Текст книги "Улитка в тарелке"

Автор книги: Юлия Лавряшина

 
Кивнув, Эви на всякий случай сжал ее руку покрепче. Скала, к которой Мира вела его, казалась огромным окаменевшим сгустком ночи. Эви даже почудилось, что вот-вот она поглотит их: они войдут внутрь, а выхода найти не смогут…
 

– Вот он. – Мира первой заглянула в темную узкую дыру. – Я пойду впереди, а ты…

– А рядом нельзя? – быстро спросил Эви.

 
Мира знала его так хорошо, что перед ней не стыдно было показаться не очень-то храбрым. Снова глянув в темноту, она с сомнением сказала:
 

– Если влезем… Хотя… Они вон тележки везли! Иди спокойно, тут не запнешься.

 
Снова сжав его руку, она сделала несколько шагов, и Эви ничего не оставалось, как пойти следом. Острый камень ткнулся ему в плечо, содрав кожу. Эви сморщился, но ничего не сказал, чтобы Мира не заставила его идти сзади. Это, конечно, все равно было рядом, но уже одному.
Подняв плечо, Эви пошел чуть боком. В темноте Мира не должна была этого заметить. Тем более, она, не отрываясь, вглядывалась в то, что было впереди, хотя мальчику казалось, что там абсолютно ничего не видно.
 

– Где же этот выход? – бормотала она и наклоняла голову вперед, но темнота от этого не рассеивалась.

 
Недавний страх перед скалой, которая поглотит их обоих, нагнал Эви. Он так стиснул руку девочки, что Мира вскрикнула, сильно дернувшись:
 

– Эй! Ты чего?

– Но он же где-то все равно есть? – протянул Эви, изо всех сил крепясь, чтобы не заплакать.

 
Мира даже рассердилась:
 

– А куда он мог деться? Да вот он уже!

 
Эви и не заметил, как тьма впереди стала серой. Это был не просто выход. Это был выход в совсем другой мир, где машины ездили сами; и было так много еды, что оттуда ее вывозили; и люди… Вот этого они еще не знали. А ведь это и было главным: какие здесь были люди?
 

– А улитки здесь есть? – шепотом спросил Эви.

 
Тайком от Миры он вечером сбегал в тот малинник и попроведовал свою улитку. Когда никто не видел, а так чаще всего и было, Эви, вытягивая губы, называл ее – Литочка. В сумерках она показалась совсем маленькой и одинокой на большом лопухе, и у мальчика тоскливо сжалось сердце: «Может, с собой ее взять? Как она будет тут одна?»
Но улитка могла погибнуть у него в кармане без воды и травки… Если же она оставалась здесь, можно было и не надеяться увидеть Литочку снова. Эви выбрал второе…
 

– Да я не знаю, – в который раз повторила Мира. – Я же тебе говорила! Кроме той елки, я ничего толком и не разглядела. А елка как елка, ничего особенного… Скоро сам все увидишь.

 
«Скоро» – это было правильнее, чем «сейчас», ведь до рассвета им все равно ничего не удалось бы рассмотреть. Эви со страхом проследил, как уверенно Мира выбралась туда, где воздух был серым, как обуглившиеся в костре ветки. Наскоро осмотревшись, она засунула голову назад:
 

– Эви, ты где? Пошли. Никого нет.

– И фургона нет? – он сперва выглянул, потом уж решился выйти.

 
Ему казалось, незнакомый мир обрушится на него новыми запахами, каким-то невиданным светом, совсем другими формами. Он не очень ясно представлял, что это могло бы быть – незнакомые деревья или что-то еще… Может быть, здесь цветы оказались бы больше домов! Или они совсем не звучали бы… Но что-то должно было оказаться другим.
Первый же взгляд разочаровал его. Все вокруг показалось ему в точности таким же, как то, что Эви привык видеть каждый день. По Мире не было заметно, что она огорчена этим хоть чуть-чуть. То и дело оборачиваясь к Эви, она добралась до той самой дороги и удовлетворенно сказала:
 

– Ну, вот. Теперь все прямо и прямо.

 
Приглядевшись, Эви обрадовался:
 

– А дорога совсем другая! У нас таких нет.

– Я же тебе говорила!

– А я забыл. А сколько… воздуха! – он широко раскинул руки, как будто пытался охватить все пространство. – Куда нам? Пойдем скорее!

 
Она воскликнула, изумленно глядя ему вслед:
 

– Эви! Ты куда помчался?

