Текст книги "Святоша (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

Ида

– Слушай, Ид, малая у тебя – прелесть, но ты же понимаешь… Это не дело! – манерно протянула клиентка, отмахиваясь от очередного Дашкиного всхлипа. – Мне очень нравится твой стиль преподавания, техника, пластика, всё на высшем уровне. Но… – она хмыкнула и поиграла браслетом с бриллиантами, – мне нужно, чтобы этот час был только моим. А ты постоянно отвлекаешься. Без обид.

Я выдавила улыбку, хотя внутри всё сжалось.

– Конечно, я понимаю. Извини, Снежан, что так вышло.

Клиентка кивнула, словно только этого и ждала.

– Я тебя очень ценю, ты невероятная. Но в моём положении… – она бросила взгляд на Дашку, которая в очередной раз закапризничала, требуя взять ее на руки. – Времени совсем не осталось. Свадьба на носу. Мне нужно, чтобы наш первый танец был идеален. Ладно, я, но Олег вообще не поймет такого… Он очень занятой человек.

Олег – это будущий муж Снежаны, мерзкий боров с толстенным кошельком, в которого та вцепилась мертвой хваткой лет пять назад и вот, таки урвала. Конечно, он не поймет. Да и не должен понимать, если уж откровенно. Я без обид. Действительно, не каждый будет мириться с таким форматом работы. Без обид и без понимания, что делать дальше…

Снежана оставила на столике конверт за уже проведённые уроки и, прихватив сумочку от Hermès, направилась к двери. Я даже не успела договорить дежурное «спасибо». Только кивнула растерянно и прижала Дашку к груди. По-хорошему, мне следовало отказаться от оплаты сегодняшнего занятия, если клиент остался им неудовлетворен, но… Но! Мне так нужны были деньги, что профессиональная этика покинула чат.

Дверь мягко щёлкнула, оставив меня в тишине зала. Я прикрыла глаза и выдохнула, чувствуя себя как никогда уязвленной. Хотя по правде – чего я ждала? У богатых свои правила: они покупают внимание, и ему полагалось быть всепоглощающим. У меня же не было возможности отключиться от ребёнка. Как можно сконцентрироваться на клиенте, когда я постоянно отвлекалась на дочь?

Дашка всхлипнула, уткнувшись носом в воротник на моей водолазке. Я погладила дочь по спинке, покачала, успокаивая. Её… Себя… Дескать, ну и что? Одна ушла, придёт другая. Всегда приходят другие. Но настроение упало, и я снова почувствовала распирающий ком в горле – верный признак приближающейся панички.

Сделав глубокий вдох, опустилась вместе с Дашкой на паркет. Студия все ещё пахла духами Снежаны. Проветрить бы перед уходом. Но дочь только-только вычухалась от простуды, и я не хотела подвергать ее лишнему риску.

Глянула на часы. У меня было оплачено еще пятнадцать минут аренды. Когда-то я репетировала здесь до ночи. Доводила себя до изнеможения, пока не добивалась идеального результата – и все равно было, сколько это стоит. А теперь укачивала дочь и думала о том, где взять деньги, чтобы оплатить коммуналку. Разве это не смешно?

– Идка! Какие люди, – воскликнула Маслова, тайфуном врываясь в зал.

– Привет, Свет.

– Очередной урок? – поинтересовалась подруга, бросая на паркет спортивную сумку.

– Ага. А ты на репетицию?

– Вторая за день, – простонала Светка. – Через неделю выдвигаемся с Маратом в Пекин.

– Рада за тебя. Ты прямо светишься от предвкушения!

Светка отвлеклась от штатива, куда собиралась установить телефон, чтобы отснять отработку.

– А вот и не угадала!

– Нет?

– Нет! – захохотала Светка. – Просто меня как следует трахнули.

– О господи, – смеясь, я уткнулась в макушку Дашки.

