Текст книги "Поздравляю, босс! У нас две полоски и одна проблема (СИ)"
Автор книги: Юлия Обручева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 13. Марина
Глава 13. Марина
Мои ресницы трепещут.
Я прикрываю глаза, и капитулирую перед сумасшедшим магнетизмом, который исходит от него.
Губы Руслана в миллиметре от моих. Я уже чувствую их обжигающее тепло, уже подаюсь навстречу, готовая броситься в этот омут с головой, как вдруг...
ТРЕСК! БЗЗЗ-ЩЕЛК!
Ослепительная синяя вспышка вспарывает полумрак коридора.
Прямо у наших ног, там, где мыльная жижа радостно залилась в нижнюю розетку, взрывается сноп искр.
Раздается громкий хлопок, и хоть еще день, я понимаю, что света у меня сегодня вечером не будет.
В подтверждение запахло паленой проводкой и жженой пластмассой.
Романтика не просто умерла – ее расстреляли в упор, а потом сожгли на электрическом стуле.
– Твою ж! – рычит Руслан, резко отшатываясь от меня, как от оголенного провода.
Он чертыхается.
Мы стоим посреди грязного болота.
Я – дрожащая, в перекошенном мокром халате, с которого капает на пол. Он – в измазанной ржавчиной рубашке, с перекошенным от раздражения лицом.
Никакого волшебства. Никакой страсти. Только суровая правда жизни и вонь горелой изоляции.
Руслан тяжело вздыхает.
Лицо хищника, готового к поцелую, мгновенно трансформируется в жесткую, непроницаемую маску генерального директора «Вертикали», у которого на объекте сорвали сроки.
Он смотрит на время, а затем деловито набирает номер на телефоне.
– Артур, – чеканит он в трубку тоном, не терпящим возражений. – Подгоняй машину к первому подъезду. Да, на Ленина. Живо.
Он сбрасывает вызов, убирает телефон от уха и смотрит на меня.
– У тебя десять минут, – бросает он сухо и по-деловому, словно диктует распоряжение на планерке. – Собирай самое необходимое. Паспорт, белье, ноутбук. Я вызову бригаду, они завтра все здесь высушат и выкинут этот мусор, но сегодня ты ночуешь у меня.
Я замираю. Внутри, там, где секунду назад порхали бабочки, начинает медленно и тяжело ворочаться что-то колючее.
– Что значит... собирай? – мой голос хрипит от возмущения. – Руслан Тимурович, я никуда не поеду! Это моя квартира! Я сейчас найду свечи, вызову аварийку...
– Марина, не выноси мне мозг, – он морщится, перебивая меня жестом. – Какая, к лешему, аварийка? Ты в халате, по колено в воде.
Он пристально смотрит на меня.
– И вообще я все решил. Завтра утром, как приедем в офис, напишешь заявление по собственному желанию. Я распоряжусь, чтобы тебе выплатили выходное пособие за полгода.
Я перестаю дышать. Тишина в темном коридоре становится звенящей.
– Заявление... по собственному? – шепчу я, не веря своим ушам. – Вы меня увольняете?!
– Я избавляю тебя от необходимости варить мне кофе и бегать по грязи в замшевых туфлях, – раздраженно поясняет он, шаря взглядом в поисках своей испачканной рубашки. – Моя женщина не будет сидеть в приемной на побегушках. Я сниму тебе квартиру в центре. Если так хочется работать – куплю тебе бутик или спа-салон. Будешь там командовать девочками и пить смузи. Все. Дискуссия окончена. Иди одевайся.
Слова бьют прямо под дых.
Каждое его слово – «увольняешься», «сниму квартиру», «куплю салон» – ложится на мои плечи тяжелым грузом.
Иллюзия сказки рассыпается в пыль, обнажая уродливый, блестящий каркас золотой клетки.
Я стою в этой грязной луже, и меня начинает трясти. Не от холода. От слепящей ярости, которая вулканом поднимается по позвоночнику.
Моя внутренняя стерва, только что отбившаяся от сумасшедшей свекрови и наглой соседки, скалит зубы.
