Текст книги "Летние костры (СИ)"
Автор книги: Юлия Лесная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 17
ПЕТР
Я подъехал к деревенскому дому уже к вечеру и только когда понял, что Глеба нет на месте, а у меня нет ключей, позвонил ему. Длинные гудки на пятом звонке, наконец, прервались и сын сиплым голосом ответил:
– Слушаю.
– И где это ты, сынок, батя вернулся из дальних краев, а дома нет никого. Я без ключей.
– Папа, ты чего не предупредил, черт, я только завтра утром смогу приехать. Мы с Яном на заимку уехали и у нас горючка кончилась. Договорились, завтра охотники подвезут, и я вернусь. Вызови такси до города или выстави окно, – засмеялся сын, – там в кухне, створка все равно отходит, надо менять.
– Это твой дом, сын, я не буду в него ломиться, что-нибудь придумаю. Отдыхайте.
Еще немного постоял, вдыхая густой летний воздух, отцветали старые сирени, которые садила тут еще моя мать, было хорошо. Шум автомобиля и чьих-то шагов выдернул меня из тишины. Я обернулся. Красивая женщина в черном сарафане до пят и распущенными по плечам кудряшками смотрела на меня, ее темные глаза немного сузились, и я узнал этот хитрый прищур. Вспомнил бы даже в другой жизни. Напротив стояла Инна, созревшая, но по-прежнему маленькая и гибкая, невозможно красивая.
– Петя? – вопросительно, но утверждая произнесла она.
– Малявочка? – выдохнул я. Мы подались к друг другу в едином порыве, за несколько шагов я оказался рядом и сжал ее в объятьях. Она смеялась, цепляясь за меня, дорожки слез прокатились по ее щекам, я закружил ее, ощущая руками гибкое тело, что-то внутри просто взвыло от счастья. Она запрокинула лицо и смотрела прямо в мою душу. Весь лед боли и разочарований последних десятилетий с грохотом трескался внутри меня, будто Инна, как жаркое солнце, растопила его.
– Ты как тут оказалась? – спросил я, неохотно выпуская ее из объятий.
– Так с апреля живу в отчем доме, – пожала она плечами. – Развелась, решила устроить перезагрузку.
– Приглашай в гости тогда, – ответил я и зашагал за ней по дорожке. От недосыпа после перелета или от неожиданной встречи меня брала дрожь. Я любовался ею, черный сарафан разлетался от ветра, я почему-то вспомнил, что в молодости она не носила даже трусов и мне на минуту стало жарко от этой мысли.
– Конечно, и чашку кофе и рюмку коньяку, все могу предложить. Заходи. – Инна вся светилась, оборачиваясь ко мне на каждом шагу, будто не верила, что я реальный, я впервые за много лет поднимался на веранду, где в молодости часами болтал с ней, сначала опекая, а потом любуясь и страстно желая. Дом изменился, был значительно перестроен. Ароматы сушеных трав и цветов окутали меня, я на секунду закрыл глаза, наслаждаясь и вдохнул полной грудью.
В кухне было светло от закатного солнца, его лучи делали комнату медовой. Инна уже доставала из холодильника какие-то закуски, включила кофеварку.
– Да ладно! – подошел я к магнитоле возле холодильника, рядом лежал кейс с дисками. – Неужели работает?
– Да, – засмеялась Инна. – И хорошо. Включи что-нибудь.
– Они не подписаны.
– Так в том и радость.
Я выбрал что-то наугад и нажал на кнопку.
– Hold me tight, This is a lonely night, And I’ve hurt you baby, Because you are my light (Aha– Forever not yours) Я дернулся, как от ожога. Ты мой свет, Инна, даже мир вокруг это знает.
– Отличная песня, – кивнула Инна. – Присаживайся, гость дорогой. Откушай, чем Бог послал. Я присел за стол, еда казалась невозможно вкусной, запахи кофе и близости Инны дурманили меня. Я постоянно смотрел на нее, мы молча жевали – это была уютная тишина.
– Чем ты занимаешься, Петь?
– Мебелью, стройкой, контрактами, как и хотел. А ты?
