Текст книги "Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста (СИ)"

Автор книги: Юлия Обручева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 44

Оксана

Ночью я почти не сомкнула глаз.

А все потому, что Стамир вдруг передумал уступать мне диван. Едва мы закончили ужин, он разлегся на холодной кожаной поверхности и вальяжно махнул мне рукой в сторону кровати.

Что с ним происходит? Неужели семь пятниц на неделе – это его стиль управления своей строительной империей?

– Кровать твоя, я так хочу! – рыкнул он, когда я в десятый раз потребовала освободить мое место для сна.

– Я первая его выбрала, – сообщила я и почувствовала себя первоклашкой.

Вот что мне оставалось с ним делать? Я вынуждена была согласиться. И всю ночь утопала в мягкой перине, которая провоцировала успевшую утихнуть тошноту. Заодно пришлось слышать легкие поскрипывания с противоположной стороны комнаты, где стоял злополучный диван.

«Тоже не спится», – со злорадством прошипела я про себя и в сотый раз перевернулась с бока на бок. А потом принялась считать очередную отару овец.

Но концентрация на парнокопытных, вопреки ожиданию, лишь разогнала остатки сна.

Ладно, можно попробовать иначе!

Я плотно закрыла веки, натянула на себя одеяло до ушей и свернулась клубком. Но обмануть организм не удалось. Сквозь тонкую ткань летнего одеяла до ушей продолжал долетать скрип дивана, а перед глазами продолжали мелькать злополучные овцы.

Едва за окном рассвело, диван скрипнул особенно сильно. И вскоре раздались слишком бодрые шаги Стамира. Щелкнула дверь в ванную и зашумел душ.

«И это называется номер люкс? Слышимость почти как общежитии!» – я перестала изображать спящую принцессу и тоже встала. Надела свежую одежду, открыла дверь во вторую ванную и неторопливо привела в порядок лицо и волосы.

Параллельно с наведением марафета продолжила вертеть в голове вопросы к Стамиру, которые так и не успела задать. Потом вышла в спальню, прислонилась спиной к стене между двумя окнами и принялась ждать.

Едва мой «жених» с одним полотенцем на бедрах вывалился из ванной, я поспешила восполнить пробелы информации.

– Катя знала, как звали твоих австрийских партнеров? – я старалась не смотреть на его чуть влажный торс. Но взгляд, как нарочно, прилипал к отточенной мускулатуре груди. Смещался на талию и цеплялся за целых восемь кубиков на животе.

Такого тела я не видела даже на обложках журналов. Щеки обожгло жаром, и я уткнулась глазами в пол.

– Окси, – игривый тон Стамира царапнул, и я заставила себя посмотреть на стену за спиной мужчины.

От досады я прикусила губу: «Опять веду себя как дурочка! Я что, мужиков красивых не видела?»

И сама себе ответила, что в жизни, в одной комнате с собой рядом, и в самом деле не видела. Я чертыхнулась и напустила на лицо ледяное выражение. Почувствовав, как немеют губы от усилий, с которыми я их сжала, заставила себя расслабиться.

– Неужели тебе Катя ничего не рассказала? А, Окси? – теперь голос Стамира изменился. В нем мне почудился металл. Надо же, как быстро меняется его настроение. Или он просто играет со мной?

– Ты не поверишь мне, я знаю… – вздохнула я, все еще протирая дырку в стене за его спиной. – Нет, она мне ничего не рассказывала!

– И в самом деле не поверю, – Стамир прошел к шкафу, вытащил из него белье и уронил полотенце на пол.

Отвела взгляд я недостаточно быстро и успела отметить упругую задницу и манящие ямочки над ней.

Это он специально говорит гадости и одновременно дразнит меня?

Если да, то с какой целью?

И я впилась глазами в его мокрые черные волосы.

Капли воды стекали с удлиненных прядей и прочерчивали влажные дорожки по позвоночнику, огибали лопатки и терялись среди мышечного рельефа.

Мне вдруг стало обидно. Ком подкатил к горлу, глаза налились слезами. В груди заболело, а глаза защипали.

Я всегда была хорошей девочкой! Один раз обманула, причем ради Кати, и так неудачно!