– Бутик? Спа-салон?! – мой голос срывается.
Я делаю шаг к нему.
– Да вы в своем уме, Руслан Тимурович?! Я без пяти минут дипломированный экономист! А вы хотите посадить меня ноготочки пилить?!
Руслан хмурится. В его голосе прорезаются опасные нотки.
– Ты забываешься. Я решаю твои проблемы. Вытаскиваю тебя из этого коммунального дерьма и даю тебе жизнь, о которой другие женщины только мечтают!
– А я вас просила?! – ору я, и мне плевать, что соседи снова начнут бить в батареи. – Вы решаете МОИ проблемы?! Да вы ничем не отличаетесь от моего Славика!
Руслан замирает, как от пощечины. Его челюсти сжимаются так сильно, что желваки ходят ходуном.
– Повтори, что ты сейчас сказала, – шипит он, делая ко мне шаг.
– Вы. Ничем. Не. Отличаетесь! – чеканю я, глядя прямо в его ледяные, взбешенные глаза, и слезы обиды жгут мне веки, но я не позволяю им пролиться. – Славику нужна была удобная, покорная прислуга, которая будет гладить ему штаны и не отсвечивать! А вам нужна красивая, дорогая игрушка!
Следующую фразу произнести мне страшно, но я заставляю себя это сделать.
– Не понимаю, почему ваш выбор пал на меня. Я некрасивая и не статусная. Вас же друзья засмеют!
– Закрой рот, Марина! – рычит он, хватая меня за плечи так крепко, что я почти вскрикиваю от боли. – Я только что спас тебя от уголовной статьи!
– О, спасибо, мой спаситель! – я истерически смеюсь, вырываясь из его хватки.
Халат распахивается сильнее, но мне уже абсолютно наплевать.
– Вы спасли меня только для того, чтобы посадить на цепь, но уже золотую! Вам плевать на мои мозги! Вам плевать на мои амбиции!
В темноте слышно только наше тяжелое, сбитое дыхание.
Руслан смотрит на меня так, словно видит впервые.
Он в бешенстве от того, что его, царя и бога, посмели отвергнуть. Отвергнуть его деньги, его покровительство.
– Ты непроходимая, истеричная дура, – цедит он сквозь зубы, и его голос звучит так холодно, что вода на полу, кажется, начинает замерзать. – Я предложил тебе все. А ты выбрала остаться в дерьме.
Он разворачивается, подхватывает с кресла свой испорченный пиджак.
– Пошел вон из моего болота, Руслан Тимурович, – хриплю я, обхватывая себя руками за плечи.
Меня колотит крупная дрожь.
– И заявление по собственному будет завтра у вас на столе ровно в восемь ноль-ноль.
Он не оборачивается.
Щелкает замок.
Дверь распахивается, впуская приторный аромат духов из подъезда, и с оглушительным, яростным грохотом захлопывается за его спиной.
Я остаюсь одна и начинаю рыдать.
Глава 14. Руслан
Глава 14. Руслан
Я вылетаю из подъезда так, словно за мной гонится стая голодных псов.
Меня трясет от такой слепящей ярости, что перед глазами все заливает красным.
Черный внедорожник стоит около тротуара там же, где припарковался, когда я сюда приехал.
Мой водитель, Артур, заметив мое приближение, выскакивает из-за руля, чтобы открыть заднюю дверцу, но замирает на месте.
Еще бы.
Генеральный директор «Вертикали», миллиардер, человек, чье имя открывает любые двери в этом городе, шагает к машине в брюках, пропитанных мыльной канализационной жижей.
На скуле ржавчина, рубашка перемазана пеплом, а во взгляде – желание убивать.
От меня несет паленой проводкой, сыростью и полным сокрушительным фиаско.
– Руслан Тимурович... – осторожно начинает Артур, косясь на мои ботинки, которые при каждом шаге издают неприличное, квакающее хлюпанье. – В больницу?
– Домой! – рявкаю я так, что бедный Артур вздрагивает. – И включи кондиционер на максимум, я сейчас сгорю заживо!
Я падаю на заднее сиденье.
