Текст книги "Летние костры (СИ)"
Автор книги: Юлия Лесная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 13
ГЛЕБ
Я приехал в офис и пару часов провозился с бумагами, а потом наконец, вручил садовые кресла вредному мужику и отпустил всех из цеха по домам, суббота была коротким днём. Я зашёл в небольшой выставочный зал, там стояли готовые образцы мебели и предметов, которые можно купить и забрать сразу – обувные полки, стеллажи, изящные столики и садовые кресла. Резные, разных цветов и форм, недорогие, но надежные, они загромождали небольшой зал, я с досадой, чувствуя голод и желание нормально выспаться, стал двигать весь этот беспорядок, поправляя ценники.
Колокольчик у двери звякнул, я обернулся. В двери показалась Инна, за ней шла блондинка, вроде Лена, вспомнил я. И еще одна женщина, тоже красивая, черноволосая, вся какая-то хищная и подвижная, она откровенно скучала.
– Добрый день, поздоровался я. – Чем могу помочь? Я специально не смотрел на Инну. Только на ее подругу блондинку.
Глеб? – уточнила она, я кивнул. – Инна расхвалила вашу работу, вот пришли посмотреть, что у вас есть готовое, мне на дачу нужно кое-что обновить, а Катя как раз на пикапе сегодня. Черноволосая хмыкнула. Водитель и доставка в одном лице, пробурчала она. Что вас интересует?
– Вот этот столик просто замечательный, – махнула она. И вон те кресла. И стеллаж вот этот мне нравится, пойдет в беседку под пледы и посуду. Беру всё. После хорошего отдыха мне всегда хочется тратить деньги, рассмеялась она. Сколько за всё? И мы забираем, по-царски махнула она рукой.
– Я посчитаю, пойдемте за стол, – я быстро нашёл позиции в ноутбуке, пробил накладную и провел оплату на терминал. Блондинка даже не смотрела на сумму, просто приложила карту.
Вот и ладненько, – улыбнулась она. Грузи и мы поехали. Я перетянул покупки бумагой и плёнкой, перенес мебель в багажник пикапа быстро, почти не напрягаясь. Неожиданная выручка – это приятно.
Всё это время Инна оставалась в зале, рассматривала полки и товары, не говоря ни слова. Когда пикап отъезжал, она помахала подругам и осталась на крыльце. Я, проходя мимо, шумно вдохнул и поймал ее ладонь.
Зайдёшь?
Она пожала плечами и вошла в зал. Я повернул ключ в двери. И прижался к ее спине, обнимая, вдыхая запах волос.
Мы так не договаривались, попыталась она оттолкнуть меня. Здесь никого нет. Я уже целовал ее голые плечи, отодвигая лямки сарафана, я дурел на глазах от ее запаха и горячей кожи. У меня снова был стояк. Твою мать, Глеб, простонала она – нас могут увидеть. Вот так и палятся. Держи себя в руках. Приходи ночью. Она поцеловала меня с языком, прикусила губу. Я уже был возбуждён сверх меры и представить не мог, как продержусь до вечера. Учись терпению, похлопала она по моей щеке. – Ожидание, часть наслаждения, помнишь? И провернув ключ вышла на улицу.
Я шел домой в злом возбуждении и как бешеный метался по дому, беспорядочно хватая то одно дело, то другое. Подолгу стоял у окна, смотря на солнце, казалось оно еле ползет к горизонту. Наконец, сумерки легли на улицу сплошной волной, откуда-то принесло облака – стало еще темнее, и я аккуратно перелез забор с внутренней стороны дома, от нетерпения снося какие-то плодовые кусты.
Инна была там, между баней и домом лежала вязанка дров и какие-то сухие метелки. В центре стояла красивая костровая чаша, круглая сфера с вырезанными лесом и горами по периметру.