– Я работала врачом, – отговорилась она. – Теперь живу на раздел имущества. Но думаю зарабатывать травничеством, я училась. Пока не знаю, как, но идея есть. Я в депрессии была, Петь. – Тихо призналась она. – Недавно только с таблеток слезла. Но здесь, все такое родное, такое настоящее, что я чувствую вкус жизни, хотя тогда думала, что она закончилась. Мы постарели, обратно не отмотать.
– Не отмотать, да и не нужно, Инна, мы повзрослели, наделали множество ошибок, стали мудрее и можем жить исходя из опыта, а не зашкаливающих эмоций. Я и не хочу назад. Я прожил то, что было суждено и многое ценное обрел. Ничего не было зря. А ты разве хочешь?
– Нет. Я никогда не думала, что на пороге сорока так остро будет чувствоваться ток жизни. Ты прав, я бы не хотела назад, моя жизнь эти годы не была плохой, она просто была по правилам и в рамках, часть из которых рождал страх в моей голове. Сейчас я свободна от них. И ничего не боюсь, просто принимаю.
– Вот видишь, мы стали мудрее.
– Я так рада, что встретила тебя! Это как вернуть себе кусочек чистого счастья, – засмеялась она, – вот неожиданный подарок. Ты дорог мне, Петя, всегда был и будешь. Мой лучший друг, найденный сквозь года.
– И я рад. – Я собрался с мыслями. – Ты знаешь, я тоже боялся, Инна. Что никогда не полюблю, как тебя. И запер свое сердце на замок. Никому не доверялся. Не узнал жену, не попытался познакомится с другой женщиной. Глупость такая. Я смотрю на тебя сейчас, и вижу, что я тебя не знаю совсем, только помню, какой ты была тогда, свою придумку, но не тебя реальную. Я лелеял этот образ и выбирал жизнь без любви. Но сейчас ты говоришь мне, что все еще возможно, и я верю, Инна. Пусть для нас будет еще возможно полюбить и быть любимыми.
– Да будет так, Медведь. – серьезно сказала Инна, годы, разделявшие нас развеялись в миг. – За это надо выпить.
– Согласен.
Мы напились до синей волны. Мне было так хорошо, как никогда уже много лет. Мы валялись на ковре, вспоминали детство, подшучивали и обнимались. Тепло, как родные. Правда о моих чувствах пролилась живительным дождем внутри, смывая все тревоги, я решил обязательно быть счастливым, и кое-как стащив рубашку и штаны упал на диван и забылся сном.
Утром я заспанный и еще немного пьяный, натянул штаны и босой вышел на крыльцо. Закурил и просто наслаждался жарким солнцем и тишиной вокруг. Инна еще спала, я сидел неподвижно, дым сигареты смешивался с травяным и ягодным духом вокруг, кружилась голова, я дышал глубоко, переживая острые моменты счастья. Я услышал, как на веранде на столе запел мой мобильник. Я сходил за телефоном, был пропущенный от Глеба.
Глава 18
ИННА
Пока я на бешеной скорости летела по трассе в город, я прокручивала сцену на крыльце снова и снова. Глеб сын Пети. Ян был прав, мы в каком-то сериале, а я центральная фигура этой мыльной оперы. Перезагрузка отличная. Карма прилетела. Я припарковалась у своего дома и поднялась в квартиру. В руке была сумка, но я совершенно не помнила, что собирала, помню только панику, которая накрыла меня. Паника и стыд, от которых я бежала. Я бежала от честности с собой, потому что, когда увидела его, побелевшего от ярости, была счастлива, мое сердце рванулось к нему вопреки всем запретам. И это было невыносимо, после того, как Петя все понял и не осудил. Я сказала ему, что отринула страх, но я врала. Мне было очень страшно. В квартире я пролежала до вечера, плакала и тревожилась, пока не кончились силы, потом приняла ванну и заварила кофе. Рядом с датой в календаре мигнул красный кружочек. Я тыкнула на иконку. Сообщение открылось: у вас задержка. Боже мой, схватилась я за голову, со всем этим сумбуром, в моей жизни, я даже не заметила, что не пришли месячные. Я силилась вспомнить, когда были последние. Мне кажется, в мае точно. А потом Глеб пришел и все закрутилось, в голове была пустота.
Я набрала Димке. Он взял почти сразу.
– Привет, подружка, как ты?