– Реветь сейчас не советую! У нас скоро встреча, ты не забыла? – совсем не успокаивающим тоном прорычал в ухо мужчина, в мгновение ока оказавшийся рядом. – Или ты хочешь завершить начатое твоей сестрицей?

До меня долетел аромат геля для душа и жар его тела. А затем безжалостный взгляд, которым он окатил меня, на миг и в самом деле вызвал желание разрыдаться. Но через секунду я опомнилась.

Он тоже виноват не на все сто процентов. Врал, конечно, о своем бесплодии. Но и Катя наверняка не белая и пушистая была в этих отношениях.

– Мне. Катя. Ничего. Не. Рассказывала, – отчеканила я. – Являлась она ко мне, только когда получала на свою голову очередную проблему, которую не могла сама разрулить!

– И ты все разруливала? – насмешливо спросил, и его губы растянулись в ухмылке.

– Представь себе, да! – разговор пошел не в ту сторону и начал меня бесить. – Она, между прочим, сказала, что беременна от тебя! Я своей сестре верю.

– Она соврала, – Стамир отошел от меня, натянул футболку и потянулся к еще одному так и неразобранному чемодану. Из вороха одежды вытащил джинсы и надел их.

– Разве одежда у нас не официальная? – я даже забыла про последнюю свою реплику.

– Нет, – мотнул он головой и констатировал: – Ты и в самом деле не в теме. Мы едем в глубинку Австрии. Мои партнеры – местные фермеры, которые решили вложиться в строительство. Наскучило, видимо, им сельское хозяйство…

– Фермеры? – я думала, меня удивить нельзя. Но сейчас, не моргая и чуть приоткрыв рот, уставилась на спутника.

– Окси, в тебе проснулся снобизм, – снова неодобрительный тон резанул слух. – Во-первых, фермеры-мультимиллионеры, во-вторых, я не потерплю высокомерие! Тебе ясно?

– Ясно, – повторила я за ним, и мое сердце, балансировавшее на краю от ненависти до симпатии, сорвалось в пропасть.

– Ты не бесплоден! – резко севшим голосом резко перевела я разговор на больную тему. И сделала это не просто так. Если сейчас же не разобью уже которые по счету свои розовые очки, через которые опять я смотрела на Стамира, то влюблюсь в этого негодяя и буду страдать.

Глава 45

Стамир

Ярость перекрывала дыхание. Со мной такое происходит всегда, когда чувствую, что меня разводят.

Окси и в самом деле решила, что перед ней простофиля! Совсем девка берега потеряла. Подумать только, теперь ей хватило наглости соврать, что не только ее сестра-плутовка, но и она беременна!

Возмутительно! Не пройди я обследование в центре репродуктивной медицины, я бы, глядя в ее испуганные и широко распахнутые глаза, даже засомневался. А может, и поверил бы. Как самый последний лох. Но то самое заключение, много лет назад выбившее у меня почву из-под ног, до сих пор стоит перед моими глазами.

«Стерильность, сделать ничего нельзя», – вспомнил я тихий голос андролога, который повертел бумажку с диагнозом и отвел глаза в сторону.

Уже тогда, десять лет назад, я понимал, как это больно – не иметь возможности продолжить свой род. Не стать отцом. Не держать маленькую ладошку в своей руке. Никогда не услышать первые слова: мама, папа, дай.

И сейчас Окси била по самому больному.

Ярость взорвалась потоком горечи. Хотелось рявкнуть, чтобы она замолчала. Раз и навсегда.

Я схватил лгунью за руку и, пока она не заметила, какую реакцию на меня оказали ее слова, потащил из номера в коридор.

А сам попытался отогнать наваждение, что надо мной изощренно издеваются. Наступают на больные места, да еще такие, о которых знают только самые близкие.

Мысли понемногу переключились с собственных чувств на поиск тайного врага.

Кто это может быть?

Никто, кроме Нико и мамы, не знает, что я бесплоден. И ни мой двоюродный брат, ни мама не стали бы применять этот подлый прием, особенно в такой ответственный для меня момент. Когда решается судьба моей империи.

Разве что…

Может, Нико проболтался кому-нибудь?

Не выпуская руку Оксаны из своей, я пересек холл, вышел на улицу и подошел к большому белому автомобилю, припаркованному у самого входа в отель. Не дожидаясь, пока водитель откроет заднюю дверцу, рванул ручку на себя и, когда нутро машины распахнулось, скомандовал:

– Садись!