– Девчонки подарили вот на новоселье, – махнула она рукой. Просторное длинное платье облаком разлеталось вокруг ее тела, колыхаясь на ветру, обвиваясь вокруг ног, большие рукава трепетали как крылья. Я пялился и возбуждался от одной мысли, что снова буду с ней прямо сейчас.
– Разведешь костёр? – спросила она, мне кажется, все мысли лежали на моем лице, и ее это забавляло. – Хочу посмотреть, как она работает.
Пока я поджигал, она принесла покрывало и бутылку шампанского, сама открыла его и глотнула прямо из горлышка, проливая на шею. Это было сексуально – всполохи занимающегося огня отражались во влаге на ее коже. Я подошел и сел рядом, пах разрывало давлением.
– Хочешь? – повела она бутылкой в мою сторону. Я кивнул. Она сделала большой глоток и приблизила лицо к моему, а потом прижалась губами и сладкое вино полилось в мой рот, она добавила язык и от всего происходящего у меня зашумело в голове. Треск горящих дров, аромат травяного дыма и сладость шампанского с ее языком, играющим со мной, слились в какую-то непреодолимую дрожь, тело вибрировало от ощущений, я вылетел из реальности. Она уложила меня на спину, стащила футболку и села верхом.
– Я не хочу, чтоб ты напился, мальчик, а вот тетенька может себе позволить. И она тонкой струей вылила шампанское на мою грудь и живот. Пресс сократился от холодных струек, стекающих на покрывало и мне в штаны. Я думал, что разряжусь прямо сейчас, как малолетка. Инна стала слизывать шампанское с моего тела, облизала соски, пупок и дорожку волос до резинки шорт. Челюсть сводило, член почти разрывал ткань одежды, пока она стаскивала с меня шорты и трусы. Я приоткрыл глаза – бутылка снова была в ее руках. Я сглотнул, мотая головой и тогда она облила мой горящий член ледяной струей и резко взяла его в рот. Мой мир треснул, вылетел в космос. Я кончал так яростно в ее рот, будто это был последний раз в моей жизни и после я просто умру. Жар из костровой чаши опалял бок, спина промокла от пота и шампанского, я горел от эмоций, содрогаясь, а она все держала меня губами, скользя по всей длине.
Несколько минут я был так оглушен, что не мог пошевелиться. Она так и сидела на моих ногах, когда я открыл глаза, Инна запивала мою сперму шампанским и меня снова дернуло. Она скинула платье через голову и поползла по мне, приближаясь, сделав глоток она пролила его на мои губы. Прижал ее к себе, глотая и задыхаясь, мой язык ударил в нее, руки схватили ягодицы жестко сминая. Я ввел пальцы внутрь, скользя по горячей влаге всё быстрее. Проникая в нее языком и рукой в едином ритме, пока она горячо не застонала и не упала на меня, стенки сокращались быстро, догоняя мой пульс, она кончала, а я снова возбуждался, не вынимая пальцев из нее, я подвинул ее ниже и вошел. Так мы лежали несколько минут, она дышала мне в шею, мой член был внутри, темнота окутала нас, только искры от кострища поднимались вверх, танцуя в воздухе. Я был оглушен этой близостью, будто я растворился в этой ночи, и в этой женщине.
Глава 14
ПЕТР
– Вкусный коньяк, – ответил я, наливая партнеру Вадиму, мы сидели в лобби отеля, напиваясь. Моё мрачное настроение не располагало к разговорам, но Вадик был рядом все эти 20 лет, и я мог молчать с другом вполне уютно – он считывал меня с полувзгляда.
Вадик только что узнал, что его сестра Алина беременна. Я встречался с ней после первого брака, достаточно долго, пока несколько месяцев назад не огорошила меня тем, что выходит замуж. Она посоветовала мне жить полной жизнью, а не бежать от чувств в рутину. Я еще не начал. Воспоминания и разочарования жгли меня острой иглой. Вот кто-то снова нашел свое счастье. А я за бортом жизни. Никому не интересен.