– Димка, – давя панику спросила я, – а помнишь ты мне говорил про ранний климакс, а как он проявляется?
– Ну симптомы разные, жар, приливы, может хотеться спать среди дня, аппетит повышенный, забывчивость, а что такое, Инна, – забеспокоился он. – Отсутствие месячных более двух-трех циклов.
– Записывай меня на прием, – мрачно ответила я. – У меня похоже начался он. Я не могу вспомнить, когда месячные были последний раз, я не вела календарь. Сейчас середина июля, почти конец, я могу вспомнить только май. И аппетит, сонливость, тоже были, как и жар.
– Завтра же дуй в клинику, натощак сдай анализы, все по стандарту, в четверг я тебя приму сам лично, мне надо, чтоб полная картина была. Тут всякое возможно, поэтому раньше времени не расстраивайся. Есть терапия.
– Спасибо, поняла. – Я отключилась.
Ночью от всего пережитого, спала как убитая. Утром, голодная и злая, я поехала на анализы.
– Инна Александровна, – щебетала знакомая медсестра, – как вы хорошо выглядите, загорели, похорошели. Я тогда все по стандарту возьму, Дмитрий Юрьевич сказал все посмотреть, придется потерпеть, пробирок много наберу. Я только кивнула и отвернулась, хотелось есть и спать, но гормоны надо сдавать в лютую рань, такие вот правила.
После клиники я заехала в кофейню – взяла большую чашку сладкого кофе и круассан, очнулась, когда съела целых три. Вот твоя судьба, Инна, климакс и радости от булочек и конфет. Стало себя жалко. А потом я разозлилась. Эмоции сменяли одна другую, я не понимала, почему. Хотелось, чтоб кто-нибудь пожалел, но я не стала звонить подруге, надо разобраться без чужих советов.
До четверга я, изнывая от тревоги читала книги, которые тут же забывала, ела и принимала ванну, чтобы не умереть от жары, в моей старой квартирке не было кондиционера, а ехать в трешку в «Хвое» я не хотела – там все было чужое, новое, какое-то бездушное.
В клинику подъезжала мрачнее тучи, но уже настроившаяся на любой исход, знала по опыту, что двери этого красивого заведения, открывают мне только порталы в ад.
– Ну наконец-то, – Димка встал из-за стола и прижал меня к себе, его белоснежный халат хрустел и благоухал его хвойным одеколоном.
– Фу, какой ты свеженький, даже противно, – протянула я. – Давай свои говняные новости и я пошла от сюда, заливать горе коньяком.
– Сейчас посмотрим. Дима открыл папку с моими анализами, просмотрел несколько листов, кивая благосклонно, зная его манеру, можно было понять, что я не при смерти – и это уже хорошо. На последнем листе он вдруг дернулся и приблизил к глазам какую-то строчку. Посмотрел на меня. Потом снова на листок.
– Дима, не надо меня пугать.
– Давай-ка на кресло, подружка, – не своим голосом сказал он, сглотнув. Осмотрел меня. И смотря прямо в глаза твердо сказал.
– Давай на УЗИ, быстро, кабинет знаешь, я сейчас подойду.
Я могла только кивнуть. Вся жизнь летела перед моими глазами, пока я шла двенадцать шагов к этому кабинету. Наверное, рак, думала я, там опухоль. Какой тут климакс, мне просто конец. Ну хоть оторвалась с молодым любовником напоследок.
Я лежала на кушетке. Димка вошел и взял аппарат, аккуратно вводя в меня и впериваясь в черный экран, который так часто выдавал мне в жизни приговоры. Я молчала.
– Инна, тут не может быть никаких сомнений, и по анализам видно четко и тут вообще во всей красе – ты беременна, и долго, недель семь точно по сроку, – он снял шапочку, вытирая пот и начиная смеяться. – Поздравляю. Я могу сердце дать послушать, хочешь?
Я лежала с закрытыми глазами на кушетке и не понимала, что он говорит, просто какие-то слова, которые не хотел собирать в одно предложение мой мозг.
