Текст книги "Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста (СИ)"

Автор книги: Юлия Обручева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Стамир

История с Катей меня многому научила.

Хотя нет, не так.

Катя мне преподала урок, и я зарубил себе на носу – все девки лгут. И особенно такие, как она: нищие, без образования, единственным активом которых является смазливая мордашка.

На миг вспомнил ее жесты, мимику и ужимки, за которыми скрывалась фальшь, и меня передернуло. Эти же незатейливые приемы я потом видел у шлюх, стоявших на обочине дороги, у Алики и даже у незамужних дочерей друзей.

Расставшись с Катей, я почувствовал себя самым проницательным и самым тонким психологом. Замечающим малейшую ложь в женских речах и жестах.

Даже родную мать я стал ловить на вранье! Когда ее губы произносили одни слова, а нервные движения пальцев и застывший взгляд свидетельствовали о том, что думает она совсем иначе.

Я слишком много о себе возомнил и оказался не готов к испытанию Оксаной, которое удушающей лавиной накрыло меня с головой, отключило мозги, оставило одни чувства. И желание. Нестерпимое. Почти животное.

Стоило мне увидеть Окси в первый раз, и я ее захотел. Так сильно, как только можно хотеть женщину.

И это создавало уйму проблем.

Женщиной моей она не была, и давать ей этот статус я не собирался. А еще я знал, стоит нам сблизиться и дурман развеется.

Я увижу ее такой, какой она и является: еще одной продажной девкой со стандартными пошлыми ужимками, наигранными взглядами, которые, по мнению девиц такого сорта, мгновенно отключают мозги у мужика.

После Кати я считал, что у меня на все это есть иммунитет. Пожизненный.

Поэтому я легкомысленно отнесся к своей реакции на магнетизм Оксаны, которым она буквально пригвоздила все мои мысли к своей персоне.

«Тоже мне невидаль, девку хочу, – успокаивал я себя. – Вот если бы не хотел, это было бы проблема!»

И всякий раз, когда меня наполнял тестостерон и адреналин от одного взгляда на округлости Окси, на ее струящиеся черные волосы, я радовался как дурак.

И не хотел сбрасывать этот морок раньше времени.

Думал, ведущая роль моя…

Не приближался к ней, игнорировал. Делал вид, что она мне безразлична. И каждый день боялся, что он окажется последним. Что вот сейчас Оксана характерным образом поведет плечом. Или поправит прядь. Или заговорит таким томным голоском, что я почувствую себя так, словно искупался в дерьме.

Поэтому я держался в стороне и не давал себе выплеснуть ни капли эмоций.

А потом стало поздно.

Оказалось, что я опять облажался.

У меня и в самом деле есть иммунитет от насквозь фальшивых эмоций и тех, кто их изображает.

А вот что делать с искренностью и обычной неловкостью, я так и не научился. Да и не было на ком учиться, если уж говорить начистоту. Вокруг меня сплошь и рядом продажные жеманные девки. Хоть дочери партнеров, хоть шлюхи со стрип-клуба.

Тот самый вечер, когда мы приехали с вечеринки в честь лже-помолвки и устроили маленькую попойку у меня на кухне, я думал, закончится смертью моей маленькой любви на расстоянии.

Но все вышло наоборот. Я не сводил с Окси взгляда, и ее неловкость, смущение и нечто еще, чему я так и не смог дать определение, распаляли меня и мои чувства все сильнее и сильнее.

Когда я только пригубил вино, вдруг с кристальной ясностью осознал, что таких женщин у меня еще не было. С каждой секундой я хотел ее сильнее и сильнее. И готов был спорить на все свое состояние, на чертов будущий небоскреб, что она чувствовала то же самое!

О том, что влип, я понял лишь утром, когда обнаружил на простыне бурое пятно засохшей крови. Значит, алое влажное пятно не привиделось мне вчера спьяну. Оно и в самом деле было.

Я в недоумении уставился на спящую Окси. Ее лицо выражало безмятежность и детскую доверчивость.

Я у нее первый?

Быть не может!

Или может?

Я едва отвел глаза от густых чернющих ресниц, острых бледных скул и нежной линии губ. Настоящей, нетронутой чертовыми филлерами. Такой, какая меня всегда заводила. И почувствовал, что во мне снова поднимается желание.