Кремовая кожа салона мгновенно впитывает в себя мерзкую сырость моих брюк. Сотни тысяч рублей за замену салона?
Да плевать!
У меня внутри сейчас полыхает такой пожар, что впору вызывать МЧС!
Сжимаю кулаки.
Коза.
Какая же она неблагодарная, упрямая, непробиваемая коза!
Я откидываю голову на подголовник. В голове на повторе, как заезженная пластинка, крутится ее искаженное гневом лицо и сверкающие глаза.
«Вы ничем не отличаетесь от моего Славика!»
От Славика?!
От этого одноклеточного, вороватого слизняка в растянутых трусах, который даже файлы нормально скопировать не может?!
Любая нормальная женщина визжала бы от восторга, а по мнению Марины, я оказался в одном ряду с этим ничтожеством!
Я предложил ей все. Буквально все!
Квартиру в центре. Бизнес. Деньги. Полное обеспечение.
Я готов был избавить ее от необходимости вставать в шесть утра, толкаться в метро, выслушивать придирки подрядчиков и дышать цементной пылью.
Я хотел сделать как лучше! Вытащить из этого коммунального кошмара с прорванными трубами и сумасшедшими свекровями!
А она устроила мне истерику!
«Я экономист! Я не хочу пилить ноготочки!»
– Идиотка, – шиплю я сквозь зубы, с силой ударяя кулаком по подлокотнику. – Просто непроходимая, истеричная дура!
Любая другая на ее месте уже хвасталась бы подружкам ключами от квартиры.
Любая другая целовала бы мне руки, вешалась на шею и клялась в вечной любви.
А эта гордячка предпочла остаться сидеть в грязной луже, в кромешной темноте, среди перегоревших проводов, лишь бы доказать мне... Что?!
И тут меня осеняет.
Я выпрямляюсь. Прищуриваюсь, глядя в тонированное окно на проносящиеся мимо улицы полуденной Москвы.
Ну конечно. Как же я сразу не понял.
Она не просто дура. Она расчетливый стратег.
Бутик ей не нужен. Квартира в статусе роскошной содержанки ее оскорбляет.
Она строит из себя оскорбленную невинность, независимую карьеристку, чтобы набить себе цену!
Она разводит меня. Виртуозно, технично, по всем правилам жанра, она ведет меня прямо в ЗАГС.
Она хочет кольцо. Хочет статус законной жены Руслана Тимуровича. Хочет половину моей строительной империи и штамп в паспорте.
– Ах ты ж хитрая, расчетливая стерва, – выдыхаю я, и на моих губах медленно расплывается злая усмешка.
Гнев начинает стремительно кристаллизоваться, превращаясь в холодный, охотничий азарт.
Она решила поиграть со мной в эти игры?
Решила взять меня на понт своими слезами и воплями про амбиции и «золотую клетку»?
Я не женюсь.
Никогда.
Ни при каких обстоятельствах.
Я видел, как бывшие жены отгрызают куски компаний, оставляя умных мужиков с голым задом и замороженными счетами.
Моя свобода – это то, от чего я не собираюсь отказываться, даже если от одного ее запаха у меня плавится мозг, а от ее пышной фигуры сводит челюсть.
Хочешь уволиться, Марина? Хочешь швырнуть мне заявление на стол?
Прекрасно!
Я подпишу его. Выплачу тебе выходное пособие, вышвырну тебя за порог «Вертикали» и забуду, как страшный сон.
Посмотрим, как долго ты продержишься, когда тебе придется платить за ремонт затопленной квартиры и думать на что жить.
Посмотрим, как быстро ты прибежишь ко мне, поджав хвост, когда поймешь, что твои гордость и амбиции не намажешь на хлеб и не положишь в банк!
Машина плавно тормозит у моего дома.
– Приехали, Руслан Тимурович, – сообщает Артур, заглушив двигатель и стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.
Я выхожу из машины, оставляя на сиденье влажный, грязно-серый след.
Шагаю к стеклянным дверям элитного жилого комплекса, чувствуя, как мокрая ткань липнет к икрам.