Моя первая жена дождалась меня с армии. На недельной пьянке в честь моего прибытия, я в каком-то угаре занялся с ней любовью и почти сразу заделал ребенка. Мы поженились, скромно и быстро, Настя подарила мне сына, Глеба. Первое время я был очень счастлив, работал как бешеный, заваливал ее и сына подарками, вниманием, обещаниями.
Мы переехали в город, потому что мне надоело мотаться. Глеб был моим светом и цель сделать его жизнь интересной, яркой и сытой, наполняла меня силами втройне.
Мне всё было интересно с малышом – его первые слова, шаги, улыбки. Когда он болел, я не мог спать ночами от тревоги, просыпаясь на каждый чих. Настя же относилась к сыну посредственно, а я не заметил этого сразу.
Наряды, рестораны, клубы и новое колечко вызывали у нее горячую радость, а Глеб, его капризы и плач вызывали много раздражения. Настя при любом удобном случае, отправляла Глеба к матери в деревню, а сама гуляла по клубам, приходя под утро навеселе. Наш секс был пресным, редким, да мне было и некогда думать об этом: я хотел своё дело, а пока нарабатывал опыт в крупной стройфирме.
В армии по контракту я заработал небольшой капитал и искал, как бы выгодно его вложить. На одном из объектов познакомился с Вадимом, щуплый, дерзкий и смешливый прораб тащился от проспектов с деревянной мебелью и столяр по профессии, в собственном гараже делал красивейшие вещи из бука, липы, сосны и даже тополя.
– За этим будущее, брат, – прикуривая бормотал он, сидя на самодельной табуретке. – Вот увидишь, все нажрутся этих пластиковых красивостей и их потянет на экологическое. Дерево – оно живое, всегда будет в цене. Были бы деньги, я бы цех открыл, на работе моей есть поставщик, они с дорогими коттеджами работают, он мой барный стул какому-то богатому угольщику подарил, тот никому на нем сидеть не даёт, – со смешком рассказывал Вадик. – Все любуется, говорит, сиденье гладкое и удобное, как шелковое, а это тополь, я с обрезки притащил. Поставщик этот, когда видимся, все спрашивает, не буду ли я больше выпускать, да куда мне. Мать одна с сестрой, батя на вахте здоровье потерял, пенсия по инвалидности – слезы одни, я на трех работах. Иногда вместо сна мастерю, утром на работе стоя сплю.
От его слов что-то отзывалось внутри. Это было нечто стоящее, я чувствовал. Просмотрел варианты аренды помещений и неожиданно, нашел подходящее в родной деревне. Ехать было недалеко, на сельской территории все платежи были значительно ниже, как и сама аренда.
– Я тебе дам денег, Вадик, – сказал я другу. – Но давай так: оформим партнерство сразу. На тебе цех, работы, контроль качества, на мне документы и поставщики, финансы и договора. Каждый занимается своим, как считает нужным. Чтоб мы жопами не толкались и дружбу не потеряли. Помещение я нашел, хорошо сэкономим на первое время, а там расширимся, если дело пойдет.
– Да ты что, брат? – Вадим крутил папиросу, в его глазах горела мечта и это мне нравилось. – По гроб жизни обязан буду, дело попрет, с золота есть будем!
Дело поперло почти сразу. Тот поставщик не врал Вадику и за первый год выкупил все до единой полки и вешалки, мы уволились, пропадали в цеху бесконечно, только в воскресенье я железно оставался с сыном на весь день – ездили на рыбалку, охоту, за грибами, везде изголодавшийся по вниманию ребенок, ходил за мной хвостом. Он уже посещал местный садик, и был счастлив среди яркой деревенской жизни, полной чудес. Несчастлива была только Настя. Она не хотела переезжать и при любой возможности сбегала в город за покупками или на дискотеку. Она стала пить вино и дома, всё чаще я замечал, как в мусорном ведре появляются бутылки.