– Инна, рявкнул Дима, и я дернулась, открывая глаза, – смотри на меня, смотри, так хорошо, еще раз. ТЫ. ХОЧЕШЬ. ПОСЛУШАТЬ. СЕРДЦЕБИЕНИЕ. Ребенка? И нажал на какую-то кнопку. Ровный и быстрый гул заполнил тишину кабинета. Я сделала несколько вдохов и отключилась. Запах нашатыря вывел меня из отключки. Я дернулась отодвигаясь. Димка водил ваткой, придерживая мою голову и смотрел на меня влюбленными глазами.
– Анализы хорошие, для твоего возраста вообще космос, и семь недель уже, хорошо закрепился, сердечко стучит. Мне кажется, там девочка, вангую, что девчонка.
– Зотов, ты скотина, – сказала я и заплакала, – я чуть не умерла от шока, а ты тут бубнишь. Я что правда, беременна, это не рак, не климакс? Я что матерью стану в сорок лет, Зотов, мать твою.
– Станешь, станешь, куда денешься! Возраст, лишь цифра, вот у нас был случай, когда женщина первую беременность в 53 выносила. И родила. Ну с ней носились, конечно, как с хрустальной вазой, но наука говорит, что рожать можно, пока действует цикл, так что не надо мне тут портить радость! С одной трубой, Инна. Без стимуляций. Я хочу воочию увидеть отца, такой биоматериал нам нужен, а то сдают сейчас всякое, конечно. Вот бы мне таких шустрых.
Глава 19
ГЛЕБ
Я нашел ее адрес, мне помог Ян, как-то пробил данные Инны, по номеру машины. Несколько дней я наблюдал за Инной издалека, подолгу смотрел на ее окна, видел, как она задумчиво идёт по улице и улыбается. Мои чувства были сумбурными, то я хотел оставить ее в покое – перетерпеть ломку и тягу, то думал о том, чтобы схватить ее и увезти с собой, даже без согласия и не выпускать из постели. Отец правильно воспитал меня, я был разумным, ответственным и часть меня знала, что это не будет просто – я юнец, только знакомился с жизнью, она – зрелая женщина, прожила многие годы, и этот пласт опыта разделял нас, хотелось мне или нет, сделать вид, что ее прежней жизни не было. Мне не хватало опыта и слов, меня терзали сомнения. Да, я знал, что хочу быть с ней, но как перейти от жарких ночей без обязательств к отношениям – не имел представления. Только отец понимал меня. Но он не вмешивался.
– Тут ты сам должен принять решение, сын, – говорил он негромко. – И взять ответственность за то, что решил. На Инну нельзя давить, ваша разница в возрасте – это большая проблема, уж поверь, просто не будет.
– У нас 21 век, отец, если что. Всякое возможно. – Но сам я такой уверенности не чувствовал.
Случай решил дело, которое не давало мне покоя. Сомнения пропали в один момент, когда я увидел Инну с каким-то мужиком возле ее дома. Я как раз приехал, чтобы попросить разговора. Она шла из магазина, я видел с другого конца двора, как она осторожно ступает с объемным пакетом к подъезду. Из Лексуса на парковке вышел мужик. Холеный, в деловом костюме, весь с иголочки и окликнул ее. Я напрягся, наблюдая и не приближаясь, но в горле уже клокотало, какой-то мутный туман поднимался перед глазами, я чувствовал, что она моя, и ревность всколыхнулась жгучей волной.
Хлыщ подошёл к ней, забрал пакет и что-то быстро говорил. Инна засмеялась, и от этого звука у меня встали волоски на руках. Я осторожно приблизился, скрываясь за пышными кустами, мне хотелось расслышать – о чем они говорят. Инна стояла ко мне спиной, я видел лицо мужчины напротив в пол оборота, он подошёл ближе, его глаза осматривали Инну хозяйским и властным взглядом. Я сделал еще несколько шагов. Этот взгляд вскипятил мою кровь.
– Я в порядке, Егор, – расслышал я Инну, – тебе не о чем беспокоиться. Зачем пожаловал? Не ожидала. Я видела твой звонок, но закрутилась. Бумаги я получила, разве остались ещё какие-то вопросы?
– Ты красива, как никогда, – мужчина шагнул ближе, нависая. – Я не понимаю, как мог принять такое решение, Инна, я хочу вернуть тебя. Я бесился от бессилия, когда всё случилось, но жизнь без тебя показала мне, что я совершил ошибку. И жалею.
