![](/files/books/160/oblozhka-knigi-general-dlya-popadanki-si-378352.jpg)
Текст книги "Генерал для попаданки (СИ)"
Автор книги: Юлия Карагина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Юлия Карагина
Генерал для попаданки
Глава 1
Она открыла глаза и испугалась. Сверху над ее головой свисали сухие стебли и вместо потолка виднелась темная каменистая поверхность. Поняла, что лежит на сухой траве. Застонала от боли в голове, когда захотела повернуть ее вбок, на источник света. Оттуда раздались шаги и мужские голоса. Говорили о ней, и поэтому она инстинктивно закрыла глаза.
– Ну, и что теперь с ней делать? И почему ты такой олух! Как ты мог спутать княжну с этой…?!
– Я же говорил… На ней было платье, которое вы описали.
– Как я теперь добьюсь своего?.. Как быть? И как теперь оправдаться перед Авророй Гавриловной?!
– А эту ищут… Что теперь делать?
– Ну, не так и ищут… Это же приемная дочь… Приживала в семье…
– Что вы скажете тому господину?
– Тс-с!
– Она не слышит, видимо, очень сильный обморок… Если в скором времени мы не сможем выполнить приказ… Что тогда будет?
– Без Авроры мы ничего не сможем… Только с ее помощью можно заполучить знакомство с полковником…
Наступило молчание, потом камни зашуршали под ногами и голоса удалились. Она осталась одна. Повернула голову в сторону ушедших. То, что она увидела, было похоже на проем в пещере, откуда падал сумрачный свет и где виднелись деревья и краешек неба. От этого движения почувствовала сильную головную боль, которая заставила прикрыть глаза.
«Где я?» – эту мысль во время медленной ходьбы по камням оттесняла другая: «Почему я приемная дочь? Почему на мне старинное платье, которое волочится до самой земли так, что все время надо руками поднимать подол? Что случилось со мной?» Уставшие ноги, обутые в узкие туфельки, наконец нащупали не каменистый путь, а твердую землю. Несмотря на беспокойство от потери памяти и мучительную боль в голове она обнаружила, что впереди край обрыва. Внизу был едва слышен шум от течения реки. В темноте не было видно, насколько крутым был спуск к реке, поэтому решила остаться здесь, на окраине леса, чтобы переждать ночь. И хотя летняя ночь была теплой, пожалела, что не дождалась рассвета в пещере.
Вдруг она услышала голоса людей, крики. Оглянулась – и среди деревьев увидела приближающиеся огни. Тут силы ее оставили, и она опустилась на землю, потеряв сознание.
Ей привиделось, что течение воды несет ее в какой-то тоннель, нет, это было больше похоже на вход в широкую трубу, а где-то далеко, в ее конце виден свет. Чьи-то руки поддерживают и направляют ее туда, к выходу из трубы. Вдруг приближающийся свет исчезает, и все погружается во тьму.
– Доктор, почему она не приходит в себя?
– У нее ушиб головы. И видимо, глубокий обморок.
– Она такая бледная. Почему она оказалась так далеко от имения?
– Придет в себя и расскажет.
Она слышала голоса – женский и мужской, хотела открыть глаза, но они ей не повиновались.
– Смотрите, доктор, она пошевелила рукой. Ресницы дрогнули! Анна, очнись!
– Не надо громко кричать. У нее наверняка болит голова. Видите, она поморщилась?..
– Я тихо позову ее. Анна, дорогая, очнись! Это я, Аврора… твоя сестра.
Саше наконец удалось открыть глаза. Увидела склоненную над ней женскую головку. Головка радостно произнесла:
– Дорогая, наконец-то! Слава богу! Ты заставила нас переживать!
Снова пришлось прикрыть глаза, а когда они открылись, над ней уже склонилась голова мужчины с бородкой. Услышала его ласковый голос:
– Дорогая Анна, ты слышишь меня? Все в порядке. Ты дома. Все позади.