Захлопнул дверцу, едва Оксана исчезла в салоне. Обошел машину с другой стороны, забрался в нее и продолжил думать.

В последнее время Нико вел себя странно. Совсем перестал появляться в офисе. Увлекся мотогонками. Бывало, приходил с покатушек нетрезвым. Но клялся, что пил уже после них.

Возможно, кому-нибудь выболтал по пьяни мой секрет. Ну и если уже совсем смотреть правде в глаза, выболтать его он мог либо Михе, либо Земцову. Им обоим не дает покоя мой кусок бизнеса. И они готовы на многое пойти, чтобы его у меня отнять.

Скрипнули зубы, и я расслабил челюсти.

Если предательство Земцова меня не сильно трогает, мы ведь и не дружили с ним особо, то Миха, перешедший на сторону моих конкурентов, очень расстроил. Я целый год отказывался верить, что старый, лучший друг меня предал.

Нико пытался мне открыть на него глаза, но я ему не верил. Откуда моему двоюродному брату было знать, что такое крепкая мужская дружба! Он не прошел испытания лихими временами, в которые мы с Михой начинали свой бизнес! И всю жизнь он прожил в стране с другими нравами и обычаями.

Да и мама… Она точно не в курсе, кто мне враг, а кто друг. Только если женская интуиция подскажет. Но в интуицию я не верю. Мне всегда нужны факты.

И эти факты Миха мне предоставил. В лице Кати, ставящей видеокамеру у меня в кабинете. Со словами, что бабы меня погубят, он показал, как она воровала данные по проекту венского небоскреба.

Тогда он играл в лучшего друга, открывающего мне глаза на Катю. А на самом деле хотел меня деморализовать. Рассчитывал, что я брошу проект и тот сам приплывет к нему в руки.

Я и в самом деле едва все не перечеркнул. Слишком сильно я влюбился в Катю. И поверить в предательство оказалось непросто. А после еще сложнее было вернуться в обычную жизнь и продолжить двигать все дела, словно ничего не случилось.

Но я смог это сделать. И даже смог забыть дрянь, разбившую мне сердце. Только, когда рана в груди почти перестала болеть, появилась она. Почти такая же, как Катя. Только лучше.

И все понеслось по второму кругу.

Но с одной разницей. Теперь я не дам себя провести. И ни на секунду не выпущу строительную империю из своих рук!

* * *

Машина неторопливо катилась по улицам. Наконец, она выехала за городскую черту и многоэтажная застройка сменилась сельским пейзажем.

Я опомнился и выпустил из ладони руку Оксаны, которую продолжал сжимать после того, как сел в машину. Глянул на девушку искоса.

«Кто же тебя подослал? Кто?» – так и хотелось мне заорать ей прямо в лицо.

Никакие другие мысли в голову не шли. А душу, чтобы совсем уж невмоготу было, испепеляли картинки, как Михаил целовал Окси после танца. И как она держала в ладони его визитку.

Эти сцены прокручивались перед глазами мучительно медленно и становились все навязчивее и навязчивее.

– Кто он? – прохрипел я едва слышно.

– Он? Ты о ком? – изумление в голосе Окси казалось неподдельным. Но меня не проведешь. Я уже и не такое видал.

– Тот, кто тебя подослал! И тот, кто тебе легенду придумал.

– Легенду? – нахмурилась спутница. – Какую легенду?

– Ту, которая меня заденет больнее всего! – прорычал я и чертыхнулся. Никакой у меня выдержки. – Это был Михаил?

– Нет.

– Тогда кто?

– Никто! – зашипела Окси, и ее припухшие губы чуть дрогнули.

– Не верю, – мотнул головой я, и на меня вдруг свинцовым кулем навалилась усталость.

– Твое право, – дернула плечом девушка и отвернулась к окну.

То есть она мне все нервы сожгла и теперь безмятежно смотрит в окно? Да что она себе позволяет! И я опустил ладонь ей на плечо. А потом как следует встряхнул.

Девица словно ожидала такого поворота и ухом не повела. А я еще раз вздохнул про себя: превращаюсь в негодяя и ничего с этим поделать не могу.