Я зол. Я в таком бешенстве, что от меня искрит хлеще, чем от ее закоротившей розетки.
Завтра в восемь ноль-ноль я буду сидеть в своем кресле.
И когда она принесет мне это свое жалкое заявление, я даже бровью не поведу. Я просто вычеркну ее из штатного расписания и из своей жизни.
Потому что никто – слышишь, Марина? – никто не смеет мне отказывать. И уж тем более, никто не смеет пытаться затащить в матримониальный капкан.
Глава 15. Марина
Глава 15. Марина
На следующий день я делаю всё, чтобы выглядеть безупречно.
Никаких следов ночного потопа, слез и этого отвратительного грязного халата.
Надеваю зеленый брючный костюм, который облегает меня как вторая кожа. В нем мои глаза кажутся по-настоящему ведьмовскими. Волосы стягиваю в строгий, идеальный узел. Наношу пару штрихов помадой.
И без стука захожу в кабинет к боссу.
Подхожу к столу и кладу перед ним белоснежный лист бумаги.
– Доброе утро, Руслан Тимурович, – говорю отстраненно. – Мое заявление. По собственному желанию. Как мы и договаривались. Подписывайте.
Смотрю на этот лист. На свои аккуратные, круглые буквы.
Затем перевожу взгляд на него. Вздергиваю подбородок. Я чувствую, как на шее предательски пульсирует жилка – единственное, что выдает мое дикое, клокочущее внутри волнение.
Я жду, что он с равнодушным лицом чиркнет ручкой и вышвырнет меня. Я приготовилась принять этот удар с гордо поднятой головой.
Но вдруг я вижу, как его холодная ярость сменяется диким, жгучим предвкушением.
Босс глядя мне прямо в глаза, берет мое заявление обеими руками. И разрывает его пополам.
Спокойно складывает две половинки вместе. И рвет их еще раз.
А потом еще раз. И еще.
Прямо на моих глазах превращая мою гордость, мое выстраданное заявление в кучку мелкого, бесполезного конфетти.
Он сгребает эти обрывки и эффектно смахивает их со стола в корзину для бумаг.
– Что... что вы делаете?! – выдыхаю я. – Я увольняюсь! Вы сами вчера сказали! Вы обещали подписать!
Босс вальяжно откидывается на спинку своего кресла. Скрещивает пальцы и ухмыляется.
– Планы изменились, Марина, – мурлычет он, явно наслаждаясь каждой секундой моего шока. Он снова чувствует себя абсолютным хозяином положения. – Уволиться ты всегда успеешь. А пока... иди собирай чемодан.
– Какой... чемодан? – я беспомощно хлопаю ресницами, окончательно теряя ориентацию в пространстве.
Он подается вперед, опираясь локтями о стол, и его голос становится глубоким и бархатным:
– Мы едем в отпуск. В Сочи. На море.
Я отшатываюсь от стола.
– В отпуск?! – ахаю я. – С вами?! На море?! Да вы вообще вконец обнаглели, Руслан Тимурович?! Я не поеду! Я подам в суд! Я прямо сейчас в трудовую инспекцию...
Он просто сидит и дает мне выпустить пар.
А когда я наконец замолкаю, чтобы набрать в легкие воздуха для новой порции возмущений, он произносит деловым, абсолютно невозмутимым тоном:
– По работе, Марина. Исключительно по работе.
Я давлюсь воздухом.
– Что?
– На нашей «Изумрудной бухте» оползень. Подпорная стена треснула. Стройнадзор закрывает объект завтра утром, если мы не пересчитаем смету и не выдадим новый план укреплений.
Он поднимается из кресла и надвигается на меня.
– Ты единственная в этой компании, кто знает этот проект наизусть. Если мы не полетим туда через два часа, компания потеряет миллиарды, а твой любимый проект превратится в руины.
Он останавливается в полуметре от меня. Я стою, как вкопанная, и чувствую, как удушливая краска стыда заливает щеки. До меня доходит: я только что напридумывала себе романтических приставаний там, где только бизнес и ничего личного.
