Текст книги "Академия Полуночи (СИ)"

Автор книги: Юлия Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 23

Прикосновение вышло излишне смелым, если не сказать – непристойным. Щеки опалило стыдом, я дернулась.

– Отпустите, артиэлл!

– Отпущу, – легко согласился он. – Как только ты скажешь мне, в чем дело. Еще вчера ты от меня не шарахалась. Что изменилось?

– Н-ничего…

Я попыталась увильнуть, но Хэйден уперся в стену руками, отрезая мне пути к отступлению. Конечно, всегда оставался шанс присесть, поднырнуть и выскочить ужом, но все же я Мак-Мора. А Мак-Моры умеют держать удар.

Вздернув подбородок, я ответила на прямой взгляд. Хэйден прищурился.

– Слабая, но гордая… как же в тебе много каждого из этих качеств.

– У северян такая традиция – указывать собеседникам на их недостатки?

– У северян традиция не позволять уходить от ответа… Лэйни.

Чуть раскатистое произношение, присущее лишь выросшим среди снегов колдунам, заставило мое имя зазвучать совершенно по-особенному. Мягко, тягуче, словно теплая карамель.

– Так что тебя напугало?

– Вы, артиэлл.

Черная бровь вопросительно изогнулась.

– И чем же именно?

Я не спешила с ответом. Всматривалась в прищуренные глаза и пыталась решить: спросить? не спросить? Я не хотела теряться в догадках, не желала позволять еще одному страху пустить корни в моей душе, но при этом опасалась вызвать гнев бестактным вопросом.

Хэйден видел мои сомнения – это читалось во взгляде, в кривоватой ухмылке, в каждой черточке его лица. Видел, но явно не спешил помочь их развеять. Он давал мне возможность принять решение самой, словно желал узнать, какое из чувств во мне сильнее: любопытство или осторожность.

Наконец, когда воздух между нами уплотнился и едва ли не пружинил, я сделала выбор. Выдохнула, будто бросаясь в пропасть, и произнесла:

– Скажите, артиэлл, вы действительно убили халцедоновую ведьму?

Уголок жестких губ приподнялся. Вот только ухмылка, исказившая красивое лицо, вышла колючей, опасной. Почти такой же, каким был и взгляд, пригвождающий меня к месту.

– Уверена, что хочешь узнать ответ? – произнес Хэйден, шевеля дыханием мои волосы. – Готова рискнуть, маленькая халцедона?

В груди царапалось беспокойство. Задевало сердце, словно ветка старого тополя – окно моей комнаты в поместье Мак-Моров.

– Дразнить необязательно, артиэлл.

– Необязательно, – согласился он, – но приятно.

Хэйден стоял так близко, что я вновь ощутила его запах – можжевельника и озоновой свежести. Неосознанно вдохнула глубже, щекоча нос ароматами, и подалась вперед.

Колдун прищурился.

– Тебе тоже необязательно дразнить меня, Лэйни.

Он высок, выше меня. Но если встать на носочки, если ухватиться за китель и потянуть его на себя, если заставить нагнуться… Как тогда, у трапезной.

– Кто рассказал тебе? – его голос прозвучал раскатисто, с едва уловимой хрипотцой. – Шантар?

– Нет.

– Тогда кто?

– Неважно. Вы не отвечаете на мои вопросы, артиэлл, поэтому не ждите ответов на собственные.

Хэйден хмыкнул и склонился еще ниже – так, что между нашими носами осталось не больше пяти сантиметров.

– Ты ищешь ответы на опасные вопросы. Возможно, слишком опасные для белой халцедоны. Подумай хорошенько, Лэйни, нужны ли они тебе? Нет, не отвечай сейчас, не торопись, – качнул он головой. – Но если поймешь, что готова рискнуть, приходи. Я расскажу тебе свои тайны… в обмен на твои.

Если бы Хэйден стоял хоть немного дальше, если бы не наклонился так низко, то не ощутил бы моего испуганного вздоха, беззвучно сорвавшегося с губ. Но Хэйден почувствовал его. Почувствовал и довольно прищурился.

– Как решишься – дай знать.

Не прощаясь, он пружинисто оттолкнулся от стены, вернулся в основной коридор и зашагал в сторону Корпуса Ораха. Я же не могла пошевелиться – только вслушивалась в удаляющийся звук его шагов. А едва он стих, кинулась к северному хранилищу.

