Текст книги "Святоша (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 15
Павел
– Ну? Что скажете, Павел? Как вам?
– Просторно, – ответил я, хотя это, конечно, было слабо сказано. Просторно – это когда хватает места для шкафа, дивана и письменного стола. А здесь… Здесь было ощущение воздуха.
Пентхаус встретил нас мягким светом и тишиной, от которой закладывало уши. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на город, окутанный лёгкой морозной дымкой. На закате всё это сверкало, будто где-то там, в поднебесье, на границе, очерченной горизонтом, полыхал пожар. От такого вида буквально перехватывало дыхание.
– Да вы подойдите, подойдите… – подзуживал меня риелтор.
– Ого, – выдохнул я, пройдя пару шагов вперёд по устланным широкой доской выбеленного дуба полам, гармонирующим со стенами, выкрашенными в приятный оттенок на стыке белого, бежевого и серого. И ничего тебе лишнего. Ни лепнины, ни крикливых вставок. Только воздух… Отчего складывалось полное ощущение, что я иду в облаках.
– Застройщик работал с дизайнером, – пояснил риелтор, важно поправляя лацкан своего пальто. – Лофт с элементами минимализма. Итальянская кухня, техника встроена. Потолки почти четыре метра, вентиляция, шумоизоляция премиум класса.
Я уже почти не слушал. Мысленно примерял это пространство на себя. И семью, которая у меня когда-то непременно появится. Словом, и сейчас думал об Иде. Что бы она оставила тут как есть? А что бы переделала? Как бы здесь понравилось Дашке? Наверняка она бы пришла в восторг, визжа и делясь с нами захлестывающими эмоциями на своем, тарабарском.
– Здесь солнечная сторона, – продолжал риелтор. – С утра солнце поднимается прямо напротив окон. Весь день светло, а зимой еще и экономия на отоплении.
– А летом? – машинально спросил я.
– А летом, да! Придется потратиться, – улыбнулся он. – Но такой вид этого стоит, поверьте. Праздничные фейерверки отсюда как на ладони.
Он распахнул раздвижные стеклянные двери, и мы вышли на просторную террасу. На перилах искрился снег. У стены выстроились кадки с пихтами, увешанными огоньками, а под ногами расстилался прихорошившийся к празднику город.
– Эта терраса – просто что-то невероятное. Барбекю, проектор, музыкальные вечера... Такой простор для фантазии!
Я усмехнулся, так явно представив, как мы с Идой сидим на этой самой террасе, укутанные в плед, и пьем вино… Почему-то это оказалось чертовски легко представить.
– Вижу, вам понравилось, – риелтор посмотрел на меня испытующе.
– Цена существенно превышает бюджет.
– Да, но вы же понимаете, оно того стоит. Подобного уровня объект по такой цене – это большая редкость.
– А что с соседями? – спросил, стараясь отвлечь себя от фантазий, в которых я уже обставлял квартиру.
– Все сплошь приличные люди. Уверен, у вас к ним не возникнет вопросов.
Он говорил, а я уже не слушал. Просто стоял и смотрел на эту квартиру, на потолочные балки, на аккуратно встроенные светильники, на лестницу, ведущую на второй уровень, где располагались спальни. И понимал, что здесь все идеально. Для меня. Для Иды с Дашкой… Она любила свет – здесь его было море. Любила чистоту линий – здесь не было ни одной вычурной детали. Любила запах дерева – доски сочились им.
– Конечно, у вас есть время подумать, – вмешался голос риелтора. – Но если решите, советую не откладывать. Таких предложений, как я уже говорил, совсем немного.
Я посмотрел на часы – стрелки неумолимо подбирались к семи. Через сорок минут мы с Идой договорились встретиться в квартире отца, которого я очень хотел с ней познакомить.
– Сколько времени у нас уйдет, чтобы закрепить за собой лот? – спросил я.
– Полчаса максимум, – оживился риелтор.
– Давайте.