Глава 46

Оксана

Всю оставшуюся дорогу мысли в моей голове не умолкали ни на секунду. Назойливо, на разные лады они перемалывали одно и то же: неужели Катя мне соврала?

Поверить Стамиру, а не свой сестре было выше моих моральных сил. От одной мысли, что подсознательно я уже заняла его сторону, в груди защемило. И я принялась упрямо крутить в голове последний разговор с сестрой. Вспоминать малейшие колебания в интонации, с которой говорила моя Катя. И сопоставлять их с другими ситуациями, когда она точно не врала.

«Детектор я лжи, а не будущий врач, не иначе», – я горько усмехнулась, вспоминая, что сообщала о своей беременности Катя гротескно бодрым голосом. Таким, какой он у нее бывал, когда она брала на понт.

И Стамира она обвиняла сначала тихо, неуверенно. И только в конце вошла в раж и ее слова зазвучали драматично, как у актрисы мыльной оперы.

Зря я вытащила из самых глубоких закоулков памяти тот разговор!

Он не только не смог опровергнуть Стамира. Наоборот, он поселил в моей груди маленький червячок сомнения. Который с каждой репликой сестры наращивал все более острые зубки и вонзался ими в плоть, заставляя душу содрогаться от боли.

Теперь в глубине души я почувствовала, что Катя со мной была нечестна. Я вдруг уверилась, что она мне соврала. Использовала меня для своих целей, а потом выбросила за ненадобностью.

Ну и в самом деле, зачем звонить сестре и сообщать о том, что она жива-здорова? Я для нее – это так, левый человек с улицы, которому можно наврать с три короба, а можно можно сделать вид, что не знаешь, и даже, не здороваясь, пройти мимо, если он не нужен!

Горечь открытия подкатила к горлу, кислотой разлилась на языке и вызвала прилив тошноты.

Как же не вовремя пришли мне в голову эти подозрения! Мне ведь еще роль счастливой невесты отыгрывать. При том, что я не знаю, какой именно лапши навешала Катя австрийцам.

Можно попросить Стамира рассказать подробнее, что вывалила на непуганных европейцев моя сестрица. Но подозреваю, он и сам размах лжи Кати не знает. Иначе мне не пришлось бы сейчас маяться в неведении. Все бы рассказал еще несколько дней назад. Или сегодня утром.

Я прислушалась к тяжелому дыханию своего спутника. Вдохнула аромат его парфюма, смешанного с запахом кожаного салона автомобиля. И отвернулась к окну, за которым строгая геометричность полей сменилась зеленью леса.

Толстые коричневые стволы деревьев мелькали за стеклом и становились все гуще. Я уставилась на ветви, тянущиеся кверху, в надежде угадать, что за лес мы проезжаем. Но скорость движения не позволяла рассмотреть форму листьев, и никакого намека на узнавание деревьев так и не удалось поймать.

«Скорее бы приехать!» – вздохнула я. И почувствовала, как усталость от концентрации навалилась на голову мягкой оглушающей пеленой.

– Подъезжаем, – словно подслушав мои мысли, обронил «жених». И, словно невзначай, мазнул по мне взглядом.

Скорость машины замедлилась. Несколько минут спустя света в салоне прибавилось и я смогла рассмотреть фрагменты униформы водителя и даже детали обшивки его рабочего места.

И снова отвернулась к окну. Наблюдение за природой успокаивало мои растревоженные нервы.

Лес по обе стороны дороги редел. Деревья мельчали, появился кустарник. Который постепенно становился выше и гуще. Еще немного, и шоссе вышло на открытую часть и я увидела синее-синее небо с взбитыми облаками, больше напоминающими клочки ваты. Машина повернула в сторону, сделала круг и остановилась.

Прежде чем я успела моргнуть глазом, водитель вышел и открыл дверь с моей стороны.

Я ступила на привычной формы тротуарную плитку. И в нос мне ударил цветочный аромат. Словно флакон духов разбрызгали, не иначе. Ошеломленно я уставилась на строение прямо передо мной.

И почувствовала на талии теплую руку Стамира. Которой он обхватил меня по-хозяйски и остановился, выжидательно глядя на дом.

Деревянный. Добротные ставни, крепкие бревна и резная отделка удивления не вызвали. Видала такое и у бабушки в Сибири. А вот три этажа заставили мои глаза распахнуться от удивления.