Сердце, по ощущениям, билось где-то в горле. Горячая пульсация расходилась по телу, дразнила и без того растревоженные чувства. В носу до сих пор стоял терпкий, но вместе с тем неуловимо сладкий аромат можжевельника.

Придерживая юбку, я спешила изо всех сил. И где-то в глубине души лелеяла надежду, что если побежать еще быстрее, то получится скрыться от себя самой.

Ворвавшись в царство стеллажей, забытых артефактов и приглушенного света, я почувствовала себя лучше. Даже тяжелый шлейф темной силы почти не ощущался. Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и замерла на несколько секунд, пытаясь отдышаться.

Лэйни.

Лэйни.

Лэйни…

В ушах звучал голос Хэйдена, повторяя мое имя снова и снова. Дразняще, маняще, на грани искушения. Но только я не желала поддаваться этой непонятной мне слабости. Особенно теперь, когда рассказ сестры кажется все более правдоподобным.

Если бы Хэйден был невиновен, он бы заявил об этом сразу. Тайны на пустом месте не рождаются. А раз так, значит, мне действительно стоит держаться от него как можно дальше.

Оттолкнувшись от двери, я уверенно зашагала между стеллажами. Без проблем отыскала нишу, подтянула к ней один из ящиков, села. Улыбнулась метле, будто старой знакомой, коснулась ее и ощутила радостный отклик.

В прошлый раз я стремилась показать метле, насколько мы с ней похожи, дать прочувствовать мой свет и подчинившиеся мне крохи тьмы. Но если магистр Кейн прав и передо мной результат эксперимента, то я хочу попробовать вернуть ему изначальный свет. Вытравить тьму. Или хотя бы помочь свету взять верх в бесконечном противоборстве двух сущностей.

Потянувшись к собственной природе, я принялась по капле передавать ее метле. Сначала только на светлые всплески. Я вновь ловила ритм биения сил, подстраивалась и старалась не ошибиться. Свет отзывался. Причем, как мне казалось, радостно. Приободренная первым успехом, я осторожно коснулась собственной сутью темного всплеска… и с шипением отняла руку. Метла обожгла.

– Тише, девочка, все хорошо. Я хочу помочь. Не бойся.

Нашептывая успокаивающие слова, я вернула ладонь на древко и вновь принялась ловить биение света. Пока только его. Но со временем, когда оно окрепнет, я обязательно коснусь тьмы еще раз.

Страха, что меня могут поймать, не было. От сломанных артефактов шел слишком плотный флер тьмы, чтобы почувствовать за ним слабые отголоски света.

– Давай, хорошая, давай, – шептала я, пытаясь дотянуться до сути метлы, – не отталкивай меня. Вместе мы сможем вернуть тебя домой, к светлым. Ну же…

Спустя два часа, когда время для самостоятельных занятий истекло, я поднялась с ящика. Удостоверилась, что тени надежно укрывают мое сокровище, и поспешила вернуться в главный корпус. Оттуда зашагала к Звездной башне. Нагнала по дороге троицу мэлов и вместе с ними отправилась в царство Лей-Торы.

Вторая половина дня, на удивление, выдалась спокойной. Занятия по звездочтению и истории Лунной империи прошли без неприятных сюрпризов. Остальные халцедоны, как и я, казалось, с трудом верили собственному счастью. Большинство из нас уже решило, что методы обучения у всех магистров одинаковы. Но к общей радости, это оказалось не так.

За ужином Киган и Ллоса устроили очередную перепалку. Даже Морриган отказался к ней присоединяться и, как я, с полуулыбкой следил за неугомонными друзьями.

Покончив с трапезой, мы вместе вышли в коридор и зашагали к жилому корпусу. Сытость и навалившаяся усталость рождали в теле ленивую негу. Мы неспешно брели по переходной галерее с вытянутыми арками по обеим сторонам. Ветер, уже прохладный, но еще не пробирающий до костей, налетал и щипал за щеки. Однако даже он не мог расшевелить нашу сонную процессию.

Скользнув взглядом по улице, я заметила Ардена, уходящего вглубь парка. Как раз туда, где за низкими пушистыми елями можно спрятаться от посторонних глаз.

Мысли захватило сомнение.

Я решила держаться от обоих нефритов подальше. От Ардена – чтобы не ранить чувства сестры и не дарить ему напрасную надежду. От Хэйдена – чтобы не повторить судьбу погибшей халцедоновой ведьмы.

Но прежде чем навсегда запретить себе приближаться к нефритам, оставался последний вопрос, который я должна выяснить. Решив так, я попрощалась с мэлами и уверенно зашагала к видневшимся впереди елям.