Снова прикрыла глаза. Невольно возникли вопросы: «Меня зовут Анна? Аврора – где я слышала это имя?»
Тут прибавились еще возгласы, и среди них раздался властный женский голос:
– Николай Семенович, рассказывайте, как она себя чувствует?
– Да, Наталья Петровна, Анна пришла в себя. Поговорите с ней.
Тот же властный голос произнес:
– Видите, друзья мои, всё в порядке. На этом предлагаю идти спать! Всем спать. Уже ночь. Утром ей станет лучше, и всё узнаем. Николай Семенович, вы останьтесь здесь. Если больная попросит о чем-то, помогите.
– Вы не поговорите с ней?
– Думаю, это бесполезно. Всё-всё – утром. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи.
Постепенно установилась тишина. А с ней пришло успокоение, и она провалилась в сон.
Проснулась со страхом, что ее вновь будет мучить головная боль. Пошевелила головой, попыталась приподняться. Почувствовала, что боль не такая сильная. Огляделась. Рядом с ее кроватью на диване спал мужчина, лицом повернувшись к стене. У окна, за которым уже рассвело, стоял небольшой стол со стулом-креслом, дальше в углу – шкаф. И вся мебель была старинная, с резьбой и виньетками, которую она видела только в кинофильмах. Внизу на потертом ковре с едва видным восточным рисунком увидела туфли с острыми, задранными вверх носами.
Подумалось: «Как это все похоже на сон… Такое ощущение, что ты оказалась в каком-то фильме. Но как это произошло? Почему я оказалась в пещере? Кто были эти мужчины? Я должна обязательно вспомнить хотя бы, кто я. Доктор зовет меня Анной… Но у меня другое имя – я в этом почему-то уверена. Только меня никто не называл Анной. И не было у меня сестры по имени Аврора».
Заболела голова, и она решила больше не напрягать память. Спустила ноги с кровати, обнаружила, что на ней надета белая сорочка и короткие пижамные штаны с оборками на концах. В домашних туфлях прошлась по комнате. Снова вернулось состояние страха – из-за того, что она не знает, кто же она на самом деле и как она оказалась сначала в пещере и теперь в этой комнате.
Подошла к шкафу. Надо было во что-то одеться, не в сорочке же расхаживать. Вот-вот проснется доктор, да и остальные обитатели дома. Как ей реагировать, какую тактику выбрать? И тут Саша краем глаза заметила какое-то движение у двери и повернулась к ней.
Хорошенькая девушка в скромном платье низко поклонилась и проговорила:
– Госпожа Анна, я помогу вам одеться.
Саша покорно отдалась умелым рукам девушки, а когда она стала расчесывать ее волосы, поморщилась от боли.
– Простите, уложить ваши косы сегодня труднее.
Девушка подала ей небольшое круглое зеркало. Оттуда Саша увидела незнакомое лицо и от неожиданности прикрыла ладонью рот, чтобы не издать удивленного возгласа. Хотя новая внешность ей понравилась: особенно миловидными были красиво выгнутые брови, такие же красивые своей правильной формой нос и губы. Только темно-карие глаза были ее собственные. И челка на лбу тоже как будто была та же, что и прежде.
В зеркале отразилось любопытство ухаживающей за ней девушки. Поэтому Саше пришлось заговорить:
– Наверно, я всех потревожила. – Помедлила, потому что пришлось подбирать слова. – Не расскажешь?.. На меня сердятся?