Однажды в субботу я поздно приехал из цеха, просидел с бумагами допоздна, от голода и напряжения меня мутило. В доме было темно и тихо, но проходя мимо гаража я услышал тоненький стон. Яркий свет прошил темноту гаража, и я остолбенел. Старый стеллаж с инструментами завалился, под нижней полкой я увидел ножку Глеба в маленьких кроссовках. Дикий ужас сковал меня до самого нутра. Только через бесконечно длинную секунду, я понял, что он шевелится и дышит, тихо постанывая. Я, чтобы не сорваться в истерику и не наломать дров, не испугать его еще сильнее, осторожно приблизился.
– Сынок, – сипло позвал я. Картины, одна страшнее другой, всплывали в мозгу. Сердце набатом колотило в груди, лишая кислорода.
– Папа, я хотел взять инструмент, у меня идея появилась, а молотка не было, – всхлипывая и рвано дыша отозвался он. – Я полез, потому что не дотягивался, а он начал падать. И вот я лежуууу, – тоненько заплакал он. Не могу встать, он меня придавил. Я маму звал, но она не пришла. Он затих.
– Ничего сынок, бормотал я как в трансе, – я сейчас потихоньку все уберу. Не бойся. Где больно? Что болит.
– Не знаю, – ревел Глеб, он почувствовал, что отец пришел на помощь и инстинкт взял свое. – Спина болит и нога немного. Но крови нет, я смотрел.
– Это замечательно, что нет крови, сынок, я сейчас, скоро освобожу тебя. Ты такой смелый парень у меня, папа тобой гордится.
Только через 10 минут я расчистил завал, ладони вспотели, от ярости и страха я почти не чувствовал тела. Оказалось, стеллаж выпал из паза, потому что тот прогнил от влаги – крыша гаража протекала. При падении инструменты веером рассыпались вокруг, чудом не задев Глеба, с верхней полки слетел старый утеплитель и прежде чем тяжелые доски коснулись тела моего сына, мягкая вата смягчила их удар. Я уже позвонил в скорую, потому что боялся трогать ребенка, его выносили врачи. Я как сомнамбула проследовал за ними в больницу.
Глава 15
ПЕТР
Алина была младше Вадика на 10 лет и отличалась от него, как день от ночи. Жилистый, юркий и щуплый мой друг, терялся на фоне фигуристой, белокожей сестры, выше его на голову. Только голубые глаза и русые волосы, у него темнее, у нее светлее, говорили, что они родственники. Алина училась в кулинарном и приезжала к брату на выходные в деревню, отрабатывать зачеты и экзамены.
– Знаю вас, – красивым грудным голосом, как у оперной певицы, – заявляла она с порога, толкая внушительным бедром створку двери, – отощаете тут совсем, без моей заботы. Из пакетов в ее руках на стол выкладывались пирожки и судки с горячим пловом, рулетики с ветчиной и сладкие булки. Цеховые мастера капали слюной на доски, мы дружно ели и смеялись – Алина своей едой сплочала наш коллектив. Мы ввели традицию играть на спор, что она принесет в следующий раз, а после сытных трапез всем цехом ловили белые ладони Алины, с длинными пальцами и целовали. Она краснела пятнами – убегала домой за новыми кулинарными шедеврами. Торты и безе, мясные рульки и канапе, салаты, желе и заливное – в цеху периодически было вкуснее, чем в ресторане. После получения красного диплома, ее пригласили работать на хлебозаводе. Алина согласилась. И наши кулинарные вечеринки закончились. Мы снова делали бутерброды или ходили в столовую по-соседству.
Алина была Вадику родной не только по крови, но и по духу – я быстро в этом убедился.
На майских праздниках она неожиданно приехала к брату без звонка. Мы распаренные после бани пили пиво в новой беседке друга, когда она залетела во двор, вся посеревшая и заплаканная.