– Так что, Марина, – он склоняет голову набок, и его усмешка становится еще шире. – Можешь ненавидеть меня, можешь считать меня кем угодно. Но ты едешь со мной. А твое увольнение... откладывается до лучших времен. Самолет в одиннадцать. Не опаздывай.
Я снова ахаю и выбегаю из кабинета босса.
Самолет через три часа. Три гребаных часа!
Влетаю в свою разгромленную квартиру, где все еще стоит устойчивый аромат паленой проводки и мокрой штукатурки. Ламинат вздулся буграми, напоминая горный рельеф.
Достаю из шкафа дорожную сумку и начинаю в припадке швырять туда вещи.
– Эгоист! Тиран! Самовлюбленный социопат! – рычу я вслух, забрасывая в сумку купальник вперемешку с зарядками и запасными туфлями.
Меня трясет от возмущения.
С остервенением застегиваю молнию на сумке так, что она жалобно скрипит.
Аэропорт встречает меня гулом и суетой. Я влетаю в VIP-терминал, запыхавшаяся, все в том же изумрудном костюме, который уже начинает казаться мне смирительной рубашкой.
Руслан стоит у стойки регистрации. В джинсах и белоснежной футболке, отчего выглядит не как корпоративный диктатор, а как голливудская звезда на отдыхе.
Он расслабленно листает что-то в телефоне.
– Вы опоздали на семь минут, Марина, – бросает он, даже не поднимая глаз, и протягивает мне посадочный талон.
Я зло выхватываю картонку из его пальцев. Опускаю взгляд.
Место 1B. Бизнес-класс.
Моя внутренняя стерва радостно потирает руки. О, он думает, что широкими креслами можно заткнуть мне рот?
Мы проходим на борт в просторный салон. Я падаю в свое огромное, мягкое кресло у иллюминатора.
Руслан садится рядом, вальяжно закидывая ногу на ногу.
Его бедро почти касается моего, и от этой близости меня прошибает током, но я тут же воздвигаю между нами невидимую стену из презрения.
– Шампанское, соки, вода? – воркует над нами стюардесса с улыбкой, в которой заложено столько сахара, что можно заработать диабет.
– Шампанское, – невозмутимо отвечает он.
– Водки, – мрачно роняю я.
Стюардесса давится улыбкой и растерянно хлопает наращенными ресницами.
– Шучу. Дайте мне просто томатный сок. И желательно без яда, а то мой босс может расстроиться, что смету придется считать самому.
Руслан бросает на меня предупреждающий взгляд, но я уже закусила удила.
Как только самолет набирает высоту и табло «Пристегните ремни» гаснет, я резко поворачиваюсь к нему. Мои ногти с силой впиваются в кожаные подлокотники.
– Вы думаете, это все меняет? – я наклоняюсь ближе, чтобы нас не слышали соседи, но каждое мое слово пропитано ядом. – Думаете, купили мне билетик в бизнес-класс, налили шампанского, и я все забуду?!
Руслан делает медленный глоток из бокала. Его лицо остается непроницаемым, но в серых глазах вспыхивает опасный огонь.
– Я думаю, Марина, что мы летим работать. А твой томатный сок отлично гармонирует с твоим изумрудным пиджаком, – отвечает он ледяным тоном, от которого у нормальных людей стынет кровь.
Но я уже не нормальная. Я в состоянии аффекта.
– Да пошли вы к черту со своей работой! – ядовито шиплю я.
И на моих глазах от недосыпа, от нервов, от этой сумасшедшей карусели, выступают слезы.
– Вы просто манипулятор! Вы порвали мое заявление, потому что не можете стерпеть, когда вам говорят «нет»! Вы унизили меня вчера, предложив стать вашей содержанкой, а сегодня дергаете за поводок, прикрываясь оползнем!
Чувствую как дрожит подбородок.
– Я ненавижу вас, Руслан Тимурович, – шепчу я с таким надрывом, что голос ломается. – Вы ничем не лучше моего бывшего мужа.
Повисает тишина. Только гудят двигатели.