Девушка оживилась и затараторила:
– Ой, что тут было! Госпожа Аврора Гавриловна больше всех волновались. А княгиня тоже беспокоились. Доктор Николай Семенович очень расстроились. Только-только проводили гостей, и такое случилось! Все подумали, что вы утонули… А как вы оказались в лесу? Вас нашли дворовые, вместе с Николаем Семеновичем. Если бы были господа офицеры, вас нашли бы раньше…
Раздался голос Николая Семеновича:
– Ну-ну, разошлась! Могла бы пожалеть старика и дать еще поспать…
Кряхтя, мужчина поднялся и обратился к Саше:
– Дитя, как ты чувствуешь себя? – На ее кивок головы откликнулся ворчанием. – Нельзя так пугать, право, душа моя…
Тут распахнулась дверь, и в комнату буквально ворвалось прекрасное видение в белом платье.
– Вот!.. проспала и опоздала! Анна, сестра моя, ты уже встала? Глаша, ты уже закончила? Иди пока, потом займешься моими волосами. Николай Семенович, спускайтесь к завтраку. Я хочу с Анной поговорить.
Саша в страхе приготовилась к той атаке, которая исходила из решительных команд девушки. Видимо, это и была Аврора. Очень красивая и очень встревоженная. Да, здесь трудно будет отделываться короткими фразами.
– Вижу, Анна, ты пришла в себя. Как это произошло… твое исчезновение?
– Прости, дорогая, я мало что помню. – Саша увидела облегчение на лице Авроры. – Я, видимо, сильно ударилась головой.
– Ты какая-то странная. Это из-за удара? Под водой? – Аврора присела на диван и пристально рассматривала Сашу, растерянно опершуюся о спинку кровати. – Я видела, как ты взмахнула руками и упала с мостков в воду. А потом ты долго не всплывала. Maman вначале решила, что это твоя шутка… чтобы обратить на себя внимание.
Саша подумала: «Ничего себе! Я такое впечатление вызываю у родственников? То есть та Анна, которой я сейчас являюсь?»
– Анна, почему ты молчишь? Где ты была, пока тебя не нашли?
– Извини… Я ничего не помню. Не помню даже, что предшествовало моему исчезновению…
– Что?! Что ты сказала?
– Я сказала, что в моей голове совершенно пусто…
На лице Авроры появилось выражение какого-то изумления и даже ужаса. Саша поняла, что совершила что-то неподобающее и стала лихорадочно соображать, как исправиться. Наконец решила повторить все ту же версию:
– Я не знаю, что случилось. Это правда. Помню только, что я была без сознания… и долго была под водой. У меня до сих пор шум в ушах и очень болит голова. Прости…
Тут Аврора схватила ее ладонь, крепко сжала, и Саша услышала неожиданную тираду:
– Анна, прошу тебя, душенька, не выдавай меня! Можешь и дальше повторять эту ложь, можешь неожиданные словечки произносить… но только не говори ничего, что видела и что слышала! Чтобы маменька не смогла заподозрить меня… Хорошо?! Ты поняла?
Недоумевая от слов Авроры, Саша засмотрелась в ее лицо, и ей показалось, что обладательница голубых глаз, светловолосой головки не умоляла ее, а приказывала, потому что указательный пальчик то ли закрывал ее губы, моля о молчании, то ли угрожал ей, предупреждая, что этот разговор должен остаться только между ними.
Саша проводила глазами изящную фигурку, стремительно выходящую из комнаты. С тяжелым сердцем подумала, что еще предстоит выдержать немало разговоров. Как вести себя со всеми, с maman… или маменькой? Может быть, доктор помог бы сориентироваться в этом незнакомом мире. А что, если Авроре признаться, что она не та, за которую хочет себя выдать? Или сказаться больной? А еще лучше – немой… Улыбнувшись этой мысли, Саша задумалась.
А если она и есть эта Саша или Анна? Почему она решила, что вовсе ею не является? Может быть, это ее комната и мир, в котором она живет? И это 19-й век? Ведь она в дворянском имении…
Все чинно сидели за большим обеденным столом и ждали кого-то. Вероятно, княгиню. Двое слуг – один старый, другой молодой, напряженно застыли, стоя позади стула с высокой спинкой во главе стола.
