Текст книги "Месть пышки, или Как проучить босса (СИ)"
Автор книги: Юлия Обручева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Месть пышки, или Как проучить босса
Юлия Обручева
Глава 1
– Людмила Степановна Зуева, ваше место 31Е, – глядя в монитор, произносит регистратор в аэропорту.
На миг я теряю дар речи.
31Е?
Оно же в хвосте самолета, около туалета!
Это самое неудобное место из всех возможных!
– Можно пересесть? – умоляюще смотрю на регистратора, но она безразлично мотает головой.
– Свободных мест нет, – сухо произносит.
И я чувствую, что моя невозмутимая улыбка вот-вот испарится и обнажит растерянность, которую я так старательно прячу.
– Так что, будете регистрироваться на рейс?
– Пока нет, – выдыхаю.
Аэропорт гудит как растревоженный улей. Я верчу головой в поисках виновника происшествия и, как только обнаруживаю его на пути к стойке регистрации для очень важных персон, срываюсь с места.
Мне нужно немедленно догнать этого негодяя и потребовать справедливости!
Пока я, как таран, проталкиваюсь сквозь толпу, Роман Викторович, мой босс и по совместительству генеральный спонсор моих нервных срывов, застывает около стойки регистрации.
Смотрю на очередь, понимаю, что никуда он от меня не денется. И сбавляю шаг, чтобы не выглядеть раскрасневшейся и запыхавшейся.
Иду, бешусь от несправедливости и одновременно восхищаюсь им.
Умеет же босс отлично выглядеть в любой обстановке. И ведь дело не в том, что на нем сшитый на заказ костюм, который стоит больше, чем моя почка.
Дело в выражении лица. У Романа оно такое, словно этот мир задолжал ему по факту рождения.
Так себя подавать я не умею. А я, между прочим, его голос. Незаменимый голос на решающих переговорах с азиатскими инвесторами.
Я синхронист такого уровня, по которому его конкуренты плачут от зависти. Я жонглирую сложнейшими юридическими терминами, на лету вникаю в местный сленг и могу парой фраз очаровать самого параноидального заказчика.
Скажете, золото, а не сотрудница?
Как бы не так.
Для Романа Викторовича я – досадное недоразумение с лишним весом.
Он бы давно от меня избавился, если бы не тот факт, что худые кандидатки, которых он пачками гоняет на собеседования, путают «экспорт» с «эскортом», а настоящие профи просят зарплату в три раза больше, чем босс изволит мне платить.
Я делаю очередной судорожный вдох и подхожу к нему, пока он стоит в очереди для регистрации VIP-персон.
В глубине души я знаю, что возмущением ничего не добьюсь, но промолчать выше моих сил.
– Роман Викторович, – говорю я ровно, хотя внутри уже закипает магма. – Произошла ошибка. Мой билет – в эконом-класс. Перелет длится пятнадцать часов. По корпоративному регламенту, ведущий переводчик…
Босс медленно поворачивает голову в мою сторону. Его ледяной взгляд сканирует меня с головы до ног – от просторной блузки, скрывающей складки на талии, до удобных лодочек.
И в этом взгляде столько брезгливого превосходства, что мне хочется немедленно извиниться за то, что я вообще имею наглость дышать с ним одним воздухом.
– Никакой ошибки, Люся, – роняет он, словно бросает объедки бродячей собаке. – На переговорах ты лицо моей компании. И ты портишь ее образ. Поэтому я решил тебя наказать.
От его слов я задыхаюсь.
Да, я могу виртуозно послать по матери на шести языках, но сейчас теряю дар речи.
– Тебе полезно посидеть в экономе, на самом неудобном месте, – безжалостно добивает этот гад.– Может, наконец, поймешь, как ужасно быть толстой.
Это удар под дых. Но боссу его мало.
– Неужели тебе не стыдно перед стюардессами и другими пассажирами? – добивает меня он.
Краска унизительного стыда заливает щеки, выжигая клеймо.
Вокруг снуют люди. Какой-то пожилой мужчина из очереди в бизнес-класс бросает на меня жалеющий взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Я, спасавшая сделки босса десятки раз, стою, обтекая грязью, и не могу выдавить ни слова.
И тут я спотыкаюсь взглядом о нее.
Нимфа, сотканная из глянца, стоит чуть впереди Романа, небрежно опираясь на чемоданчик от модного бренда.
Не могу отвести от нее глаз. Вглядываюсь в узкие светлые брюки, которые подчеркивают бесконечные ноги, смотрю на осиную талию, пухлые губы и волосы, струящиеся как темный шелк.