Руслан ставит бокал с шампанским на столик. Все его вальяжное спокойствие исчезает. Он поворачивается ко мне всем корпусом, и внезапно вторгается в мое личное пространство.
Он наклоняется так близко, что я чувствую терпкий запах его парфюма.
Его пальцы вдруг обхватывают мой подбородок, жестко, но без боли заставляя смотреть ему прямо в глаза.
– Слушай меня внимательно, – его голос падает до рычащего, вибрирующего баса, проникающего мне прямо под кожу. – Если бы мне было все равно, я бы посадил сюда Ковалева. Но я взял тебя. Знаешь почему?
Я судорожно сглатываю, не в силах отвести взгляд от бушующего в его глазах шторма.
– Я взял тебя потому, что мне нужно было вытащить тебя из того болота, в котором ты решила утонуть вместе со своей уязвленной гордостью, – чеканит он. – Потому что ты упрямая, невыносимая, истеричная заноза, которая вывернула мою жизнь наизнанку за одни сутки!
Мои глаза расширяются, сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп.
– И нет, Марина, – он отпускает мой подбородок, но не отодвигается ни на миллиметр. Его губы изгибаются в жестокой, горькой усмешке. – Ты не ненавидишь меня. Ты ненавидишь то, что тебе до одури нравится быть рядом со мной. И тебя бесит, что ты ничего не можешь с этим сделать. А теперь пей свой сок. Нам еще подпорную стену спасать.
Он резко отворачивается к иллюминатору, оставляя меня сидеть с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
Глава 16. Марина
Глава 16. Марина
Остаток полета проходит в тишине. Я упрямо пялюсь в иллюминатор, на белые шапки облаков, но каждой клеточкой тела, каждым волоском на коже чувствую его подавляющее присутствие в соседнем кресле.
Влажный сочинский воздух бьет по лицу сразу у трапа.
Дальше всё сливается в один безумный, адреналиновый калейдоскоп. Мы заселяемся в гостиницу – я даже не успеваю устроить полноценный скандал из-за возмутительно огромного номера, – бросаем вещи и, не теряя ни секунды, мчимся на объект.
Дальше начинается работа. Мой костюм покрывается слоем цементной крошки. Я ору на геодезистов, тычу наманикюренным пальцем в чертежи, требую перерасчета коэффициентов. Руслан не вмешивается.
Он просто давит всех своим авторитетом, позволяя мне – своей взбешенной, невыспавшейся помощнице – вырвать этот проект из пасти оползня.
Мы спасаем стену.
Вечером, когда мы возвращаемся в гостиницу, я выжата как лимон.
Ноги гудят, болит спина, а в голове всё еще кружатся цифры из сметы.
Но внутри, под ребрами, натянута такая тугая, вибрирующая струна нервного напряжения, что спать я просто не смогу.
И вместо того, чтобы упасть лицом в отельные подушки, мы, не сговариваясь, выходим из лобби в теплую южную ночь.
Мы решаем погулять по пляжу перед сном.
Черное, маслянистое море с глухим рокотом обрушивается на берег.
Мы идем по самой кромке прибоя. Я скинула свои туфли, и иду босиком по остывающей гальке.
Руслан идет рядом. Он снял пиджак, перекинув его через плечо, и закатал рукава рубашки. Ветер треплет его русые волосы.
Он молчит. И это молчание методично, шаг за шагом, сводит меня с ума.
Меня трясет. От усталости, от адреналинового отходняка, от этой проклятой, удушающей близости!
– Долго мы еще будем играть в молчанку?! – не выдерживаю я.
Мой голос срывается на хриплый полукрик, перекрывая шум волн. Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему всем корпусом. Мои босые ноги утопают в мелкой гальке.
– Вы притащили меня сюда, вытащили из меня все соки на этом проклятом объекте... Вы добились своего, Руслан Тимурович! Стена стоит! Инвесторы счастливы! Так почему вы продолжаете на меня так смотреть?!
Он останавливается в шаге от меня. В полумраке его серые глаза кажутся абсолютно бездонными колодцами.
– Как я на тебя смотрю, Марина? – его низкий голос бьет прямо по моим оголенным нервам.