Усилием воли переключил мысли на рабочие вопросы и тихонько, чтобы не разбудить, вышел из спальни.

Сейчас важнее всего австрийские партнеры. Которые уже согласились на наш с Окси визит. Дело за малым: пусть «невеста» расскажет, как она меня любит и какой я чуткий и заботливый «жених».

А все, что она им наговорила раньше, – это от гормонов! Ведь Катя сказала, что беременна! На этом и сыграем!

Довольный находкой, как выкрутиться, я нырнул под душ и порадовался, что Кате своим враньем не удалось все испортить безвозвратно. Хотя тут сыграла свою положительную роль подозрительность австрияков. Они не согласились встретиться с этой плутовкой без моего присутствия.

И пришлось чертовке общаться с ними через мессенджер. Только поэтому все поправимо. Лица ее австрийцы не видели. Лишь фото в профиль. А профиль Кати очень похож на профиль Окси. И даже голоса их близкие по тембру и высоте.

Воспоминание снова вышибло меня из реальности, и в голове зазвучал тихий шепот Окси, перемежающийся со стонами. Будоражащий, чуть низковатый, с едва уловимой хрипотцой.

Тело потребовало разрядки, но я усилием воли изгнал Оксану из мыслей и переключил воду в душе на ледяную. Миллионы ледяных мурашек сделали свое дело: желание свернулось в тугой узел и растворилось в животе.

«Небоскреб – вот моя задача номер один! Все остальное, в том числе и Окси, потом», – наивно подумал я, не подозревая о катастрофе, грозящей разразиться у меня над головой.

* * *

– Господин Огнев, тут такое дело, – Стас влетел в мой кабинет и без приветствия и прочих преамбул перешел к сути.

– Что произошло? – тон безопасника дал понять, что что-то случилось.

Я посмотрел на его напряженное лицо и бегающий взгляд, направленный то в пол, то в стену, и мне стало не по себе.

– Не томи, говори уже, где напортачил! – мой голос прозвучал нервно, почти надрывно. И я заставил себя успокоиться, перестать дергаться. Ведь все мои проблемы вот-вот решатся.

Глава 41

Стамир

«Идиот! Какой же я идиот!» – одна и та же мысль пульсировала в голове и заслоняла собой все остальные переживания.

Как я мог повестись на банальные бабские приемы? Как мог поверить в ее игру?

И сам себе ответил: «Она не такая, как Катя. Она другая. И тот, кто ее подослал, слишком хорошо знал меня!»

Так кто же ее послал и что ей от меня нужно?

Может, Михаил?

Или Земцов?

Или местные чинуши не хотят выпускать меня и мой бизнес из своих лап?

С маниакальной настойчивостью я перебирал и перебирал возможных вредителей. Но ни на ком не мог остановиться в полной уверенности.

Это плохо.

Пока я не получу ответ на этот вопрос, в Австрию Оксану брать нельзя. А сроки, как назло, поджимают. Зря я форсировал события и успел обговорить с австрийцами наш визит.

Если перенесу его или отменю, то тем самым окончательно похороню свой небоскреб. Построят его без меня как нечего делать. Незаменимых нет.

Наконец, проект, которым я болею столько лет, вытеснил из мыслей лгунью Оксану. И я принялся рассматривать, какие у меня есть варианты.

Логичнее всего сейчас поймать Оксану на лжи или воровстве и прижать к стенке. Пригрозить тюрьмой. И потребовать выполнить договор честно. А заодно узнать, кто ее прислал.

От одних мыслей про Окси и про то, что мне предстоит сделать, в груди кольнуло. Но бизнес дороже моих чувств, сказал я себе и залпом осушил стакан с чуть выветрившимся виски.

Я потянулся к смартфону. Как бы ни было больно, задуманное надо воплотить в жизнь и доиграть сцену до конца.

– Стас! Есть разговор, – отрывисто произнес я и нажал отбой.

Несколько десятков секунд, и безопасник снова был в моем кабинете. Выслушал мою идею и покачал головой:

– Камеру в спальне поставить можно. Только зачем? – готов спорить, на его лице промелькнуло смущение.