 
Не сразу услышав, он обернулся и, отступая, затараторил:
 

– Интересно же! И не страшно совсем… Пошли посмотрим, что там дальше.

– Проснулся, наконец, – проворчала Мира.

 
Догнав, она хотела снова взять мальчика за руку, но на этот раз он вырвался:
 

– Теперь-то зачем?

 
«Расхрабрился, – подумала она и незаметно улыбнулась. – Может, он даже повзрослеет, пока мы тут?»
Сегодняшняя ночь не поскупилась на звезды, и луна, зависшая сбоку, тоже лишь изредка лениво натягивала прозрачные облака, будто ей становилось зябко. Но ветер опять шаловливо стаскивал их, и свет луны становился пронзительным, как песня ночной птицы.
Мира с благодарностью подумала: «Здорово, что Эви досталась такая ночь!» Она сама не имела никакого отношения к этому миру и ничего еще здесь не видела, но чувствовала, что ей было бы досадно, если б ее другу здесь не понравилось. Все-таки это она уговорила его отправиться сюда…
Она поглядывала на мальчика, надеясь, что он этого не заметит. Узкое, всегда бледное лицо Эви сейчас выглядело оживленным, и хотя при луне этого не было видно, Мире показалось, что щеки его порозовели.
«Куда я его потащила? – ей вдруг стало страшно. – А если что-то случится? Я же не знаю, что там…»
Как в компьютерной игре, прекрасный лик этого мира, который она уже втайне любила, внезапно ощерился страшной пастью… Мира отшатнулась и все же схватила Эви за руку.
 

– Ты что? – он повернул к ней счастливую мордашку.

– Ничего…

 
И действительно, ничего и не было. Может, она уснула на ходу? До сих пор с ней не случалось этого, но рано или поздно происходят вещи, которых еще не бывало. Однажды у нее вырастут волосы… И разгладятся морщины… У Эви вырастут зубы… И начнется чудесное время! Они вдвоем будут бегать наперегонки, играть в волейбол или в теннис, как Дрим с Пратом, и даже сами читать книги…
Неожиданно Эви остановился. Глаза у него стали, как у испуганного совенка.
 

– А ты запомнила, где та дырка в скале? Я – нет.

– Я запомнила, – успокоила Мира. – Там у сосны верхушки нет. Наверное, молнией снесло. Дрим говорил, что молния может даже надвое дерево разрубить. Вдоль, представляешь?

– Ага…

 
Эви еще продолжал делать круглые глаза, но Мира угадала, что он уже успокоился. Молния не так пугала его, как потерянная дорога назад.
 

– Ты не устал?

– Нет еще. Но давай пойдем потише?

– Торопиться некуда, – заверила Мира. – Они только утром начнут нас искать. Даже после завтрака… Мы уже сто раз все тут обойдем до утра!

 
Он обеспокоенно спросил:
 

– А ты видишь хоть что-нибудь впереди? Идем-идем и ни одного дома… А вдруг здесь и людей нет?

– Ну да! А те двое на машине?

– Ты же их видела, – успокаивая себя, сказал Эви.

 
Через минуту он снова спросил:
 

– Ну и где же они?

– Да откуда я знаю?! – раздраженно крикнула Мира. – Я так же иду, как ты!

 
Эви вдруг схватил ее за локоть:
 

– Это что там? Дом?

 
Слева от дороги темнело что-то большое с округлой крышей до самой земли. Собственно говоря, кроме крыши ничего как будто и не было… Спустившись с дороги, они прошли по странной поляне, на которой росло такое множество колосков, что взглядом не ухватишь, и крадучись приблизились к дому.
 

– Это не дом, – девочка разочарованно вздохнула. – Это сухая трава… Куда ее столько?

 
Эви потрогал ладошкой:
 

– Колючая. Зачем ее вырвали? Жила бы себе, жила…

 
«Все, сейчас раскуксится!» – встревожилась Мира.
 

– Подумаешь, трава! – она постаралась произнести это как можно пренебрежительней. – Наверное, она нужна им… не знаю, для чего. Вот встретим кого-нибудь и спросим.

– Где тут встретишь? Никого тут нет.

 
Мира упрямо повторила:
 

– Встретим. Такой большой мир – больше нашего! В нем обязательно должны быть люди. Пойдем!

– Я устал уже, – заныл мальчик. – Почему он такой здоровый? Без ног останешься. У нас мы за это время уже все обошли бы.

 
Не ответив, она настойчиво потянула его:
 

– Пойдем. Надо же хоть кого-нибудь найти! И все тут узнать… А то зачем пришли?