Напротив Саши сидели двое – гувернантка-француженка, которую все называли мадмуазель Мари, и доктор Николай Семенович. Они уже высказали ей слова сочувствия, когда она с Авророй вошла в роскошную гостиную. Соседом справа от нее, с края стола, был учитель – Саша не поняла, чему он учил брата Авроры Василия, кудрявого подростка, сидевшего слева от нее. Базиль, как его все называли, все время ёрзал, коротко оглядываясь на нее. Рядом с ним находилась Аврора в очень красивом платье, украшенном вышивкой и кружевами, и с красивой прической. Напротив нее восседала пожилая дама с буклями на голове. У нее был суровый вид.
Когда появилась княгиня, мужчины встали, доктор поцеловал ей руку, и она уселась, строго оглядев всех сидящих. Слуги начали обносить блюда – это были тарелки с супом.
Саша уже поняла, что она почти у всех вызывает удивление. Наверно, решила она, это было вызвано ее исчезновением и поисками. А еще, что вероятнее всего, вела себя не так, как ее привычно воспринимали. По-другому и быть не могло, ведь она не знала, какой должна быть приемная дочь этой властной княгини? Наверно, робкой, забитой. Что ж, не проходящая боль в голове и внутренний страх, может, и придают Саше сходство с ней.
До перемены блюд все молчали, только были слышны постукивания приборов, негромкие возгласы, обращенные к слугам. И только принявшись за следующее блюдо, заговорили о том, как оно называется, еще о погоде, о планах на день. Русские слова мешались с французскими, но Саша все понимала и не отрывала глаз от своей тарелки, несмело орудуя вилкой и ножом.
Вдруг она услышала голос княгини, обращенный к ней. От неожиданности она не удержала в руке нож. Обернулась, встретив суровый взгляд на красивом, еще не старом лице.
– Анна, скажи-ка нам всем, что это за происшествие приключилось с тобой! И не делай виноватого вида. Твои добродетельные поступки перечеркнуты вчерашним днем. Ежели ты не ответишь, как подобает, то тебя непременно ждет наказание.
Саша увидела на лицах сидящих напротив нее испуг и волнение. Надо было что-то сказать в ответ, но она ничего не могла выдавить из себя.
Глава 2
– Maman, не следует так сердиться? Разве Анна виновата, что с ней случилось? – Аврора своими вопросами старалась смягчить угрожающие слова матери, оглядывая всех сидящих за столом. – У нее болит голова, и это от сильного удара, который она получила под водой.
– Хотела бы я знать, почему ты объясняешься, а не сама Анна?
Наступило молчание. Все ждали, чтобы сама виновница заговорила и умилостивила княгиню. Саша постаралась выбрать интонацию и робко проговорила:
– Простите… Я должна вспомнить… хочу вспомнить. Но не могу. Простите меня… маменька.
По выражению всех лиц Саша увидела, что такого ответа и ждали от нее. Но княгиню она не провела. Об этом можно было догадаться, когда та приказала ей по окончанию трапезы прийти в ее кабинет вместе с Николаем Семеновичем.
Аврора придержала ее за локоть и, шурша накрахмаленными юбками, они направились следом за доктором.
– Анна, ты действительно ничего не помнишь о случившемся?
Саша вынуждена была довериться Авроре и потому ответила:
– Ничего не помню. Сестра… Ты мне сможешь многое объяснить? Я ведь не помню и всего остального.
Аврора остановилась, пытливо оглядела ее и втолкнула вслед за доктором в открытую дверь.
Кабинет княгини был еще роскошнее столовой. Именно таким Саша и представляла рабочее место хозяйки дворянского имения. Позолотой отделана лепнина потолка, красивые шкафы с книгами, богатый вид был и у дивана с креслами у стен, обшитых бордовыми тканями с рисунком. Такого же цвета были шторы на двух больших окнах. Княгиня стояла у одного из них, у другого окна виднелся рабочий стол.