Учитывая, какие ему светили комиссионные, было неудивительно, что бедолага светился как лампочка. Быстро достал планшет, заполнил форму договора, содержание которого я внимательно изучил, прежде чем поставить свою подпись и перевести деньги. Аванс был поистине гигантским. Однако, как ни странно, этот момент ничуть меня не пугал. Я был уверен, что это то самое место, которое я искал… А цена… Ну, я много сэкономил, пока мотался по миру. Да и новая должность предполагала совершенно иной порядок дохода. Ипотека была вполне подъемной, но что еще важнее – я по ней почти ничего не переплачивал.
– Поздравляю, – сказал риелтор. – Очень мудрое решение.
– Ещё посмотрим, – усмехнулся я, надевая пальто. – Вдруг я наутро решу, что зря поддался эмоциям?
– Эмоции – самый верный показатель, – парировал он. – Особенно когда речь идет о доме, где вы планируете жить.
– Наверное.
Когда мы закончили с делами, на улице уже полностью стемнело. Понимая, что опаздываю, набрал номер Иды.
– Ид… Я тут задержался, ч-черт…
– Очень хорошо, потому что я тоже! – запыхавшись, сказала она.
– О, да? А я как раз звоню, чтобы сказать – не жди меня, поднимайся. Папа тебя встретит.
– Ну что ты, Паш. Страшно! – запротестовала Ида. – Я лучше с тобой.
– Да не трусь. Папа у меня хороший! Ты его полюбишь, обещаю.
– Ну, не знаю… – Ида смутилась. – Я же тоже опаздываю, Паш. Поэтому вряд ли я прикачу раньше.
– Но если прикатишь – поднимайся. Отца я предупрежу. Давай, малыш. До встречи.
Сделал глубокий вдох. Улыбнулся, запрокинув голову к небу. Видно, от мороза воздух стал настолько прозрачным, что даже звёзды казались ближе. Стоял бы так и стоял… Но! У нас намечалось важное мероприятие, и надо было ехать. В салоне играла тихая музыка, а на дороге по случаю пятницы растянулись семибалльные пробки.
– Пап, я тут в заторе застрял. Встретишь Иду, как ты умеешь, если я чуть опоздаю?
– Скажешь тоже! Конечно. Ни о чем не переживай.
– Тогда до скорого, – я торопливо свернул разговор, чтобы не нарваться на штраф на пустом месте. Я, конечно, не бедствовал, но в сложившейся ситуации было глупо тратиться там, где можно было запросто сэкономить.
Навигатор будто насмехался – то обещал двадцать минут в пути, то внезапно показывал сорок. Я пару раз ударил ладонью по рулю, выдохнул... Убеждая себя, что ничего непоправимого не случилось. Жалеть о том, что пришлось задержаться, не получалось, ведь последний объект недвижимости, что мне показали, действительно стоил потраченного времени. Да и Ида задерживалась…
Минут через сорок я всё же вырвался из ледяного плена машин. Припарковался у дома, заскочил в цветочный на углу, потому что лишние пять минут уже вообще ничего не решали. Взлетел вверх по лестнице, открыл дверь и сразу же заметил ботиночки на каблуке и шубку. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри поднимается волна радости. Ну вот! Приехала! Сейчас я ее увижу! Быстро пригладил пятерней волосы, стремясь выглядеть как можно приличнее. Снял пальто, толкнул дверь на кухню, откуда доносились приглушенные голоса.
– Извини, задержался. Пробки. И вот… Цветы купил. Надеюсь, тебе нравятся орхи… – осекся, встретившись глазами со Светой! Это что, черт возьми, такое?! Шутка?
– Привет, – нагловато ухмыльнулась она.
– Что за… – я остановился, замер, чувствуя, как букета в руке становится жалко. – Ты какого лешего здесь делаешь?
– Паша… – смущенно пробормотал отец, снимая очки.
– А что? Ты разве не рад? Андрей Павлович говорит, что с нетерпением ждал знакомства… Ай! – взывала Света, не закончив, когда я бесцеремонно стащил ее с табуретки.
– Ну-ка выметайся.
– Паша!
– Извини, пап… Тут ошибочка вышла. Света уже уходит.
– Ну, ты и козел! Отпусти меня… – визжала Маслова по дороге к выходу. – Что ты делаешь?!
– Выпроваживаю тебя к чертовой бабушке. Обувайся…
– Паша!