– Чего? Это, между прочим, дорогого стоит. Сейчас не мужики пошли, а черте что… Сунул, вынул…

– Все, Свет, остановись! Я не хочу этого слышать.

– И что, тебе совсем не интересно, кто он?!

– Ну почему же… Интересно, если я его знаю. Только без интимных подробностей, пожалуйста.

– Ты такая ханжа, я тебе говорила? – подбоченилась Маслова.

– Сто раз. Что поделать? Такая, вот, уродилась.

– Это Павел.

– Павел? – я свела брови, вспоминая всех Павлов, которых знала.

– Боже, Корсакова, не тупи. Павел… С которым я у тебя познакомилась. Косая сажень в плечах, дубина как… – Светка согнула руку в локте, но так и не закончила, потому что к нам присоединился Марат. Сейчас ее партнер, да, а в прошлом… мой.

Пребывая в некотором шоке от Светкиных откровений, я с радостью ухватилась за возможность переключиться.

– Марат, господи, сто лет тебя не видела! – воскликнула я. – Дай обниму.

– Ух ты, Идка… – Сафаров схватил нас вместе с Дашкой, крутанул и повел в ритме румбы… Я со смехом подыграла. – Вау, детка, да ты в отличной форме. Гоу на соревнования.

– Эй! – воскликнула Маслова, сварливо подбоченившись. – Я вам не мешаю?!

Я вздрогнула. Света, конечно, пыталась сделать вид, что ее возмущение наиграно, но я слишком хорошо ее знала, чтобы понимать, как все обстоит по правде. А по правде Светка злилась. От того, что мы даже с ребенком в руках крутились так слаженно, как ей и не снилось.

– Свет, да ты что? – выдохнула я, стараясь придать голосу лёгкость. – Маратик шутит. Какие мне теперь соревнования?

– Я вообще-то тоже шучу, – буркнула она. Марат усмехнулся, потому что для него истинные мотивы Светки тоже не были тайной. – Может, займемся делом?

– Давай, – протянул он, машинально отступая.

– Ну, пока, Ид… Вечерком позвоню. Посплетничаем, – пообещала Светка.

– Ага, – покивала я, несказанно «обрадовавшись» такой перспективе. Вот уж чего мне не хотелось с ней обсуждать, так это Павла, о котором я в принципе предпочла бы забыть.

– Эй, – возмутился Сафаров. – Чего сразу пока? Может, останешься? Посмотришь че да как, посоветуешь что-то толковое Светке.

Я замерла, переступила с ноги на ногу. Маслова улыбалась, но в ее глазах мелькнула колючая тень, которая скользнула по мне, задержалась на Дашке и вернулась обратно к Маратику.

– Думаешь, я не готова?

Боже мой, как же страшно она ревновала Сафарова к нашему общему прошлому!

– При чем здесь одно к другому? Просто взгляд со стороны! – возмутился тот. – Ида – профессионал.

– А я кто?

– Так, ребят, не скандальте. Я уже ухожу. У Дашки режим и все такое…

Еще не хватало, чтобы эти двое поссорились накануне важного соревнования! Вот уж чего бы мне не хотелось. Хотя на секунду мелькнула мысль, да, что, «подобрав» моего партнера, Светка тоже поступила не лучшим образом. Мелькнула – и растворилась.

Пока мы собирались, ребята потихоньку начали отрабатывать связки. Мне было что сказать – это правда. Хотя я и старалась на них не смотреть, чтобы лишний раз не нервировать – хватало и взгляда мельком. Ну уж нет. Света явно дала понять, что не нуждается в моих советах, так что… Я вышла на улицу, застёгивая пальто на бегу. Мороз обжёг щеки, но после душного зала он показался почти спасением. Дашка сопела у меня на груди, спрятав нос в шарф. Я аккуратно усадила её в автокресло, сама плюхнулась за руль и на минуту прикрыла глаза.