– Мне нужно, чтобы поездка Оксаны в Австрию прошла без эксцессов. А когда подпишем бумаги, будет уже неважно. Даже если она повторит все, что наговорила австрийцам Катя. Документы подписаны, и точка.

– А если австрийцы захотят аннулировать сделку?

– Заключение сделаю, что невеста моя страдает психическим расстройством, – стиснул я челюсти так сильно, что скрипнули зубы.

– Так вам еще и сочувствовать будут, – усмехнулся Стас. – В Европе к проблемам с психикой относятся очень серьезно.

– Мне ли этого не знать, – ухмыльнулся я, хотя на душе было гадко и тошно.

* * *

Поставить видеокамеры в спальне было делом десяти минут.

Жаль, конечно, что остальное видеонаблюдение в доме пришлось по-настоящему отключить. Но еще один скандал в желтой прессе мне совсем не нужен. Реакция тела Окси на алкоголь могла спровоцировать поток сплетен на целый год вперед.

Самым сложным пунктом в моем плане оказалось избегать Оксану все дни после той ночи.

Не знаю как, но я справился. Только постоянно прислушивался к ее тихим шагам по лестнице, в коридоре. К шуму душа и к позвякиванию столовых приборов, когда она ужинала.

На третий день жизни Окси в моем доме, чтобы не терзать себя постоянной концентрацией на едва уловимых шорохах, я сбежал. Встал с первыми лучами июльского солнца и умчался на работу. Возвратился домой затемно, когда Оксана уже спала.

Так мне удалось вышибить Окси из своих мыслей на целых несколько часов. И, укоряя себя за бегство, я взял этот прием на вооружение.

Но каждый вечер, перед тем как лечь спать, я с нетерпением шел смотреть, что наснимала видеокамера в спальне.

Ничего нового не было. Моя «невеста» даже не заходила в нее. Скорее всего, потому что слишком сильно сказалось выпитое в тот вечер вино и большую часть времени она проводила в выделенной ей комнате неподалеку от ванной.

Я попытался позлорадствовать, что врушка получила по заслугам. Но убедить себя в справедливости кары не получилось. Сердце, сколько я ни приводил доводов, отказывалось верить, что Окси предательница.

К пятому дню я едва подавил в себе желание зайти и спросить ее о самочувствии. Увидеть темные глаза и услышать, пусть и охрипший, но все еще пробирающий насквозь ее голос.

Тем временем, до поездки в Австрию оставалось три дня. И четверо суток до встречи с австрийцами.

А Оксана так и не дала повода обвинить или заподозрить ее в воровстве или шпионаже.

Нужно что-то сделать!

Спровоцировать.

А если не получится, просто обвинить в краже.

Мысли, как это сделать, одна гаже другой, проникали в голову и не отпускали.

На душе становилось все противнее. Но бизнес сам себя не спасет. И никто, кроме меня, не сможет справиться с проблемами, которые я себе же и создал. Поэтому долой чувства и эмпатию! Небоскреб превыше всего!

* * *

Неожиданно Оксана мне сама помогла.

Едва я открыл дверь в холл, как уловил знакомый аромат моего любимого с детства блюда.

От запаха мгновенно разыгрался зверский аппетит. Захотелось громко позвать Окси и гротескно воскликнуть: «М-м-м, чем это здесь так вкусно пахнет?»

Но я подавил в себе этот порыв. Не время изображать счастливчика – таким сценам место только в сериалах. И, не убирая маску безразличия с лица, я принялся снимать обувь.

Но все равно продолжил привычно прислушиваться, не зазвучат ли шаги, и отслеживать краем глаза когда мелькнет поблизости моя «суженая».

И Окси не заставила себя ждать. Стоило мне раздеться, как она возникла в дверном проеме и все мои мысли как ветром сдуло. В голове остался один сумбур.

Девица тем временем скованно, с напряжением в голове пригласила за стол.

Объяснила, что пытается всерьез войти в образ и приготовила традиционное болгарское блюдо.

«Надо же, ведет себя, как и подобает хорошей невесте, – хмыкнул я про себя. – Может, поездка пройдет нормально и без моего шантажа?»

И тут же себе ответил, что рисковать бизнесом нельзя. Поэтому задумку стоит исполнить во что бы то ни стало.