– Так, словно... словно собираетесь меня сожрать! – в отчаянии выкрикиваю я.
Ветер подхватывает подол моего грязного жакета.
– Хватит! Прекратите! Я вам не игрушка для снятия стресса!
Очередная волна с шипением накатывает на берег, ледяной, соленой пеной окатывая мои щиколотки.
– Твою ж! – ядовито шиплю я, пытаясь неуклюже отпрыгнуть от ледяной воды, но моя босая нога предательски скользит по мокрому, круглому камню.
Я взмахиваю руками, готовясь с позором рухнуть прямо в Черное море, в эту пену и грязь. Но я не падаю.
Его руки смыкаются на моей талии быстрее, чем я успеваю издать хоть звук.
Руслан делает резкий рывок, выдергивая меня из воды, и впечатывает в свое литое тело. Мои ладони инстинктивно упираются в его грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую, как тяжело и гулко бьется его сердце.
– Ты сама не знаешь, чего хочешь, – хрипло, со сбитым дыханием рычит он. Его слова обжигают кожу. – Ты орешь на меня. Пытаешься ужалить побольнее. Строишь из себя железную леди... А сама дрожишь, когда я просто стою рядом.
– Я дрожу от холода! И от ярости! – задыхаясь, вру я, пытаясь вырваться, но его хватка на моей талии становится только крепче, собственнически сминая ткань.
Мой пульс бьет в висках так, что я глохну.
– Врешь, – шепчет он, и его глаза вспыхивают во тьме темным, сумасшедшим огнем. – Ты дрожишь, потому что хочешь этого не меньше, чем я.
И он не дает мне шанса ответить.
Он сминает мои губы сокрушительным, отчаянным поцелуем, в котором нет ни грамма корпоративной субординации.
Это взрыв.
Короткое замыкание. Мой разум отключается, все аргументы сгорают дотла.
Сдаваясь, я издаю сдавленный, жалкий стон, и мои пальцы сами зарываются в его густые, растрепанные ветром волосы.
– Руслан... – шепчу я, впервые называя его просто по имени.
Его взгляд падает на мои губы.
– Скажи, что ты хочешь, чтобы я остановился. Скажи это прямо сейчас, Марина, или я за себя не ручаюсь, – рычит он, и его пальцы зарываются в мои волосы на затылке.
Я смотрю в его глаза, приподнимаюсь на цыпочки и выдыхаю:
– Не останавливайся.
Сдавленный, торжествующий стон вырывается из его груди. Он сминает меня в объятиях и жадно целует.
Мы отрываемся друг от друга ровно на ту долю секунды, которая необходима, чтобы не умереть от кислородного голодания.
Мои губы горят, волосы окончательно превратились в воронье гнездо, а в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме пульсирующего, животного инстинкта: еще.
Руслан хватает меня за руку, переплетая наши пальцы и тянет в сторону гостиницы.
Это какое-то возмутительное, сумасшедшее кино. Генеральный директор многомиллиардной империи и его секретарь-экономист несутся по сочинской набережной, распугивая редких чаек и парочки с сахарной ватой. Мы влетаем в холл отеля, задыхаясь, как марафонцы.
Нажимаем вызов лифта, и когда он приходит вваливаемся в кабину продолжая целоваться.
Мои руки скользят по его горячей коже под рубашкой, чувствуя каждый литой мускул. Он сминает мои губы, его язык по-хозяйски, жадно исследует мой рот, пока его руки скользят по моим бедрам.
Дзынь.
Лифт плавно останавливается на третьем этаже. Двери начинают открываться.
Мы отпрыгиваем друг от друга, как школьники, застигнутые директором за школой.
На пороге стоит пожилая пара туристов. Они смотрят на нас: на тяжело дышащего Руслана, поправляющего воротник, и на меня, судорожно одергивающую жакет.
Руслан поворачивает к ним голову и смотрит недружелюбным взглядом.
– О... кажется, мы подождем следующий, – выдыхает туристка, и они синхронно делают шаг назад.