 
Вернувшись за ней на дорогу, Эви предположил:
 

– А если они прячутся на ночь? Как зайцы. Давай норы искать? Они должны быть большими.

– На дороге, что ли? Это же в лес надо идти.

– Нет уж, пойдем лучше по дороге, – сразу спасовал Эви. Хоть он и вырос в лесу, по ночам его никогда туда не тянуло.

 
Мира все с надеждой озиралась: когда же солнце появится? Она как-то запуталась во времени и никак не могла сообразить, долго ли еще до рассвета. Ей было страшновато идти в пустоту и не видеть перед собой деревьев. Там, где они жили, деревья были повсюду, трех метров нельзя было пройти, чтобы не наткнуться на сосну или на осину. А еще были кустарники, и заросли высокой травы…
Здесь же ничего этого не было, одна только дорога. Нет, сбоку темнели какие-то деревья, но так далеко, что до них было идти и идти. И трава здесь была какая-то странная – колосками, у них такая и не росла. Когда она шумела под ветром, казалось, кто-то ползает там.
 

– Провода! – только сейчас заметила Мира. – Они же и у нас есть. Они всегда через Стену тянулись, а мы и не спрашивали – откуда они?

 
Равнодушно взглянув вверх, Эви буркнул:
 

– Воспитатели придумали бы, что наврать.

– Ну да, врали, – вздохнула Мира. – А мы все равно их любим, правда?

 
Он с сомнением повторил:
 

– Любим?

– Раз вернуться хотим.

 
Мальчик пожал плечами:
 

– Не к ним же. Просто… Мы живем там.

– Жить и здесь можно.

 
Мира не очень верила в это, но ей хотелось поспорить. Но Эви не поддержал этот спор. Выждав, она предложила:
 

– Хочешь, посидим?

– Я домой хочу, – он всхлипнул и отвернулся.

– Ну, ты что?! – испугалась Мира и незнакомым для себя жестом притянула мальчика.

 
Он не отшатнулся и затих, уткнувшись ей в шею. Слезы у него текли по-настоящему, Эви не притворялся, и кожа у Миры сразу стала влажной. Поглаживая его по спине, она тихонько уговаривала:
 

– Мне тоже домой хочется, думаешь – нет? Захотим и вернемся! Но посмотреть ведь надо… У себя мы уже все облазили. Только посмотрим – и назад! Договорились?

– Да тут и смотреть нечего, – прошептал Эви, чуть приподняв голову.

– Что-нибудь найдется, – пообещала Мира. – У нас мир вон какой маленький, и то все время что-нибудь находится.

 
Громко шмыгнув, он отступил на шаг и сердито потер глаза. Потом спросил, уже не умоляюще и почти зло:
 

– Мы же долго не будем ходить?

– Да ну! Что здесь долго делать?

 
В мыслях она придержала и другой вариант: «Может, нам здесь так понравится, что возвращаться расхочется». Говорить этого Эви пока не стоило… Спохватившись, Мира вытащила из заднего кармана джинсов пакетик с печеньем:
 

– На-ка, пожуй! Раскрошилось немножко…

– Ты тоже пожуй, – он вернул ей мешочек и виновато улыбнулся. – Ну, пойдем?

 
Теперь Мира уже не торопилась. Она решила, что Эви запаниковал оттого, что стал задыхаться от быстрой ходьбы и почувствовал себя обессиленным. А еще, наверное, испугался, что уже вообще никуда не сможет идти – ни назад, ни вперед… Она понимала это.
Его никогда не тянуло ни бегать, ни лазить по деревьям, хоть Мира и представляла, что в будущем они все это станут делать вместе. Но Эви всегда больше нравилось просто усесться на какой-нибудь полянке и следить за птицами, которые, не пугаясь его, пролетали над самой головой. Мальчик смотрел, как легко работают их крылья, и видел, что им нравится перелетать с места на место – без особой цели, просто для удовольствия.
Это было здорово, но Эви не завидовал птицам и не мечтал стать таким, как они. Он понимал, что создан другим и не желал невозможного. Гораздо больше ему хотелось походить на Прата… Так же нарушать правила… Так же ловко играть в теннис… Так же быстро читать, то и дело увлекаясь действием сказки и начиная по-детски посмеиваться.
Эви всегда замечал, что Прат отличается ото всех взрослых. Он не был настолько углублен в себя, как Дрим. И не любил воспитывать, как Неда. Она делала это ласково, но все же воспитывала. И уж тем более, Прат никогда не одергивал ребят, как это делала Руледа…
Если бы Прат был чуть пониже ростом и у него было побольше морщин, он легко сошел бы за мальчишку, потому что все время возился с игрушками, которые сам вырезал из дерева. Никто не играл с ними, кроме Эви и Миры, но он продолжал делать новые. Они подозревали, что ему самому это ужасно нравится.
«Нечего о нем думать! – оборвал себя Эви. – Он тоже врал, как и все. Зачем они это делали? Почему нам нельзя было даже знать, что за Стеной совсем даже не пропасть?»
Он понял, что, когда они с Мирой вернутся, воспитателям уже некуда будет деться, и они все им объяснят. А может, они и сами догадаются еще раньше, ведь голова у Миры всегда хорошо работала. Так говорил ей Дрим, и она просто раздувалась от гордости, слыша это. Эви ничего не имел против. Он и сам считал, что Мира очень умная. И храбрая.
 