Город был нарядным до абсурда. Казалось, в этом году мэрия решила побить собственные рекорды по части иллюминации. На каждом фонарном столбе – золотые снежинки, на елках – шары размером с человеческую голову и километры гирлянд, свет которых, отражаясь в лужах на дороге, больно бил по глазам.

Я вела машину и думала о том, как мы будем встречать Новый год. Дашка, конечно, еще не понимала что к чему, однако мне всё равно хотелось, чтобы у неё осталась память об этом дне. Память в виде фотографий с первой ёлкой, подарками и мандаринами. Но пока нам даже не с кем было встретить когда-то любимый праздник. В прошлом году всё было иначе. Мы с Ильёй съездили на каток, где много смеялись и валялись в снегу – благо я была достаточно тепло одета. Потом мы готовили оливье, отчаянно споря, сколько класть горошка в салат. Я помню, как он, глядя на мой живот, говорил: «В следующем году нас уже будет трое. Прикинь?». Помню его тёплые руки, поцелуи, обещания, что всё будет хорошо. Помню и то, как мы смотрели фейерверки из окна, прижавшись друг к другу.

Я моргнула, сжимая руль так, что побелели пальцы. Мне и сейчас порой казалось – вот вернусь домой, а там Илья...

Отвлекая от невеселых мыслей, у меня зазвонил телефон. На дисплее высветилось «свекровь». Я вздохнула. От её звонков всегда сжимался желудок, но память о муже не давала их игнорировать.

– Алло?

– Ида, здравствуй, – голос Ларисы Юрьевны был сух, деловой, как всегда. – Надеюсь, не отвлекаю?

– Нет, – соврала я. – Что-то случилось?

– Да. Нужно встретиться. Я только что говорила с Павлом.

Сердце ухнуло вниз.

– С кем? – на всякий случай переспросила я. Ведь реально, какой был шанс, что этот человек доберется и до свекрови?

– С Апостолом, – отчеканила она. – Потрясающий… Совестливый человек, который в качестве компенсации морального вреда за действия брата предложил выплатить мою долю квартиры. Ну, не чудо ли?! Удивительно, как в одной семье выросли два таких разных человека…

– Без понятия.

– Да это и неважно. Важен сам факт. Считаю, нам лучше покончить с формальностями до праздников, чтобы оставить все плохое в старом году. Что скажешь?

Что скажу? Без понятия, я зависла еще на «апостоле».

– Подождите… Что значит «готов выплатить»? – голос мой сорвался. – Я его об этом не просила!

– А зря! – отрезала свекровь. – Раз человек готов помочь, надо этим пользоваться. Ты же понимаешь: я не могу всю жизнь ждать, пока ты придумаешь какой-то выход. У тебя ребёнок, у меня свои планы. А он… Давай откровенно, задолжал нам гораздо больше!

– Но я не хочу его денег!

– Деньги переведут мне! Всё честно. Поэтому давай не будем устраивать сцен, ладно? Завтра встретимся у нотариуса.

– Я не знаю… – промямлила я. – Мне не хотелось бы быть ему должной. Это очень странно…

– Да что странного-то?! – не скрывая того, как ее раздражают мои ответы, вспылила Лариса Юрьевна.

– Это очень большие деньги.

– Жизнь моего сына, Ида, бесценна! И если Павел готов заплатить хоть что-то, чтобы загладить свою вину, я возьму все, что мне причитается!

Лариса Юрьевна всхлипнула и сбросила вызов. Я растерянно закусила губу, провела рукой по волосам и, чуть не проехав нужный поворот, в последний момент каким-то чудом в него вписалась.

Как у нее все легко, а? А мне что прикажете делать?!

«Что-что, бери, раз дают!» – мелькнуло в голове. А может, действительно я все усложняю? Ну, хочется мужику – почему нет?

На приборной панели мигнула лампочка, извещая о том, что бензин на исходе. А я только проехала заправку, на которой всегда заправлялась! Черт с ним. До дома дотянем, а там, на выезде из квартала, есть еще одна.

