкнул смотритель. – После такого я бы тоже не спешил доверять вашему племени. Хватит, землянка, – оборвал он, едва я открыла рот. – Мне надоело с тобой разговаривать. Ужин скоро будет.

Не прощаясь, он исчез.

– Меня зовут Арина, – произнесла я в пустоту коридора и толкнула дверь.

* * *

Комната оказалась идентична той, куда меня проводила Терейа в первый вечер на Айгеросе. Такая же односпальная кровать, стул с деревянной спинкой, сундук и овальный ковер. И – что важнее и желаннее! – ванна. Понятная, безопасная! Никаких жутких шкафов, так похожих на гроб, никаких центрифуг и турбо-полосканий. Только большая круглая купальня, выложенная мелкой голубой мозаикой.

Не удержавшись, я счастливо пискнула и повернула вентили. Пока ванна набиралась, я разулась, скинула грязные вещи на пол и, придвинув небольшую этажерку с разноцветными баночками, забралась в воду. Умостив голову на широком бортике, прикрыла глаза и расслабилась. Ощущения были странными, но приятными: тело едва ощутимо пульсировало, медленно сбрасывая накопившуюся усталость, как змея – старую кожу. Ступни покалывало.

Если бы только можно было остаться тут! Не идти дальше, не поворачивать обратно. Просто замереть и притвориться, что мира за пределами кардарва не существует. Нет тотализатора, нет самовлюбленных богов, нет Сейра… и Каперса тоже нет.

Напряжение, током прострелившее по телу, заставило дернуться и сесть. Я бегло огляделась и обняла себя за плечи.

– Что, Мандаринка, уже не можешь представить Айгерос без навязанного хранителя? – кисло усмехнулась я, глядя в свое отражение на водной глади. Провела по нему рукой, пуская рябь, и качнула головой. – Не стоило привязываться к нему. Ох, не стоило. А теперь что?

Никто не ответил. Хотя это и к лучшему. Признаться, я бы сильно перепугалась, вступи айгеросовская ванна со мной в диалог.

Улыбнувшись нелепым мыслям, я с головой погрузилась в воду, вынырнула и принялась намываться. Рефлексия рефлексией, а ужин стынет!

Выбралась из ванной я минут через двадцать. Чистая, счастливая и почти отдохнувшая. Закуталась в огромный халат, полы которого волочились за мной, словно королевская мантия. Совсем как в детстве, когда я надевала папин полосатый халат и носилась в нем по квартире, стараясь заставить «хвост» взлететь.

Воспоминания о родителях разлились в груди кисло-сладкой грустью. Я ценю каждый миг, проведенный вместе, но не могу перестать злиться на них за то, что оставили меня. Знаю, то не их вина. Но и поделать с собой ничего не могу.

Поднос с ужином стоял на кровати. Если, конечно, тарелку с четырьмя оранжевыми клубнями и кружку с ягодным отваром можно назвать полноценным ужином. Видимо, неприязнь местного смотрителя не позволила ему расщедриться хотя бы на пять айгеросовских картофелин. Что ж, и на том спасибо.

Я с ногами забралась на кровать, подтянула края халата, закутавшись в них, и принялась за еду. Клубни оказались очень сухими. Я с тоской думала о кетчупе, который мог бы спасти ситуацию, и запивала каждый кусочек отваром. Едва тарелка и кружка опустели, поднос с посудой исчез.

Я хмыкнула. Это что же, кузнечик караулил, пока я доем? Смешной.

Спустившись с кровати, проверила чистую одежду в сундуке и уже хотела было лечь спать, но тут в дверь постучали. Я напряглась.

– Кто там?

Надеюсь, это не очередной участник тотализатора? Лично мне проблем и так хватает.

– Я, – донеслось из коридора приглушенно. А я не смогла сдержать облегченного вздоха, узнав голос Каперса.

Придерживая полы халата, дошла до двери и приоткрыла ее.

– Что-то случилось?

– Все в порядке, не переживай, – успокоил хранитель и тут же огорошил вопросом: – Ты сильно устала?

– Э-э… – на несколько секунд я растерялась, потом честно ответила: – Вообще да, но после ванны чувствую себя лучше.

– Отлично. Тогда одевайся. Я подожду здесь.

– Погоди, погоди, – попыталась я умерить его пыл. – Зачем? Ты не нагулялся?

– Собирайся, – подмигнул Каперс. – Тебе понравится. Обещаю.