Глава 42

Оксана

Стамир пулей вылетел из кабинета и со всего размаха захлопнул дверь. От удара мелкие стекляшки на люстре зазвенели, а в углу зашуршала осыпавшаяся штукатурка.

На подкашивающихся ногах я дошла до кресла рядом с рабочим столом и рухнула в него. Адреналин, затопивший все тело во время разговора, закончился. На смену бодрости и предельной концентрации пришла вялость и заторможенность.

Я уставилась в одну точку перед собой: на выдранную, не иначе, ураганом ветку клена за окном. Рана на стволе дерева уже потемнела. Пройдет несколько лет, и она затянется молодой корой. О потере ничто не будет напоминать.

Смогу ли я так же легко заживить рану на своем сердце? Жестокие слова Стамира острой бритвой исполосовали его в ошметки.

«Оксан, будь проще, – всплыли в памяти слова сестры. – Не ищи родственную душу там, где ее быть не может. У мужиков ее нет априори».

«Ни у одного?»

«Они все бездушные твари!» – резко выдохнула Катя и замолчала.

«И как тогда жить, как отношения развивать? А любовь?» – Как же наивно звучали эти мои слова!..

«Никак. Оксана, ты как с другой планеты… Использовать! А еще… ненавидеть!»

Я тогда отнесла эти слова сестренки на юношеский максимализм, который у нее так и не закочился со вступлением в совершеннолетие.

Сейчас, после лжи Стамира, я начала ее понимать!

Во мне вспыхнула искра ненависти и принялась поедать меня изнутри. Захотелось отомстить. За все. И особенно за ложь. Циничную и подлую.

«Бесплоден он! Вот же мерзавец!» – боль пронзила губы, и теплая струйка потекла по подбородку. Коснулась его рукой и опомнилась, лишь когда увидела на ладони красные разводы от крови. Уже много лет я не закусывала губы до крови… И сейчас не повод возвращаться к этой привычке.

Катя права, мужчин надо использовать. И ненавидеть. Только тогда в жизни все будет хорошо.

«Ни один из них не нанесет мне больше таких ран. Ни один! Будь ты проклят, Стамир Огнев!»

Самовнушение помогло отпустить внутреннюю боль и вернуло немного сил. Теперь я была в состоянии встать и с невозмутимым видом вернуться в столовую или другую часть дома, где могу встретить этого мерзавца.

Голода не чувствовалось, но все предыдущие дни я почти не ела, и теперь, хочется мне или нет, надо идти ужинать. Ребенок не должен пострадать из-за того, что его отец – эталонный мерзавец!

И без того в груди замирает от одной мысли, какие нервные дни у меня были сразу после зачатия. Сначала я отпустила тормоза и, назло непонятно кому, напилась. Потом испугалась реакции организма на алкоголь. А теперь Стамир и вовсе вышиб у меня почву из-под ног.

Только бы все это не повредило моему ребенку в будущем. Только бы все обошлось!

И я услышала свой тяжелый вздох.

Выполню условия договора, заберу деньги – сейчас они мне пригодятся – и исчезну из поля зрения мерзавца навсегда! Вернее, он потеряет ко мне интерес и мне даже не придется от него прятаться.

Я вышла из кабинета. В коридоре и в гостинной было темно. Почти наощупь добралась до столовой и нажала на выключатель. Яркий свет озарил комнату, и я направилась к холодильнику и принялась изучать его содержимое.

Есть совершенно не хотелось.

«Но мои желания сейчас отходят на второй план. Я несу ответственность не только за себя!» – И я решительно вытащила пакет с овощами с нижней полки и через несколько минут принялась строгать себе салат.

* * *

Австрия, Вена. Три дня спустя.

Маленький, на двадцать пассажиров максимум, частный самолетик приземлился в аэропорту Вены с опозданием.

Все время полета я ждала этот момент и сейчас чуть успокоилась. Появилась надежда, что изнуряющая тошнота, терзавшая меня в воздухе, прекратится на твердой земле. И белоснежному салону самолета не грозит познакомиться с моим скромным завтраком.

Едва самолет остановился, я отстегнула ремень безопасности, бросила взгляд в иллюминатор и, ничего, кроме серой взлетно-посадочной полосы, не увидев, поспешила встать.

Пол подо мной покачнулся, и я ухватилась за спинку сидения.