И все же, как все внутри сопротивлялось самой мысли о том, что кто-то может вмешиваться в мою жизнь таким образом. «Выплатить долю» – звучало так, будто я должна быть ему благодарна. Но с какой стати? Я не просила. Не соглашалась. Да и не должна. Но если это единственный способ избавиться и от самого Павла, и от свекрови… Может, действительно, пусть все идет, как идет?

Дашка вздохнула во сне, и я на секунду убрала руку с руля, чтобы поправить сползшую на брови шапку. Если бы не она, я бы даже разговаривать с ним не стала! Если бы не она… Я бы нашла, как заработать, да. Но теперь у меня ребёнок. Я не могу позволить себе роскошь гордости, если она обернётся тем, что завтра нам негде и не на что будет жить.

Лампочка на панели мигала всё настойчивее, и я свернула к заправке, решив не искушать судьбу. Пока заправщик возился с пистолетом, я уставилась в экран телефона. Проверила сообщения, просмотрела Светкины сторис, в которых она похвасталась сначала новым платьем, а потом ненавязчиво так продемонстрировала наличие в ее жизни мужика. Интересно, знал ли Павел, что она сфоткала его руку, лежащую на подушке? И если знал, что он по этому поводу думал? Ну, вряд ли же он планировал со Светкой что-то серьезное. Или я ошибалась, и не все мужчины его круга были уж такими принципиальными?

Ой, да где там. И Светкин опыт только подтверждал, что я права. Сколько раз она прыгала в постель, едва познакомившись, что-то там себе планировала, а потом удивлялась, почему у нее опять не сложилось? Я помалкивала, чтобы ее не обидеть. А про себя недоумевала – неужели ей, в самом деле, непонятно, что нормальный парень просто не сможет оценить по достоинству женщину, которую ему не пришлось добиваться? Лично для меня это было очевидно. Но у Светки была какая-то своя философия…

Телефон дрогнул, оповещая о новом сообщении от свекрови.

«Завтра. Десять утра. У нотариуса. Не опаздывай. Павел – очень занятой человек».

Глава 6

Павел

– Возможно, нам стоит это оформить как компенсацию морального вреда?

– М-м-м? – отвлёкшись от телефона, я вскинул взгляд на Ларису Юрьевну.

– Суд присудил этому… – она шмыгнула носом, явно разрываясь между желанием назвать Ярика, как он того заслуживал, и страхом меня обидеть, – то есть вашему брату два миллиона в качестве морального ущерба. Наверное, вашу помощь можно как-то оформить в счет оного.

– Да нет, не стоит, – задумчиво протянул я. – Пусть с этим Ярослав разбирается сам – может, до него хоть так что-то дойдет.

– Не уверена… – женщина приложила к уголкам глаз платочек. – Может быть. Павел, не знаю, говорили ли вам, но вы совершенно особенный человек. Сейчас таких и не встретишь.

– Да ладно вам, – я даже как-то смутился. Невольно скосил взгляд на притихшую чуть в стороне Иду, которая явно ничего особенного во мне не видела. Кажется, ей вообще не было до меня дела. Если ее свекровь рассыпалась в благодарностях, то эта слова лишнего не сказала за все время, что нотариус возился с нашими документами. И хоть я делал это ради себя, а не для её благодарности, что-то в молчании Иды глубоко меня задевало.

– Да, действительно, Лариса Юрьевна… С чего вы это взяли? Может, он такой же преступник, как брат. Только на другом специализируется…

– Ида! – ахнула та.

– Ну, допустим, специализируюсь я на ядерной физике, – усмехнулся я.

– Что? – Ида моргнула, поднимая на меня свои бездонные голубые глазищи.

– Я физик-ядерщик, а не бандит.

– И много физиков-ядерщиков могут просто так вынуть из кармана пятьдесят тысяч долларов? – запальчиво продолжила наступление Ида.

– Ида! – растерянно повторила Лариса Юрьевна, в шоке, как рыба, шевеля губами.