– О чем ты говоришь, Егор? Я не понимаю. – Инна осторожно отодвинулась, и я немного разжал кулаки. – Мы не отыграем всё назад. Это невозможно.
– Почему невозможно? Он взял ее за локоть, снова придвигая к себе, его глаза лихорадочно горели, – потому что ты беременна?
“ЧТО!? “ я вздрогнул.
– Димка настучал? – Инна вырвала руку, ее голос задрожал от гнева, я помнил эту ее интонацию.
Шок держал меня железными тисками. Она беременна. От меня? У меня будет ребёнок!? Я еле различал их разговор, как далекое эхо.
– Он и мой друг тоже.
– Ну да, а еще это вообще-то медицинская тайна! И уж точно не твоё дело.
Хлыщ снова подошёл и положил ладони на ее плечи, я уже готов был сломать его руки, но сознание было вдребезги. Я пытался сделать вдох и не мог.
– Я хочу вернуть нашу семью, подумай, Инна, мы станем родителями, как и мечтали когда-то. Мы столько лет были единым целым, да, ребёнок не от меня, но мне плевать. Я стану хорошим отцом, не попрекну тебя ни словом, возвращайся, я прошу.
– Об этом не может быть и речи, Егор. Во– первых, я поставила точку в наших отношениях, я изменилась и не смогу жить, как прежде. Во-вторых, у этого ребёнка есть родной отец, как ты себе это представляешь? Особенно, если правда вскроется.
– Да, и где же он, этот герой, который обрюхатил тебя? – На лице мужика можно было морозить лёд и это вывело меня из оцепенения – сейчас я ему врежу, подумал, выходя из-за кустов.
– Я здесь, – не своим голосом сказал я, подходя ближе.
Инна обернулась.
Глава 20
ИННА
Я впервые за всю свою жизнь входила в магазин детских товаров с чувством радости, а не горя. Бездумно рассматривая яркие полки и ряды колясок, я не верила, что скоро стану матерью, просто еще не осознала, но мне нестерпимо захотелось оказаться в этом мире, недоступном мне до этого момента. Я перебирала маленькие шапочки и рубашки, любовалась цветными игрушками – ничего не выбирая, просто впитывая эту атмосферу – и она будоражила, будто в животе трепетали бабочки.
В каком-то порыве, я схватила несколько мягких костюмчиков, постельное бельё с медвежатами, кружевные шапочки, крошечные, мягкие как пух и прижимала к себе, слёзы выступили на глазах. Гормоны мотали меня на эмоциональных качелях, но это было ново и я наслаждалась даже этим.
– У вас хороший вкус, – неожиданно выросла передо мной консультант. – Это лучший бренд деткой одежды, который представлен в нашем магазине, состав – чистейший хлопок и даже крапивная ткань – экологично и безопасно. А постельное бельё – авторское, это принты многодетной мамы художницы, их быстро разбирают! Помочь отнести покупки на кассу? Вы уже знаете пол малыша? – она профессионально окинула меня взглядом, я и правда немного округлилась, грудь прибавила размер точно, я выяснила это только в городе – все лифчики были малы, в деревне я их не носила, а тут вышло, что надо обновить гардероб.
– Пока не знаю, улыбаясь ответила я. – Помогите, да. Я хочу всё это купить, даже если потом передумаю и захочу что-то другое.
– Цвета универсальные, а качество на высоте, поверьте, вам всё пригодится. Вы не пожалеете, – она оформила мою покупку, с объемным пакетом я двинулась к дому. Димка сказал больше гулять: каждый день находила возможность пройти пешком.
Возле подъезда я вдруг увидела Лексус Егора. Он вышел прямо на дорожку, как только я приблизилась, его родное лицо осветила улыбка. Столько лет я провела рядом с ним, знала каждую его морщинку, каждую мышцу на его тренированном теле, любую интонацию его голоса. Раньше, я смотрела на него с восторгом, но сегодня его появление оставило меня равнодушным. Внутри нет никакого отклика.
– Вот и ты, деревенские каникулы закончились, – как-то напряжённо спросил он, осматривая меня. Он протянул руку и забрал пакет, мы подошли к подъезду, я не знала, чего от него ждать, зачем он появился вдруг, спустя столько времени.