– А те люди, которые приезжали на машине, они совсем такие же были?

 
Мира посмотрела на него с недоумением:
 

– Ты уже сто раз спрашивал!

– Правда? – смутился он. – Я забыл… И что ты мне сказала?

– Конечно, они такие же!

– Почему это – конечно? Здесь все может быть по-другому. Вон траву зачем-то срезали и дом сделали. А вдруг там внутри кто-то живет?! – осенило Эви. – Надо было покричать.

 
Досадуя на то, что сама не додумалась до этого, Мира недовольно заметила:
 

– Мы и так громко разговаривали. Если б там кто-нибудь был, он бы услышал.

 
Мальчик упорствовал:
 

– А если он испугался? Подумал: вдруг мы обидим его? И лежал себе тихонечко.

– Теперь уже не узнаешь… Вот если будут еще травяные дома, то мы покричим погромче.

– Надо только сразу сказать, что мы ничего плохого ему не сделаем.

– Да уж скажем…

 
Через какое-то время Эви протяжно вздохнул:
 

– Эта дорога когда-нибудь кончится? Сколько мы уже идем?

– Не знаю. Час… Или три.

– Надо было стащить часы у кого-нибудь из воспитателей.

 
Мира так и ахнула:
 

– Что значит – стащить?!

– А что? У них там еще много часов осталось. В каждом доме на стене висят… А у нас совсем нет.

 
И мстительно добавил:
 

– У Дрима стянула бы…

– Ну да!

– Только не у него, ага?

 
Она огрызнулась:
 

– Вот и брал бы у Прата, раз без часов не можешь! Какая тебе разница, сколько мы идем? Идем и идем себе… Солнце еще не встало.

– Это я сам вижу. А когда оно встает? Знать бы, сколько осталось, как-то легче было бы.

– Встанет, никуда не денется. Всегда же вставало.

– Это там, – он вздохнул и умолк.

 
Бодрым тоном Мира пообещала:
 

– И здесь встанет, вот увидишь. Ты пока просто иди и ни о чем таком не думай.

– Я уже не могу идти, – признался Эви. – Давай посидим немножко, а потом снова будем идти и идти…

 
Свернув с дороги, они на всякий случай спрятались с обратной стороны сосны, что росла ближе других. Мира потрогала опавшую хвою: она была сухой и мягкой. Усевшись, они прижались друг к другу плечами и вытянули ноги, которые уже отказывались двигаться.
Эви слегка пошевелил пальцами. Они казались расплющенными тряпичными тапочками, и ему представилось, что ногти совсем посинели.
 

– Только бы не уснуть, – пробормотала Мира, закрыв глаза. – А то…

 
Что ответил на это Эви, она уже не услышала.
Глава восьмая
о первой встрече с не вымершими коровами и людьми, не похожими на людей
 
 
Первым было: «Ах!» – и снова зажмурить глаза. Затем тихонько приоткрыть их и снова задохнуться: да это не приснилось! Золотой свет мягко переливался в колосках, которые ночью показались им серыми. Снисходительно вороша их, ветер наслаждался своей легкостью и солнечным теплом. Он провел по лицу Миры ласковой рукой, и это оказалось так хорошо, что внутри дрогнула надежда: «А вдруг я здесь – другая?!»
Собравшись с духом, она потрогала щеку. Кожа по-прежнему была дряблой и морщинистой, это чувствовалось даже наощупь. Мира отдернула руку и встала, чтобы оглядеться. От того, что она увидела, рот приоткрылся сам собой: этот мир был таким огромным, что деревья вдали казались меньше мизинца. Ночью они почему-то выглядели крупнее…
А неба было так много, что дух захватывало. До сих пор Мира видела только синие или серые лоскутки между соснами и узкую полоску над такой же узенькой речкой. Здесь же небо раскинулось гигантским голубым шатром, и это было так красиво, что захотелось закричать в голос и побежать, что есть сил туда, где это прекрасное полотно было прикреплено к земле.
Задыхаясь от переполненности, она принялась трясти Эви, который все еще спал, растянувшись во весь рост.
 

