Текст книги "Ирод Великий"

Автор книги: Юлия Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 32

Позволю себе пролистнуть несколько страниц, утомительного плавания, отмеченные морской болезнью правителя и моим личным недугом. Но прежде, чем ноги мои ступят на высокие ступени дворца Птолемеев, и глаза узрят величайшую из женщин, расскажу об одном странном случае, произошедшим почти сразу же по приезду в Египет. А случилось вот что: в порту нас встречали размалеванные точно продажные женщины сановники Клеопатры VII, так что сразу же стало понятно, что царица получила предуведомление, о нашем появлении и готовила встречу. Знала, что Ирод спешит к ней, значит, поняла и для чего. К хорошему это или к худому, предстояло выяснить.

Впрочем, прежде чем предстать перед повелительницей земли пчелы и тростника, божественной рождением, нас отвели в один из дворцов местечковых правителей, где мы должны были отдыхать с дороги, приводя тела и души в относительный порядок после длительного плавания.

Что до Ирода, то тот стремился поскорее уложить свою божественную тушку в одну из роскошных ванн дворца, запершись там с подносом полным фруктов и ароматных тростниковых вин, я же решил осмотреться, и собрать хоть какие-нибудь сведения, относительно происходящего в это время в царстве. Я уже сказал, что на службе в Египте состоят множество римлян, так что проблем с пониманием не должно было возникнуть.

Ко всему прочему, для налаживания контактов с местным населением, у меня было самое беспроигрышное средство – полученное от Ирода золото, которое он не жалел, когда дело доходило до получения информации или вербовки шпионов.

Крайне подозрительный и скорый на расправу, Ирод иногда по неделям, пытался распутывать очередной «кухонный» заговор, суливший, по его мнению, осложнения на мировой политической арене.

Поэтому он не жадничал, когда я просил деньги на распускание выгодных для него слухов или налаживание дружеских связей с министрами соседей.

Выйдя из дворца, а никто не собирался сколько-нибудь ущемлять нашу свободу, в том числе и свободу передвижений, я кивнул некогда сопровождающему меня в Рим десятнику Клавдию Титу, чтобы тот, прихватив своих ребят, следовал на почтительном расстоянии от меня, и уверововавшись в своей защищенности почапал куда глаза глядят, а именно в ближайший портовый трактир возле которого, судя по цвету кожи и воинским туникам с плащами, толкались мои соотечественники.

– Не пожалует ли господин кружечкой вина и куском жаренного на вертеле мясца нижайшего из своих рабов, – заспешил ко мне на встречу невысокий, сутулый, худощавый человечек с воровскими глазками и до такой степени впалыми щеками, что он невольно вызвал ассоциацию с высохшей мумией, коими славится странный Египет. Однако глаза незнакомца были светло голубыми с крошечными зрачками, да и волосы… длинные давно не чесанные и не мытые волосы, возможно, когда-то имели рыжий оттенок, что наводило на мысль о галльском происхождении последнего.

– А с чего это я должен поить и кормить тебя? Прочь, – отпихнул я попрошайку, высматривая более ценную добычу, офицера или еще лучше хозяина местного заведения.

Расторопный слуга, должно быть из местных в длинной рубахе до пола и заляпанном фартуке подлетел, беспрестанно кланяясь и показывая жестами, чтобы я следовал за ним. Заметив худощавого, он принялся отгонять его. По всей видимости, попрошайка не первый раз приставал к посетителям трактира, во всяком случае, его тут знали.

– Покорми меня господин! – С плохо скрываемым вызовом потребовал нищий, – а я предскажу тебе о твоей жизни и главное, жизни и судьбе твоего покровителя. Я вижу, что ты прибыл издалека, должно быть пожаловал в свите Ирода идумея. Хочешь, поведаю, как закончится его встреча с царицей? Перечислю всех его жен от первой до той, что закроет ему глаза? Хочешь… – он закашлялся, и я был вынужден распорядиться пропустить попрошайку в кабак. Умеет он предсказывать или нет, а разговаривать о таких вещах, на столь повышенных тонах – не самое разумное дело. К тому же, идущие за мной по пятам идумеи, могли решить, что побирушка пристает ко мне, и наказать его на свой лад, чего мне теперь меньше всего хотелось.