– Услуги хорошего специалиста всегда стоят дорого.

– А ты хорош?

– В физике?

Мы обменялись долгим взглядом – слишком долгим для двух людей, которые вроде как не хотят иметь друг с другом ничего общего. Я почувствовал, как в воздухе между нами что-то необратимо меняется. Он становится гуще, опаснее. Наполняясь потрескивающим электричеством.

Нотариус откашлялся:

– Мы почти закончили. Здесь и здесь нужно поставить подписи.

Ида взяла ручку и, чуть помедлив, размашисто шаркнула по листу. А я поймал себя на мысли, что какой бы холодной, колкой, язвительной она не была сегодня, это нравилось мне гораздо больше ее обычной отрешенности.

Освободились мы буквально сразу же. Нотариус церемонно сложил документы в папку и протянул их Ларисе Юрьевне. Та просияла, рассыпаясь в очередных благодарностях, и оттеснила Иду в коридор, явно что-то выговаривая невестке. Впрочем, меня это уже не касалось. Я свое дело сделал.

Пожав на прощание руку нотариусу, я тоже вышел из кабинета. Хотел дать Иде возможность сбежать, если ей было так уж невыносимо моё общество. Но она, как назло, вышла почти следом. Мне даже пришлось придержать для нее дверь. Ида вымученно кивнула, проходя мимо, случайно задевая меня бедром. Пустяковое движение, а сердце почему-то оступилось в груди. Нахмурившись, поплелся за ними с Дашкой.

На улице хлестал мелкий колючий снег, ветер свистел, закручивая снежные вихри в арке, через которую нам предстояло пройти. Придерживая головку дочери, Ида быстрым шагом направилась к своей машине. Я закурил, наблюдая за этой парочкой краем глаза.

Усадив дочь в автокресло, Ида уселась за руль. Сдала задом, выкрутила колеса и вдруг заглохла. Я усмехнулся. Неторопливо затушил сигарету и подошёл, постучал костяшками по стеклу.

– Проблемы?

Ида повернула голову. В её взгляде мелькнула смесь усталости и раздражения.

– Аккумулятор, наверное.

– Шутишь? Тут явно что-то другое. Вызывай эвакуатор. Я тебя подвезу.

– Обойдусь. – Ида потянулась к телефону, но, похоже, осознала, что ждать эвакуатор в такой мороз с годовалым ребенком – идея так себе. Вздохнула. – Ладно. Буду должна.

– Перестань, – отозвался, распахивая перед ней пассажирскую дверь отцовского Патриота.

– Ой, автокресло же надо достать! Сейчас…

В общем, как-то да разместились. Ида уселась к дочке на заднее сиденье, машинально пристегнулась и отвернулась к окну. Я покосился на ребенка. Дашка сидела в автокресле и внимательно смотрела на меня через отражение в зеркале. Смешная. В розовой шапке, наползшей на лоб, и щеками, лежащими на воротничке белоснежного комбинезона. Подмигнул ей. Дашка, застеснявшись, отвернулась.

Ехали преимущественно молча. Негромко играло радио, по которому целый день гоняли один и тот же новогодний плейлист.

– Павел… – окликнула Ида на подъезде к дому.

– М-м-м?

– Я должна извиниться. Ты, наверное, действительно преследовал благие намерения, а я… Я вела себя как настоящая стерва.

Я хмыкнул, покосившись на Иду. Ее щеки порозовели – видно, ей весьма нелегко дались эти слова. Об этом свидетельствовали и поджатые губы, и взгляд, устремлённый вдаль, и морщинка между насупленными бровями.

– Честно? Я бы удивился, если бы было иначе, – сказал спокойно.

– Тогда представляю, как тебя удивила моя свекровь. – В голосе Иды послышалась неприкрытая ирония.

– На самом деле я рад, что она не стала артачиться. Теперь моя совесть чиста. А у вас, выходит, не лучшие отношения?