– Вставай! Тут есть солнце!

 
Мира надеялась, что он сразу подскочит и завертит головой, но мальчик только заворочался, бурча:
 

– Да и пусть светит…

– Оно уже высоко, – прикрывшись ладонью, оценила Мира. – Мы с тобой все проспали.

 
В ответ Эви легонько всхрапнул, и ей пришлось потрясти его снова:
 

– Ну, не спи! Идти пора.

– Куда идти?

 
Поморщившись, он потер поясницу:
 

– Твердо тут… Теперь весь день болеть будет.

– Надо было на животе спать, – со знанием дела посоветовала Мира, хотя сама отлежала бока, и теперь у нее противно ныли все суставы.

 
Эви хмуро отозвался:
 

– Буду знать.

 
«Да что это он?» – ей стало обидно, что он только ворчит и ворчит, а золотого света будто и не замечает. Тряхнув его за плечо, она сердито бросила:
 

– Ты хоть вокруг посмотри! Красота какая… Смотри, как всего много! Неба сколько!

– Вижу, – рассеянно отозвался Эви. – А мы уже все печенье слопали? У тебя ничего больше нет?

 
Мира насмешливо посоветовала:
 

– Колосок пожуй.

– Ну, спасибо!

 
Теперь обиделся он, только Миру это не очень расстроило. Что обиженный, что просто сердитый – все равно никакой от него радости…
 

– Идем, – распорядилась она. – Может, по дороге найдем что-нибудь.

 
Эви ехидно подсказал:
 

– Тарелку с кашей.

– Вдруг дома уже совсем рядом? Может, мы в темноте чуть-чуть не дошли?

– Если они вообще тут есть…

– Не найдем, значит, назад потопаем.

 
Он даже остановился:
 

– Вот здорово! Стоило мучиться целую ночь…

– Ой-ой-ой! Ты так мучился! Спал без задних ног.

– Можно было и в кровати остаться.

 
Запретив себе злиться среди такой красоты, Мира устало вздохнула:
 

– Слушай, что ты от меня хочешь?

– Ничего, – отрезал Эви. – Я есть хочу.

– Ты – типичный мужчина, – повторила она фразу, которую однажды Руледа адресовала Дриму. – На голодный желудок ты ни на что не способен.

 
Опешив, Эви часто заморгал, потом вдруг широко улыбнулся во весь свой беззубый рот:
 

– Я – мужчина?

– Не женщина ведь, – осторожно заметила Мира, гадая, что ему послышалось за ее словами.

 
Он перестал улыбаться и, быстро оглянувшись, спросил совсем тихо:
 

– С тобой бывает такое, что ты совсем не веришь, что вырастешь? Кажется, что так и останешься…

– Мы вырастем, – упрямо сказала Мира.

 
Схватив его за руку, она пошла в обратную от их дома сторону. Теперь получалось – навстречу солнцу. Мира пыталась убедить себя, что это хороший знак, и ничего страшного им не грозит. Но где-то у сердца опять копошился ночной страх, от которого по телу растекалась неприятная слабость.
Некоторое время Эви молчал, потом виновато сказал:
 

– Ты только не думай, что я совсем слабак. Просто есть хочется… И болит все.

– Ничего, сейчас разойдешься. Мы же не привыкли на земле спать! Больше и не будем.

– Да? – с сомнением проронил он.

 
В голос ахнув, Мира замерла и молча вытянула руку.
 

– Кто это? – со страхом спросил Эви, всматриваясь в животных, каких у них в лесу не водилось. У них, как у оленей, были рога и пятна на шкуре. Только совсем другие рога и пятна… И непомерно раздутые бока…

 
Мира потрясенно проговорила:
 

– Это же коровы! Я видела в одной книжке… Но Дрим сказал, что они давно вымерли, как динозавры.

 
Незаметно подвинувшись, мальчик встал у нее за спиной.
 

– Они злые?

– Не знаю, – она пыталась припомнить. – Дрим был недоволен, что я взяла ту книжку. Он даже читать мне ее не стал.