– Говори, если что знаешь. – Я толкнул оборванца в сторону каменного сидения, заняв сам главное, как мне показалось, место за столом. Понимающий латынь прислужник спешно накрывал на стол.

– Сначала дай мне вина, – потребовал нищеброд, и я уже совсем хотел выгнать его взашей, но, сделав шаг, постарайся сделать и другой.

– Что же, пей! – Я собственноручно плеснул немного в его чашу. Наглость побирушки с одной стороны раздражала меня, с другой, пожалуй, забавляла. Скорее всего, он вел полуголодное существование, в поисках чьих-нибудь доверчивых ушей, и вот же, стоило выбраться из брюха отвратительного корабля, для того чтобы сразу же угодить в объятия и уличного гадателя.

Впрочем, если он действительно горазд в предсказании судьбы, было бы не плохо его послушать.

– Я все расскажу тебе, господин. Все или почти что все. – Нищий опрокинул в рот содержимое чаши, и утерев губы грязной рукой, хотел было схватить кусок мяса с только что поднесенного слугой блюда, но остановился, вопрошающе глядя на меня.

Ну и правильно, стану я есть, после того, как он запустит в тарелку свои грязные пальцы.

Я любезно извлек из тарелки солидный кусок и, подумав несколько мгновений, стоит ли поливать его соусом, наконец, положил его перед нищебродом как есть. Тот моментально принялся жевать, так что хруст пошел.

Менее голодный, чем мой нечаянный гость, я ел чинно, разбавляя вино водой и запивая обильную трапезу, дивясь непривычному вкусу, и отмечая про себя, обязательно выяснить название странных желтоватых плодов, поставленных на стол в округлой миске.

– Итак, ты слуга Ирода? Я правильно понял, господин?

Я кивнул, искоса наблюдая за трактирной прислугой, солдаты, с которыми я хотел познакомиться, набились в крытый дворик, должно быть, пытаясь словить там хоть какой-то сквознячок. Напрасная надежда, воздух только что не горел.

– Так что ты говорил, о женах моего господина? О его и моей судьбе? Говори, или не получишь больше ни куска.

Похоже, угроза подействовала, потому как нищеброд вдруг весь сжался, и спешно глотая и давясь, попытался запихнуть в рот остатки угощения.

– Я все скажу, господин, позвольте мне только собраться с мыслями. Ну, как же, Ирод, я ведь изучал это… я же помнил…

Его речь напоминала бред горячечного больного. Но, с другой стороны, было в нем что-то такое, просто мороз по коже… хотя, мороз… это я хватил, в Египте-то.

– Говори, или больше ни куска. – Я плеснул ему в чашу еще немного вина на запивку, и он благодарно захлюпал, проливая от жадности себе на тунику.

– Значит так, – дай бог памяти, Ирод, Ирод. Какой это Ирод? Ах, да, Ирод Великий. – Он выразительно глянул на меня.

– Пошел прочь, – я хотел уже схватить обманщика за его грязные волосья и выбросить из едальни.

– Нет, нет, я щас исправлюсь. Просто с мыслями не сразу собрался. Ирод Великий, то есть, его назовут Великим. Непременно назовут. Сын Антипатра, римского прокуратора Иудеи.

– Кто это не знает? – Я снова потянулся было к попрошайке, уже жалея, что польстился на его посулы и потратил время.

– Нет, нет! конечно, ты знаешь, кто отец твоего господина, это просто я пытался вспомнить, а теперь слушай. Царь Ирод…

– Какой царь?! – Я попытался было заткнуть нечестивцу рот, но тот вывернулся и, сверкая на меня своими белесыми глазками, зачастил, – царь, царь, быть твоему Ироду царем Иудеи. Скоро уже быть.