– Что случилось? – спросил я. – Кто-то обидел тебя, Алина? Почему не позвонила, мы бы забрали тебя. Вадик напряженно застыл со стаканом в руке.
– Никто не обижал меня, еще чего, – фыркнула она. Но не могу я там больше, работать, Петь, Вадь. Она перебегала взглядом с брата на меня, а потом уставилась на свои полные белые руки.
– Там все не так, как учат, братик. Одни порошки, усилители, технология. А это не хлеб, а химический элемент! Я мечтала, чтоб был торт, как произведение искусства, чтоб человек его неделями вспоминал – и вкус, и вид, а у нас иной крем в туалете не смоешь – он плавает, представляешь? Что это такое, спрашиваю я?
В горящих глазах и гневном голосе ее пела мечта, как и у брата. Мне уже было такое знакомо, и я довольно засмеялся. Знаю, что делать.
Через полгода мы с Вадиком помогли Алине открыть собственную кондитерскую.
– Мои чизкейки путешествуют по стране, а я – нет, – смеялась она, с сияющими глазами осматривая свои владения. Это была маленькая, но уютная кондитерская, зато в самом центре. Цеховая мебель и красивый интерьер с зелеными насаждениями, делали пространство и витрины с десертами сказочными и манящими, как в детской книге.
За годы общения мы сильно сблизились, проблемы в бизнесе, ответственность и одиночество привели нас в одну кровать. Нам было хорошо, как может быть друзьям, которые уважают друг друга. Я силился дать ей место в своем сердце. Но по-прежнему ничего не чувствовал. После Насти, имел случайные связи конечно, но никогда не переводил их во что-то серьезное: Глеб и бизнес занимали все мое время и внимание. С Алиной было легко – она ничего не просила, была мягкой и нежной, мы утешались в объятиях друг друга время от времени, летали в отпуск, когда получалось вырваться. Теплый союз двух одиночек.
Новые контракты и проблемы с поставкой дерева, заставили нас с Вадиком с начала года кататься по стране, я совсем забылся в делах. Жена Вадима – Ольга, гневалась и часто я отпускал его домой, а сам продолжал бесконечную череду перелетов и поездок.
Я не видел Алину чуть ли не полгода. Последняя встреча произошла как раз перед потоком моих затяжных командировок.
– Надо поговорить, Петя, – позвонила она. – Приезжай в кондитерскую после работы.
– Хорошо, постараюсь.
В апрельском холодном воздухе окна кондитерской горели теплом и уютом. Настоящие ивовые ветки красиво обрамляли окна, создавая ощущение леса, а много зелени и плетеная мебель из нашего цеха отзывались домом. Кондитерская процветала – всегда была битком, а перед закрытием, каждый день стояла очередь за десертами и хлебом со скидкой.
– Петр Алексеич, – здравствуйте, – кивнула мне администратор Диана. – Алина Игоревна у себя.
Я прошел в кабинет, Алина была там, курила в окно. На рабочем столе лежала кулебяка с рыбой, горячий чай и тарелка с медовиком – за годы она изучила все мои вкусы.
– Я замуж выхожу, Петь. – Алина не обернулась. Так и смотрела куда-то в апрельскую хмарь.
– Поздравляю, – ответил я, откусывая пирог. – Давно пора. А за кого?
– Не за тебя, – плавно поворачиваясь, произнесла она, туша окурок в резную пепельницу.
– А хотелось бы за меня? – уточнил я, вглядываясь в неё.
– Нет, но вот думала, был ли шанс, что ты предложишь.
– Ты все знаешь, Алин. Я уже имел опыт. У меня работа, сын вымахал, институт заканчивает. Мне не до любви. Я, наверное, и не знаю, что это такое. Будто не живу, а только делаю, что должно. Я тебя не обижал, во всем был честен.