 
Эви догадался:
 

– Он и тут соврал! Знал он, что ничего они не вымерли. Они здесь и жили себе преспокойно.

 
Лица Миры он не видел, и она сильно зажмурилась, чтобы удержать слезы. «Все врал! – ей нечем стало дышать. – И про то, что я, как родная, тоже… Ненавижу его!»
 

– Смотри, там человек! – вскрикнул Эви и выскочил вперед.

 
Мгновенно очнувшись, Мира ухватила его:
 

– Подожди! А что это у него в руке? Смотри!

– Он бьет их! – ужаснулся мальчик. В глазах у него уже пульсировал страх.

 
Мира так рванула его за руку, что он чуть не упал:
 

– Бежим!

 
Сделав несколько запинающихся шагов, Эви выпрямился и, стараясь не отставать, потрусил за ней. Мира стащила его с дороги в другую от коров сторону, и они побежали прямо по золотым колоскам, которые испуганно зашумели при их вторжении. Дотянув до первого березового островка, Эви упал на колени и уперся руками в землю, пытаясь отдышаться.
На этот раз Мира не стала ни тянуть, ни упрекать его. Она и сама свалилась на землю, судорожно хватая воздух. В груди у нее что-то натянулось так больно, что ей казалось: вдохни поглубже, и там все порвется. Мира не представляла, что сейчас будет, но было больно и не хотелось пробовать…
Отдышавшись, Эви сел рядом и хмуро сказал:
 

– Вот так мир тут… А если нас тоже побьют?

– Мы же не коровы…

 
Мира знала, что это звучит не слишком-то убедительно, только что еще она могла сказать? Ее саму то, что произошло, напугало до смерти.
 

– А их за что?

– За что? Может… Помнишь, как Руледа пнула Черныша? Он бутерброд ее хотел стащить.

– У этого человека никакого бутерброда не было, – возразил Эви. – Что они могли стащить?

– Ну, не стащить… Другое что-нибудь.

 
Он мрачно заключил:
 

– Ты сама не знаешь, за что он их бил. И не заступайся! Здесь все хорошо, да? Просто отлично! Ты вбила это себе в голову и в другое даже верить не хочешь.

– Наверное, здесь тоже все по-разному, – нехотя согласилась Мира. – Как и у нас.

 
«Но там мы хоть у себя», – подумал Эви, но промолчал. Ему и самому казалось, что нехорошо все время ворчать и упрекать Миру, будто она силком потащила его сюда. А ведь он ничего не имел против того, чтоб немножко попутешествовать. Было противно, что он то и дело начинает ныть, но Эви ничего не мог с собой поделать.
Что-то внутри него так и отталкивалось от всего, что он видел здесь, хотя все это было красиво. Эви слышал, как прозрачно позванивают золотистые колоски, и эти звуки были приятны. Но где-то за ними, пока еще далеко, уже нарастала другая, грозная музыка. Ему не удавалось понять, от чего она исходит, но он слышал ее. И она казалась голосом беды, о которой они с Мирой пока еще не подозревали.
Ей Эви решил ничего не говорить, ведь эта мелодия могла звучать лишь в его голове. А если он поделится своим страхом, его станет в два раза больше…
 

– Ну, что? – спросила Мира совсем робко. – Может, пойдем? Нас засмеют, если мы вот так вернемся…

 
Эви мгновенно представил ухмыляющуюся пасть Нирта и насмешливо подрагивающие губы Малса, и услышал противный хохоток Принка… Вернуться к ним с одними коровами в памяти значило добровольно отдать себя мальчишкам на растерзание. Им и года не хватит, чтобы вдоволь поиздеваться над ним…
 

– Чего ты сидишь? – грубовато прикрикнул он. – Нечего тут рассиживаться…

 
Еще немного пройдя по колоскам, они опять вышли на дорогу и разом обернулись на коров. Теперь даже самые ближние казались маленькими, как кошки, а человек был не больше жука.
 

– Черныш – маленький, вот Руледа его и пинает, – заметил Эви. – А коровы такие здоровые! Лягнули бы его, как следует…

 
«Дрим больше Руледы, но никого же не пинает», – подумала Мира. Свою ненависть к нему она уже растеряла, а под ней оказалось все то же нетерпение увидеть его. Для это нужно было просто вернуться…
 

– Идем, идем! – поторопила Мира, и Эви послушался.

 
Немного погодя, он сказал:
 

– Тополь желтеть начал.

– Осень уже скоро…

– Но еще же не началась! Чего он пугает всех раньше времени?