– Ваша светлость Наталья Петровна! Я и Анна к вашим услугам!
Николай Семенович несомненно был дворянином, подумала Саша и вздохнула: «Буду учиться у него манерам». Им не было разрешено сесть, весь разговор велся стоя. Саша даже выпрямила спину, чтобы походить на своих собеседников. Вдруг каким-то обрывком памяти вспомнился другой кабинет, где она часто стояла навытяжку. Саша даже вздрогнула от этого видения и с испугом притронулась к виску.
Раздался голос княгини, и ей пришлось напрячь внимание. Разговор далее проходил в форме допроса. После ответов доктора на вопросы о состоянии здоровья Саши княгиня в таком же темпе стала спрашивать и ее:
– Почему ты упала в реку? Как будто кто тебя толкнул… И почему так долго была под водой? Ты ведь могла захлебнуться… – Услышав ответ Саши о том, что она сразу потеряла сознание, получив удар по голове, княгиня на мгновение задумалась и затем продолжала. – Когда ты очнулась?
Здесь Саше пришлось сочинять.
– На берегу. Потом, кажется, пыталась встать, но снова потеряла сознание.
Допрос продолжался.
– Как ты не замерзла в мокром платье? Ведь вечером стало прохладно…
– Не знаю… Оно высохло. Я потом куда-то шла… очень долго шла. – Здесь Саша передохнула, потому что дальше уже не нужно было лгать.
Однако за время допроса у княгини созрели более каверзные вопросы:
– Ты, Анна, сама не своя… Где твой скромный вид? Почему ты так дерзко ведешь себя?
Саша изумилась, но тут же поняла свою ошибку: вряд ли надо было отвечать, глядя на говорившую княгиню. В остальное время она смотрела в пол и бормотала: «Не знаю», «Простите», «Я не помню».
Аврора, похоже, еле дождалась ее и, схватив за руку, потащила переодеваться, и через полчаса они уже были у конюшни. Костюм наездницы был странным – к юбке полагались мужские бриджи, зато обувь была из мягкой кожи с длинной шнуровкой.
И почему-то Саша испытала радость, когда седой конюх подвел к ней шикарного гнедого жеребца. Она погладила его гладкую шелковистую морду и прижалась к ней – ее переполняла любовь. Прикрыла глаза, потому что в памяти всплыло имя – Гром. И сразу вспомнила своего детдомовского любимца, которого только ей доверял конюх дядя Вася, разрешал объезжать его и скакать, сколько позволял ей ее добрый друг. Никого больше из детей он не подпускал к себе, только ее, Сашу.
– Гром. Дядя Вася, – шептала Саша, и перед глазами вставали поле, лесок вдали – и она сидит в стареньком седле, наклоняется к холке уставшего коня, слышит свой ласковый голос: «Хороший мой, отдохнем и дальше поскачем».
Воспоминание исчезло, потому что голос Авроры позвал, а потом удивленно закричал:
– Анна, поехали! Живее! Поторапливайся! Да почему у тебя мужская посадка!? Ты что – и это забыла?
Оказалось, что Аврора в кокетливом наряде амазонки сидит, по-женски свесив обе ноги с одной стороны лошадиного крупа, тогда как Сашино тело оказалось на коне так, как подсказала ее память: девчонкой она была не хуже любого мужчины в лихой скачке. А сейчас юбка мешала, да и весь наряд из черной курточки и женской полушапочки-полушляпки был непривычен. Она радостно крикнула, тронув за повод жеребца:
– Мне удобнее так!
И поскакала следом за конюхом, ловко сидящим на каурой лошадке. Аврора догнала, смеясь, и опередила ее. Так они с заднего двора большого белокаменногго дома дружно выехали в поле по дороге, проложенной телегами. Через полчаса Саша восторженно остановилась около Авроры, которая сошла со своей лошади и дожидалась, когда она окажется рядом с ней. С ее лица все не сходило подозрительное удивление. Конюх тоже поглядывал с интересом на обеих, отпустил свою лошадку и присел на пеньке вдалеке.