– В Иудее давно уже нет царской власти, Иудея…

– Будет! Сенат восстановит Иудейское царство. Очень даже скоро, судя по тому, что вы прибыли в Египет. Вы ведь не просто так в гости заехали, сейчас царица даст вам корабли и поплывете спокойно к Марку Антонию. Был он тут совсем недавно, ложе царицыно поди еще простыть не успело, весьма довольный вышел, должно быть понравилось. Ну да я об Ироде. Тебе ведь интереснее теперь об Ироде послушать. – поняв, что я не собираюсь пока выбрасывать его из трактира, побирушка схватил с края блюда кусок мяса, и быстро засунул его в рот. – Что еще сказать, основатель идумейской династии Иродиадов твой Ирод. Вот кто он такой. Спрашивай. Супруги: Дорида, Мариамна I, Мариамна II, Малфака, Клеопатра, Паллас, Федра, Элпис. Дети: сыновья: Антипатр (от Дориды), он ведь уже изгнал их? Вроде как должен был. Потом Александр, Аристобул, Ирод Филипп I, Ирод Архелай, Ирод Антипа, Ирод Филипп II, Ирод и Фазаель, дочери: Александра и Аристобула, Салампсо, Кипра (это в честь матери), Олимпиада, Роксана и Саломея (как сестру).

– Да ты в своем ли уме?! – Я вскочил не зная, прибить ли нищего прорицателя на месте или сразу же тащить к Ироду. Стоп. Куда тащить, когда сам еще ничего толком не разузнал. Да и нищеброд ли он? Неужели, коварная Клеопатра прислала к нам шпиона. Вот так бывает, ты почти уже завербовал нужного тебе человека, а потом оказалось, что он вербовал тебя. Как говаривал мой отец, ищешь под столой у девки дырку, а находишь палку, тоже случается.

– Не гневайся, господин. Я ведь что помню, говорю. Я ведь не отсюда, издалека я, издалече, из таких далей, о каких ты и слыхом-то не слыхивал, видом не видывал. Из грядущего я. Пришел, сам того не желая. Здесь устроиться не могу, а там был величина! Спрашивай, и если что знаю, расскажу, да только не взыщи, если не все мне ведомо. Прости своего раба.

– Рабы такими тощими не бывают, такого продать, еще недели две откармливать придется. – чуть успокоился я. Все равно сердце стучало так, что только что не выпрыгивало из груди. – Расскажи обо мне.

– Как твое имя, господин?

– Квинт Публий.

– Квинт Публий? – Попрошайка почесал затылок. – Не взыщи, ничего не припоминаю о тебе, должно быть не оставил ты следа в истории. Не обижайся.

Не обижайся! Только интересно стало! Впрочем, кому нужен «Черный паук», о котором все всё знают. Хотя и обидно, не плохо было бы сейчас узнать, как, скажем, будут звать мою жену, вряд ли Ирод отдаст за меня сестру, а значит…

– Я могу сказать, что твой господин поедет в Рим, где Марк Антоний и Октавиан Цезарь добьются от сената восстановления иудейского царства и передадут правление Ироду.

В этот момент в кабак заглянул десятник Клавдий Тит, и я незаметно показал ему глазами, чтобы располагался в пределах досягаемости, мало ли что потребуется.

– Да, как ему передадут, когда Ирод не хасмоней и не может быть первосвященником?

– Власть разделится на царскую и священническую, – нищеброд оттолкнул от себя поставленную тарелку с кашей и уставился на меня ясными глазами, – но, мой тебе совет, распространи слух, будто бы в его роду тоже были священники, младшая ветвь колена Ааронова, или что-нибудь в том же духе. Большой пользы не будет, но все равно. Формально Рим передаст ему бразды правления, но Ирод еще долго будет вынужден бороться за реальную власть, осаждая Иерусалим. Впрочем, Рим поможет. А последнего хасмонейского царя, как бишь его, Антигона, он просто казнит. В Антиохии, если я не ошибаюсь. Жаль, нет со мной книг, я бы рассказал тебе еще больше.

– Черных книг? – Я напрягся, пытаясь почувствовать исходящие от нищего волны силы, но вновь ощутил нездешний холодок, словно напротив меня сидел ни человек, а находилась открытая в зиму дверь.