 
Ненадолго задумавшись. Мира обстоятельно объяснила:
 

– Вот ты вечно мерзнешь, а я – нет. Мы по-разному тепло чувствуем. Вот и тополь тоже… Ему, наверное, уже солнца не хватает.

– А соснам всегда много!

 
Она повторила то, чему учил ее Дрим:
 

– Они называются вечнозелеными.

 
Однажды Руледа раздраженно спросила, решив, что девочка не слышит:
 

– Зачем ты забиваешь ей голову? Это ведь ей не пригодится.

– Но сейчас это ее интересует, – сухо ответил он.

 
Руледа только плечами пожала. А Мира так и не смогла понять, почему все эти увлекательные вещи не могут ей пригодиться? «Вот ведь – уже пригодились!» – победоносно подумала она, бросив взгляд на веселую зелень сосен.
Эви с тоской сказал:
 

– Вот хорошо бы люди были вечновзрослыми. Почему людей не создают сразу большими?

– Может, не научились еще?

– Если когда-нибудь и научатся, нам-то что от этого?

– Ничего. А кому-то повезет.

– Ну, пусть, – согласился Эви и вдруг вскрикнул: – Смотри! Это что? Дома?

 
В груди у Миры что-то оборвалось: «Пришли!» Не замечая того, она пошла еще быстрее, отчаянно напрягая глаза. Вдали она и так видела лучше, чем любой из взрослых, но сейчас дело было не в зрении. Она не знала того, что могла рассмотреть. Если это и были дома, то ничуть не похожие на те, в которых жили они. Эти были огромные – стало ясно даже издали.
А вскоре оказалось, что это множество маленьких домиков без крыш, но каждый со своим окном, и сидели они прямо один на другом. Некоторые окна были заключены в какие-то стеклянные ящики… Мира отметила, что когда им встретятся хорошие люди, нужно будет выяснить – зачем это?
Крыш у этих домов не было вообще, даже на самом верху. Эви неожиданно стало жаль этих незнакомых ему людей… Совсем скоро листья начнут опадать, и пестрые причудливые комочки покроют покатые крыши тех домиков, где жили они с Мирой. А здешние люди этой красоты не увидят. Жалко их…
Но Миру это, похоже, ничуть не огорчило. Повернув заигравшее радостью лицо и поблескивая глазами, она выпалила:
 

– Все не так, как у нас! Все – другое.

– Собака такая же. – Эви указал на рыжего пса, похожего на Булку.

– Еще бы собаки были другими! Какими, интересно? С двумя головами? Или без хвостов?

 
Последними словами она подавилась и договорила уже почти по слогам. Эви посмотрел в ту же сторону и увидел как раз такую собаку – без хвоста. Это была очень красивая собака, шоколадная и блестящая. И видно, что сильная и умная. Но вот хвоста у нее не было. Высокий мужчина вел ее на поводке, похожем на те, какими по вечерам их воспитатели иногда пристегивали собак возле домиков.
Внимательнее взглянув на самого хозяина («А этот человек – хороший?»), Эви так и оцепенел. Тот был ростом со взрослого, но выглядел, как ребенок: морщин у него оказалось не меньше, чем у Эви, а волосы на голове так и не выросли. Только сзади, над самой шеей виднелись белые и совсем редкие. И он с явным трудом передвигал ноги…
 

– Посмотри на него, – шепнул Эви.

– Вижу.

 
Мира смотрела на обоих во все глаза и молчала. Она не могла найти никаких объяснений, которые порадовали бы Эви. Один вид этого человека лишал их по крайней мере половины уверенности в том, что когда они вырастут, станут такими же красивыми и сильными, как их воспитатели.
Но Эви и не потребовал объяснений. Взяв Миру за руку, он тихонько потянул:
 

– Пойдем. Может, здесь и другие есть…

 
«Всегда не всем везет, – не давая себе раскиснуть, подумала Мира. – Это как в компьютерной игре – не все же проходят в следующий тур… Мне ни разу не удалось. А если здесь как раз и получится? Еще у Эви получилось бы…»
Самым мучительным было то, что они не могли узнать заранее: сбудется ли то, о чем они мечтают? Должно было пройти еще несколько лет, чтобы стало ясно, оставаться им такими или нет. Не ждать же здесь так долго!
Не обратив на детей внимания, мужчина провел мимо свою диковинную собаку, которая тоже не взглянула на них. Ребята разом обернулись и посмотрели на коричневую пупырышку вместо хвоста. Под ней виднелось яркое рыжее пятнышко, как у оленя.
Стараясь не думать о страшном, Эви предположил:
 

– И бегает, наверное, как олень. Смотри, какие лапы длинные! Красивый, да? Хвоста нет, а все равно красивый.