– Обувайся, или пойдешь босиком, – рявкнул я, сдергивая с вешалки её шубу. Ума не приложу, почему я решил, что Ида может носить такое уродство. Эта вся демонстративная статусная вульгарщина совсем не про нее. – На!
– Постой. Ты что, правда на Идку позарился?
– Если твое «позарился» подразумевает, что я возымел на ее счет самые, что ни есть, серьезные намерения, то да. Поэтому забудь сюда дорогу, ясно? Оставь нас с Идой в покое.
– Ну, к тебе, допустим, забуду. Не больно-то и надо. А к ней… Это, знаешь ли, нам решать. Не тебе! И, кстати, если ты думаешь, что Ида тебя послушает, ик, то ты ошибаешься…
– Господи, ты еще и бухая?
– Бокал выпила после тяжелой тренировки! – поджала губы в праведном гневе Светка.
– Ладно. Я не полиция нравов. Твое дело, – немного остыл я. – Давай, Свет. Провожать не буду.
Вытеснив за дверь эту дуру, закрылся на все замки и хотел было даже перекреститься – миловал же бог! Но тут из кухни послышался звон бьющегося стекла. Помчался на звук. Отец, держась одной рукой за стол, пытался убрать осколки с пола.
– Сядь, пап. Я сам. Так бы и придушил эту… Сердце?
– Ну-ну, нельзя обижать девочек. Но знаешь что, сынок? Врать не буду, я безумно рад, что произошла ошибка. Эта… Как ее?
– Света, – выплюнул я.
– Так вот… Она мне с первого взгляда не понравилась. И это учитывая мой изначально благодушный настрой!
– Тогда чего ты ее взашей не вытолкал?
– Как можно? – ужаснулся батя. – Я же думал, это твой выбор. Стал бы я его критиковать!
– Такой выбор и покритиковать не грех. Ты слишком деликатен, – усмехнулся я, доставая пылесос из кладовки. Убедившись, что убрал все даже самые мелкие стеклышки, без сил опустился на стул. Растер виски, из-под бровей уставился на отца, который смотрел на меня, зеркаля… – Надеюсь, ты недолго ее развлекал.
– Нет. Даже чая не успел предложить.
– Не успел? Или не захотел? – усмехнулся я. Отец захохотал. Я присоединился. Как только услышали в этом ржаче стук в дверь?
– А вот и Ида, – вскочил я.
– Точно? – хулигански подмигнул отец. Я остановился у входа с колотящимся сердцем. Был ли я уверен? Конечно. Только волновался очень. Все шло как по маслу, но приход Светки мог запросто поставить отношения с Идой под угрозу. Я совершенно не был к тому готов. Да и вообще опешил, когда увидел Маслову на отцовской кухне. В конце концов, нас с ней ничего абсолютно не связывало, кроме одной-единственной ночи. После которой я отчетливо дал понять, что не заинтересован ни в каком продолжении. Так какого фига она приперлась? Как вообще узнала мой адрес? Нет, дом я, кажется, упоминал – это довольно известная историческая постройка. Но откуда она узнала номер квартиры – вопрос.
– Привет! – настороженно вглядываясь мне в лицо, шепнула Ида, покрепче прижимая Дашку к себе.
– Привет.
– Ничего, что я с Дашкой? Валентина Петровна подвернула ногу, не дойдя до нашей парадной буквально два шага, представляешь? – взволнованно затараторила Ида. – Пришлось везти ее в травмпункт…
– Надеюсь, у нее все хорошо? – забеспокоился я, забирая Дашку из рук матери, чтобы та могла раздеться-разуться.
– Да, но няню мне искать уже было некогда. Я подумала… – Ида пожала плечами, – что ты не будешь сильно против, если я приду не одна.
– Конечно, нет. Я сразу тебе говорил – приходите вместе!
– Да как-то неудобно было, – Ида отвела взгляд. – Не все родители готовы принять, что их сын встречается с женщиной, у которой уже есть ребенок, – шепнула мне на ухо. Смешная!
– Тогда, считай, тебе повезло. Мой папа обожает детей. Па-а-ап, смотри, кто тут к нам пришел!