– Черных, белых, что ты можешь об этом знать? – попрошайка снова принялся за еду, но теперь уже с достоинством авгура. – Я не сочиняю, а рассказываю то, что запомнил там…

– В грядущем? – На всякий случай уточнил я.

– В нем. Какую должность ты занимаешь при Ироде?

– Писарь, помощник, – я замялся.

– Секретарем Ирода был, то есть будет, Николай Дамасский, а не Квинт Публий. – он ехидно усмехнулся, подавившись пищей. – Ученый и писатель Николай Дамасский, который сохранит мысли царя, события его жизни, передав их потомкам.

– Николай Дамасский? – Мысли путались. – Никогда раньше не слышал этого имени.

– Скоро услышишь, – нищий снова захихикал, быстро подбирая кусочки мяса с тарелки перстами и запихивая в рот.

– Ты жевать-то не забывай, – попытался я образумить сотрапезника.

– Николай придет из Египта. Да, да, отсюда. Читал, будто бы он служит при дворе. Твой господин ведь туда пошел, или пойдет. Вот и повстречаются.

– А о Клеопатре что-нибудь знаешь?

– Фигура видная, и твоему господину кровушки еще подпортит. Но ты не горюй, в Риме держись Антония, он мужик правильный. И подальше от Октавиана – мерзкий ублюдок. В Риме вам в помощь Мессала[72]72
  Мессала (умер около 4 г н. э.). Покровитель искусств и молодых поэтов, оратор.


[Закрыть] покровитель искусств, оратор. Ирод его должен был запомнить по прошлому приезду, когда Антоний его тетрархом сделал. Я еще бы вспомнил, но только не сегодня, господин, потому как после сытной трапезы глаза слипаются. Ты лучше вот что, дай мне денежку, а я тебе умный совет. Благодарить будешь.

Я извлек из-за пояса пару монет и подал их нищему.

– Ну?

– Когда твой благодетель сядет в Иерусалиме, подскажи ему отстроить заново Иерусалимский храм. – Нищеброд блаженно закатил глаза, – это деяние – лучшее из тех, что Ирод может сделать в своей жизни. Он зевнул, – Знаешь, что господин хороший, а приходи сюда же завтра, покормишь меня, денежек еще принесешь, из одежды что-нибудь, моя-то гляди как истрепалась… Я посплю немного и еще что-нибудь ценное вспомню. Главное, ты мне денег еще принеси, чтобы я прожить мог какое-то время, чтобы память не утратил, и…

– Чтобы сохранить твою драгоценную память в наилучшем виде, ты теперь же пойдешь со мной, пред царственные очи моего повелителя Ирода идумея. Пока еще не царя Ирода, но, думаю, ему будет весьма интересно поговорить со столь знающем человеком.

– К Ироду? Ни… – заверещал было нищий, попытавшись улизнуть из-за стола, но Клавдий знал свое дело, моментально поднырнув под наш стол, и остановив всяческие попытки не то что к побегу, а почесаться или позвать на помощь. Люблю идумеев – ни тебе лишних слов или объяснений, а прихватят, Прозерпина подземная так не прихватывала.

– Не надо меня к Ироду, он же чокнутый – твой Ирод! Я читал, что он будто бы держал мертвую танцовщицу в меду и занимался с нею любовью. – Заверещал прорицатель.

– Так слиплось бы все?! – Не поверил услышанному Клавдий.

– Вот именно. И чтобы ты, мил человек, о нашем господине больше такой пакости не распространял, нынче же пойдешь с нами. А там уже дело за тобой. Понравиться господину, сумеешь быть ему полезным – озолотит, не сумеешь…

Мы вышли из кабака, вновь оказавшись в солнечном пекле. Должно быть, прекрасно понимая капризы местной погоды, народ на улице в это время не хаживал. Впрочем, нам это как раз было на руку и ни кем не остановленные мы вернулись к дожидавшемуся уже меня Ироду.