– Красивый, – откликнулась Мира, даже не услышав, что сказала. Она думала не о собаке, а о человеке.

 
Догадавшись, Эви тихо произнес:
 

– А вдруг нам повезет?

 
Она только кивнула. Держась за руки, они подошли поближе к высокому белому дому. Он был таким огромным, что здесь могла жить целая тысяча людей.
«Их так много? – заволновавшись, Эви принялся озираться. – Где ж они все? А, наверное, уже припали к компьютерам… Завтрак давно прошел…»
Мира молча указала ему на странный проход прямо через дом. Он походил на дверной проем, но самой двери не было. Сквозь него проглядывали неподвижные желтые качели.
 

– Хочешь?

– А где здесь столовая? – умоляюще протянул мальчик. – У меня в животе все тянет…

 
Мира оглянулась:
 

– Надо спросить у кого-нибудь… Где все?

 
На соседнем доме с огромными окнами внизу было написано какое-то слово.
 

– Может, там?

 
Взглядом простившись с качелями, она пошла следом за Эви, беззлобно ворча про себя: «Как поесть, так побежал сразу!» Ей и самой уже давно хотелось хотя бы кусок хлеба с маслом… Правда, тарелка манной каши была бы лучше.
Эви без ее помощи открыл большую железную дверь, наспех удивившись:
 

– Из дерева не могли сделать?

 
Только шагнув внутрь, они оба почувствовали, как запах еды обволакивает их, и от него приятно мутится в голове. Ароматы колбасы, свежего хлеба, сладкой сдобы перемешивались в теплом воздухе и проникали прямо в желудок.
Было еще немного боязно пройти дальше порога, но голод грозился высосать все внутренности. Он гнал туда, в большой зал, где все было заставлено какими-то металлическими ящиками. И в них, и на белых длинных полках было полно еды, только все было зачем-то спрятано в пакетики и баночки. Лишь хлеб лежал открыто, и по нему лениво ползали мухи.
Эви прямиком посеменил на сдобный запах. Схватив булочку, посыпанную маком, он откусил сразу столько, что сделался похожим на хомяка. Оказавшаяся позади него женщина всплеснула руками и возмущенно вскрикнула:
 

– Ты что это делаешь? А платить кто будет?

 
Вцепившись в булку обеими руками, Эви быстро обернулся.
Осыпающиеся маковки щекотно скользили по его ладошкам, но сейчас он этого не замечал. Лицо стоявшей перед ним женщины было худым и сердитым, как у Руледы. Только не таким красивым… У Миры, выглянувшей из-за ее спины, вид был перепуганный и несчастный.
Когда Эви обернулся, женщина громко ахнула и с размаху припечатала ладонь к лицу. Так она уже совсем не походила на Руледу… Мальчик отругал себя: «Напихал полный рот! Она аж испугалась…»
На ней был красивый синий халат и высокая шапочка на голове. Он вдруг заметил, что точно так же выглядят и другие женщины, уже собравшиеся вокруг них, и в первый момент ужаснулся: «Да они все одинаковые!» Но следом различил, что из-под шапочки видны пряди разных цветов, да и лица у них непохожи. Вот только смотрели они на него как будто одним взглядом.
 

– Бери, бери, – наконец, выдавила застывшая перед ним женщина и боязливо оглянулась на Миру. – Ты тоже… На вот тебе… Покушай.

 
Она протянула девочке золотистый бублик, но как только Мира взяла его, отдернула руку.
 

– Спасибо, – робко сказала Мира. – Какой красивый…

 
Из-за полок кто-то крикнул:
 

– Воды им дай! Слышь, дай лимонада, он дешевый.

 
Продолжая завороженно разглядывать обоих, женщина наощупь сняла с полки большую пластиковую бутыль и протянула Эви. Собаки обожали играть такими, когда те оказывались пусты. Прижав бутылку к груди, Эви тоже сказал «спасибо», правда, для этого пришлось быстренько проглотить все, что было во рту. Пережеванная булочка приятно стекла в желудок и мягко улеглась там. Эви подумал, что было бы неплохо прямо сейчас глотнуть лимонада, но не решился открыть его прямо здесь. На них и так смотрели, как на призраков…
 

– Пойдем, – тонким голоском позвала Мира и быстро направилась к выходу.