Нимфа хлопает густо нарощенными ресницами, и до меня вдруг доходит.
У нас по корпоративной квоте на эту поездку заложено только два билета в бизнес-класс. Один – для Романа. А второй…
Босс отдал мой законный билет этой глянцевой кукле, чья единственная функция в командировке – радовать его взор и красиво сидеть в ресторане.
А меня, свой главный рабочий инструмент на сделке в двести миллионов, он вышвырнул в эконом.
В глазах темнеет. Хочется вцепиться ногтями в наглую физиономию босса и высказать все, что я о нем думаю.
Но пальцы лишь до побеления сжимаются в кулаки. Мой комплекс отличницы – моя личная смирительная рубашка.
– Как скажете, Роман Викторович, – кротко опускаю ресницы, пряча за ними полыхающее пламя. – Приятного полета.
Роман самодовольно хмыкает, принимая мою покорность как должное. Черноволосая красотка виснет на его руке, заглядывает в глаза и заливисто смеется.
А мой суровый босс смотрит на нимфу, и на его лице играет снисходительная, откровенно мужская улыбка.
Это не просто несправедливо. Это пощечина со всего размаха.
Босс и его нимфа проходят контроль и направляются к выходу на посадку.
Чувствуя себя огромной неуклюжей баржей на фоне быстроходных яхт, я тоже бреду к регистрации на рейс, затем к своему выходу.
В экономе меня ждет узкое кресло, чужие локти под ребрами и пятнадцать часов унизительной борьбы за подлокотник.
Уснуть я не смогу, потому что все время будет шуметь туалет за спиной и мимо будут сновать пассажиры.
А ведь на переговорах я должна быть свежей и все время генерировать правильные формулировки.
Как я буду выкручиваться – босса не волнует. Наоборот, кажется, он только и ждет, когда я упаду лицом в грязь, чтобы со спокойной совестью меня уволить.
Я иду по стеклянному коридору, и моя злость внезапно дает сбой, разбиваясь о холодную логику.
Сердце сжимается от тупой ноющей боли.
Правда в том, что Роман Викторович не дурак. Он дьявольски умен. Он знает: как бы я ни ненавидела его сейчас, я не сорву переговоры. Я вывернусь наизнанку и сделаю свою работу безупречно. Не ради него – ради собственной профессиональной гордости.
В голове всплывает затертая до дыр поговорка: в колхозе больше всех работала лошадь, но председателем она так и не стала. Я и есть эта лошадь. Блестяще образованная, тянущая на себе весь этот корпоративный воз.
Я останавливаюсь у самого входа в рукав самолета. Горькая обида вдруг перестает меня душить и взрывается в голове озарением.
– Ну уж нет, – шепчу я одними губами.
Лошадь, может, и не станет председателем. Но она может так метко лягнуть копытом, что председатель улетит мордой прямо в навоз.
Я протискиваюсь на свое место, сдавленная со всех сторон, как сардина в банке.
Сажусь.
Колени сразу упираются в спинку переднего кресла. Но на моих губах расцветает предвкушающая улыбка.
Роман Викторович не понимает на местном диалекте ни слова. Для него этот язык просто красивый шум. Он думает, что наказал меня теснотой и указал на мое место в компании. Но этот якобы гениальный стратег забыл одну маленькую деталь.
Там, в чужой стране, в закрытой переговорной, я буду не просто его переводчиком. Я буду его голосом, его разумом и его богом.
И этот бог – очень, очень злопамятная толстушка, у которой впереди есть целых пятнадцать часов на то, чтобы в мельчайших деталях продумать план его абсолютного и юридически безупречного уничтожения.
Пристегните ремни, Роман Викторович. Мы взлетаем.
Глава 2
Пятнадцать часов и тридцать пять минут в позе креветки-переростка заканчиваются тем, что я буквально вываливаюсь в душную, липкую азиатскую ночь.
Спина не разгибается, ноги отекли так, что туфли грозят лопнуть по швам.
Иссиня-черный, сияющий хромом лимузин, ожидающий нас у терминала, кажется изощренной издевкой.
Из прохладного нутра аэропорта выплывает Роман Викторович. Человек, от которого так же, как и от меня, зависит многомиллионная сделка, и который сейчас выглядит… отвратительно великолепно.
На его точеном, породистом лице с волевым подбородком ни тени усталости. Темные волосы лежат волосок к волоску, а от расстегнутой на пару пуговиц рубашки веет свежестью и дорогим парфюмом с нотками кедра.