– Похоже на пансионат для туристов, – чтобы переключиться, произнесла я и, напоминая себе, что игра в невесту началась, прильнула к «жениху».

– Ну ты скажешь! Туристов… – хмыкнукнул Стамир. – Этому дому больше трех сотен лет. Построили его предки Симона из крепчайших пород леса: сосны и дуба. Каждое бревнышко проложили специальным мхом, за которым ездили в лес. Ты только представь: до сих пор дому не требуется утепление.

– Судя по всему, они гордятся этим домом, раз тебе в подробностях рассказали про его строительство.

– Конечно! – рука мужчины соскользнула с моей талии, оставляя под одеждой теплый след. – А вот и хозяева!

Со стороны дома к нам приближались трое. Мужчина, женщина и мелкий парнишка.

Секунда, и Стамир сжал мою ладонь. Я вздрогнула и почувствовала, как прикосновение меня словно насквозь пронзило раскаленным стержнем.

Опять нервы шалят! Как же не вовремя!

Тишину пронзил резкий звонок смартфона. Стамир торопливо вытащил гаджет и сбросил вызов. Но я успела краем глаза заметить розовую шевелюру на всплывшей фотографии звонившего контакта.

По экспрессивности тона я догадалась, что мой спутник прорычал под нос ругательства. Потом чуть нервным движением погасил экран смарта и засунул его в карман джинсов.

– Улыбайся, – прошептал он и еще сильнее сжал мою ладонь. И я кожей почувствовала, как взмокла его рука.

Неужели он разнервничался из-за розовой куклы?

Я окинула взглядом приближающиеся фигуры. Ветер трепал темно-синее в мелкий рисунок платье на женщине. Ее волосы, небрежно собранные в конский хвост, тоже развевались в его порывах и норовили попасть в глаза. Лицо, покрытое сеткой мелких морщинок, которые бывают у особой европейской «породы», свидетельствовали, что лет хозяйке дома около семидесяти.

Ее спутник выглядел моложаво. Не портили его ни борода, ни требующие стрижки волосы. Его плотная рубашка и темно-коричневые брюки сразу напомнили мне сказочного персонажа, покинувшего альпийский лес.

Глава 47

Оксана

– Дорогая, не хочешь отдохнуть с дороги? – перевел Матиас слова Анны, едва мы оказались в гостинной.

И я почувствовала, что мне и в самом деле нужно отдохнуть. Но не потому что Анну беспокоит моя усталость. А потому что сейчас Симон будет вести переговоры со Стамиром и я на них явно лишняя.

– Очень, – кивнула я, и переводчик проводил меня в одну из комнат на втором этаже.

– На обед вас позовут, – лаконично и неожиданно прохладно произнес он и скрылся за дверью. А я подошла к окну. Лес обступал дом и выглядел немного пугающе.

«Это все нервы», – сказала я себе и поспешила прилечь на диван у противоположной стены. И сама не заметила, как задремала.

Проснулась от голоса Стамира, который тряс меня за плечо.

– Окси, идем обедать! – шепнул он мне в лицо. – Или я пойду один и этим опять растревожу Анну. Оно нам надо? – И он уставился на меня с полуулыбкой на лице.

– Как договор? – уточнила я, хоть уже успела догадаться, что все утряслось.

– Подписан! И я не откажусь от бокала вина. Или даже двух!

И мы поспешили вниз, в столовую. Я на ходу поправляла прическу. На лестнице Стамир поддерживал меня за талию. И мне захотелось запомнить это мгновение навсегда. Ведь мы и в самом деле напоминали будущих супругов.

– Дорогая, ты не попробуешь наше домашнее вино? – обратилась ко мне Анна, когда с первым и вторым было покончено.

Но я с виноватой улыбкой опустила глаза вниз:

– Мне нельзя пока что…

Конечно, я могла бы сослаться на аллергию. Но мне не хотелось посвящать посторонних людей в нюансы своего здоровья. Ну а про беременность я тем более хотела умолчать. Хотя по внимательному взгляду Анны я поняла, что обо всем она догадалась. И я ей была благодарна, что она не стала настаивать или вызнавать подробности.

За столом снова понеслись разговоры, которые переводчик не соизволил мне озвучить. И на которые Стамир реагировал радостной улыбкой и недобрым блеском в глазах.