– Так и есть, Петя, – кивнула она. Тебе в этом году 45. Куда еще ждать, бегать, зарабатывать? Начни жить. Найди удовольствие. Человека, близкого по духу. Я вот начала. Я правда, в Олега влюбилась, увидела и поняла, все до этого как в пелене было – обязательства, рутина, какие-то необходимые вещи, а с ним можно бежать на край света и смеяться, держа его за руку. Мы без гостей на этой неделе регистрируемся и на Мальдивы улетаем. Сказка, правда?
– Да, сказка. Я рад. Честно. Ты заслуживаешь любви. Желаю тебе счастья, родная.
Мы обнялись, я уехал. И уже три месяца не появлялся в родном городе.
– Пора домой, братишка, – сказал мне Вадик. – По девчонкам своим соскучился, страсть.
– Да, пора, – закуривая, ответил я.
Глава 16
ИННА
Меня разбудил звонок.
– Алло? – хрипло ответила я. – Слушаю.
– Ты что спишь в полдень? – раздался бодрый до безобразия голос Димки. – Совсем распоясалась в своей деревне. А как же вставать с рассветом и умываться росой?
– Так я как раз на рассвете только и легла, умывалась, как раз, – буркнула я. – Чего тебе нужно, Зотов?
– Я по нашим шкурным делам, Инна, – его голос стал деловым. – Надо анализы сделать через пару недель, контрольный осмотр, все дела.
– Иди к черту, лекарь, я здорова. Чувствую себя просто волшебно. Аппетит, как никогда.
– Я настаиваю, больше года прошло. – Димка помолчал. – Егор заходил. Беспокоится о тебе.
– Ни слова больше или я кладу трубку.
– Инна, – сдал он назад. – Я просто. Для справки. Я до сих пор не могу поверить, что вы не вместе.
– Это дело прошлое, у меня всё хорошо, верю, что и у него тоже, – я встала и потянулась. – Как дела, многодетный отец?
– Младшего в школу отправим в сентябре, старшие дерутся, все по плану, – рассмеялся он. – Живы и здоровы. Леся привет передает. Ты же знаешь, ты наш родной человек, мы тебе рады всегда.
– Знаю, Димка. Но мне пока надо побыть одной. Мне так хорошо. Никаких таблеток, баня, лес. Я, конечно, забросила тренировки, но тут работа по дому и участку помогает физической загрузке. Я счастлива, дружище, не волнуйся за меня.
– Но на осмотр приезжай, ладно? Хотя бы через месяц. Я оставлю тебе любое время по звонку. Бывай, подруга, береги себя.
– И ты себя.
День стоял хмурый и пасмурный, было душно, видимо, собирался июльский дождь. Я заварила кофе, от бессонных ночей с Глебом, я потеряла ориентацию в пространстве, часто спала днём, много и с аппетитом ела, гуляла по лесу часами, не могла надышаться сосновым духом и травами, изобильно цветущими вокруг. Все вдруг стало таким острым и ярким, чувственным, сочным и вкусным.
Мое тело наоборот стало мягким, движения плавными, я будто все время находилась в невесомости, как муха в янтаре в своих сладких буднях. Все сузилось до моего маленького домика и ночей, наполненных страстью. Я сплю с Глебом почти два месяца, осознала я. Он все чаще стал нарушать наши договоренности. Однажды, пробрался за мной в лес: мы занялись любовью прям там, как звери, изнемогая, торопливо, не снимая одежды у какого-то большого хвойного дерева и после я была вся в смоле. Потом отказался уходить утром, пока не накормлю завтраком и так остался до обеда, просто уснул от изнеможения на моем диване. А вчера, он сел в мою машину прямо у круглосуточного магазина – прокрался, пока я совершала покупки, и так напугал меня, что только конспирация, не позволила мне выпихнуть его из авто, прямо на тротуар. Мы уехали на озеро и всю ночь были там, в заводи, согреваясь у костра, жарили сосиски и занимались любовью в воде.