Еще бы ему не благоухать.
Пятнадцать часов в раскладывающемся кресле бизнес-класса определенно пошли ему на пользу.
Впрочем, как и его очаровательной компании.
Потому что на руке этого лощеного гада виснет та самая темноволосая нимфа.
Ради этой глянцевой куклы, чья единственная функция в командировке – красиво хлопать ресницами, босс забрал мой законный билет и вышвырнул меня в эконом.
За время полета идеальная укладка нимфы не пострадала ни на миллиметр – волосы струятся по плечам роскошной волной. На свежем личике ни пятнышка, а ее крошечная кукольная ладошка с безупречным нюдовым маникюром по-хозяйски, с интимной нежностью переплетена с длинными пальцами Романа Викторовича.
Нимфа медленно поворачивает голову и сканирует меня с ног до головы.
В ее миндалевидных глазах нет ни жалости, ни даже насмешки. Там плещется абсолютное превосходство.
Она смотрит на меня так, как смотрят на кучку экскрементов, случайно оказавшуюся на ковровой дорожке. Как на досадную, дурно пахнущую грязь, которую хочется немедленно счистить с подошвы ее изящных босоножек.
Я стою перед ними – взмыленная, помятая, с красными от недосыпа глазами. Мой строгий пиджак изжеван сиденьем эконом-класса до состояния половой тряпки, а волосы на влажном воздухе взбунтовались и превратились в нелепое гнездо.
– Люся, – голос босса разрезает душный тропический воздух.
Он галантно, с предупредительной нежностью открывает перед своей нимфой дверцу лимузина, и только потом удостаивает меня холодным взглядом.
– Закинь свои чемоданы в багажник и садись вперед, к водителю. У Элины жуткая мигрень от перелета. Ей нужен абсолютный покой.
Элина. Вот, значит, как ее зовут.
И у нее. Мигрень. От перелета. В бизнес-классе.
Элина грациозно покачивая бедрами, скользит в прохладное нутро лимузина. Напоследок она мажет по мне еще одним уничтожающим взглядом, и уголок ее идеально накрашенных губ дергается в торжествующей полуулыбке.
Мое сердце делает болезненный кульбит и падает куда-то в район желудка, скручиваясь там тугим, горячим узлом удушающей обиды.
Мне хочется бросить все прямо здесь. Сесть на этот раскаленный асфальт и разрыдаться от бессилия.
Мне предстоит такая сложная работа, а Роман заставил меня лететь в скотских условиях, отдав мое место своей карманной собачке. И теперь он даже пальцем не шевельнет, чтобы помочь мне, женщине, закинуть тяжелый багаж.
Но вместо того, чтобы расплакаться, я до боли стискиваю зубы. Молча хватаю свою ручную кладь, подхватываю увесистый чемодан, в том числе с рабочими материалами и, надрывая ноющую спину, волоку их к багажнику.
Босс окидывает меня мимолетным хмурым взглядом, словно я – жирное пятно от соевого соуса на его белоснежной репутации.
– Люся, ты выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули, – брезгливо констатирует этот мерзавец, забираясь на заднее сиденье к своей спутнице. – Приведи себя в порядок. Через два часа у нас ужин с советом директоров корпорации «Чэн». И ради всего святого… попытайся не опозориться. Ты лицо компании, помнишь?
Я молча сглатываю этот очередной ядовитый плевок. Ничего. Пусть пока наслаждается своей властью и кукольной девочкой.
Сажусь на жесткое сиденье рядом с водителем и захлопываю дверцу так, что лимузин вздрагивает. Водитель неодобрительно смотрит на меня.
Плевать.
Не заезжая в отель мы спешим на переговоры. Вернее, это подается как знакомство, но на самом деле, первая встреча – это очень ответственный момент.
Стоит мне сказать что-то не так и азиаты станут упрямыми и договориться с ними станет намного сложнее.
Откидываюсь на спинку сиденья, стараясь игнорировать водителя, который косится на меня с таким подозрением, будто я планирую угнать его блестящий катафалк. Кондиционер дует прямо в лицо, словно собирается меня заморозить.
Надо привести себя в порядок. Срочно.
Инстинктивно тянусь вниз, туда, где обычно стоит моя верная бездонная сумка, и тихо, но очень выразительно ругаюсь сквозь зубы.
Идиотка! Какая же я непроходимая идиотка!
Моя спасительная ручная кладь – косметичка с термальной водой, консилером, спасительной матовой помадой и запасной свежей блузкой – мирно едет в багажнике. Погребенная, скорее всего, под неподъемными баулами Элины.