И я почувствовала себя так, как чувствовали себя строители Вавилонской Башни, когда вдруг перестали понимать друг друга.

Усталость навалилась на меня с утроенной силой. Словно я и не спала совсем. Мне захотелось, чтобы все голоса стихли и наступила тишина.

Через минут пять она и наступила. Вместе с резким звонком смартфона. Каждый участник застолья замолчал и озадаченно уставился в пространство, а Стамир принялся хлопать себя по карманам.

Когда он вытащил смартфон, я снова увидела на заставке розовую голову и закусила губу. А потом, напоминая себе, что мне должно быть все равно, я улыбнулась и встала из-за стола.

– Мне нехорошо, выйду на воздух…

Снова зазвучали фразы на немецком. Это Матиас переводил мои слова, обернувшись к Анне. Та в ответ кивнула.

А я нерешительно осмотрелась в поисках выхода. Какое же здесь все утомительное. Чужое. Даже атмосфера, и та другая. Не такая, как дома.

– Я вас провожу, – вернул мне свое внимание переводчик и встал из-за стола.

* * *

Прохладный воздух освежил голову, а цветочный аромат опьянил не хуже вина. Голова закружилась с новой силой. Хорошо, что хоть тошнота утихла и пока не давала о себе знать.

Медленной походкой, чтобы не пошатнуться и не выдать шедшему рядом переводчику свое нездоровье, я обошла двор. В отдаленном углу наткнулась на овальную клумбу, от которой особенно сильно пахло медом и свежестью.

– Вот откуда этот прекрасный аромат! – воскликнула я, скорее чтобы прервать напряженное молчание, чем от восхищения разлившимся благоуханием.

– Это любимые цветы Анны, – отозвался Матиас.

– А Симон… – продолжила я вести светскую беседу. – Он цветы не любит?

– Он любит лес, – Матиас уставился на зеленую стену из деревьев перед нами. – Каждый день он ходит по только ему знакомым тропкам, рассматривает деревья. Намечает, какие нужно подкормить, а какие срубить.

– Ничего себе!

– Говорит, что лес наполняет его энергией. Когда была эпидемия и все сидели в карантине, он по тайком по ночам выбирался в свой лес. Не мог без него совсем.

– Мне бы тоже не помешал прилив сил. Можно и мне немного погулять по лесу? – я задрала голову и уставилась в острые верхушки, напоминающие пики.

Матиас на секунду замер, а потом уверенно кивнул:

– Конечно. Давайте я вам покажу самые старые деревья в этой части леса.

И по широкой тропинке мы направились в зеленую чащу. Деревья с моего роста выглядели совсем не так угрожающе, как с окна второго этажа. Казалось, они, наоборот, охраняют покой и оберегают нас с Матиасом.

Переводчик ловко, словно гимнаст, огибал заросли, пробирался между сучьями и корнями и продолжал идти по только ему видимой тропке, пока не остановился у огромного шершавого ствола.

– Вот, смотрите, это вековой дуб! – коснулся он трещин в коре.

– Ух ты!

Я тоже прикоснулась к стволу, а потом примерилась к могучему исполину, распахнув руки. Но моих рук не хватило, чтобы и вполовину его обхватить.

– И в самом деле вековой.

– Предки Симона из поколения в поколение оберегали его, лечили от вредителей. Теперь наступил черед ухаживать за дубом моему дяде.

– А потом он передаст эстафету тебе?

– Не-е-т, – мальчишеская улыбка осветила лицо парня. – Я учиться уезжаю.

И замолчал. А я постеснялась расспрашивать дальше. Все же разговор и так вышел за рамки светской болтовни.

– Идемте, я еще одно дерево вам покажу! – отошел от дуба Матиас и снова взял только ему одному известный курс. И я поспешила за ним.

Постепенно тропинка становилась все четче, а мох на приземной части стволов все жиже. Я порадовалась, что теперь не надо бояться упустить парнишку из вида, и погрузилась в невеселые мысли.

Скоро сентябрь и начинается учеба. Брать ли мне академический отпуск или вытянуть ее из последних сил?

А может, мне лучше всего вообще переехать?

А что, перевестись в другой медицинский, например, во Владивостоке.