– Анна, ты меня поражаешь. Но почему я раньше никогда не видывала такой радости на твоем лице? Ты всегда с неохотой составляла мне компанию в конной прогулке. Да ладно, видно, твоя изменившаяся память что-то подсказывает тебе… Что бы это могло быть?
Саша смущенно пробормотала: «Не знаю». Однако Аврору теперь больше занимало другое: она нетерпеливо прохаживалась рядом с ней и все оглядывалась по сторонам. Спохватившись вдруг, она решительно проговорила:
– Прошу не удивляться. Как только я скажу, чтобы ты оставила меня наедине… Ну, знаешь, я жду своего друга. И как всегда, знай – это должно остаться в тайне. Не проговорись!
Где-то раздалось лошадиное ржание. Девушки стали оборачиваться в разные стороны, и когда услышали свист, увидели в тени берез фигуру мужчины на коне. Аврора проговорила:
– Странно, не хочет подъезжать… Пойду к нему. Жди здесь.
Саша не стала любопытствовать и с удовольствием прошлась по траве. Ее охватила радость, когда посмотрела вдаль. Показалось, что она когда-то видела этот пейзаж с деревенскими домами невдалеке и даже почувствовала свежесть от воды, которую принес ветерок. Она подошла к конюху. Его морщинистое лицо было приветливым. На вопрос, где здесь течет река, он отвечал:
– Госпожа Анна, да вы небось забыли… – И рукой показал туда, где оканчивалось поле, засеянное жнивьем. – Вон она, наша красавица.
– А как называется деревня?
– Бедняжка! Совсем головенку-ту повредили! Вы ведь там тонули, сказывали мне бабы… А деревня наша, как и город, Красное прозывается.
Красное… Сашина память снова подкинула обрывочную картинку: на странице из учебника старая цветная карта Смоленской губернии, и на ней точка под таким названием: дер. Красное. Картинку сменила другая: до боли знакомый рисунок под стеклом в какой-то витрине с подписью: «Подвиг полка Немировского у деревни Красное».
Саша прикрыла глаза ладонью. Виденье исчезло. «Что это со мной? Привиделось что-то из моей настоящей жизни? И что это за картинки в моей голове? Когда-то же должна я всё вспомнить! Что за мученье, не знать, кто я, откуда я!»
Послышались удаляющиеся звуки скачущего коня. Появилась Аврора с ярким румянцем на лице и позвала конюха:
– Герасим, подводи лошадей!
Ехали обратно неторопливым шагом, пока Аврора не гикнула, а потом резво поскакала, Саша – за ней. Какое это удовольствие: слышать свист ветра в ушах, чувствовать единение с живым существом, послушным твоей воле!
Приехав, девушки поднялись в свои комнаты. Скоро позвали к чаю. Саша спустилась в гостиную с великой неохотой. К ее радости пили чай без княгини. Домочадцы были посвободнее в общении. Базиль шепнул ей: «После жду у себя». Николай Семенович заботливо спросил, не болит ли голова. Заговорил с Сашей и учитель Алексей Иванович:
– Анна Сергеевна, позвольте узнать, нет ли весточки от поручика?
Саша в который раз неловко ответила, что не знает. Воспользовавшись громким разговором за столом, спросила с любопытством у Базиля, чему учит его Алексей Иванович. Тот стал весело смеяться, остановить его Саша смогла, только когда взмолилась:
– Базиль, успокойся. И скажи, где находится твоя комната.
Тот снова прыснул, отчего она пробормотала про себя: «До чего же он смешливый»!
Аврора недовольно одернула обоих. Дама с буклями тоже поджала губы, косясь на Сашу, и негромко выговорила по-французски: «Как можно!»