Паника колючими мурашками скользит вдоль позвоночника.
Лихорадочно шарю по карманам измятого жакета, который сейчас больше напоминает сжеванный коровой капустный лист. Пальцы натыкаются на что-то твердое.
Бинго!
Выуживаю на свет божий пластиковую расческу, пудреницу с треснувшим зеркальцем и смятый хлопковый платок.
Богатый арсенал. Именно с ним мне предстоит покорять совет директоров корпорации «Чэн». Смешно до слез.
Открываю пудреницу, ловлю свет от проносящихся мимо неоновых вывесок и содрогаюсь.
Из осколка зеркала на меня смотрит не «лицо компании», а потрепанный жизнью енот с мешками под глазами и вороньим гнездом на голове.
Осторожно прикасаюсь платком к щекам. Прохожусь расческой по волосам, и глядя в пыльное зеркальце привожу прическу в порядок.
А там, сзади, за звуконепроницаемой тонированной перегородкой, царит тишь да гладь.
Наверняка Элина сейчас нежно массирует Роману Викторовичу виски, а он потягивает минералку со льдом, откинувшись на кожаные подушки.
И тут меня снова встряхивает от неприятной догадки. Моя рука с расческой и зеркальцем замирает в воздухе.
Босс ведь не просто так повез меня на встречу прямиком из аэропорта.
Роман Викторович – педант до мозга костей. Он помешан на тайм-менеджменте. Он всегда закладывает время на форс-мажоры, на душ, на отдых перед важными переговорами.
Тем более в Азии!
Азиатские партнеры превыше всего ценят этикет, внешний вид, уважение и сохранение лица. Явиться к ним потным, в изжеванной одежде – это почти оскорбление.
Босс. Все. Спланировал.
Он заранее знал, что я полечу в экономе, зажатая между подлокотниками в позе креветки. Знал, что я выйду оттуда похожей на зомби, пережившего апокалипсис.
И специально назначил этот «ужин-знакомство» сразу по прилету, чтобы я даже умыться по-человечески не успела!
Мой безупречный босс хочет, чтобы я предстала перед мистером Чэном во всем своем помятом, непрезентабельном виде.
Хочет, чтобы я стушевалась, потеряла уверенность в себе под их оценивающими взглядами, начала запинаться и совершила роковую ошибку в переводе.
Ему не просто нужен повод меня уволить.
Ему нужен грандиозный провал, чтобы с позором вышвырнуть меня из компании и чтобы отец Романа, который по-прежнему владеет почти половиной компании, ничего не смог возразить.
Тогда Роман с чистой совестью наймет какую-нибудь длинноногую бездарность, которая будет радовать его взор! А то, что эта бездарность потом завалит ему весь азиатский рынок, самоуверенное эго босса пока отказывается принимать.
– Ах ты ж… стратег недоделанный, – шиплю я себе под нос, с остервенением замазывая синяки под глазами жалкими остатками пудры.
Водитель вздрагивает, а я прикусываю губу.
Ну уж нет. Не дождетесь, Роман Викторович.
Я могу выглядеть как помятая картофелина. От меня может пахнуть самолетной безысходностью и отчаянием.
Но я выучила досье каждого из директоров «Чэн» наизусть.
Я знаю названия всех их любимых гольф-клубов и клички их собак. И я так переведу ваши надменные речи, что они будут есть у нас из рук. Конечно, боссу мой перевод не понравится, но я уже решила, что буду ему мстить.
Так что, одним выстрелом я убью двух зайцев. И контракт спасу, и Роман получит по заслугам.
С остервенением приглаживаю волосы руками и защелкиваю пудреницу так, что пластик жалобно хрустит.
Вы хотели шоу уродов, босс? Вы его получите. Только вот главной марионеткой в этом представлении буду точно не я.
Глава 3
Лимузин подводит нас ко входу и медленно трогается с места, когда мы с Романов выходим на тротуар.
– Он отвезет Элину в отель и вернется, – холодно сообщает босс, и обогнав меня идет ко входу. Швейцар открывает перед ним дверь и почтительно кланяется.
Роскошный традиционный ресторан встречает нас полумраком, резными ширмами и запахом благовоний.
Я расправляю плечи и сосредоточенно готовлюсь к разговору.
За круглым столом сидят шесть непроницаемых азиатских инвесторов в безукоризненных костюмах.
Господин Чэн, глава корпорации, смотрит на нас так, словно мы – досадная помеха на пути его духовного просветления.