Туфли касались парковой дорожки почти бесшумно. Я шла неспешно – так, будто прогуливаюсь, а не пытаюсь нагнать нефритового колдуна. Широкие лапы елей надежно скрывали от меня как то, что притаилось впереди, так и то, что осталось сзади. Я осторожно отодвигала их, стараясь не уколоться, и все пыталась отыскать взглядом Ардена. Но его, казалось, и след простыл. В мысли закрался страх, что мы разминулись или я свернула не туда, но вдруг совсем рядом раздалось:

– Что ты такое говоришь?!

Голос сестры я узнала сразу. Затаив дыхание, прокралась еще немного вперед, прижалась к одному из деревьев и посмотрела меж тяжелых лап.

На небольшой круглой площадке стояли Арден и Мойра. Лица сестры я не видела, только спину. А вот хмурого колдуна разглядела отчетливо.

– Нашу помолвку нельзя расторгнуть! Это решение родов и…

– Я знаю, – спокойно возразил он. – Но если мы оба изъявим желание, то им придется…

– Нет! – поспешно ответила Мойра. Слишком поспешно для наследницы рода Мак-Мора. – Матушка одобрила этот брак, и я не пойду против ее воли!

Арден криво усмехнулся.

– Я могу показать ей свое кольцо. Уверен, она быстро передумает.

– Нет! Не знаю, что ты сделал и почему твой камень стал светлее, но ты все еще нефрит!

– Мойра, ты сильная, достойная ведьма и…

– Вот именно! Так в чем же дело? Почему ты вдруг решил передумать? Мы уже несколько лет помолвлены, и я не помню, чтобы ты рвался расторгнуть договоренности Шантаров и Мак-Моров. Что изменилось? Нет, дело не в кольце!

– Я стал слабее. Ты можешь найти более…

– Нет!

Казалось, Мойра с трудом держит себя в руках. Ее пальцы подрагивали – даже из своего убежища я видела это. Голос ее пока сохранял твердость, но только пока. С каждой новой фразой тревога звучала в нем все отчетливее.

– Мне все равно, что твой нефрит стал светлее моего! Я не отказываюсь от нашей помолвки. Не отказываюсь, слышишь? Арден, подожди! Куда ты?

Стоило колдуну шагнуть к выходу из парка, как Мойра поспешно схватила его за руку.

– Довольно, – отрезал он, стряхивая ее прикосновение. – Твое мнение я услышал, однако от своего не отступлю.

– Нет, послушай…

– На зимних праздниках я отправлюсь в родовое поместье и поговорю с отцом. Линию Шантаров продолжают лишь колдуны. А в браке, в котором ведьма сильнее колдуна, мальчики почти не рождаются. Мой отец не станет рисковать. Уверен, он отменит помолвку.

– Нет! Подожди, Арден! – Мойра снова вцепилась в черный рукав. – Я клянусь Полуночной Матерью, у нас будут сыновья! Мы проведем ритуал, заблокируем на время мою силу… Я клянусь, что дам тебе все! Слышишь? Все, что ты захочешь!

Больше Мойра не могла скрывать охватившего ее отчаяния. Оно звучало в голосе, отдавалось дрожью в пальцах, вырывалось из груди частыми вздохами. И, словно эхо, оно накрывало меня.

Сестра всегда казалась мне невозмутимой. Умеющей держать лицо в любой ситуации, гордой, прекрасной. Идеальной, как Лангария. Истинной дочерью Полуночной Матери. Но сейчас я видела лишь страх и слабость – эмоции, которые, как мне казалось, Мойре незнакомы.

Не в силах и дальше смотреть на захлебывающуюся отчаянием сестру, я развернулась и тихо, стараясь не выдать собственного присутствия, поспешила прочь.

Душа металась, словно пойманный в ловушку зверь. Сердце ныло.

Зря я пошла за колдуном! Зря не ушла сразу же, как поняла, что стала свидетелем не предназначенного для чужих ушей диалога, зря не отговорила Ардена от ритуала, зря подпустила его так близко…

Сожаление било по натянутым, точно струны виолончели, нервам. Касалось их, рождая в душе низкий вибрирующий звук, и выводило протяжную, как лебединая песнь, мелодию.

Больше никаких нефритов! Никаких послаблений самой себе и никаких отступлений от принятого еще в поместье решения! Я должна стать невидимкой, бесплотным духом. И я обязательно им стану.