– Да нет. Я просто не ожидала, что Лариса Юрьевна станет выкручивать мне руки с этим наследством, – Ида потрепала дочь по щеке. – Еще раз извини, что так вышло. И спасибо.

– Пустяки. Я же сказал.

– Ну, если для тебя такая сумма – пустяк, то я завидую физикам-ядерщикам. Если, конечно, ты не соврал насчет того, чем зарабатываешь на жизнь. – Ида прошлась по мне испытывающим взглядом.

– Зачем мне врать? Я действительно последние пятнадцать лет работаю в *-атоме. На разных должностях.

– Ты же говорил, что работал за границей! – сощурилась Ида. То, как она пыталась меня подловить, было даже забавно.

– Угу. У *-атома куча проектов за бугром. Мы же в том числе строим атомные станции…

– Хм, ясно.

Смешная. Ее разочарование было таким сильным, что его, казалось, можно было потрогать.

– Ты очень недоверчивая, Ида.

– Просто удивительно, что вы с этим… такие разные.

– Мы с ним почти незнакомы. Так вышло. Меня воспитывал отец – отцы у нас разные, я, кажется, упоминал... Ярика – мать. А она… Короче, не лучшая мама на свете, если ты понимаешь, о чем я.

Мой взгляд в который раз метнулся к Дашке.

– Быть хорошей матерью гораздо сложнее, чем кажется, – устало заметила Ида, отцепляя ручки дочери от своего пальто, которое та зачем-то пыталась с нее содрать, извиваясь в кресле.

– У тебя получается.

Ида в некотором смятении отвернулась, но лишь за тем, чтобы секундой спустя наши взгляды встретились в зеркале заднего вида.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что вижу, как ты относишься к дочери, – сказал я просто. – Ты всё время рядом с ней. Реагируешь на каждое ее движение, на каждый звук, может, даже сама того не замечая. Я не очень разбираюсь в детях, но, кажется, именно так и должна вести себя мать. К тому же не стоит забывать, скольким ты пожертвовала ради материнства. Далеко не каждая женщина отказалась бы от такой успешной карьеры…

Ида пожевала губу.

– Ты ошибаешься, – усмехнулась она. – Я срываюсь. Кричу, когда устала. Знаешь, как я мечтаю хоть час провести в тишине? Бывает, думаю: «А если бы… Если бы всё было по-другому?». И сама себя ненавижу за эти мысли.

Черт… Я ведь тоже об этом думал.

– В твоей ситуации это нормально. Если бы да кабы… Люди склонны фантазировать о том, что бы было, поступи они так, а не иначе, – пожал плечами я. – Если мучит совесть, значит, она есть.

Ида усмехнулась краешком губ, вглядываясь в мои глаза с настороженностью и… надеждой? Это было немыслимо, но мне вдруг показалось, что ей редко кто-то говорит что-то подобное. Есть ли ей с кем вообще обсудить свои страхи? Ну, не со Светкой же она ими делится!

– Спасибо.

– Да за что?

– За то, что послушал мое нытье. Я редко позволяю себе раскиснуть, сегодня, похоже, именно такой случай.

– Обращайся, – шутливо пожал плечами я.

– Ну уж нет. Жалость к себе – это такое топкое болото… Увязнешь и не выберешься, а мне нельзя увязать. У меня Дашка.

– Красивое имя.

– Простое, – возразила Ида. – Это Илья придумал. Я спорила. Казалось, Дарья Ильинична – что может быть хуже?

– Апостол Павел? – набросил я.

Ида хихикнула. Звонко, открыто. И будто вдруг сама того испугавшись, захлопнула рот ладонью. Но было уже поздно – ее смех подхватила Даша, а следом за ней и я.

– Твои родители – большие оригиналы. Ты часто думаешь о том, каким был бы твой брат, если бы у него была другая мать? – вдруг спросила Ида.

– Нет, чаще я думаю о том, каким стал бы я сам, если бы она не бросила меня с отцом.