Двери закрываются. И Руслан снова набрасывается на меня, с тихим рычанием зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Его зубы слегка прикусывают пульсирующую венку, и у меня от этого ощущения подкашиваются ноги. Я держусь только за счет того, что он вжимает меня в зеркало.
Лифт останавливается.
Руслан прикладывает пластик к замку номера. Замок издевательски мигает красным.
– Твою ж! – Руслан бьет ладонью по двери. Прикладывает снова. Красный. – Давай, кусок дешевого пластика, или я вышибу эту дверь вместе с петлями!
Третья попытка. Зеленый щелчок.
Мы вваливаемся в темную гостиную. Руслан даже не включает свет. Он просто бьет ногой по двери, и в темноте, подсвечиваемой только лунным светом из окон, подхватывает меня под ягодицы.
Я инстинктивно обвиваю ногами его талию. Он несет меня в спальню, не отрываясь от моих губ ни на секунду.
Мы падаем на кровать.
Руслан нависает надо мной. Его дыхание сбито. В полумраке я вижу, как горят его глаза.
В них больше нет того холодного, расчетливого генерального директора, который рвал мое заявление. В них – мужчина, который доведен до грани.
– Моя, – выдыхает он хрипло. – Только моя.
Он тянется к пуговицам моего жакета. Пальцы, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, дрожат от нетерпения, путаясь в ткани.
– К черту, – рычит он, и с треском, от которого у меня замирает сердце, просто разрывает ткань на моей груди. Половина пуговиц с легким стуком разлетается по ковру.
Наша одежда летит на пол. Его льняная рубашка отправляется вслед за моим растерзанным рабочим костюмом.
Я остаюсь перед ним абсолютно обнаженная.
И на какую-то жалкую, микроскопическую долю секунды старые комплексы, вбитые мне в голову Славиком, поднимают свою змеиную голову. «Ты на себя в зеркало смотрела? Страшная. Жирная».
Я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками, сжаться.
Но Руслан перехватывает мои запястья. Мягко, но непреклонно разводит мои руки в стороны, прижимая их к матрасу.
Он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моим полным бедрам, по округлостям живота, по тяжелой груди.
И в этом взгляде нет ни грамма осуждения. Там только мужское обожание.
– Какая же ты... – он судорожно выдыхает, опускаясь щекой на мой живот. Его горячее дыхание обжигает кожу. – Ты такая красивая, Марина, что у меня болят глаза.
Слова бьют прямо в сердце, вымывая из него последние остатки яда моего бывшего брака.
Из моих глаз катятся слезы, но я смеюсь – запрокидываю голову и тихо, счастливо смеюсь, зарываясь пальцами в его волосы.
– Тогда докажи это, Руслан.
И он доказывает.
Это не нежная, ванильная прелюдия. Это шторм. Это девятибалльный шквал, который сносит все на своем пути. Наши тела сталкиваются с такой первобытной силой, что, кажется, трещит каркас кровати.
Я забываю, как дышать. Забываю свое имя, свои отчеты, свои комплексы.
Его кожа горячая, обжигающая, пахнущая солью и мускусом.
Я кусаю его плечи, царапаю спину, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются стальные мышцы.
Он берет меня с такой неистовой, собственнической страстью, словно пытается впечатать меня в себя, растворить в своей крови, сделать так, чтобы я больше никогда, ни на секунду не смогла принадлежать никому другому.
Каждое его движение, каждый толчок выбивает из меня стоны, которые я даже не пытаюсь сдерживать.
Мы сгораем в этом ритме, сгораем в этой сумасшедшей сочинской ночи.
– Марина... – рычит он мое имя, как молитву, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы на подушке.
Напряжение скручивается внутри меня в тугую, звенящую спираль, а потом взрывается тысячами ослепительных, электрических вспышек.
Я кричу, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в его лопатки, и через секунду чувствую, как его тело содрогается в мощном, абсолютном оргазме.
Руслан перекатывается на бок, но не отпускает меня, сгребая в охапку и прижимая спиной к своей горячей, влажной груди. Его подбородок ложится мне на макушку.
Я лежу, и чувствую себя запредельно счастливой.