ГЛАВА 24

Дни полетели стремительно. Академическая жизнь набирала обороты, занятия становились все сложнее, а нагрузка – больше. Вместе с Ллосой, Киганом и Морриганом мы сварили запас необходимых зелий. Работать с мэлами оказалось приятно. Каждый из нас был хорош в своем деле. Я легко следовала всем указанным в рецепте этапам варки зелья, не упуская ни малейшей сноски. Ллоса уверенно готовила нужные ингредиенты. Морриган вливал силу, Киган бесстрашно пробовал результаты наших опытов. Спустя месяц он даже возомнил себя экспертом в этом деле и начал раздавать советы, мешая общей работе. Однако пара метких шпилек от Ллосы и прицельно брошенная половинка крысы быстро исправили ситуацию.

Я все больше привыкала к непосредственности мэлов, к неуемной энергии Кигана, шумности Ллосы и рассудительности Морригана, которая, однако, не мешала ему иногда присоединяться к общим перепалкам.

От нефритов я держалась на расстоянии. Поначалу Арден настойчиво пытался меня выловить: он то возникал из переходов, то дожидался моего появления на лестнице, ведущей к спальням лернатов, то норовил подкараулить в примыкающих к трапезной коридорах. Однако каждый раз я сбегала. И пусть гордость Мак-Моров грызла меня в такие моменты, как уличный пес брошенную ему кость, я упрямо не обращала на нее внимания.

Хэйден держался все так же холодно и невозмутимо. Встреч со мной не искал. Но я часто ловила на себе его взгляды: пристальные, тягучие, проникающие в самую душу. И спрятаться от них было ничуть не легче, чем от настойчивости Ардена.

К счастью, халцедоны пересекались с нефритами – как и с другими камнями – лишь в трапезной. Плотное расписание занятий почти не оставляло лернатам свободного времени.

Стараясь не дать Мак-Фордин ни малейшего шанса вызывать меня к себе, я прилежно ходила на каждую материю, готовила доклады, рисовала карты звездного неба и чертила символы защиты на крови. Порой на занятиях Дис-Роны было сложно, но троица мэлов всегда держалась рядом и прикрывала мою спину. Мне не нравилось врать им, будто моих сил не хватает, чтобы полноценно насытить зелье силой, но иного выхода я не видела. Светлый дар должен оставаться тайной. Даже от друзей.

Каждую ночь я сбегала в северное хранилище и старалась провести рядом с метлой хотя бы пару часов. Эвис в это время обычно охотилась, а я по капле вливала свет в драгоценный артефакт.

Жизнь в академии постепенно входила в русло. И в какой-то момент я даже понадеялась, что отмеренные на мою долю сюрпризы закончились. А потом одна ночь изменила все.

* * *

Деревья в парке почти облетели. Окно из моей комнаты выходило на лиственную его часть, и с каждым днем я все отчетливее замечала просветы между чернеющими ветками. Ветер становился холоднее и злее. Словно дикий пес, он налетал на еще не опавшие листья, трепал их, обрывал и гнал вдоль парковых дорожек. Но не игриво, как раньше, а гневно, с нескрываемым раздражением. Порой в его нетерпимости мне виделась воля надвигающейся зимы. И ветер, будто ее посланник, стремился подготовить мир к прибытию своей госпожи.

Магистры и лернаты сменили легкие одежды на теплые. На плечах артиэлл появились меховые горжетки, сэлы укутались в вязаные палантины, а мэлы надели поверх платьев толстые кофты. Я пока довольствовалась найденной в сундуке шалью из козьей шерсти, но скоро она перестанет спасать от холода, а значит, придется выбраться в город.

Эртентон находится всего в полутора часах езды от академии, и если получить разрешение, то за день можно успеть посетить несколько магазинов и вернуться. Вот только чтобы получить это разрешение, придется обратиться к Гордину Руаге – писчему и правой руке Мак-Фордин. А напоминать директору о моем существовании не хотелось. К счастью, я умею терпеть холод, так что пока вопрос о поездке в город меня не беспокоил.

Закончив с докладом по маскотам – спутникам темных ведьм и колдунов, способным накапливать и усиливать мощь своего хозяина, я скрутила свиток, перевязала его и, отложив в сторону, посмотрела на Эвис.

– Пойдем?

Та затопала в нетерпении, перебралась мне на ладонь и с готовностью нырнула в карман. Я вышла в коридор.