– Будь осторожнее, дорогая, – Стамир твердой рукой поддержал меня за плечо и, склонив голову прямо к моему уху, прошептал: – И улыбайся, черт тебя побери! Улыбайся!

Жесткая щетина царапнула шею, и я дернулась в сторону. После разговора в кабинете это случайное прикосновение не вызывало ничего, кроме еще одного позыва тошноты.

Из самолета мы перешли в большую машину, которая отвезла нас в отель. По швейцару у двери и неестественно улыбчивому персоналу я сразу поняла, что место это пафосное и дорогущее донельзя.

Стамир с уверенностью часто бывавшего здесь постояльца направился на ресепшен.

– Стамир Огнев и Оксана Михаленко, – достал он из кармана наши загранпаспорта, чем меня неслабо удивил.

Интересно, почему не взял с собой обслугу и все сам, все сам? Шифруется даже от своих?

– На вас забронирован номер люкс, – чуть механистическим голосом проговорила девушка на английском языке. – Сейчас вас с невестой проводят в него.

– Благодарю, – дежурно ответил Стамир, подхватил меня под руку и до боли сжал ее.

«Все ясно, намекает, чтобы я помалкивала», – клокотнула внутри меня ярость и затихла. Мне сейчас надо дело сделать, а не устраивать сцену. Но если в номере будет одна кровать, тогда сцену я обязательно устрою!

Точно зная, куда идти, Стамир направился налево. Несколько десятков шагов, и мы стояли у металлических дверей в ожидании лифта. Я покосилась назад и заметила, как носильщик подхватил наши чемоданы, оказавшиеся уже рядом с ресепшеном, и поспешил вслед за нами.

Через несколько секунд вход в кабину бесшумно открылся и я уставилась на себя в идеально начищенное зеркало на стене лифта. На меня смотрела черноволосая девица с хорошим цветом лица и огоньком наглости во взгляде.

По лицу и не скажешь, что меня снова скрутила тошнота.

«Не ту я профессию выбрала! Может, лучше мне, пока не поздно, податься в актрисы?» – съязвила я, не сводя взгляда со своего отражения.

Глава 43

Стамир

Я смотрел на чуть ссутулившуюся Окси, застывшую посреди комнаты с кислой гримасой на лице, и искал признаки фальши в ее мимике и жестах.

Не моргая, она смотрела на меня. Уголки ее губ подрагивали, а руки она, казалось, вот-вот прижмет к животу.

Лгунья! Тошнит ее, видите ли! Как бы не так. Это она специально бесит меня. Хочет довести до белого каления, не иначе.

Я напустил на лицо побольше холода и принялся гасить не к месту вспыхнувшую злость. Не стоит сейчас распалять себя, перечисляя самые неприятные эпитеты, которые вертелись в моей голове и только чудом еще не сорвались с языка.

Иначе буду в мыслях прокручивать раз за разом все, что наговорю, и не усну до утра. А нам обоим надо завтра быть свежими и отдохнувшими.

После того как дверь в ванной за Оксаной закрылась, я направился из номера прочь. Слишком тяжело мне стало находиться в одном помещении с ней. Совесть включалась сама по себе и подтачивала мою веру в то, что все я делаю правильно. А как еще можно спасти бизнес?

Вот только в Окси было то, чего я не обнаруживал в Кате. Я спустился в бар, уселся за стойку и принялся подбирать слова к той странной застенчивости и робости, которую изображала моя лженевеста.

Эпитеты не подбирались. Зато навязчивые мысли о том, что вдруг я ошибаюсь и Оксана не рисует из себя святую невинность, становились все настойчивее.

– Что предпочитаете? – вклинился в мои раздумья голос бармена.

– Виски, – ответил я и пообещал себе сделать лишь глоток. Хотя от одной мысли, что сегодня придется снова спать с Окси в одной постели, мурашки будоражили кожу и сердце начинало биться быстрее.

«Как подросток веду себя!» – проворчал я про себя в ответ на реакцию организма.

Совсем у меня крышу сносит! Ведь выяснил уже, что Оксана – отъявленная лгунья, шпионка, которую мне кто-то заслал в дом. И все равно не могу не думать о возможности к ней прикоснуться, услышать будоражащий стон.

«Хватит!» – едва не рявнул я на себя в голос.