Глава 33

Ироду было назначено посетить царицу во время обеда в личных покоях владычицы Египта, данного в его честь, отчего он сразу же набычился, заставив рабынь натирать себя благовониями. Жара стояла совершенно невыносимая, и одежда моментально пропитывалась потом. Должно быть, рассчитывал на более тесный контакт с Клеопатрой, что же, близкие отношения на то и близкие, чтобы сближать людей, хотя… не думаю, что правильно спать с подружкой своего непосредственного начальника, и затем искать его расположения. Впрочем, сильные мира сего могут и не придерживаться этого правила.

Короче, меня во дворец никто не приглашал, и мне не для кого было наряжаться, но и валяться весь день в ваннах, в ожидании, когда на голову моего везучего господина все-таки свалится что-нибудь тяжеленькое, тоже не было резону. Поэтому я все уговаривал себя не лениться, а проявить радение, вылезти и погулять по городу, поискать римлян или иудеев, коих здесь по свидетельству многих знающих людей должно было оказаться в изобилии, да подсобрать слухов и сплетен.

Наверное, следовало незамедлительно отправляться в город, доказывая свое вернаподданичество, но… уж слишком интересно, что поведал моему господину сумасшедший гадатель, или как он сам назвал себя странник из будущего. Вряд ли Ирод удержался от беседы с человеком, знающем его будущее. Да и до званого обеда с царицей еще полно времени. Сам я понятное дело, в такую ерунду не верю, так что решил считать отныне и до веку подвернувшегося мне нищеброда в прошлом жрецом какого-нибудь храма.

Жил-был такой человек, ребенком поступил он в храм какого-нибудь местного бога, учился, постигал науку предсказания, причем, судя по всему, предсказывать его учили, по меньшей мере, князьям, так как моего будущего он в упор не видел. Да… получается, что не просто жрец, а жрец из самой высшей касты. Настоящая жреческая элита – первая центурия! А потом… – размышляя я было вышел на крылечко, но тут же был принужден вернуться в атриум, где была тень и посверкивал небольшой продолговатый резервуар с водой. Рядом с ним было легче дышать, в то время как за пределами дома… Я не видел еще местных птиц, но полагаю, что они жарятся в процессе полета.

Что же произошло с нашим жрецом? Из внутренних покоев доносились крики и стоны, должно быть, наказывали провинившегося раба.

Что же произошло со жрецом умеющим предсказывать будущее владык этого мира? Возможно, в стране была война, пришли враги, не почитающие местных богов, и… храм разрушен, а чудом выбравшийся из заварушки жрец вынужден теперь жить точно бездомный пес, гадая на рынках за миску красной чечевичной похлебки.

Нет, ерунда какая-то. Не может он предсказывать судьбу виноделам и каменщикам, он же обучался только говорить о судьбе князей и царей. Вот поэтому и голодает! Потому что не может качественно выполнять свою работу. Стоп. А как связать это с бреднями о том, что он из грядущего? Да никак не связывать, рехнулся человек от страданий. Может, его пытали, может… да, какая разница.

Крики и стоны неожиданно прекратились, так что я невольно отвлекся от своих мыслей, некоторое время, слушая тишину.

Понимаю, что в чужом доме лучше не пытаться провозглашать свои правила, но для римлян это же в порядке вещей. А здесь – явное неуважение. В гостях можно сказать, будущий этнарх Иудеи, а они устроили порку с пытками. Ни сосредоточиться тебе, ни мысли в порядок привести, а ведь Ироду еще и с царицей встречаться, а это значит, один неверный штришок, малейшая небрежность в одежде, неприятный запах… и все дела летят к черту в задницу. Не будет египетского флота, мы не доберемся в Рим, не выступать тогда Ироду в сенате, не сидеть на Иерусалимском престоле.

Неожиданно передо мной возник сам Ирод, я еще в Идумее приметил, как он наловчился подкрадываться. Настоящий пограничник, не всякий домовой вор – «сквознячок», не всякий внедренный шпион способен овладеть подобной техникой.

– Ты еще не готов?!