Каким-то уж слишком интимным у нас выходил разговор. И судя по тому, что наши взгляды в который раз смущенно отскочили в стороны, никто из нас не был к нему готов. Ида склонилась над вырубившейся за одну секунду дочкой, а я сосредоточился на дороге – ехать нам осталось недолго. Минут через пять заглушил мотор. Помог Иде выбраться. Она забрала малую, а я отстегнул кресло.

– Пойдем, провожу вас.

Думаю, если бы у Иды было хотя бы три руки, она бы не согласилась. А так… Посмотрела сначала на дочь, потом на дверь и зажатое у меня в руке кресло и нехотя кивнула.

– Раз уж ты здесь, заодно передашь кое-что Свете.

– Свете? – удивился я.

– Вы же вроде встречаетесь. Нет? – нахмурилась Ида, проворачивая в замке ключ.

– Эм… В некоторой степени.

– Ясно. Сейчас только положу ее…

Щелкнул выключатель, заливая прихожую мягким светом. Ида стащила сапожки, сняла комбинезон сначала с дочки, чтобы та не упарилась, а потом только сбросила свое пальто. Я же, чувствуя себя не в своей тарелке, переминался с ноги на ногу у входа.

Дашка лютовала, сдирая с матери кофту. Кое-кто явно проголодался.

– Сейчас. Только отдам дяде Паше одну очень важную штучку, ладно? – пыталась с ней договориться Ида, но где там... В писке мелкой послышалась явная угроза. – Ну, ладно-ладно, сейчас. Это же надо быть такой жадиной! – доносилось до меня из спальни. – Паш, подождешь немного? Можешь сварить себе кофе! – крикнула Ида.

Я разулся. Повесил куртку в гардероб и прошел в зону кухни, которая здесь была на европейский манер совмещена с гостиной.

– А тебе что приготовить?

– Да ничего. Я потом сама заварю чай.

Я не стал слушать. Когда это будет? Судя по тем звукам, с которыми Дашка напала на мать, отпочкуется она от нее нескоро. Я замер с поднесенным к крану чайником, очень ярко визуализируя сцену ее кормежки.

Тряхнул головой. Картинка получалось такой… Нет, вот о чем так точно не стоило думать!

Бахнув чайник на платформу, я достал чашку, вместо привычного уже чая в пакетиках нашел настоящий Пуэр. Пришлось еще поискать заварник… Черт его знает, сколько я возился, пока накрывал на стол. Но как только закончил, Ида вышла из спальни.

– Вот, – протянула мне зеленую коробку. – Скажешь, что документы я, наверное, выкинула. Так что пусть забирает за двести.

Я не был большим ценителем люкса, но характерную упаковку Van Cleef без особого труда узнал даже я.

– Это что? – сощурился.

– Это подарок мужа.

– Зачем ты его отдаешь Свете?

– Я его продаю. Это большая разница. А зачем… – Света пожала плечами. – Ты же видел баланс моей карты. Я пытаюсь подзаработать, не думай, но с Дашкой это практически нереально. Может, потом, если найду нормальную няню, а пока нам надо как-то продержаться.

– Забери.

– В смысле?

– Не надо ничего продавать, – процедил я, сам не очень понимая, какого черта так завелся. Обозлившись не на Иду даже. На Светку. Нет чтобы помочь подруге, как сделал бы на ее месте любой настоящий друг, она… За двести косарей покупает колье, реальная стоимость которого по меньшей мере в десять раз больше?! Серьезно?

– Паш, я же не для того, чтобы ты меня пожалел, это сказала, – возразила Ида.

– Я знаю!

– Ну, так и в чем тогда твоя проблема? Не хочешь передавать – я сама это сделаю.

– Нет. Вот… Возьми, – сказал я, доставая кошелек из кармана, и, понимая, что Ида слишком гордая, чтобы взять от меня хоть копейку, добавил: – Потом как-нибудь отдашь.