Я подкинул Дашку до потолка, та заливисто рассмеялась. По полу шаркнули подошвы отцовских тапок. Ида панически подобралась. И я только сейчас понял, сколько мужества от нее требовал этот визит.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. Ну, и чего ты своих девочек в дверях держишь, а, Пашка? Давай скорее за стол. На улице какой морозище! Я чайник поставил. Ида, вы какой чай любите?
– Да любой, в принципе. А к чаю вот… Я пирогов напекла.
Кивнула на аккуратно прислоненный к стене пакет. И улыбнулась.
– Сама, что ли? – изумился отец. – Я думал, уж никто с тестом не заморачивается.
– Ой, это да, – улыбнулась Ида. – Этот рецепт – единственный, который не вызывает у меня трудностей. Хорошо, что он довольно универсальный. Можно и с мясом пироги стряпать, и с рыбой, и сладкие…
Слушая мать, Дашка сунула в рот кулачок, а головку мне на грудь положила. Я машинально потерся носом о ее макушку. Дашка отстранилась, улыбнулась во весь рот и схватила меня за нос.
– Вы какие больше любите, Андрей Палыч?
– А какой правильный ответ? – ответил вопросом на вопрос батя, весело сверкая глазами. Ида заливисто рассмеялась.
– Нет правильного. Тут со всеми начинками есть.
– Тогда я все и попробую! Проходите, пожалуйста… А ты, кнопа, пирожки будешь? – поинтересовался у Дашки, почесав ту за ушком.
– Дя-дя-дя…
– Да? Ты сказала да?! – изумилась Ида. – А еще она пошла на днях, Паш! Представляешь? А мне говорили, что из недоношенного ребенка непременно вырастет инвалид, – губы Иды возмущенно дрогнули.
– Ну, какой инвалид? Такая славная девочка! – изумился мой старик. – Сколько злых людей!
– Согласен, – кивнул я. – Много. А значит что?
– Что? – удивилась Ида.
– Хорошим людям надо держаться вместе!
Глава 16
Ида
Вот уж чего я бы никогда не могла представить, так этого того, что Новый год мы будем встречать в таком составе…
– Ида, ну что ты копаешься, давай-ка шустрее! – велел Паша, заглянув к нам с Дашкой в комнату.
– Может, в другой раз съездим? – взмолилась я. – Нужно на стол накрыть…
– Папа с Валентиной Петровной все сделают!
– А если Дашка проснется раньше времени? – не сдавалась я, почему-то страшно волнуясь.
– С ней они тоже справятся! Давай-давай. Тут недалеко ехать.
Я колебалась. Волнение то накатывало, то отпускало.
– Может, хоть намекнешь, куда мы? И почему это надо делать прямо сейчас? – все сильнее волновалась я.
– Потому что это новогодний подарок. Когда еще мне его вручать?
Я переступила с ноги на ногу. Было жуть как интересно, что же он такое задумал. А еще страшно и немного стыдно, ведь, что бы это ни было, я не имела возможности подарить ему в ответ что-то стоящее.
Но я могла, по крайней мере, не трусить…
– Ладно. Пойдем. Только объясню Валентине Петровне, где взять тарел…
– Ида! Я и так знаю, где в этом доме лежит посуда! Поезжайте с богом, – перебила меня Дашкина няня.
Паша ухмыльнулся. Ладно. Может, я действительно уж слишком паниковала. С другой стороны… Разве еще пару недель назад я могла представить, что буду встречать праздник в компании Пашиного отца и вообще, считай, чужой женщины? Но когда я узнала, что Валентина Петровна одинока, решение пригласить ее к нам показалось мне единственно правильным. И Паша горячо его поддержал, в очередной раз доказав, что судьба мне послала совершенно удивительного мужчину, за которого нужно было держаться, несмотря ни на что.
– Ладно, – ухмыльнулась я. – Раз так, давай ехать.
Действительно! Сколько можно было сомневаться?!
Мы как дети сбежали по лестнице, выскочили на улицу, хохоча на бегу. Запрыгнули в прогретую машину и выехали из паркинга. Город утопал в огнях! Мы ехали через центр. Снег падал крупными хлопьями, и дворники машин еле поспевали очищать лобовое стекло. В этом году зима как никогда радовала погодой.