Повелитель выглядел очень странно – весь в поту, со спутанными неопрятными волосами. А я-то решил, что он отмокает в ванной.

– Что-нибудь произошло? – Я попытался сделать спокойное лицо, уже начиная догадываться, о случившемся, и не смея верить в это.

– Да, что тут могло произойти, допросил твоего гадателя. – Ирод сморкнулся в ладонь, и вытер пальцы о мокрую от пота тунику, – больно хлипок оказался. Как и дожил до преклонных лет не понятно. У вас в Риме, поди, такого дохляка придушили бы в младенчестве.

– Ты убил его?! – Не поверил я.

– В связи с возникшей острой необходимостью. – Ирод поднял вверх палец. – Но предварительно мы с Гиппием вытянули из него показания. Трудно никому не доверять, вот Гиппию я доверяю, скорее умрет, чем предаст. Мы с ним с самого детства, как отец нас с братом от арабского царя вернул, так Гиппия ко мне приставил. Еще раньше чем Костобара, хотя того тоже с мальчишеских лет знаю. Старше он меня Гиппий-то года на два, но послушен и сделает все, о чем я его попрошу. А сегодня мы даже не столько пытали, сколько разговоры разговаривали. Знаешь, лучший способ выуживать информацию?

– Раскаленные клещи. – В изнеможении я сел на бортик крохотного бассейна, вдруг сделалось нечем дышать. Я запрокинул голову и увидел белесый квадрат неба, должно быть в этом месте во время дождя, вода проникает в резервуар, так что его нет нужды заполнять ведрами. Или все-таки есть? Египет – жарко как у черта в жопе.

– И это, конечно в ход идет, – согласился Ирод, усаживаясь рядом. – но главное, это заставлять человека повторять свой рассказ много-много раз, время от времени перебивая повествование уместными вопросами. Например, как был одет тот или иной, или что подавали на обед. Потому как самая незначительная деталь может отпереть некую шкатулку, ларец в голове собеседника. Иной тупой крестьянин понятия не имеет, о чем ты его спрашиваешь. Только блеет, повторяя одни и те же глупости, мол, простите меня, высокий господин, я человек маленький, ничего не знаю, не ведаю.

А копнешь… ты не представляешь, друг Квинт, сколько на самом деле знает самый заурядный простец. Вот он живет невдалеке от разбитого римлянами лагеря, и думает, будто видит, как мимо его огорода солдаты ведут местных девушек, тащат на веревках отобранных для пира козочек, несут корзину с яблоками, виноградом и финиками, амфоры с вином.

На первый взгляд, все кажется вполне обычным, и даже вполне банальном. Где тут стратегическая информация, для желающих напасть на лагерь врагов?

А вот же она. Крестьянин указал определенный набор фруктов, которые идут для любимого блюда гостившего в это время в легионе прокуратора. Мы то знаем, что он не ест козлятины без фиников, яблок и винограда. Что касается девиц, тут тоже нужно знать, имеет ли искомый прокуратор склонность к определенному женскому типу, добавь к этому определенный сорт вина и… если все составляющие меню совпадают… да хоть и не все, но большинство, значит?..

– Значит, прокуратор в лагере. – Нехотя согласился я.

– А вот еще, помню, было дело, отец рассказывал, на пиру в Афинах, был до смерти отравлен один известный человек, и пара вакханок. Сначала была вакханалия, а затем оргия. Все со всеми, вперемешку, благородные жители Рима, рабы, пришлые танцовщицы и вакханки… – он рассмеялся, – отец говорил, что потом всех оставшихся в живых допрашивали помногу раз, силясь отыскать виновников. И что же, неожиданно кто-то вспомнил, что одна из вакханок, та, что умерла потом, вдруг отказалась от конопли. То есть, разожгли крохотную жаровню, подкинули шепотку дурящего порошка, вакханка взяла специальную трубочку, дабы тянуть через нее дым, но отчего-то передумала, и передала трубочку товарке.