Роман Викторович по-хозяйски подходит к столу, садится и тут же откидывается на спинку стула. Он расправляет плечи и включает режим альфа-самца, который, по его мнению, одним взглядом должен парализовать всех присутствующих.
– Ну, начнем, – бросает он мне, даже не глядя. – Скажи им, Люся: мы не намерены играть в их восточные игры. Мы диктуем условия. Если они не согласны на снижение закупочной цены на двадцать процентов, мы встаем и уходим. Переводи дословно и жестко.
Я делаю глубокий вдох.
Чувствую, как по венам вместо крови начинает струиться адреналин. Я смотрю в непроницаемые черные глаза господина Чэна, складываю руки на столе, почтительно склоняю голову и произношу на безупречном местном диалекте:
– Мой уважаемый босс смиренно просит прощения за свое ничтожество. Он осознает, что его компания – лишь пылинка на сапоге вашего величия, и молит проявить снисхождение к его неопытности и глупости.
За столом повисает звенящая тишина. Глаза инвесторов, только что метавшие молнии, медленно округляются. Господин Чэн моргает. Затем уголки его губ вздрагивают.
– Что ты им сказала? – цедит сквозь зубы Роман Викторович, сохраняя хищную улыбку. – Почему они так странно смотрят?
– Я передала ваши слова с учетом тонкостей местного бизнес-этикета, Роман Викторович, – невозмутимо шепчу я, не меняя кроткого выражения лица. – Здесь прямая агрессия считается признаком слабости. Я адаптировала ваш посыл.
Господин Чэн внезапно прикладывает руку к сердцу и отвечает тягучим, бархатным тоном.
– Он говорит, что восхищен вашей прямотой и неожиданной для иностранца духовной глубиной, – сладко перевожу я.
Роман Викторович самодовольно ухмыляется поправляя пиджак.
– Я же говорил. Эти азиаты уважают только силу. Скажи им, что я жду их подписей к утру. Иначе сделки не будет.
Я снова поворачиваюсь к инвесторам, придавая лицу выражение глубочайшей вселенской скорби.
– Мой неразумный господин настолько поражен вашей мудростью, что готов отказаться от всех мирских благ, лишь бы получить шанс учиться у вас ведению бизнеса. Он недостоин сидеть с вами за одним столом, но умоляет о милости.
Один из заместителей Чэна достает платок и промокает повлажневшие глаза.
Сам Чэн смотрит на Романа Викторовича с таким глубоким, отеческим умилением, с каким смотрят на спасенного из лужи бездомного щенка.
– Отлично, Люся, они поплыли, – шепчет мой босс, принимая их растроганные взгляды за признание своего доминирования. – А теперь посмотрим, чем они нас будут кормить. Я чертовски голоден.
Двери открываются, и вереница официанток в шелковых платьях начинает вносить блюда.
– Роман Викторович, – я наклоняюсь к нему поближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Очень важный момент. По местным обычаям, глава делегации обязан съесть все деликатесы, которые ему предложат партнеры. Отказ воспринимается как кровное оскорбление. Это вопрос чести.
На самом деле я могла бы отмазать босса от предстоящего знакомства с гастрономическими изысками. Но делать этого принципиально не буду.
Ведь я решила мстить!
– Ерунда, справлюсь, – отмахивается босс, предвкушая устриц или мраморную говядину. – У меня луженый желудок.
Официантка с поклоном ставит перед ним первую тарелку. Под серебряной крышкой, в окружении изящно нарезанных овощей, лежат они. Огромные, жирные, покрытые хрустящей глазурью жареные буйволиные яйца, заботливо фаршированные чем-то подозрительно зеленым.
Лицо Романа Викторовича стремительно теряет свой свежий майский оттенок, приобретая цвет прошлогоднего снега вдоль МКАДа.
– Люся... – хрипит он, не отрывая взора от сказочного деликатеса. – Что это?
– Это высший знак уважения, Роман Викторович, – я похлопываю ресницами, пряча сатанинскую улыбку за салфеткой. – Хрустящие яйца буйвола в соусе из ферментированных рыбьих потрохов. Господин Чэн лично заказал их для вас.
Господин Чэн поднимает бокал с рисовой настойкой и тепло, ободряюще кивает Роману.
– Ешьте, босс, – ласково шепчу я, подвигая к нему палочки. – Ешьте и улыбайтесь. Иначе контракт на двести миллионов, ради которого вы сюда прилетели, сгорит синим пламенем. Приятного аппетита.