Уверенно удерживая руль одной рукой, другой Паша время от времени касался моей ладони. Это единственная близость, которую он позволял в последние дни. Просто касался. И мне было хорошо. Так хорошо, что хотелось плакать. Но не останавливаться…
Он что-то рассказывал про соседей отца, про то, как Дашка сегодня назвала его папой! А я кивала, улыбалась, убеждала то ли себя, то ли святошу, что ему просто послышалось, и замирала от сладкого ужаса, гоняя туда-сюда в голове панические мыслишки. Ох, как же это оказалось страшно! Страшно снова жить. Смеяться, мечтать, ехать куда-то и знать, что впереди не боль и не одиночество, а возможно, счастье.
Через какое-то время машина свернула с центрального проспекта на тихую… знакомую улицу и остановилась у, опять же, до боли знакомого дома. Мое сердце замерло. А Павел, как ни в чем не бывало, выключил двигатель и повернулся ко мне.
– Приехали.
– Нет, – хрипло шепнула я.
– Да, – улыбнулся святоша. – Пойдем.
Я вывалилась из машины только лишь потому, что действительно не верила, что он может… Что знает!
– Нет, – повторила еще раз, когда святоша набрал код на входной двери и достал ключ. Паша обернулся. Глянул на меня так по-мужски… Немного насмешливо и снисходительно. Переплел наши пальцы и повел вниз по ступенькам, – Нет, – прошептала, как заведенная.
– Да, малыш… Закрой глаза. Сейчас…
Щелкнул выключатель. В нос ударил непередаваемый аромат старого дома, истлевшей бумаги и воска. У меня в горле булькнула истерика. Гася ее, я коротко и часто дышала. В груди было жарко, остановившееся на миг сердце разбухло от прилива крови и теперь тяжело и неповоротливо трепыхалось, стуча о ребра.
– Открывай.
Я медленно распахнула глаза. Закусила губу, но из горла все равно вырвался всхлип. Это был мой зал. Моя мечта! О которой он не мог знать, но узнал… Как-то.
Облизав пересохшие губы, я огляделась. Здесь были светлые стены, высокие потолки и вытянутые узкие окна, у которых валялись пустые коробки из-под офисной бумаги и пара дешевых столов из МДФ. В углу стояло сломанное кресло. Картину довершал унылый видавший виды ремонт. Казалось бы, абсолютно ничего привлекательного или достойного внимания. Но я-то видела больше. В моей голове вдоль противоположной стены тянулись зеркала и станки… Стены были очищены до старого красного кирпича, лепнина восстановлена и побелена, а паркет начищен до зеркального блеска.
– Нравится?
– Очень, – кивнула я. – Но как ты узнал?
– Благодаря Косте.
Я резко обернулась.
– Серьезно?
– Угу. Так что скажешь? Как тебе подарок?
– Что скажу? Скажу, что я в полном шоке, Паша. Ты не должен был, – просипела я, боясь даже представить, о каких деньгах идет речь, и чего ему это стоило. Волнение было таким, что слова тонули в шуме крови. Я не понимала… Искренне не понимала, что его заставило пойти на этот шаг. Не настолько уж мы были близки! Наши отношения только начали зарождаться. Господи! Да мы даже не целовались! А если что-то пойдет не так?! И с поцелуями, да и в целом.
– Тщ-щ-щ! Ты чего? Ну-ка… Холодно, что ли?
Паша подошел вплотную ко мне и крепко-крепко обнял, растирая огромными ладонями дрожащие, как у трусливого зайца, плечи.
– П-просто зря ты…
– Почему?
– Потому что! А в-вдруг у нас не получится? В-вдруг что-то у нас не заладится?
– Например, что? – усмехнулся святоша мне в волосы.
– Что угодно! Мало ли. Может, мы вообще не подходим друг другу?
– Мне так не кажется.
– Да откуда эта уверенность?! – возмутилась я. – Мы даже еще не спали!
– О, поверь. Этот досадный факт забыть невозможно.