Так и не отпив виски, я соскользнул с барного стула и направился в номер. Там как раз есть некое подобие кабинета, и мне не помешает в сотый раз просмотреть все ранние договоренности с австрийцами. Заодно чтение документов настроит меня на рабочее настроение и я хоть до вечера забуду про Оксану.

Я и в самом деле погрузился в работу и не заметил, как за окном стемнело.

Пора выходить и заказывать ужин.

От одной этой простой мысли вдруг в груди заныло. Стало неуютно. Словно вот-вот произойдет нечто непоправимое.

Я включил свет и посидел над бумагами еще немного.

Когда все грани приличия были нарушены, я, наконец, нашел в себе силы выйти в общую гостиную. Увидел Окси, забравшуюся в кресло с ногами и не сводящую глаз с экрана на стене.

Телевизор показывал триллер в черно-белых тонах, и девица не сразу заметила мое присутствие. Я вдоволь насмотрелся на ее округлое плечо, словно выточенные из мрамора шею и лицо.

– Что тебе заказать на ужин? – услышал я, как прохрипел мой голос.

– На твой выбор, – дернула плечом Окси и уставилась в экран. А я набрал номер обслуживания номера и сделал заказ.

– Стандартный ужин в 700. На двоих, пожалуйста, – решил я не заморачиваться с выбором блюд.

Через десять минут в номер постучали и, когда я открыл, горничная вкатила сервировочную тележку.

– Как в кино, – от неожиданной реплики Оксаны я чуть не вздрогнул.

– Кино повторяет за жизнью, а не наоборот.

Я кивнул горничной, и та скрылась за дверью.

– Идем, а то остынет, – и подкатил тележку к креслу, в котором она сидела.

Окси опустила ноги на пол и принялась рассматривать еду. А я не удержался и подвинул к ней тарелку с мясом и овощами, налил в стакан сок. Принес себе стул и устроился напротив.

И принялся мимоходом наблюдать за девицей. Неспокойная, чуть бледная. Словно специально, она смотрела в сторону и старательно избегала моих взглядов. Ее пальцы, которыми она вцепилась в вилку, выглядели напряженными и подтверждали замеченную мной тревогу.

Что с ней такое?

Задумала что-нибудь против меня? И завтра на встрече нарушит договор? Или есть что-то, о чем я не знаю?

Я торопливо закинул в рот весьма скромный ужин. Отложил приборы и остановил взгляд на Оксане. Теперь я смотрел не украдкой. А в упор. Хотел, чтобы она увидела, что я заметил ее нервозность и что я шутить не намерен. Все угрозы приведу в исполнение.

Девица взмахнула ресницами. На миг поймала мой взгляд и принялась рассматривать содержимое своей тарелки.

– Оксана, что происходит? – не выдержал я напряжения.

– Ничего, – бесцветным голосом ответила она и принялась ковыряться вилкой в овощах.

– А если подумать? – решил не отставать я. Тем более и в самом деле выглядела она неважно. Лучше сразу узнать, чем мне это грозит.

Здравый смысл едва слышно шептал мне, что я параноик и зазря девицу кошмарю. В конце концов, не виновата она, что плутовка Катя оказалась ее сестрой. Может, все не так, как я думаю. И надо с Оксаной просто поговорить по душам.

«Ну ты и дурак, Стамир! Второй раз на те же грабли» – раздался в голове голос внутреннего критика.

И я торопливо выпил сок. Жаль, что нельзя сегодня мне виски. Без них него заглушить тот стыд, который на меня накатывает всякий раз, когда я вспоминаю фиаско с Катей.

– Ну так отчего нервничаешь? – продолжил я доставать «невесту», наливая себе еще один стакан.

– Я буду спать на диване, – вдруг выдала она, и я от неожиданности чуть не подавился соком.

– Если настаиваешь, – я почувствовал, как мои брови поднимаются вверх. Из-за того, кто из нас где будет спать, она так трясется? – Не думал, что я до такой степени тебе неприятен.

В ответ она лишь дернула плечом, снова забралась в кресло с ногами и уставилась в экран. Герои фильма уже успели уйти от погони, совершить несколько важных дел, и действие приближалось к финалу. Который режиссер решил закончить на романтической ноте.