Стали думать, отчего же девка отказалась от конопли, когда она без нее считай что, из дома не выходила, не то, что… сам понимаешь. Отказалась – значит, что-то ей не понравилось. Что? Проверяли коноплю. Нормальная из Македонии доставленная, не римская, где больше пыли и сорняков.

Оказалось, ее губы были покрыты ядом, и она то ли побоялась, что отравится раньше времени, то ли больно ей стало от горячего воздуха, не суть. В общем, поцеловала смертница знатного гражданина Рима в сахарные уста, и отравила его. Умерла так же подруга вакханки, которая после нее трубочку выкурила. Вот такая история. А вначале яд в продуктах или напитках искали, думали, что может, кольнули его иголкой отравленной или мало ли что.

Мы помолчали.

– Ты его убил? Точно ли? – Я боялся смотреть в глаза Ироду, понимая, что еще немного и заеду ему в морду.

– Ну, да. Нельзя же оставлять такого болтуна.

– Но его можно было бы забрать с собой. Он бы еще много всего мог вспомнить.

– Не… сказать-то он много сказал, но да как проверишь, что из сказанного, правда, а что выдумка. Когда человеку нечего есть, он и не такое придумает. К тому же… – Ирод шлепнул себя по коленкам, резко поднявшись. – Ладно, мыться, чиститься, улыбаться. Ночью Тигрий выбросит труп, и никто ничего не узнает. – Он хлопнул меня по плечу. – Ты пойми Квинт, я ведь не со зла, горло-то ему перерезал, просто, нельзя допускать, чтобы такая информация раньше времени на свет божий пролилась. Язык ты ему отрежешь, так он, поди, грамотен, написать сможет. В тюрьму посади, неровен час, сбежит. Сквозь стены призраком просочится, да хоть в свое грядущее отчалит. Не спрячешь шило в вещевом мешке, как не заматывай, непременно в спину уколет. А дела наши нынче таковы, что я даже себе доверять не могу, не то, что сумасшедшему, у которого откровения напополам с бредом. Ведь услышит кто-нибудь, будто бы я младенцев невинных повелел от материнских грудей оторвать и убить, за правду могут принять, не отбрехаешься потом, хоть лучших из лучших защитников для себя ищи, а спрос один – где Иудея, а где Рим. Попробуй свидетелей своей непорочности привести, годы уйдут. Нет уж, лучше я без путеводной нити, один на ощупь, чем постоянно думать, что будет, коль пророк сей из под моей власти вывернется и пакостить начнет.

– Тебе видней. – Я проводил Ирода до давно приготовленных ему ванн, проследив, чтобы рабыни положили не слишком много благовоний. Не смотря на то, что в Египте мужчины употребляют ароматические отдушки ни чуть не меньше чем женщины, решись на такое Ирод, ему затем могло сделаться плохо. Что было недопустимо в присутствие царицы.

Ну, каков Ирод – встретил человека способного предсказать ему всю дальнейшую жизнь, научить, что следует делать, а куда лезть не резон, а он возьми да перережь ему горло! Хотя, вполне возможно, что перед тем, как прикончить моего жреца, он-таки выбил из него необходимую ему в дальнейшем информацию.

И все же я опять на высоте, Ирод снова попытался вывести меня из равновесия, а я ему ванну готовлю. Не доверенный слуга – сокровище. Хотя, так и подмывало… нет, только не сейчас. Не в грязном Египте, где люди поклоняются рептилиям и ублюдкам с собачьими головами, а мужчины красят глаза точно дешевые шлюхи! Сейчас больше всего на свете, мне хотелось отправить отчет Марциалию Нунне Алауде, рассказать о таинственном пророке, который, не приведи я его к Ироду еще жил бы да жил.

Думаю, что старый Марциалий нашел бы меня и здесь, поднял бы какие-нибудь свои связи, а может у него есть и египетская шпионская сеть, переслал бы хотя бы инструкции. Быть может, мне уже давно вышел приказ убить Ирода. А я… хотя, убив Ирода, смогу ли я проникнуть к его золотоглазой сестре? А значит, Ирод идумей должен жить, а я оставаться его первым другом и доверенным лицом.