Академия спала, закутавшись в кокон тишины и спокойствия. В первый месяц, помню, я боялась этого безмолвия, потом привыкла. Как и говорил Арден, детям тьмы никто не запрещал ночные вылазки. Однако напряженное расписание занятий и бурный ритм самой академии выматывали лернатов настолько, что почти все они засыпали ближе к полуночи. Лишь дважды за прошедшие недели я видела чужие тени в пустых коридорах.

Сегодня переходы были безлюдны. Уже без помощи Путеводного света я уверенно добралась до северного хранилища и, приоткрыв дверь, нырнула в царство сломанных артефактов. Эвис тут же убежала охотиться, а я направилась к метле.

– Привет, Сельва, – улыбнулась ей, привычно опускаясь на стоящий рядом ящик.

Наречение – особый ритуал, укрепляющий сцепку ведьма – метла. Обычно его проводят после первого совместного полета – для усиления достигнутой связи. Говорят, это очень красивое событие.

Почувствовав, что метла готова подпустить к себе, ведьма начинает плести украшение, насыщая его своей силой. В это время более опытные ведьмы определяют по звездам подходящую для проведения ритуала ночь. Едва она наступает, все дочери Лунной империи, обладающие метлами, собираются вместе. Их, как и темных метел, немного.

Юная ведьма, облаченная в свободное платье, вяжет готовое украшение на оголовок метлы, а после совершает первый полет. Она взмывает над местом проведения ритуала, очерчивает его в воздухе и приземляется в самый центр – в выложенный ивовыми прутьями и черными бузинными ягодами круг. Именно в нем ведьма дает имя той, что станет верной подругой до самой смерти.

Всю оставшуюся ночь ведьмы летают под полотном Полуночной Матери, приветствуя в своих рядах новенькую. И неважно, какого цвета кольцо на ее пальце, если метла признала ее достойной – она действительно достойна. Она – драгоценность.

В моем же случае никто не проводил ритуала. Да и я не рискнула ждать, опасаясь, что темнота, насильно подсаженная в артефакт, вновь возьмет верх над светом.

Едва почувствовав отклик метлы, я ухватилась подрагивающими от волнения пальцами за древко, села и решительно оттолкнулась от пола. В хранилище особо не полетаешь – места почти нет, стеллажи стоят слишком близко друг к другу, а потолок нависает слишком низко. Но все же я рискнула.

Лишиться опоры под ногами оказалось страшно. Я помню, как перехватило дыхание, едва мы зависли над верхними полками, и как екнуло сердце, стоило метле плавно полететь вперед. Но еще я помню восторг. Чистый, яркий и бесконечно пьянящий.

В ту ночь я задержалась в хранилище дольше обычного. Вместе с Эвис мы принялись выбирать имя. Метла тоже не оставалась в стороне: на каждый понравившийся вариант она отзывалась теплом, на непонравившийся – холодом. Имя Сельва пришлось по душе нам всем. На том и порешили.

За неделю, минувшую с первого полета, я все больше привыкала держаться на метле и все легче улавливала отголоски ее эмоций. Сельва желала большего. Она устала от долгого томления в давящих стенах – ей хотелось свободы, хотелось подняться выше, полететь быстрее… И с каждым днем ее нетерпение росло.

Поддаваться ему было страшно. Мы долго спорили с Эвис, решая, как поступить, пока не пришли к выводу, что не можем потерять только-только наладившуюся связь. А значит, придется рискнуть.

Место для полета я выбирала с особой тщательностью. Блуждала по академии, словно призрак, и изучала каждый закуток. Наконец я нашла то, что искала.

Дальней частью парка почти не пользовались – слишком густо там росли деревья, только вдоль тропинок и получалось ходить. Да и добираться до нее неудобно. Но для меня та часть подходила идеально. Причем не только удаленностью, но еще и тем, что ее огораживала глухая стена. Сомневаюсь, что ночью кто-то может специально караулить меня у окна, но осторожность лишней не бывает.

– Готовы? – спросила я у метлы и вернувшейся с охоты Эвис.

Получив волну тепла и уверенный «топ» в ответ, я посадила ящерицу в карман, ухватила Сельву за древко и осторожно прокралась к выходу. У двери я на секунду замешкалась, набираясь смелости, потом уверенно ее толкнула и мышкой выскользнула в приоткрывшуюся щель.