– Временно, – ответила я, – проверяла здоровье. – И почему-то рассмеялась. Знал бы ты Егор, какие приключения я проживаю прямо сейчас. Ты бы из штанов выпрыгнул.
– Волновался за тебя, – просто сказал он, подходя вплотную, нависая. – Даже звонил.
Я хотела быстрее уйти, ноги устали и солнце припекало все сильнее. Егор говорил со мной, и я не верила. Отыграть назад!? Димка, козёл, сдал меня. Я прибью его. Нет, уйду из его клиники. Голос Егора доносился, будто из бочки, мне становилось дурно.
– И где этот герой, что обрюхатил тебя? Я выхватила его злое лицо, в глазах поплыли круги.
– Я здесь, – раздался за моей спиной голос. И я обернулась. Глеб вибрировал от ярости и видимо, шока. Откуда он тут взялся вообще!?
«Вали отсюда, дядя», – сказал он Егору. – Место занято.
Егор переводил взгляд с меня на Глеба, его ледяная маска треснула, обнажая растерянность и раздражение. Он остановил взгляд на мне.
– Он что правда, отец твоего ребёнка, вот этот…Мальчик?
Я могла только кивнуть, голова закружилась так, что мой пульс колотился в горле.
– Я не мальчик, – рыкнул Глеб, сжимая кулаки. И в этот момент мир пошатнулся – я выпустила пакет и стала падать.
Очнулась резко, в полной темноте и первое, что почувствовала, горячее дыхание на плече. Я пошевелилась, Глеб сидел на полу возле дивана и шумно дышал, почти положив голову на мою руку. Он дремал. Окна были зашторены, на макушке я обнаружила мокрое полотенце, оно холодило кожу на голове – это было приятно. Я осторожно повернулась на бок, Глеб тоже пошевелился и открыл глаза. Мы бесконечно долго смотрели друг на друга. Он подвинулся ближе, его эмоции были написаны на лице – страх, недоверие, злость, растерянность.
– Ты как? – спросил он. – Этот твой звонил доктору, у тебя возможно обморок, а возможно тепловой удар. Если тебе дурно или что-то болит, сказал вызвать скорую.
– Не надо скорую, я в порядке.
Я и правда, чувствовала, что всё хорошо, голова была ясной, немного хотелось пить, но не критично.
– Принеси воды, – попросила я. Он молча протянул мне бутылку – она стояла за диваном на полу. Я села и маленькими глотками утолила жажду.
– Инна. – Глеб погладил моё колено, он смотрел мне прямо в глаза. – Ты, когда собиралась поговорить со мной обо всем этом?
– Не знаю, честно ответила я. – Может и совсем не собиралась. Это всё непросто, Глеб. Это меня оглушило. Ты знаешь, я ведь из-за этого развелась. Из-за детей, которых не могла иметь. А уж поверь, чтоб их получить, я прожила ад на земле. И вот, я прихожу на приём с дурными, очень дурными мыслями. И узнаю, что беременна. От мальчика, – я засмеялась, слёзы выступили в уголках глаз, – с которым жила по соседству.
– Не беси меня Инна, – Глеб схватил мои предплечья и потянул на себя, наши лица приблизились. – Когда ты поймёшь, что я не маленький. Молод, да. Но я готов быть с тобой несмотря ни на что. У меня есть работа, деньги, есть чувства, я не готов, но очень хочу быть отцом, хоть пока и в шоке от этой новости, – выдыхал он мне в лицо. Папа воспитывал меня один и всегда говорил мне, что я – лучшее, что произошло с ним. Да, нам страшно, но можно же просто попробовать?
– Хорошо, сказала я. Попробуем. Я сдаюсь. – И поцеловала его, отчаянно, голодно. Тело отозвалось на его близость, скручивая меня в жгуты. Глеб аккуратно отстранился. – Тебе можно? – сипло спросил он.
Я счастливо засмеялась, увлекая его за собой на пол.
– Мне можно всё, – сказала я, стягивая платье через голову. Он смотрел на меня и горел, стаскивая вещи. Его взгляд был полон обещаний, пока не наткнулся на светлый треугольник внизу живота.