Саша спросила себя, почему она понимает французскую речь. И ответа в своей памяти, конечно же, не нашла. Зато нашла комнату Базиля, потому что успела увидеть, куда он зашел, весело напевая.
Постучав, Саша осторожно вошла. Что ж, комната была просторной и обставлена прекрасно в сравнении с ей принадлежавшей. Было здесь все, чтобы жизнь подростка протекала беззаботно: письменный стол с книжным шкафом, шведская стенка и какие-то замысловатые спортивные приспособления, кровать, шкаф и прикроватный комод. Саша заметила на стене портреты в рамочках. А самым крупным был портрет Наполеона – Саша узнала его по характерному костюму и надменному лицу.
Базиль стоял спиной у широкого открытого окна и что-то высматривал. Когда Саша окликнула его, юноша обрадовано оповестил ее:
– Гордей привез почту. После маменьки и нам можно узнать новости. Главное – письмо от Владимира. Как думаешь, он уже успел написать?
Саша уже знала, что лакея княгини звать Гордеем. Уклонилась от ответа на вопрос и спросила:
– Базиль, ты что-то хотел сказать мне?
– Мы же договорились, ты забыла? – мальчик смотрел на нее с обидой и возмущением.
– Понимаешь, я все забыла… Ты же знаешь. О чем мы договорились?
– Анна, ты действительно все забыла? Ты ко мне всегда обращалась на «вы».
– Разве? Тогда скажите, что вы ждете от меня?
– Анна, ты действительно стала очень странная… Ты не просто все забыла, ты просто другая… Тебе Аврора об этом говорила?
– Ну, да…
– До своей пропажи ты была такая покладистая! Ты пообещала узнать для меня, кому из офицеров Аврора готова ответить согласием.
– У вас есть свой интерес?
– Какая ты беспамятная! Ты раньше все знала, а теперь постоянно задаешь вопросы. – Базиль наклонился к ее уху и заговорил полушепотом. – Я хочу поступить в уланы. Туда берут в 16 лет, а мне уже 15. И Немировский мог бы мне помочь.
– Кто это – Немировский?
– Анна! Похоже, ты меня дразнишь!
– Я не дразню. Говори же о Немировском! – Саша при этом имени пришла в изумление и еле сдерживала нетерпение.
– Ну, он ухаживал за Авророй… После бала в Москве, где они познакомились, он стал бывать у нас. Потому что хорошо знает брата Владимира. И еще у него есть соперники. Один из них мне не нравится. Ах, да, тебе же надо сказать о нем! Ты его тоже не привечаешь. Он, говорят, кутила, дуэлянт. Это наш сосед Осипов, у него небольшое поместье недалеко от нашего, и маменька ему отказала, когда он сделал предложение Авроре. Я его не уважаю, потому что он временно оставил военную службу. Стало быть, вся надежда у меня на Немировского.
– Он может тебе помочь?
Сашин вопрос остался без ответа, потому что за дверью раздались громкие голоса, шум, и их перекрыло чье-то женское рыдание. Базиль опередил Сашу и распахнул дверь.
Когда они оба выскочили из комнаты, увидели странную картину. Алексей Иванович с гувернанткой Мари удерживал плачущую Аврору, которая двумя руками стучала в дверь кабинета княгини. На безмолвные вопросы Саши и Базиля ответил стоявший рядом с ними Николай Семенович:
– Пришла почта, и ее сиятельство вызвала Аврору, а потом выгнала ее.
Саша поняла, что должна что-то сделать. Она отодвинула в сторону удивленного Алексея Ивановича и мягко тронула за талию плачущую Аврору.
– Родная, успокойся. И пойдем отсюда.
Так они вдвоем медленно двинулись в Сашину комнату. Когда они устроились на диване, то обнялись и сидели до тех пор, пока Аврора не перестала плакать.
Успокаивая Аврору, Саша вдруг осознала, как много она узнала в первый для нее день в этом доме. И как много есть непонятного в том, что узнала.