Метлу я прижимала к себе плотно-плотно, стараясь слиться с ней тенью. Перед каждым поворотом замирала, прислушиваясь к доносящимся звукам, осторожно выглядывала и лишь после этого продолжала путь. Двигалась перебежками, стараясь ступать бесшумно. В одном из коридоров я увидела чью-то тень и спешно спряталась за выступом. Выждала несколько секунд, выглянула снова и убедилась, что проход чист.

Сердце стучало как у мышонка – взволнованно и быстро. В крови закипал восторг.

Покинув академию, я бросилась к ближайшим деревьям, нырнула под их сень и, прижавшись к шершавому стволу, попыталась отдышаться. Потом украдкой огляделась по сторонам и припустила дальше.

Когда я добралась до нужной части парка, сердце, казалось, билось где-то в горле. Воздух, проникая в грудь с частыми вздохами, обжигал холодом.

– Вы в порядке? Готовы? – уточнила я и снова получила два одобрительных ответа.

Вытянув руку с метлой, я повернула ее так, чтобы Сельва оказалась параллельно земле. Выждала секунду, ощущая, как она перестает оттягивать пальцы, и приблизилась. Села боком, обхватила черенок покрепче и мягко оттолкнулась.

Мы взмыли совсем не намного – на полметра, не больше. Вместе с Сельвой я привыкала к новым ощущениям: к порывам ветра, норовящим толкнуть в сторону, к скрипу толстых стволов и веток, к холоду, покусывающему пальцы и щеки.

Шаль плотно облегала грудь и стягивалась завязанными концами на спине. Наверняка выглядело это не слишком элегантно, но сейчас удобство важнее.

Эвис замерла в кармане, прижимаясь к моей ноге сквозь плотную ткань платья.

– Ну, вперед, – выдохнула я, направляя Сельву вдоль тропинки.

Мы двигались медленно, все еще стараясь приноровиться к порывистому ветру. Плавно скользили над землей и повторяли каждый изгиб дорожки. Длинные ветки и колючие лапы мешали. Приходилось то подныривать, то облетать их сверху. Поднявшись так в пятый раз, я не нашла в себе сил спуститься.

Ощущение свободы затягивало. Восторг от полета, словно крепленое вино, кружил голову. Бросив мельком взгляд через плечо и убедившись, что академия осталась далеко позади, я поднялась еще выше. Не намного, совсем на чуть-чуть… По крайней мере, так мне казалось.

Сельва радостно трепетала. Я чувствовала ее теплую пульсацию, ее нетерпение и азарт. Как и я, метла желала большего: больше свободы, больше скорости, больше самой жизни.

Мы летели к границам территории академии. Мелькающие внизу деревья едва задевали верхушками мыски моих туфель. Ночь благоволила нам. Небо затянуло густым одеялом облаков, сквозь которое не пробивался даже самый яркий лунный луч. Ветер успокоился. Казалось, сама Полуночная Матерь оберегала нас.

Я поднялась еще выше.

Как ни странно, холода не было. То ли захвативший меня восторг вытеснил остальные эмоции, то ли меня грело тепло, идущее от Сельвы.

Никогда прежде я не ощущала себя настолько свободной. Настолько собой. Сдавливающие грудь тиски страха и опасений исчезли, дышать стало легче. В мыслях царил покой.

Остановив Сельву, я заставила ее зависнуть и огляделась по сторонам. Ничего себе! Когда мы успели подняться так высоко?

– Ну что, девочки, полетим обратно? – я улыбнулась, касаясь одной рукой кармана, а вторую удерживая на древке.

Утвердительный «топ» раздался первым. Второй пришла удушливая волна холода. А в следующий миг Сельва рванула в пике.

Я не закричала. Стиснула зубы и прижалась к метле изо всех сил. На каждую мою попытку выровняться метла отвечала иглами холода, прошивающими меня насквозь. В глазах слезилось от ветра, грудь стянуло страхом.

Еще дважды я пыталась мысленно дозваться метлы и дважды обжигалась тьмой. Когда мы, ломая тонкие ветки, ворвались в парк, я сделала единственное, что оставалось, – влила в Сельву свет. Много света.

Метла, будто очнувшись, с натужным треском вышла из пике. Перепуганным зверем пронеслась над тропинкой, врезалась в колючую еловую лапу и упала. Меня швырнуло вперед. Кувыркнувшись через голову, я полетела кубарем, точно куль с мукой. Пересчитала ребрами выступающие корни деревьев и с силой ударилась головой о промерзлую землю. Последнее, что я ощутила, прежде чем утонуть в навалившейся тьме, – вкус крови на губах.