Этот дуралей смеялся! Да-да, натурально смеялся в лицо моим страхам.
– И даже не целовались, – бесилась я.
– Если мы поцелуемся, ты, наконец, расслабишься?
– Паша!
– Что?
Мой полыхающий праведным гневом взгляд встретился с его, смеющимся. Да, наверное, я говорила какие-то глупости, но я говорила, а он их совершал!
– Паш, – мой голос жалобно дрогнул. Я не знала, что можно сказать человеку, который делает невозможное – не из корысти, не ради признательности, а… Просто так? – Пашка… – всхлипнула.
– Нравится?
– Спрашиваешь! У меня слов нет. Вообще ни одного слова.
– Спасибо будет достаточно.
– Спасибо, – я прижалась к его груди. – Ты даже не представляешь, – прошептала я, – сколько ночей я стояла здесь, на улице, и представляла, как всё будет, когда это место станет моим.
– Теперь можешь представлять изнутри.
Я засмеялась, всхлипнув.
– Ты не оставляешь мне ни одного шанса устоять перед тобой.
– И не собираюсь. Зачем тебе это? – усмехнулся он. – Нет уж, извини. Пойдём, покажу тебе остальное.
Святоша открыл двери в соседнюю комнату. Поменьше. Здесь можно было бы устроить раздевалку. Я оглядывалась по сторонам, не веря, что всё это теперь моё. Голова шла кругом. Что-то подсказывало – надо бы уточнить детали. Например, на какой срок заключен договор аренды. И на чье имя… Но я боялась показаться ему меркантильной.
– Паш, я все-все тебе верну. Клянусь. Хочешь, я даже расписку напишу…
– Тс! С ума сошла?! Никаких расписок. Аренда оплачена вперед на полгода. Дальше крутись сама.
– Конечно! Мне большего и не надо, правда, Паш… – частила я, захлебываясь эмоциями. – Господи.
Я отошла, наверное, лишь тогда осознав до конца истинный масштаб происходящего. Спрятала пылающее лицо в ладонях, усмиряя взбесившиеся эмоции.
– Паш…
– М-м-м?
– Можно я тебя поцелую?
– Из благодарности?
– Нет! Потому что хочу… Очень. Правда.
Он не сказал ни да, ни нет. Он вообще, как я поняла, был больше по части действий, чем пустых разговоров. Резкий шаг – и вот я уже в его крепких объятьях. Рывок – и губы коснулись губ. Он поцеловал меня так, словно до этого момента сдерживал себя неделями. Терпел. Ждал, из последних сил сохраняя самообладание. А теперь позволил себе сразу всё.
В первое мгновение я замерла от шока, от силы, от напора, от… От этого странного ощущения, будто земля стремительно уходит из-под моих ослабевших ног. Его губы были горячими, уверенными, но в них не было ни намёка на спешку. Паша вдумчиво меня изучал. Прислушивался, скользил по щекам руками, бережно обнимая лицо и ничуть не скрывая, как же его от меня колбасит! Окружающая действительность схлопнулась, исчезла, перестала что-либо значить – на Земле остались лишь мы.
Мои колени подогнулись, и Паша тут же крепче прижал меня к себе.
– Тише, – прошептал он мне в губы. – Надо притормозить, иначе...
Я отчаянно закивала. Остановиться нам и впрямь не мешало. Поддавшись чувствам, мы действительно немного забылись. Сердце колотилось в груди, отбивая безумный ритм.
– Вот, – хрипло сказал Паша, – теперь можешь не переживать, что мы не целовались.
Я рассмеялась:
– Это точно.
Он склонился к моему лбу, коснулся его губами. На контрасте с творившимся секундой назад безумием это было почти невинное касание, но я потянулась к нему, как цветок к солнцу.
– Кажется, теперь можно и домой?
– Да…
– Папа там, наверное, уже достал шампанское.
Я кивнула, с сожалением выходя в коридор вслед за святошей. Уходить не хотелось. Казалось, я уйду – и эта сказка закончится. Пришлось даже напомнить себе, что нет… Нет! Все только начинается, а значит, продолжение будет еще более сказочным.