Надо это прекращать. Глеб быстро учился любовным играм, был ненасытен, старался то звонить мне среди дня, рассказывая о пустяках, то оставить на крыльце какой-нибудь подарок: землянику в корзинке, букет полевых цветов, даже раритетный диск для моей магнитолы где-то достал. Это все было уже слишком личным. И его взгляд временами – слишком собственническим, хозяйским. Это пугало. Если он влюбится, я не представляла, что делать. Это начиналось, как игра. Но уже таковой быть перестало. Я одна понимала, что наши отношения – катастрофа. У них не будет продолжения. Их нужно заканчивать. Любое промедление только добавит проблем. В таких раздумьях, я провела день.
Надо было снова ехать в магазин и заправиться. Пришлось обогнуть деревню, чтобы добраться на заправку. Автоматическая станция стояла в низине, возле дороги.
Я вкатилась к ней уже на мигающей лампочке. На парковке рядом стояло несколько машин: местные парни слушали громкую музыку и пили что-то из стопок. Я ждала, пока пройдет оплата, когда один из них, в сером спортивном костюме, и со шрамом через левую бровь, окликнул меня.
– Красотка, помощь не нужна? – Он приближался, его глаза пьяно блестели. – Вот это тачка у тебя! – присвистнул он. – Прокатишь?
– Мальчик, – спокойно, не провоцируя, сказала я. – Тетенька старая, чтоб тебя катать. Найди себе по возрасту. Он стоял близко, аромат тяжелого алкоголя смешивался с бензиновым запахом, и меня замутило. Я повесила пистолет на колонку и стала обходить машину.
– Меня все устраивает, – понизив голос сказал парень, и схватил меня за предплечье, заступая дорогу. Его приятели притихли, наблюдая за нами.
– Отпусти.
– Только за поцелуй, – дерзко бросил он, прижимая меня к машине бедрами. Я была в капкане и растеряна. Мозг замер. Его ладони сжимали мои предплечья, он медленно, играючи наклонялся.
– Только в твоих снах, – прошипела я и стала вырываться.
Рык мощных моторов и визг шин резко пронзил тишину вечера. Мы повернулись на звук. Два мотоциклиста подъехали почти вплотную, один поставил аппарат на подножку и соскочил, срывая шлем. Это был Глеб.
– Ты чего, Косой, приключений ищешь? – низким рычащим голосом сказал он, приближаясь и нависая. – Давно в ментовке не отдыхал? Отойди от нее!
Парень в сером не отодвинулся ни на сантиметр, только повернул голову, в его глазах кипела ненависть, с такого расстояния я прекрасно видела, как он усмехнулся с предвкушением. Его тело напряглось, все еще прижимая меня к машине – он только выпустил мои руки. Я понимала, он готов к драке и даже жаждет ее.
– Смотрите, – кивнул он парням, подзывая их ближе. – Все по классике, принцесса, – подбородком мотнул на меня, – вот и рыцарь пожаловал. Но дракон сегодня не в настроении делиться, – захохотал он, – так что проваливайте, тарахтелки, девушка взрослая, сама выберет.
Глеб не стал больше ждать, он ринулся вперед и врезал парню прямо лбом в переносицу – он был выше и ему это удалось легко, кровь из разбитого носа хлынула, падая на футболку и мою блузку, он отшатнулся, и я выскочила из капкана.
– В машину, – крикнул мне Глеб, они уже наносили друг другу удары, он почти уронил парня на землю, я юркнула в дверь и заблокировала замки, пряча лицо в коленях. Мне было страшно. Крики и треск, вывели меня из оцепенения, парни возле машин и Ян на втором мотоцикле не вмешивались – только смотрели. У Глеба было залито кровью лицо, рукав защитного костюма лопнул, он уронил Косого на грязный асфальт и держал за горло, натягивая ворот спортивной кофты, удушая. Я выскочила обратно.