Обратно ехали в уютном молчании. Паша иногда бросал на меня короткие взгляды. Я сидела, с улыбкой глядя на проносящийся за окном город, и всё ещё не могла поверить, что всё это происходит со мной.
Новый год. Я. Он. И жизнь… И, наверное, любовь.
Когда мы вернулись домой, Валентина Петровна и Андрей Павлович уже вовсю хлопотали на кухне, из которой доносились вкуснейшие ароматы жарящегося мяса и чеснока.
– Ну, наконец-то! – с притворным упрёком произнес отец Паши, выставляя на стол бокалы. – Уже думал, не дождёмся вас, влюблённых.
Мы со святошей переглянулись, не став ничего отрицать.
– Да вроде несильно мы и задержались.
– Угу, – хмыкнула Валентина Петровна, глядя на нас с таким добрым лукавством, что я смутилась и опустила глаза. – Вижу, сюрприз удался?
– Не то слово. Паша исполнил мою мечту, – улыбнулась я, немного стеснительно опустив голову на грудь святоше. – Дашка не просыпалась?
– Ой! Совсем забыла сказать, – всплеснула руками няня. – Там к ней бабушка пришла!
Я округлила глаза и ломанулась в спальню. Дашка не спала, с удовольствием потроша принесенные свекровью подарки.
– Добрый вечер.
– Добрый, Ида. Ничего, что я без приглашения? – усмехнулась Лариса Юрьевна, подтрунивая над собой. – На этот раз я позвонила в дверь. Каково же было мое удивление, когда мне открыли чужие люди!
– Ну… Не совсем чужие.
– Это я уже поняла. Никак, серьезно у тебя с этим Павлом?
– Серьезно. Да! – приготовившись защищаться, я выпятила вперед подбородок.
– Ну и хорошо, – огорошила меня свекровь, отворачиваясь к окну. – Ты прости меня… Я просто… Илья… Он же мой единственный сын…
– Я все понимаю, – шепнула я, моментально ей все простив. – Это больно.
Свекровь пустила слезу, я погладила ее по плечу, хотя сама едва справлялась с эмоциями.
– Ладно, чего это я, – шмыгнула носом Лариса Юрьевна. – Новый год на дворе, а я тут развела сырость. Пойдем, Дашка, проводишь бабу?
– Так, может, вы бы остались? – опомнилась я, вскакивая на ноги.
– Спасибо, Ид. Но нет. Не буду мешать. Зайду как-нибудь после.
Лариса Юрьевна ушла, но мы расстались довольно тепло – впервые за очень долгое время. Несмотря на это, Пашу явно обеспокоил ее визит. Я поцеловала его в щеку, не придумав лучшего способа дать понять, что он ничего не изменил между нами, и громко позвала гостей за стол. Было очень вкусно, весело и тепло. Отец святоши обладал поистине искрометным чувством юмора. Мы с Валентиной Петровной так хохотали над его историями, что чуть было не пропустили наступление полуночи. Шампанское разливали буквально на последних секундах! Чокнулись, наперебой желая друг другу счастья. Я даже успела сделать пару глотков, до того как Паша бесцеремонно выдернул меня из-за стола.
– У меня еще один сюрприз, – просиял он. – Скорей.
– Погоди! А куртка? – возмутилась я.
– Она тебе не понадобится.
Ничего не понимая, я вложила руку в ладонь святоши, позволяя ему вести.
– Мы на крышу, что ли? – с сомнением спросила я.
– Увидишь.
Лифт остановился на последнем этаже. Паша повернул налево и достал ключи.
– Закрой глаза.
– Опять?!
– Скорей!
Так и бежала я с закрытыми глазами. И был у меня один ориентир – он.
– Открывай. Ну, что скажешь?
Я открыла глаза и ахнула! Мы стояли у панорамных окон пентхауса, а вокруг полыхали салюты, огни которых отражались в стеклах, золотились на стенах квартиры и дрожали на бронзовой от загара коже святоши.
– Ну что, – сказал он, тихо приобнимая меня, – как тебе вид?
– Вид совершенно прекрасный, – в искреннем восхищении вздохнула я, разведя руками.
– Как думаешь, ты могла бы здесь жить?
